Спаси кого можешь.

«Не привязываться. Не привязываться. Не привязываться». Словосочетание продолжает эхом отдаваться в разуме Джоэла, только просто тот факт, что он уже начинает думать об этом, говорит только об одном… Поздно. «Не привязываться. Избегать привязанностей. Избегать близкого общения. Никогда и ни к кому ничего не чувствовать». А потом есть девчонка, смотрящая на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, и поднявшая руки вверх. Сидящая на полу грязного коридора и смотрящая на него с испугом. И уже тогда что-то дёргается в области сердца, странно падает вниз, а потом начинает чуть-чуть ныть. Она же ребёнок. Девочка. Напоминающая ему другую девочку, самую близкую и самую родную, самую любимую в мире… Девчонка, которая смотрит на Джоэла и которая явно его боится. Невыносимая. Вредная. Странно задирающая его. И Джоэл сначала теряется, когда они впервые разговаривают в его квартире, ожидая Тесс и того момента, когда можно будет выбираться из города навстречу неизвестности. Джоэл теряется и думает, что не знает как с ней вообще разговаривать и что сказать. Хотя можно было бы с удовольствием наорать на неё или заставить действительно его испугаться, чтобы в этих круглых глазах появился страх и чтобы она заткнулась насовсем, больше ему не досаждая. Джоэл этого не делает. «Перестань делать вид, что у девчонки есть будущее» — обрубает он Тесс, искренне и честно озвучивая правду. Этой Элли конец, возможно, после укуса она заразится не так быстро или что-то в этом роде, но… НО. Результат будет один — им придётся её пристрелить, очень скоро ему или Тесс придётся наставить на неё винтовку или пистолет, выстрелить прямо в голову и наблюдать, как худое тельце ребёнка упадёт на землю, как кровь будет вытекать раны и как глаза Элли навсегда застынут в безжизненном взгляде, смотрящем в пустоту… А сами Джоэл и Тесс пойдут дальше, потому что такое хреновое дерьмо не просто теперь случается, такое хреновое дерьмо — это теперь и есть их жизнь, жизнь жалкой горстки остатков человечества, жизнь в стиле — «рано или поздно все заразятся, все сдохнут, и ты — тоже». Элли не умирает. Мало того, у неё, судя по всему, действительно есть этот сраный иммунитет. Вот дерьмо. А он и Тесс подряжаются доставить её до "светлячков", или до Томми, чтобы те уже решили, как доставить девчонку в лабораторию на другом конце страны. У Джоэла есть смутное чувство, что эта миссия обернется сраными проблемами, дерьмовыми событиями, опасными решениями и после окончания той не факт, что сам Джоэл не сдохнет. Или от пули какого-нибудь каннибала, или от укуса заражённого, или от голода, да вообще — что он не сдохнет. Или есть чувство, что после этой миссии для него ничего уже не будет таким, как было прежде. Что-то изменится. Что-то уже меняется. «Спаси кого можешь» — впервые Тесс о чём-то просит Джоэла. Джоэл смотрит той в глаза, когда они прощаются и когда оба точно знают — это их последний разговор. В разуме проносятся то ли сцены, то ли воспоминания о том, как они познакомились, как ходили вместе на вылазки, как проворачивали свои дела, как сражались с заражёнными или как вместе проживали какие-то общие моменты. Тесс — его семья, часть семьи, которой у него почти не осталось. Но именно с Тесс Джоэл смог создать какую-то иллюзию привязанности и чуточки доверия друг к другу, именно с Тесс он проводил много времени и мог говорить на отвлечённые темы… А теперь она стоит и смотрит на него, последняя просьба — и Джоэл выполнит ту. Поэтому он хватает Элли и тащит подальше от Тесс. Элли сопротивляется и злится, она тоже в шоке и не хочет оставлять Тесс здесь в одиночестве, но… но… Но это грёбаный апокалипсис, конец света, конец мира, и здесь действуют только первобытные инстинкты выживания — убей или умри. Здесь Тесс делает тот самый свой выбор, она даёт Джоэлу и Элли драгоценное время, чтобы успеть уйти и спастись от грёбаных заражённых и стаи этих монстров… Джоэл оставляет Тесс позади и думает, что правило «не привязываться» совершенно правильное и идеальное для него самого. Всё опять заканчивается, как и всегда. Никаких чувств. Никаких эмоций. Всё равно история заканчивается одинаково. Всегда. