Stark's Life before and after

Питер остался один в лаборатории, Тони даже не стал слушать его и умчал вместе с агентом, строго-настрого запретив ему участвовать. Его переполняла злость вперемешку с беспокойством. Эмили ему тоже дорога, но это как будто бы не в счёт. Да, головой он понимал, что Старк прав и ему лучше не лезть, но сердцем не мог быть в стороне, и это чувство возрастало. Всё тело словно током пробило, кожа покрылась мурашками, а звуки стали сплошным фоном. Пальцы подрагивали, пульсируя у кончиков. Паучье чутьё не на шутку разыгралось, крича о скорой опасности, и он понял — он должен, просто обязан быть там. Дорога была как в тумане, миг — и он уже в квинджете, спрятался среди переносных контейнеров, оставаясь незамеченным. Нехотя он стал свидетелем разговора Тони и Марии, узнав шокирующие открытия о семье Эмили. Самое ужасное — она сама не была в курсе о тайнах родных, и, возможно, поэтому проводила собственное расследование тайком, чувствуя, что узнает что-то очень важное. Возможно, даже узнала, но это были лишь его догадки, и узнать правду он сможет напрямую с уст девушки. По приземлении Паркер не медлил ни секунды. Стоило рампе открыться — парень прошмыгнул и тут же умчал. Дорогу, может, он и не знал, куда идти и где искать, но ему это было неважно. Он чувствовал направление сердцем и чутьём, доверяя своим чувствам, двигался вперёд, стреляя паутиной как можно выше и дальше. Костюм был благополучно забыт, тайна его личности сейчас вообще не волновала его. Чутьё усиливалось, а в голове мелькала только одна мысль: «Лишь бы успеть». Чутьё вело его к мосту. Издалека уже виднелись машины, мчавшие в погоне за чёрным внедорожником. Чувства обострились — он нашёл её, и теперь оставалось только нагнать. Питер хотел выдохнуть с облегчением, но чутьё не успокаивалось — напротив, только возрастало беспокойство. Природа этого чувства ему была неясна, но то, что произошло, выбило весь кислород из лёгких, а сердце на секунду остановилось. Внедорожник понесло вбок, столкновение было такой силы, что он перевернулся и кубарем пролетел метров сто, пока не вылетел с моста. Внутри всё перевернулось, в ушах стоял шум — лишь биение собственного сердца доходило до слуха. Время будто замедлилось, Питер только и вытянул руки вперёд, стреляя паутиной по летевшему в воду внедорожнику. Паутина благополучно зацепилась за задний бампер. По инерции его понесло вперёд, он с силой потянул паутину на себя, протаранив асфальт пятками, пока не упёрся ногами в бордюр моста. Машина повисла в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону. Закрепив паутину, Питер аккуратно спустился вниз. Из машины стекал бензин и машинное масло, и любая даже случайная искра могла спровоцировать взрыв. Оказавшись напротив водительского места, к горлу подступил ком. Эмили висела на одном ремне безопасности, всё её лицо, руки, шея были в крови, стекая и капая вниз, а сама она находилась без сознания. До слуха Питера доходило, как её сердце с каждым ударом замедлялось. Взяв всю волю в кулак, он пытался отворить дверь, но та от сильных ударов повредилась, не поддаваясь. Ничего не оставалось, кроме как оторвать её, но сделать это максимально осторожно, не провоцируя искр. Вырвав дверь, та улетела вниз. Парень без резких движений отстегнул ремень, поймав падающее тело девушки, он нежно прижал её к себе, не желая причинять ей ещё большей боли. В один прыжок они оказались на твёрдой поверхности. Питер положил тело Эмили на землю, внимательно осматривая её. – Вертолёт скорой помощи уже в пути, состояние оценивается как критическое… – смысл слов Карен не сразу дошёл до сознания парня. Рука потянулась к её окровавленной щеке, волосы прилипли к крови, осколки лобового стекла впились в кожу. Всё тело было покрыто ранами, самая большая — на правом боку, обожжённый участок снова кровил. Чувства хлынули через край — от боли до безмерного чувства вины. Горло сдавил острый ком, голос охрип, губы с силой сжались. Всё его тело содрогалось в немом плаче, еле слышные всхлипы вырывались, грудь словно придавил огромный кусок бетона, не давая вырваться отчаянному крику. Пара капель слёз упала на щеку девушки, заставляя её поморщиться. – Питер… – единственное, что произнесла Эмили перед тем, как её тело совсем ослабло. – Эми? – паника накрыла Питера с головой, она почти не дышала, пульс слабел. Рядом приземлился Тони, в секунду выбираясь из брони. Питер поднял глаза, полные слёз, на наставника, видя его бледное лицо и пустой взгляд. Он опустился на колени рядом, дрожащими руками потянувшись к лицу дочери. По его лицу было заметно, как в нём боролись чувства, как двигались желваки, сжимались губы и собиралась влага на уголках глаз. – Я должен был успеть. Рядом остановились несколько машин, из них вышли агенты Щ.И.Т.а, включая Хилл и Уорда. Стоило им увидеть лежащую Эмили на коленях Питера, они резко остановились. На горизонте показался вертолёт скорой помощи, подняв вокруг ветер с пылью, он приземлился. Из него вышли медики, бегом оказавшись около пострадавшей. – Просим отойти, кроме вас, – Питера попросили остаться, чтобы не двигать лишний раз пострадавшую. Фельдшер опустился на колени, проделывая первоначальный осмотр. – Зрачки плохо реагируют, пульс нитевидный, дыхание слабое, – второй фельдшер тут же подготовил оборудование, доставая рацию. – Готовьте переноску для транспортировки, – отложив рацию, мужчина подал коллеге ножницы. Разрезав футболку пострадавшей, освобождая грудную клетку, её подключили к аппарату ЭКГ. – Сатурация — шестьдесят. Готовим кислород, интубацию при готовности, – бросил мужчина, получив результаты. – Зафиксируй шею. Пока один фиксировал шею воротником Шанца, второй проводил дальнейший осмотр. Питер молча наблюдал за слаженной работой медиков, стараясь не мешаться, остальных же попросили отойти. – У неё колотая рана около правого подреберья, ожог второй степени вокруг — попытка коагуляции, вероятно, для остановки кровотечения. Переломы рёбер, возможен гемопневмоторакс. – каждый последующий вердикт был хуже прежнего, заставляя сердце сжиматься сильнее. – Давление? – Тридцать восемь на двадцать два. Вводим адреналин. – нащупывая вену на правом предплечье, ей ввели шприц с адреналином. – Сатурация? – Семьдесят. Подключаем кислород. Медики немедля установили дыхательную трубку, подключая амбу-баллон. – Есть дыхание! Пульс поднимается до сорока семи. Давление растёт. Один из фельдшеров наложил повязку на повреждённый бок, пока второй ввёл физраствор и обезболивающее. – Давление стабилизируется, но кровотечение, возможно, внутреннее. Нужна срочная операция. Пусть готовят операционную и кровь для переливания, – мужчина обернулся на стоящих. – Какая у нее группа крови? – Четвертая положительная, – не задумываясь, произнес Старк. – Черт, в банке крови есть четвертая положительная? – второй фельдшер связался с ближайшей больницей, но отрицательно покачал головой. – Ладно, позже разберемся, вертолет готов к транспортировке, погружайте. Несколько мужчин аккуратно приподняли тело Эмили, уложив ее на носилки, и быстро направились в сторону вертолета. – В какую больницу вы ее везете? – поспешил за ними Тони. – Сент-Клауд, это ближайшая, доберетесь самостоятельно? – в вертолете не было места для еще нескольких пассажиров. Тони нехотя кивнул, отступив. Эмили погрузили, и вертолет взлетел, направляясь на запад в сторону больницы. – Тони, прыгайте, – Мария мигом села за руль, рядом с ней сидел Грант. Тони с Питером сели назад, и машина тут же тронулась. – Преследователей задержали, – тяжелое молчание прервала Хилл, сообщая о судьбе тех агентов, преследовавших Эмили. Старк никак не реагировал на ее речь, кулаки только сильнее сжались, внутри бурлила ярость со злостью, а в голове прокручивалась последняя фраза дочери, адресованная ему: «Папа, я люблю тебя, люблю». В сердце будто кол вгоняли. До сих пор он слышал ее голос, снова и снова, боясь, что это могли быть ее последние слова. Только приземлившись на вертолетную площадку, каталку с Эмили повезли в приемное отделение, где их уже ожидала команда врачей, получивших данные о пациенте в критическом состоянии. – Девушка шестнадцати лет! – сходу начал докладывать фельдшер. – ДТП, падение с моста, ножевое ранение правого бока с ожогом, множественные переломы, потеря крови более полутора литров, дыхание нестабильное, пульс нитевидный! – Давление? – каталку везли по коридору, параллельно продолжая повторный осмотр. – Тридцать на пятнадцать, держится только на адреналине! – перекрикивая шум в приемной, доложил мужчина. – Готовьте реанимацию, живо! – отдал приказ медсестре заведующий приемного отделения. Каталку везли по коридору. Вторая медсестра удерживала маску с кислородом, рядом врач вручную качал воздух мешком Амбу. – Один вдох… два… держим! – продолжал качать воздух, следя за показателями. – Вена готова, катетер стоит, начинаю вводить физраствор! – озвучивала свои действия медсестра. – Что по зрачкам? – Правая не реагирует, левая вялая. Возможное внутричерепное кровоизлияние, – заявил ассистент, светя фонариком в глаза Старк. Привозя каталку в реанимацию, в нос ударил запах препаратов и антисептика. Подготовленная койка была около входа, рядом с ней предусмотрительно находились приборы по оказанию реанимационных манипуляций. – На счет три! Раз, два, три – перекладываем! – несколько человек с каждой стороны подняли тело девушки, переложив ее из каталки. – Снимайте воротник, держим голову, проверяем дыхательные пути! – Дыхание слабое, но есть! – Интубируем для контроля! – отдал указание заведующий. Трубка мягко скользнула в трахею, он проверил положение и подключил к мешку Амбу, стабилизируя дыхание. – Давление тридцать на двадцать, сатурация шестьдесят пять и падает! – следила за показателями медсестра, отмечая отрицательную динамику. – Вводим адреналин, десять миллилитров физраствора болюсом! – Какая группа крови у нее? – спросила медсестра у рядом стоящего фельдшера. – Четвертая положительная. – Черт… редкая, в банке остатки! Срочно запрашивайте доноров с совместимой! Используйте плазму пока что! – выругался заведующий, пока одна из медсестер побежала в приемную связаться с донорским центром. – Ввожу плазму. – Готовим лапаротомию, внутреннее кровотечение, источник не ясен! Врачи работали быстро и слаженно. Датчики ЭКГ противно пискнули, на мониторе замелькали линии. – Давление тридцать, пульс сорок, держим! Состояние было критическое, и даже реанимационные действия недолго помогали. Было принято решение в срочном порядке проводить экстренную операцию. Через минуту ее уже везли в лифт, ведущий в операционный блок. Медики бежали рядом, удерживая оборудование, капельницы и дыхательный мешок, продолжая поддерживать ее состояние. – Состояние крайне тяжелое, уровень по шкале Глазго — пять, без сознания, вероятно, шок третьей степени! – доложил врач по рации. – Вторая операционная готова, бригада на месте! – доложил ассистент, получив ответ от хирургии. Двери лифта распахнулись в хирургическом отделении. Свет в этой части больницы был приглушенный, температура прохладнее комнатной, а воздух был пропитан антисептиком. – Давление падает – двадцать на десять! – опасно запищал прибор. – Заряд сто двадцать! – подогнав дефибриллятор, медсестра ожидала сигнала. – Заряд есть! Разряд! Тело Эмили дрогнуло, подпрыгнув на месте. Монитор выдал прямую линию, потом снова появился слабый ритм. – Есть пульс! – Завозите в операционную! – в их направлении быстрым шагом направлялись несколько хирургов, полностью готовые к проведению операции. Каталку с пострадавшей забрали ассистирующие операцию медсестры, удаляясь за дверями операционной. Врачи приемного отделения сделали все, что от них требовалось, теперь же все зависело от исхода операции. *** Машина резко остановилась около входа в приемное отделение. Тони немедля покидает салон, за ним последовали и остальные, бегом направляясь в регистратуру. В больнице было достаточно оживленно: туда-сюда бегали пациенты и медперсонал, но Старк не обращал на это внимания, взглядом выцепив регистратуру. – Только что доставили Эмилию Старк, где она? – медсестра в регистратуре сначала опешила, увидев Тони Старка, но быстро спохватилась, просматривая историю поступлений. – Ее доставили десять минут назад, сейчас проводят экстренную операцию. – Какая операционная? – прошипел мужчина, пытаясь держать себя в руках в стенах больницы. – Извините, но сказать не могу, вход посторонним строго запрещен, подождите здесь, в холле, – сохраняя профессионализм, потребовала медсестра, несмотря на нервозность. Старк не сдержался, ударяя кулаком по столешнице регистратуры. Мария без промедления оказалась рядом, уводя Тони в зону ожидания. – Пока не начала, не надо. – Мужчину переполняли эмоции, он не мог просто сесть и ждать, все тело пробивало дрожью, а в мыслях – беспорядок. Старк был готов на что угодно, любую надежду, уверовать во все религии сразу, лишь бы его дочка выкарабкалась. Он только ее нашел и тут же теряет — это било куда сильнее, прокручивая в голове, а что если бы успел? Не хватило всего-то пару минут, а за такой короткий срок он чуть не лишился ее. Если бы Питер не ослушался его... Мысль о подопечном вернула его в реальность. Мужчина достаточно резко переключился, глазами ища парнишку. К слову, он был быстро найден. Питер сидел в углу, отпустив голову. Тони сначала решил, что он переживает, но когда понял, куда устремлен взгляд парня, сердце пропустило тяжелый удар. Он смотрел на свои руки — руки в крови Эмили. Она успела высохнуть, но дрожь никуда не делась. Рядом с ним никого не было — Питер был один со своей болью, возможно, ему было даже хуже, чем Старку, ведь он все еще ребенок, как бы это ни отрицал. Тони снова пошел к регистратуре, медсестра уже ожидала очередной вспышки гнева и просьбы пропустить его в хирургический блок, на ее опыте такое происходит очень часто, особенно когда пострадал ребенок, родители всегда ведут себя несдержанно, и их понять можно. – У вас есть влажные салфетки? – девушка была малость потрясена, ожидая совсем иных слов, но молча протянула небольшую пачку салфеток. – Спасибо. – сотрудница запоздало кивнула, не понимая, что творится в его голове, минуты три назад его взгляд метал молнии, и он был готов всех разорвать, а сейчас скорее отрешенный и вымотанный. Мысли парня были далеко, он за все время не проронил ни слова, ни в машине, ни при оказании первой помощи, ни сейчас. Взгляд пустой, тело пробирала дрожь, руки особенно сильно тряслись, сердце стучало в висках, заглушая другие звуки в холле. Он был как бомба замедленного действия, одно неосторожное движение, и его прорвет. Чутье не думало замолкать, что еще больше настораживало Питера, его внутреннее шестое чувство продолжало подавать сигналы, не такие ярые, как на мосту, но настойчивые. Боковым зрением он заметил движение, а после – легкий ветерок. – Пит? – Старк сел на соседнее место, поддавшись чуть вперед, чтобы видеть лицо паренька. Питер никак не отреагировал, а его руки затряслись даже сильнее. С тяжелым вздохом мужчина вытащил пару салфеток и осторожно взял руки Питера, его пальцы подрагивали, но он держался, ведь из них двоих именно он был взрослый, а Питер – ребенок. Аккуратными движениями Тони стирал кровь с ладоней паренька, проглатывая острый ком в горле. Питер будто только очнулся, подняв взгляд, полный боли, на наставника. – Мистер Старк... я... я облажался... – на этом предложении его голос дрогнул, и эмоции лавиной захлестнули. – Я... должен был. – Тише, тише, – Старк обнял за плечи Питера, а тот сильнее прижался к мужчине, не сдерживая рыданий. Тони старался быть поддержкой для него, хотя у самого на душе был полный хаос. Сейчас больше всего хотелось, чтобы Пеппер была рядом. Она всегда знает, что надо делать. Будь она тут, то добилась бы посещения хирургии, ведь она обладала способностью брать себя в руки, несмотря на критичность ситуации, что не скажешь о Тони, который действовал в большинстве случаев на эмоциях. Да даже сейчас, если бы не Хилл, он бы разгромил холл, пока бы не подключили руководство. *** Операционная погружена в напряженную атмосферу, слабый свет прямо над операционным столом – единственный источник освещения во всем помещении. Воздух пропитан запахом дезинфицирующего средства, препаратов и крови. На мониторе транслировались показатели Старк, дрожащие линии не обнадеживали. Давление низкое, дыхание нестабильное, слабый сердечный ритм. – Пациентка: шестнадцать лет, множественные травмы, внутреннее кровотечение, повреждение печени, лёгкого, черепно-мозговая травма, – перечислил хирург, вошедший в операционную в полностью стерильном одеянии. – Время пошло. Ассистирующие медсестры быстро подключили капельницы, мониторы, аппараты искусственной вентиляции, подготавливая их для экстренных ситуаций. Эмили лежала неподвижно, с дыхательной трубкой во рту, её погрузили в медикаментозный сон. Это было немного рискованно из-за слабого сердечного ритма, но будет намного хуже, если она будет ощущать боль во время операции и очнётся. Анестезиолог напряженно следил за показателями, в случае чего готовый вмешаться. – Давление тридцать восемь на двадцать. Вводим допамин. Кровь готова? – ассистенты работали слаженно, все инструменты и препараты лежали на подносах строго по порядку, у всех были свои задачи, и все им следовали. – Да, первая порция плазмы пошла, – отчитался медбрат, ассистирующий второго хирурга. Главный хирург сделал первый разрез под грудью. Кровь сразу выступила, и ассистент мгновенно среагировал, промокнув надрез марлевой салфеткой. – Брюшная полость полна крови. Срочно – отсос! – второй ассистент прикатил прибор, вручая главной медсестре шланг. Машина загудела, втягивая густую тёмную жидкость. – Печень повреждена, разрыв около шести сантиметров. Нужна коагуляция и шов. Подготовьте зажим. Ассистент подал нужный инструмент, хирург зажал сосуды, пока отсос выкачивал кровь, мешавшую обзору. – Артериальное кровотечение. Потеря ещё около трёхсот миллилитров. Поддерживайте давление! – Ввожу ещё физраствор и глюкозу. Переливаем вторую порцию крови, – отчеканил анестезиолог, замечая ухудшение показателей. Сердечный ритм на мониторе прыгал, не предвещая ничего хорошего. – Пульс тридцать пять... сорок... держится. – Что по динамике? – анестезиолог включился в операцию, поставив на свой пост ассистента, который следил за показателями, пока он вводил препараты. – Давление растёт. Пока стабильно. – Разрыв устранён, – сообщил хирург спустя сорок минут операции. – Проверим селезёнку. Есть разрыв капсулы. Небольшой, ушиваем. – хирург старался действовать быстро, но аккуратно, операция уже затягивалась из-за невидимых поначалу повреждений. Ассистенты сменяли друг друга, весь процесс с самого начала был напряжённый и вытягивал все силы. – Температура тела падает, начинаем комплексное согревание. – Грудная клетка: рёбра с пятого по восьмое сломаны. Пневмоторакс. Устанавливаю дренаж в плевральную полость, – озвучивал свои действия второй хирург. Писк прибора потихоньку замедлялся, показывая улучшение дыхательных показателей. – Лёгкое частично расправилось. Сатурация – семьдесят пять и растёт. – Хорошо. Теперь правая сторона. Проверяем старую рану. – хирург аккуратно снял обугленную ткань вокруг ожога, нахмурившись. – Глубокий ожог третьей степени, под ним рубец от ножевого ранения. Снова кровит. