Котя-Костя

— Как-как зовут? — спросил заведующий лабораторией — он же завлаб — у нового лаборанта. — К-ко-тя, — запнулся Костя Шариков и от волнения проглотил букву «с». Из-за природной застенчивости, однако, он не решился исправиться и просто густо покраснел, опуская глаза и шаркая ножкой. — Ну хорошо, Котя так Котя, — басовито хохотнул Сергей Валерьевич, дружелюбно сверкая глазами из-под густых бровей и зубами из-под не менее густой бороды. — Котя, — умилённо вздохнули сотрудники, не отрывая глаз от коротких медовых кудрей, мягко обрамляющих лицо, острых плеч и нервно сжатых тонких пальцев, перебиравших бусинки на браслетах. *** Новый лаборант сразу сразил всех наповал. — Котя такой лапушка, — дружно вздыхал весь клеточный блок. — Сущий ангел, — прижимали к груди руки генные инженеры. — Наконец-то нам воздалось за наши заслуги, — радостно балагурили вирусологи. — Дай бог ему здоровья, — хором перемигивались уборщицы, гардеробщицы и охранники.       С частотой, с которой Котя ежедневно поминался в благодарных молитвах, возносимых администрации лаборатории и Богу, стоило начинать волноваться, как бы тот не начал заикаться, так часто вспоминаемый коллегами. *** Не зная о том, какую положительную реакцию сразу же вызвал у коллег, Костя беспрестанно мелькал тут и там, принося, докладывая, заказывая и делая сотню бесконечных вещей, чтобы научные сотрудники ни в чём не нуждались при их работе и были уверены — Котя не зря ест свой хлеб. Он без единого слова определял, кому чего не хватало, по нескольку раз на дню производил инспекции каждой отдельно взятой лаборатории, и даже умудрялся откладывать деньги на новое оборудование и визиты техников, чтобы чинить всё то, что не ремонтировали никогда с самого дня создания института.       Все полузаброшенные запущенные помещения, которые находились на подотчётной территории Кости, мгновенно оказывались для чего-нибудь, да приспособлены. Хуже того — несколько раз чужие лаборанты за шкирку приводили к завлабу вошедшего в раж Костю, ушедшего разгребать чужие блоки. «Он пытался выгрести нашу грязь», — недовольно сообщали они веселящемуся заведующему лабораторией и, гневно зыркая на своего молодого коллегу, удалялись обратно к себе.       На каждой новой летучке Котя демонстрировал сотрудникам новое хранилище для обуви и одежды, различных приспособлений и аппаратуры, предметов, необходимых по технике безопасности.       Иногда он так много работал, что за весь день делал перерыв только на обед, присаживаясь на десять минут, чтобы по истечении этого времени снова сорваться с места, чтобы продолжить нести коллегам добро. Он будто находился в десяти местах разом и, как джинн, возникал из-за угла, стоило кому-то только заикнуться о том, что ему чего-то не хватает. *** — Это не дело, — глядя на возникшую ситуацию, покачал головой завлаб на летучке в день, когда была не Котина смена. — Это не дело, — также покачали головами сотрудники, решившие с этого самого момента начать заботиться о Коте с таким же пылом, с которым он сам заботился обо всех вокруг. Это было нелегко, это требовало тщательной планировки и разделения обязанностей. — Надо его кормить! — авторитетно заявляла пожилая Маргарита Сергеевна, вырастившая трёх детей и твёрдо знающая, что нужно молодым людям. — Надо следить за его режимом, — авторитетно пробасил Степан Геннадьевич из физиологов.       