Volatile Times

Скрипнули доски пола и негромко захлопнулась дверь. Девушка, свернувшаяся клубком под одеялом, поёжилась и попыталась поднять веки, которые, казалось, за ночь стали тяжелее её самой. Из гостиной раздавались голоса сокурсников, доносившиеся до нее как сквозь плотную пелену тумана. Когда глаза наконец перестали саботировать её утро, девушка попыталась подвигаться, но вместо приятного сладкого потягивания, которое задаёт настрой на весь день, получила порцию пронзающей боли, пробежавшей от кончиков пальцев через всё тело, в самый центр живота. В то же мгновение на неё нахлынули воспоминания о том, что случилось накануне. — Себастьян, что ты наделал, — прошептала она в пустую комнату. Перед глазами хаотично всплывали эпизоды их вчерашней вылазки с Оминисом, шипящие змеи, полумрак скриптория Слизерина и глаза Себастьяна, который, направив на неё палочку, произносит непростительное заклятие. Она сама так решила, но то, как быстро он согласился, теперь не давало ей покоя ещё сильнее, чем отголоски нестерпимой боли от Круцио. Стиснув зубы, девушка встала, опустив босые ступни на холодный пол, поприветствовавший её радушным скрипом, подошла к окну и отдёрнула плотные бордовые шторы. Голоса в гостиной Гриффиндора почти стихли. Занятий после ночных вылазок никто не отменял. *** — С тобой всё хорошо, Нэнси? Ты сама не своя! — Натти заботливо наклонилась к соседке, стараясь, чтобы профессор Ронен их не заметил. — А? Всё отлично, с чего ты взяла? — Нэнси Монтгомери, новая пятикурсница Хогвартса, неудобно заёрзала на скамейке. — Ты бледная как лист бумаги, и полночи тебя явно не было в комнате. Снова выбиралась на секретную миссию с профессором Фигом? — Твоя осведомленность меня немного шокирует, неужели ты училась шпионажу за пятикурсницами Гриффиндора у своей матушки? — легкомысленно улыбаясь, и закрываясь от подруги рыжевато-золотистыми локонами, попыталась сменить тему Нэнси и тут же прикусила язык. Зачем давить людям на больные темы? Должно быть, продолжительное общение с Себастьяном заставило её набраться скептицизма. Натти Онай, не ожидавшая такого ответа, в удивлении отпрянула и, сама того не замечая, стала поигрывать пером в воздухе, делая лишь едва заметные манипуляции руками. Нэнси завороженно наблюдала за тем, как просто и изящно её подруга может колдовать без палочки. Потрясающее наследие всего нескольких лет в Уагаду. На что же ещё могут быть способны волшебники в Африке? — Мисс Онай, ваши способности творить магию без палочки, вне всяких сомнений, абсолютно потрясают, но позвольте напомнить: в Хогвартсе, а именно на моих занятиях, палочка — ваш главный инструмент, — привлекая всеобщее внимание к девушкам, провозгласил профессор Ронен. Натсай сделала завершающий финт, поймав перо в воздухе, и усердно начала что-то писать на пергаменте. Монтгомери понимала, что сорвалась на ней просто потому что та оказалась под рукой, но не могла заставить себя признаться. Рассказать ей о том, как на ней вчера тренировали непростительное? И главное, кто? Нет, праведной Онай лучше об этом не знать. Нэнси просто молчала, мысленно ругая себя. Сэллоу сидел далеко от них, неизменно рядом с Оминисом, который сегодня, впрочем, выглядел мрачнее обычного. Гриффиндорка заставляла себя не бросать и взгляда в их сторону. Как вообще продолжать общаться с человеком, который так легко может причинить столько боли? Занятие тянулось невыносимо медленно. Стоило хотя бы извиниться перед Натсай. — Натти, прости, пожалуйста, я совсем не хотела задеть тебя, — пока все разбегались, Нэнси аккуратно отвела подругу в сторону. — Хочешь, выберемся в Хогсмид позже, с меня сливочное? — Боюсь, не сегодня, — Натсай старалась выглядеть строгой, но по её глазам Монтгомери поняла, что она уже прощена. — Но, может, на выходных. Ну всё, мне пора. Нэнси проводила её стремительно удаляющуюся спину взглядом, выдохнула и собиралась было двигаться дальше, как вдруг её глаза снова наткнулись на бледное веснушчатое лицо Себастьяна. По телу пробежала ещё одна колючая волна, напоминающая о вчерашнем. Тот перехватил её взгляд и сразу же направился к ней. — Монтгомери, ты… Как ты? — привычным тоном спросил Сэллоу, хотя голос его едва заметно подрагивал. Девушка, игнорируя его, начала двигаться в противоположную сторону. Такой реакции он явно не ожидал, но послушно пошёл следом. Нэнси, понимая, что разговора не избежать, отошла на безопасную от вездесущих однокурсников дистанцию, и остановилась возле каменной колонны с растительными узорами, надёжно скрывающей их от посторонних глаз. — Ты в порядке? — уже не скрывая взволнованности, повторил слизеринец. — Нет. Повисло молчание. Себастьян явно не предвидел такого прямого ответа, но Нэнси надоело потакать его саморазрушительным амбициям. Раз даже Оминис не смог убедить его остановиться, то кто сможет? — Нэнси, прости меня, пожалуйста, я бы сам вынес это, если бы ты использовала заклятие против меня! Я не хотел причинить тебе вреда! Девушка хмыкнула и глухо рассмеялась. — Ты хоть понимаешь насколько абсурдно это звучит, когда вся суть Круцио в том, чтобы ХОТЕТЬ причинить вред? — звенящим шепотом ответила Нэнси, с вызовом глядя ему в глаза. Себастьян опешил и отошел на пару шагов. Он лихорадочно искал ответы или оправдания, но это не то, что сейчас было нужно Монтгомери. Она медленно вдохнула и выдохнула. — Я не жалею о своём выборе. Но я хочу, чтобы ты знал — я никогда не хочу причинять такой боли никому. Тем более тебе. И я думаю, тебе тоже не стоит, — тихо закончила она. — Я готов вытерпеть любую боль, если это будет означать спасение Анны! — Сэллоу сжал кулаки, тон его становился всё более агрессивным. — Мне казалось, мы думаем одинаково! Ты ведь говорила, что тебя интересуют Тёмные искусства?! — Так и есть. Меня интересует, как защитить дорогих мне людей, а не причинять им боль. Как думаешь, сколько боли почувствует Анна, когда узнает, что ты творишь, оправдывая это её спасением? Себастьян был готов взорваться, но после последнего вопроса бессильно застонал, ударив кулаком об стену так, что из-за неё вылетело обиженное привидение и немедленно удалилось в неизвестном направлении. Прислонив разгоряченный лоб к каменной прохладной кладке, он простоял так некоторое время, прежде чем снова взглянул на собеседницу. — Что мне остаётся, если другая магия бессильна? Скажи мне, Монтгомери? Я облазил всю библиотеку в поисках ответа, ни один лекарь в Мунго не может ей помочь, что ещё я могу сделать? — бессильно ответил слизеринец, спиной съезжая вдоль стены на пол и пряча лицо в руках. Нэнси подошла, и опустилась на пол рядом с ним, касаясь его плеча своим. От него исходил физический жар, руки в ярости тряслись. Аккуратно взяв его за ладонь, она отняла её от раскрасневшегося лица Себастьяна и ободряюще улыбнулась ему. — Мы же отличная команда, помнишь? Я буду делать всё, что смогу, чтобы помочь Анне. У меня есть некоторые идеи и я знаю, кто сможет нам помочь. Ещё один шанс. Себастьян промолчал и сжал руку подруги в ответ. — Хорошо, Монтгомери. Я доверюсь тебе. *** — Мисс Монтгомери, прошу, задержитесь после занятия, — негромко проговорил профессор Шарп, внимательно осматривая булькающую жидкость в её котле. — И добавьте еще немного мальвы, ваше зелье выглядит вяловато. Студенты, не торопясь, собирали свои вещи, обсуждая кто домашнее задание, кто поход в Хогсмид, а кто очередной провал Гаррета с секретным ингредиентом. За столько занятий, Нэнси ещё не довелось побывать хотя бы на одном, где Уизли бы что-то не взорвал. Но его присутствие явно привносило некоторое разнообразие в чересчур серьёзную атмосферу зельеварения. Профессор Шарп сидел за своим столом, уткнувшись в какую-то книгу, но Монтгомери было прекрасно известно, что от его пронзительного взгляда не укрыться никому. Не зря он столько лет был Мракоборцем. — Вы так пристально меня разглядываете, потому что тщетно пытаетесь вспомнить о чём я вас просил не далее как десять минут назад, мисс Монтгомери? — прервал поток её мыслей низкий голос профессора. Нэнси спохватилась и покраснела, тут же подбегая к нему. — Прошу прощения, сэр, чем могу быть полезна? Шарп усмехнулся. Ей захотелось провалиться под землю, настолько глупо прозвучал вопрос, когда она произнесла его вслух. — Думаю, пока что полезен могу быть лишь я вам. Профессор Уизли очень убедительно попросила организовать с вами временные дополнительные занятия. Разумеется, большую часть программы вам придётся нагонять самостоятельно, но два раза в неделю я буду ожидать вас в этом кабинете после занятий, никаких исключений. Если так хотите быть полезны, то будьте добры — не опаздывайте. Это всё, мисс Монтгомери. Нэнси, уже привыкшая к тому, что со всеми преподавателями её ждут дополнительные занятия, послушно кивала, с интересом заглядывая в книгу Шарпа, которая была открыта на странице с заголовком «Снятие проклятий». — Благодарю, что нашли для меня время, профессор. Меня очень интересует зельеварение, и учиться у такого профессионала как вы — огромная честь, — Нэнси ещё раз мельком взглянула на книгу, чтобы попытаться прочесть название. — Если я быстро справлюсь с основной программой, сможем ли мы разобрать что-то более продвинутое? Шарп поднял бровь. — Более продвинутое, как, например «Снятие проклятий»? — наклонив голову в сторону, он с интересом наблюдал за её реакцией. В полумраке комнаты, огоньки под котлами отбрасывали блики на шрам, рассекающий его лицо. Щёки Монтгомери снова накрыл лёгкий румянец. — Отличная идея, профессор! Буду с нетерпением ждать наших занятий! — стараясь больше не ставить себя в неловкое положение, она скомкано попрощалась и убежала из кабинета. Шарп внимательно проводил её взглядом, еще раз усмехнулся и, легонько стукнув палочкой по корешку книги, которая немедленно превратилась в змею, нарочито ворчливо пробормотал: «Гриффиндор». Змея, словно поддакивая, прошипела что-то в сторону двери и уползла в кабинет владельца.