Stark's Life before and after

Эта тьма будто всасывала и окутывала меня со всех сторон, не хотелось просто возвращаться в настоящий мир, хотелось остаться в этой тьме раз и навсегда. Раствориться и исчезнуть, так было проще, чем осознавать, что ждет меня, стоит мне прийти в себя.  Но моим планам пришлось в дребезги разбиться.  Сквозь пелену сознания до меня донёсся раздражающий писк, звуки шагов туда-сюда, и, наконец, мне удалось разлепить веки. Яркий свет тут же заставил меня поморщиться, а слух предательски подвёл, отзываясь глухим шумом в ушах. Источником шума оказался врач, нервно шагая из стороны в сторону.  — Эмили, наконец-то ты снова очнулась. – облегченно выдохнув, проговорил мужчина.    — Что со мной случилось? – мой голос охрип, сил почти не было говорить. — Из-за шокового состояния ты потеряла сознание…  — То есть… То, что вы мне говорили, было правдой? Не сон?  — Боюсь вас огорчить, это правда…  Может, я была на неё зла и обижена, но эта новость выбила меня из колеи, внутри всё сжалось, и хотелось просто кричать, ведь в её смерти виновата я. Если бы я не сбежала и не пошла в тот переулок, она бы была жива. Я виновата в её смерти и никто иной.  Не знаю, сколько я сидела в своих мыслях, но тут перед моим лицом щёлкнули пальцами, возвращая в этот уже ничем не примечательный мир.  — Эмили… Я понимаю, как тебе сейчас тяжело и искренне соболезную. Мы можем предложить тебе психолога, как нам сообщили, ты видела, как всё произошло… – искренне беспокоясь, проговорил врач. — Нет, не беспокойтесь, я справлюсь без психологов. – сердце продолжало быстро биться, а мысли беспорядочно крутились, сейчас мне хотелось остаться наедине, чтоб меня никто не беспокоил.    — Ладно, твоё право, но если что — обращайся. А пока тебе нужен покой, отоспись.  — Хорошо…  С этими словами он покинул палату. Снова стало одиноко и пусто на душе.  С одной стороны мне хотелось побыть одной, но с другой от этого было только сложнее. Мысли пожирали, а сожаление не давало покоя. Я жалела обо всем, о том, что последнее слышала моя мама, то что она худшая мать, но я так не считаю, это было сказано на эмоциях, но она умерла с этой мыслью. От полного саморазрушения, меня отвлек стук в дверь. — Войдите. – отозвалась я, стараясь держать голос ровным. В палату вошли двое мужчин в тёмных костюмах. Один выглядел старше — с жёсткими чертами лица и внимательным взглядом. Второй был моложе, с планшетом в руках. — Мисс Смит? — заговорил старший. Я кивнула, невольно выпрямляясь. — Я шериф Элиот, это детектив Кларк. Мы понимаем, что вам сейчас нелегко, и приносим свои соболезнования. Но нам нужно задать вам несколько вопросов по делу. Вы готовы? — Да… конечно. — Хорошо, — шериф достал блокнот. — Вы можете описать нападавшего? — Да, сэр… — я сглотнула, стараясь сосредоточиться. — Это был мужчина, высокий, широкоплечий. Он был в тёмной куртке с капюшоном, лица я не разглядела. — Какие-то особые приметы? Голос, акцент, шрам, татуировки? – начал перечислять мужчина. Я резко подняла голову. — Да… Татуировка. На правой руке. Шериф с детективом переглянулись. — Вы сможете её описать? — Там были какие-то символы. Я не знаю, что они означают… Может, это не просто рисунок, а… язык. — Вы сможете её нарисовать? Я кивнула, и мне протянули блокнот и ручку. Я осторожно вывела знакомые линии, каждую закорючку, каждый изгиб. Воспоминание было слишком чётким, словно запечатанным в сознании. Закончив, я передала рисунок шерифу. Он посмотрел на него, затем перевёл взгляд на детектива. — Это может быть полезно. Мы сверим по базе. Он убрал блокнот и снова посмотрел на меня. — Спасибо за сотрудничество, мисс Смит. Если вспомните ещё что-нибудь, даже незначительную деталь, сообщите нам. — Хорошо… Спасибо. — Мы сделаем всё возможное, чтобы найти этого человека. Берегите себя. Они вышли, оставив меня наедине с мыслями. Посидев в таком положении, глаза начали закрываться, и, даже не сопротивляясь, я улеглась и уснула.  ###  Открыв глаза от шума, я выпрямилась и приняла сидячее положение.  