Поспорить с такими аргументами было сложно, так что на том и сошлись. *** — Ну-ка, куда полетел, Котя? — на выходе из столовой ловил за гибкую талию своего коллегу завлаб. — Пойдём-ка с нами посидим — пообедаем, пообщаемся. — Ещё шарлоточки, Котя? — интересовалась Маргарита Сергеевна, накладывая Коте выпечки, ревниво сверкая взглядом на Василину Андреевну с её вегетарианскими фалафелями, тоже бывшими в рапоряжении Коти. — Дети все разъехались, а одна я столько не съедаю, сколько готовлю. — А мне нравится готовить, но не с кем больше поделиться. Как видишь, вся жажда экспериментов у наших коллег распространяется исключительно на лаборатории, — развела руками значительно более молодая Василина Андреевна.       Кроме столовой коллеги начали ловить его в коридорах и лаборантской — Я тут связала свитер, пока ждала амплификатор, вот. С Mycobacterium tuberculosis, по новой схеме! Держи, Котя, это тебе, чтобы не мёрз больше, а то окна большие — холодно везде, — пробегая мимо лаборантской занесла по случаю свою поделку бактериолог Ниночка. — Котя, слыхал новый трек Тейлор Свифт? Интересная композиция, — серьёзно кивал головой байкерского типа клеточник Анатолий, являвшийся большин фанатом Арианы Грандэ, и Тейлор Свифт слушавший исключительно из солидарности с Котей.       Стефания Лаврентьевна и Олег Лаврентьевич из лаборатории физиологии не забывали напоминать о перекусах, важности отдыха, делились в сообщениях, от недостатка чего умирают мыши в экспериментах, и что способно свалить не только мышь, но и человека. — Только меня Костя зовут, — робко отвечал на всё это Котя, смущаясь такой заботы.       Коллеги согласно кивали головами и продолжали звать лаборанта Котей вопреки всему. Потому что как иначе можно называть такого прекрасного, нежного и милого мальчика, больше похожего на ангела, нежели человека? Больше половины блока воспринимали его то ли братом, то ли сыном, то ли маленьким хрупким созданием, которого надо оберегать, и всё это было так ново и так сногсшибательно для лаборанта.       Котю не стеснялись лишний раз приобнять, подёргать за прядки, оставить лёгкие поцелуи где придётся и вообще всячески выразить свою любовь и расположение, пусть сам объект всеобщего обожания из-за природной застенчивости этого бы и не признал. «Я просто хорошо делаю свою работу», — сказал бы в ответ Костя, и тут же бы поспешно добавил, — «но можно и ещё лучше!» ***       Всё могло бы и дальше так продолжаться, если бы не праздник всех влюблённых.       На четырнадцатое февраля Костя прямо по расписанию летел в институт на работу. Его ждали рутинные дела и обязанности, которые, пусть и утомляли, но приносили огромное удовольствие, не сравнимое больше ни с чем. Учёные не сильно романтичные люди, и жизнь внутри НИИ не сильно поменялась из-за какого-то иностранного праздника.       Каково же было удивление Коти, когда, привычно ворвавшись к себе в лаборантскую, он обнаружил подарки, разложенные по всем поверхностям.       Завёрнутый в полотенце пирог и ватрушки в контейнере, всевозможные браслетики-колечки-подвесочки, термостакан, толстовка с солнышком-амёбой, уморительная жабья панамка и много чего ещё, растопившее сердце маленького лаборанта.       Котя прижал руки к пылающим щекам, тяжело плюхаясь на табурет. Все эти подарки были ему. Ему от его коллег и друзей из его подотчётного блока. Столько всего… Столько подарков и столько людей, захотевших его порадовать… Котя зажмурился от запросившихся на глаза слёз. «Нет, не может такого быть», — подумал про себя Котя, снова распахивая глаза. Подарки и приятности никуда не думали исчезать, оставаясь на своих местах. Какие же все хорошие, какие же все добрые, какие же все любимые, какие же все драгоценные. «Спасибо всем большое! Я вас тоже очень-очень люблю!» — с трепетом отправил в общий чат Котя, прижимая к груди смартфон и не думая прятать расплывшуюся по лицу улыбку.