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Девчонка его раздражает. Элии его раздражает. Совершенно достаёт расспросами, тупыми вопросами, разговорами и чем-то таким… нормальным. Элли идёт рядом и говорит… всякое. Сначала они молчат, но по пути к пристанищу Билла и Фрэнка Джоэл не сразу начинает осознавать, что он и Элли… разговаривают. Причём, по его собственным стандартам, разговаривают довольно много. — Хочу увидеть танк! — Увидишь. — Чувак, ты в небе летал! — непосредственность этой фразы кажется Джоэлу совершенно иррациональной и странной. Потому что не должен он обращать внимания на такие вроде бы обычные человеческие эмоции и возгласы, не должен он замечать, что всё чаще и чаще начинает отвечать на вопросы Элли. Дерьмо. А потом есть ферма Билла и Фрэнка, они мертвы и Джоэл снова в каком-то раздрае: всё идёт прахом, все снова уходят, только вот он продолжает оставаться здесь, вместе с Элли, оставаться в этом мире и нихрена не понимать, что ему делать дальше. Может быть, девчонка боится того, что он её бросит. Или пристрелит прямо здесь, а сам пойдёт дальше в одиночестве, решив, что такая обуза ему совершенно не нужна. Может быть, на душе становится странно тошно от таких мыслей, даже просто от размышлений о том, что Элли может его вообще бояться. Хотя у неё есть все причины бояться: он наставлял на неё оружие пару раз, говорил прямо, что стоит её убить, сторонился и всячески демонстрировал то, каким был — лишённым эмоций, роботом, который знает, как выживать и тупо делает свою работу. Привязанность или забота не входили ни в какой-то первоначальный план по их с Тесс миссии, поэтому Джоэл нихрена не должен Элли и вообще… Неприятное чувство, что она его действительно боится. Уже тогда Джоэл тупо понимает — дело идёт совершенно не так, как он думал вообще. — Правило первое: никаких разговоров о Тесс, — озвучивает и видит, как глаза Элли чуть загораются от облегчения, но это была бы не Элли, если бы не попыталась его перебить: — Но я просто… — Никогда, — обрубает Джоэл и продолжает, — правило второе: всегда слушаться меня. — Ладно. Ты здесь главный, — бросает она и Джоэл чувствует в этой краткой фразе чувство неподчинения и того, что на самом деле главный здесь — не он. Он пойдёт дальше и доставит Элли к месту. Он станет её проводником и протащит ребёнка через всю страну, наполненную кровожадными заражёнными, монстрами, каннибалами, озверевшими людьми, которые стали разбойниками. Отличный план, да. Джоэл ощущает некоторое чувство ответственности уже в этот самый момент и знает, чем это чревато. Привязанностью. Он ответственен за девчонку, потому что ей всего четырнадцать, она впервые вышла из закрытой зоны Бостона и впервые видит реальный мир после вспышки: уродливый, жестокий, наполненный смертью и животными законами. Элли ничему толком не обучена, она — ребёнок, который скрывает свой страх за бравадой ложной храбрости и слишком большого количества болтовни. Кто ещё может быть ответственен за неё, кроме него самого? Грёбаная судьба опять что-то ему устроила. «Не привязываться. Не привязываться. Не привязываться». Элли приходит к нему, когда он цедит бензин на очередной заброшенной автостоянке. Она собирается отойти, но Джоэл вдруг бросает: — Стой где стоишь, — и это чувство смутной тревоги снова начинает оформляться в разуме. Тревоги за неё. Надо, чтобы Элли постоянно была в зоне его видимости и досягаемости, чтобы он мог контролировать её безопасность и местонахождение. Джоэл не сразу понимает, что происходит, но истина всё-таки обрушивается на него одновременно и неожиданно, и как-то буднично. Элли должна быть рядом, чтобы он всегда мог её защищать. Вот дерьмо. — Ладно. Но ты сам напросился, — она тут такая весёлая и улыбается, словно они не посреди грёбаного апокалипсиса, а просто в обычном мире вышли в закусочную, она ждёт его, а Джоэл чинит машину. Улыбается, свободно достаёт из сумки какую-то книжку и читает оттуда какой-то совершенно идиотский и невменяемый вопрос, — «что происходит, когда дёргается глаз?» — затем опять смотрит на него в невыносимом предвкушении ответа и весело кричит ответ, — дискотека века! Джоэл немного в шоке. Смотрит на неё и не знает, с чего удивляться больше: с того, каким ребёнком она выглядит в данный момент, или с того, что она действительно решается задавать ему эти тупые вопросы несмотря на то, что он вроде бы… нелюдимый и мрачный тип? Джоэл действительно в шоке от того, что вообще начинает происходить, он пялится на девчонку и кое-как выдавливает: — Господи… Подожди в машине. — Ладно. Но имей ввиду, — Элли легко собирает книжку и рюкзак, — тебе не уйти от Уилла Ливингстона! Джоэл уверен, что так и будет. Элли пытается казаться храброй и крутой, только вот за болтливостью и за напускной весёлостью скрываются страх и опасения. Это совершенно нормально в их мире и в их ситуации, Джоэл вообще даже не удивлён. Но удивлён, когда она как-то совершенно напряжённо и очень открыто задаёт ему вопрос, стоит им только улечься в спальные мешки и приготовиться засыпать: — Эти люди… о которых ты говорил… Никто нас не найдёт? — и нотки страха проскальзывают в голосе четырнадцатилетнего ребёнка, такого тонкого и осязаемого страха, что у Джоэла действительно опять сжимается сердце. Опасные чувства, опасные мысли, опасные эмоции. Но он должен успокоить Элли, хотя и сам с тревогой осматривается по сторонам: — Никто нас не найдёт, — уверенный ответ и Джоэл точно знает, что Элли ему поверит. Конечно, она ему верит и засыпает довольно быстро, он слышит её ровное дыхание и знает, что она почти не двигается во сне. В отличие от него самого. Он встаёт, берёт винтовку в руки и осматривается по сторонам. Он не спит, наблюдая за окрестностями и прислушиваясь к любому подозрительному шороху. Он слишком беспокоится, только на этот раз вообще не за себя, а за Элли. Он начинает слишком много и остро чувствовать. Заботиться. Надо гнать это чувство от себя, потому что потеря кого-то ещё растопчет его намертво, растопчет и больше не заставит нормально существовать. Он попадает в эту яму под названием «невыносимая четырнадцатилетняя Элли» всё сильнее и сильнее. Её тупые шутки становятся слишком частыми и почему-то перестают его раздражать. Она задает очень много вопросов: о прошлом мире, о торговых центрах, о самолёте, о космосе, об общественном транспорте, о «Макдональдсе», чёрт его дери. И где-то на полпути всего этого Джоэл стал постоянно отвечать на эти вопросы, всё сильнее и сильнее привыкая к тому, что Элли — находится рядом. Его ответственность. Конечно, всё летит к чертям. Конечно, он ошибается, машина едет не в ту сторону, наезжает на шипы, колёса спускают, а они попадают в ловушку. Конечно, они загнаны в угол, но Джоэл знает: они выберутся. Он просто знает, что их с Элли путешествие не закончится таким образом, нет, нет и ещё раз нет. Он точно вытащит их оттуда, просто ему нужно, чтобы Элли ему доверяла. Элли и доверяет, когда он говорит ей скрыться, но потом спасает его, девочка его спасает! Выстрел в того паренька, что почти придушил Джоэла — и вот уже чувство вины намертво въедается в ум Джоэла. Вина за то, что он облажался и Элли пришлось выстрелить. Пришлось увидеть, как кто-то почти погиб от её руки и в итоге она теперь никогда не забудет своё первое убийство… Он вытаскивает их даже из этой дыры. — Джоэл. Знаешь, что делают кофейные зерна перед смертью? Они молятся, — озвучивает Элли очередную тупейшую шутку из своей тупейшей книги, но Джоэл только и может чувствовать искренний смех и… и… — Я размяк, — говорит он, а потом снова начинает смеяться. Негромко, но очень искренне. Элли вторит ему и заброшенное помещение очередного пустого здания наполняется звуками искреннего и какого-то даже счастливого смеха. Он смеётся. Джоэл Миллер смеётся, смеётся, мать его. Причём не вымученно или натужно, не ради вежливости, а искренне и совершенно открыто. Ему действительно смешно и этот тёплый смех вместе со смехом Элли наполняют его душу заботой и той самой… Привязанностью. Вот дерьмо. Но нет, это ещё было не самым дерьмовым. Самый долбанный ужас происходит тогда, когда Элли оказывается посреди толпы щелкунов, вперемешку с вооруженными людьми, а Джоэл находится не рядом с ней и не может её защитить. Это грёбаный пиздец. Потому что она там одна, такая маленькая и кажущаяся хрупкой, посреди дикой толпы, терзающей друг друга, а Джоэл где-то здесь, в заброшенном здании, смотрит на неё сверху вниз и понимает, что она может… Нет. Нет, блять. Элли не умрёт. Ни хрена, не в этот раз. Джоэл в ужасе и у него даже немного дрожат руки, когда он кое-как выстрелом убирает водителя грузовика, который пытается её раздавить. Но затем этот грёбаный ужас трансформируется во что-то более осязаемое и реальное: в то, что Джоэл сосредотачивается и стреляет из снайперской винтовки, расчищая ей дорогу. Он спасает Элли так, как умеет. Она бежит — он целится и стреляется в щелкуна, который пытается её догнать. Она чуть пригибается — он убирает другого монстра, который хочет на неё броситься. Она петляет — он снова и снова "снимает" её противников, всех тех, кто делает хоть какие-то движения, чтобы навредить Элли. Ни хрена. Не в его смену. Она видит чуть приоткрытое окно одной из машин и бросает взгляд на Джоэла — он может мгновенно прочитать её намерения. Элли быстро ползёт по земле, над ней разворачивается то самое побоище щелкунов и людей, но им обоим плевать, главное — выжить. Элли ползёт — Джоэл расчищает ей путь. Элли запрыгивает внутрь — Джоэл «снимает» монстра, который пытается напасть позади машины. Они действуют как одна команда. Как единое целое. Они полностью… понимают друг друга, даже посреди этой огромной бури и хаоса, посреди этого огромного пиздеца, что происходит здесь и сейчас. Элли удаётся выбраться оттуда живой и невредимой. Джоэл просто был… в диком ужасе, когда она там, посреди этого побоища и жестокого хаоса, когда она была там одна… Джоэл кричит им убираться, когда наконец-то спускается и подбегает к Элли, Генри и Сэму. Джоэл наконец-то пихает Элли вперёд, чтобы она бежала первой, а он был позади и прикрывал её, так, как и должно было быть, как он и обязан был делать. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Только и это ещё не самое ужасное. Самое чудовищное, что заставляет его сердце выворачиваться: когда она зовёт его по имени, в страхе кричит «Джоэл» и пытается отбиться от заражённого, а он не может подойти и спасти её! Когда Элли вылетает из комнаты, Сэм — пытается её укусить и Джоэл почти бросается ей на помощь, как выстрел Генри заставляет остановиться его тело, но его чёртов разум буквально выворачивает наизнанку от шока и ужаса, от крика Элли и от её беспомощности, от её страха и от… — Джоэл! Джоэл!!! А он, блять, не может подбежать и помочь ей! Она кричит его имя, Элли зовёт только его одного, больше ей вообще некого позвать на помощь, у неё нет ни одного близкого человека, только — он. К счастью — да-да, именно так - Генри всё-таки стреляет. Потому что Сэм больше не Сэм, это — заражённый, его нужно устранить, чтобы они могли выжить и спастись. Джоэл знает эту грёбаную истину, он уяснил этот факт, поэтому его и считают бесчувственным мерзавцем, которому на всех плевать. Генри этого не знает, и не сможет с этим жить, поэтому Джоэл даже не удивлён, когда слышит новый выстрел и видит, как тело Генри падает на пол, безжизненное и с пустым взглядом. Элли издаёт негромкий надломленный звук, который заставляет что-то ломаться уже в душе Джоэла. Она даже не кричит, она просто отчаянно скулит, и слезы бегут по её лицу, когда она смотрит на тело Генри с простреленной головой. Джоэл кое-как чувствует, как тупое онемение и скованность от ужаса проходят и только и может сказать: — Элли? Ты в порядке? Ни в каком она не в порядке, черт возьми. И никто, блять, не в порядке! Джоэл просто знает, что всё летит куда-то в тартарары. Он может только наконец-то кое-как броситься к Элли, упасть рядом с ней на пол и поначалу загородить своим телом ужасную картину, на которую она и смотрит. А потом — обнять её. Просто потянуть к себе и обнять, прижать к себе и закрыть глаза, в каком-то новом невнятном оцепенении, в желании дико защитить её и укрыть от того ужаса, что только что произошёл. Он никого, нахрен, не обнимал кучу лет. Это всё — не в стиле Джоэла Миллера. Только теперь он может чувствовать, как Элли чуть всхлипывает и прижимается своим телом к его телу, как её руки вцепляются в ткань его рубашки и как ему становится тепло от того, что они действительно обнимают друг друга. Джоэл может чувствовать, как он сам словно чуть успокаивается от полного и безраздельного ощущения того, что наконец-то держит Элли в своих руках и теперь она в безопасности. Джоэл и взял на себя обязательство обеспечивать её безопасность, он почти облажался — снова — но теперь всё немного исправлено и теперь Элли здесь, Джоэл её обнимает и успокоит, а потом они пойдут дальше, она снова будет читать ему тупые шутки из тупой книги, он будет делать вид, что раздражён, но отвечать на эти шутки и на разные вопросы и… «Не привязываться. Не привязываться. Не привязываться». Поздно. Он уже привязался. Элли тоже становится… его семьёй.