Я даже не сразу заметила, но… Я сейчас в своей комнате. На своей кровати.  «Неужели это был сон?»  Эта мысль дала мне такое облегчение, что я просто спрыгнула с кровати, направляясь вниз по лестнице. В подпрыжку бегу на кухню, где была мама.  — Мам! Мам, не поверишь, какой мне кошмар приснился!  Но в ответ мама ничего не сказала и дальше стояла у плиты. Нахмурившись, я попыталась обратить ее внимание на себя. — Мам?.. Всё нормально?  Подойдя ближе, я осторожно взяла её за плечо… Она резко повернулась. Я застыла в ужасе.  Её лицо было изуродовано. Глаза наполнены кровью. Носа наполовину не было. Изо рта текла чёрная, как смоль, кровь… По всему лицу были порезы и шрамы, словно с нее пытались содрать кожу. От такой пугающей картины я закричала.  ###  Вскочив и приняв сидячее положение, я долго не могла отдышаться. Боль в груди от резкого пробуждения дала о себе знать. Чуть успокоившись, я поняла, что это был сон. Я снова в больничной палате.  — Господи… — провела рукой по лицу, окончательно проснувшись.  Я заметила, что солнце только встаёт — я проснулась прямо на рассвете. Прокручивая кошмар в голове, меня отвлек стук в дверь.  — Войдите.  В палату вошла медсестра. В руках у неё была очередная порция уколов и капельниц, а в другой — мои личные вещи.  — Эмили, пора делать уколы. Я тут нашла твои вещи, когда тебя привезли, они были у тебя в сумке.  Она положила рюкзак на тумбочку, чтобы мне не пришлось за ним наклоняться, и принялась ставить капельницу и вводить уколы.  — Сколько я тут ещё буду лежать? — решила я поинтересоваться.  — Не знаю, милая. Я спрошу у врача. Если всё будет гладко, наверное, через неделю выпишут.  — А, хорошо…  Меня посетила мысль, от чего я тут же спросила это у мед сестры. — Что же со мной будет дальше, после выписки?  — Сегодня к тебе придёт юрист твоей мамы. Он тебе скажет, что будет с тобой.  — Хорошо...  Как только она закончила процедуры, сразу вышла, а я осталась в своих раздумьях. Как и обещала медсестра, ближе к обеду ко мне пришли.  — Эмили, здравствуй. Я Джон, помнишь меня? Я юрист твоей мамы. Искренне соболезную твоей утрате...  — Спасибо... – честно говоря, я сбилась со счета сколько раз мне выражали свои соболезнования, но толку от них? — Как ты понимаешь, кроме мамы из прямых родственников, у тебя был только дядя, и если он возьмёт тебя под опеку, то это упростит нам задачу. В противном случае тебя отправят в интернат, пока дело о твоей опеке будут передавать более дальним родственникам.  — Он откажет... — с досадой произнесла я, понимая, что у него и своих проблем хватает: долги и куча всего прочего. Не будет же он брать ещё и ответственность за не своего ребёнка. Хоть мы и были очень близки, я не горела желанием быть обузой для дяди. Может быть, он и решит меня взять, но мне этого не хотелось, особенно в его ситуации. Поэтому можно сразу отказаться.  — Ладно, это твоя точка зрения, но он всё равно будет в суде при прочтении завещания. Ты тоже должна там присутствовать. — Хорошо. Когда будет суд?  — Как только тебе станет лучше. Врач сказал, что через три дня проверит, и если ничего не будет угрожать твоей жизни, он даст согласие. Но после суда тебе снова придётся вернуться в больницу.  — Да-да, хорошо... Мужчина встал и вышел из палаты.  Я долго смотрела на рюкзак и всё же решилась открыть его. Там лежали вещи, которые я успела взять, когда убегала: личные предметы, телефон с наушниками и зарядка.  Подключив питание и наконец включив его, я увидела, как сообщения посыпались рекой. 137 пропущенных от Джека, 119 сообщений тоже от него, 346 сообщений от беседы класса, 12 сообщений от дяди.  Сначала я решила перезвонить Джеку. Набрав его номер, я стала ждать. Гудки пошли, и через пять секунд раздался раздражённый и одновременно испуганный голос парня:  — Эми, что случилось?! Я видел новости, ты как? Я так переживал! А тебе что, трудно было ответить? Я приходил в больницу, меня не впускали, но сказали, что ты уже очнулась. Какого чёрта ты не отвечала на звонки?!  — Джек, притормози, дай объясниться...  — Я вот и жду твои объяснения...  — Когда я очнулась, мне было не до телефона, мягко говоря. Мне сказали, что мама мертва... Я просто не могла в это поверить... — мой голос дрожал, а в глазах собралась влага.  — Эми, прости, я не хотел... Знай, её похоронили достойно. Я был там и приносил цветы. Ты не беспокойся, она спит спокойно...  — Нет, Джек, ты не понимаешь... Если бы я не сбежала, то о... она была бы жива... — уже говорила, захлёбываясь в слезах. Эти слова давались мне с трудом из-за кома в горле.  — Эми, не неси чепуху! Ты не виновата! Виноват тот гад, который это сотворил! Клянусь всем, что у меня есть, когда его поймают, я лично набью ему рожу... — тут я не смогла сдержать сдавленный смешок.  — Спасибо, Джек... Ладно, я позже ещё перезвоню. Устала жутко...  — Хорошо. Поправляйся скорее.  Немного подумав, я решила зайти в школьный чат — и была в шоке. Все были на ушах, об этом происшествии знали все. Там были даже видео. Дрожащими руками я всё-таки решилась посмотреть их — и пожалела.  "Ночью 23 сентября произошло нападение на Джессику Смит, правую руку директора компании «Озкорп», и её 15-летнюю дочь Эмили Смит. Обе получили огнестрельные ранения. К сожалению, миссис Смит не доехала до больницы и скончалась от сильной потери крови, за жизнь юной девушки борются..."  От просмотра этих новостей у меня началась паническая атака. Слёзы лились ручьём, всё тело тряслось в судорогах, а я не могла произнести ни слова.  К моему счастью, в палату зашла медсестра и, увидев моё состояние, быстро и бесцеремонно вколола мне успокоительное. Спустя время я смогла успокоиться и заснуть.  Так прошли мои два дня, полные нервов и кучи соболезнований, от которых не было никакого толку. Я просто терпеть не могла жалость к себе, это мерзкое чувство беспомощности, а реакция окружающих лишь добивает. Проснувшись рано утром от стука в дверь, я слабо произнесла:  — Войдите.  В палату зашли мой лечащий врач и юрист мамы.  — Эмили, тебя на время отпускают под присмотром мистера Локвуда в суд, а после ты снова вернёшься в больницу, пока не выздоровеешь. – сообщил мужчина. — Хорошо, дайте десять минут собраться.  — Ладно, будем ждать в коридоре.  Как только они покинули палату, я принялась собираться, и через десять минут вышла в коридор.  — Ну что, пора?  — Да.  Выйдя из больницы, я ощутила, как в лицо ударил свежий городской воздух. Жаль, полной грудью вдохнуть не получится — любой тяжёлый вздох отзывался болью в груди. Как сказали врачи, пуля прошла у лёгких и задела рёбра, сломав одно из них. Без сознания я пробыла чуть больше недели из-за сильной потери крови.  Сев в машину, я ощутила, как она тронулась с места. Мы ехали молча, и это не могло не радовать — у меня было время всё обдумать. Что же я буду делать? Кроме дяди кто возьмет меня на попечение? Дедушка и бабушка скончались, когда мне было тринадцать лет, с разницей в один месяц или чуть больше. Остаётся вариант с интернатом, но что там меня ждёт? Эта неизвестность пугала до дрожи. Прочие родственники могли меня и не брать, и я не буду в обиде на них, у каждого своя жизнь и свои проблемы, дополнительные никому не нужны. Наконец, мы приехали. Выйдя из машины, я зашла в здание суда. Длинные коридоры, каждый шаг отдавался эхом. В этот момент меня с головой накрыло осознание всей ситуации — ноги стали ватными, но я старалась держать себя в руках.  Прямо возле зала суда в коридоре сидел дядя с женой. Увидев меня, он встал и подошёл.  — Эми, мне искренне жаль. Я сделал всё, что мог, похоронил её достойно. Прости, что не посещал тебя в больнице, я... – голос мужчины дрожал, он по настоящему был подавлен горем, Джессика была его младшей сестрой, он тоже ее потерял. — Я всё понимаю и зла не держу, — ответила я максимально холодно. Хотя в душе мне хотелось обнять дядю, но другая моя часть желала скорее покончить со всем этим и узнать свою судьбу. Тянуть не хотелось.  — Нам уже пора, — сказал мистер Локвуд, слегка подтолкнув меня за плечо.  Двери суда распахнулись, и мы вошли. Людей было крайне мало — только близкие друзья и мы с дядей. Сев на свободное место, я приготовилась слушать.  — Все мы собрались, чтобы отдать дань памяти покойной миссис Смит и исполнить её последнюю волю, — начал зачитывать юрист. В зале воцарилась тишина.  — "Я, Джессика Смит, в здравом уме завещаю машину своему брату Эрику Смиту, дом и все мои счета, а также остальное имущество — своей единственной дочери Эмили Смит. Кроме того, оставляю ей личное письмо и ДНК-тест."  Меня будто переклинило. Мало того, что мама завещала мне почти всё своё имущество, так ещё и оставила личное письмо с ДНК-тестом. Что это могло значить? Краем глаза я заметила, что дядя и остальные, получив своё, начали покидать зал. Некоторых попросили пройти к выходу, пока в зале не осталось людей, за исключением меня и моего адвоката.    — Мисс Смит, вот письмо и ДНК-тест. Вы прочтёте сейчас или позже?  — Пожалуй, не стоит тянуть, прочту сейчас.  Взяв два конверта, я сначала решила вскрыть письмо. Задержав дыхание, я начала читать его содержание:  "Эми, милая. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Ты можешь считать меня не самой лучшей матерью на свете… Знаешь, я тоже так считаю.  Дело в том, что когда я узнала о беременности, я сильно испугалась. Я не знала, что делать, была напугана, но твои бабушка, дедушка и дядя всегда поддерживали меня, и я набралась смелости.  Я хотела, чтобы ты стала великой женщиной, чтобы у тебя было всё, и чтобы мир знал: 'Да, это Эмили Смит'. Но ещё больше я хотела, чтобы у тебя была полная семья, а не — мать-одиночка, чей ребёнок не знает собственного отца.  Запрещая тебе узнавать правду, я даже не подозревала, что ты начнёшь сбегать, станешь упрямее… В этом моя вина. В последнее время на меня многое навалилось, и, вместо того чтобы дать тебе больше любви, я отдалилась.  Наверное, ты считаешь, что я перестала тебя любить… Но знай: это не так. Я люблю тебя всем сердцем. Прости меня, солнышко.  И, как ты уже поняла, в этом конверте есть ДНК-тест. Тебя давно интересовало, кто твой отец… Я пыталась скрыть правду, чтобы твоя жизнь была спокойнее. Но ты должна знать.  Твоего отца зовут Энтони Эдвард Старк. Да, ты, наверное, не веришь мне, поэтому я сделала тест. Воспользуйся этим как надо и будь счастлива.  Целую, твоя мама." Я перечитывала письмо, а слёзы текли ручьём. Неужели мама меня так сильно любила? А я... Я действительно была неблагодарной. В памяти всплывали только последние, плохие моменты. Хотя хороших было тоже немало. Но что повергло меня в настоящий шок — это личность моего отца. Неужели я… дочь знаменитого Тони Старка?  Не веря своим глазам, я стремительно принялась открывать конверт с ДНК-тестом. Разорвав конверт дрожащими от волнения пальцами, я вытащила бумаги и начала вчитываться в текст:  "Подтверждение отцовства Энтони Эдварда Старка — 99,9%." У меня перехватило дыхание. В глазах потемнело, и я чуть не рухнула на пол, но мистер Локвуд быстро подхватил меня, возвращая в чувство.  — Эмили, ты в порядке? Что там говорится?  Я подняла на него взгляд и, с трудом сглотнув ком в горле, прошептала:  — Здесь… говорится о моём отце…  Я протянула ДНК-тест юристу. Он пробежал глазами по тексту, и его брови удивлённо поползли вверх.  — Быть того не может…  – естественно мужчина испытал шок, но быстро взял себя в руки. — Эмили, ты же понимаешь, что я обязан сообщить твоему потенциальному отцу? — голос Локвуда звучал серьёзно.  — Да, я понимаю… Но это же просто формальность? Он наверняка решит, что тест подделка, и мы только опозоримся. Разве нельзя просто написать, что вы ему сообщили, а он отказался?  — Так нельзя, Эмили, — покачал головой юрист. — Мы обязаны уведомить его официально. Если он не ответит в установленный срок, тогда тебе придётся отправиться либо в интернат, либо к дяде.  Правда болезненно ударила, но спорить было бессмысленно. С трудом смирившись, я кивнула и молча покинула зал суда.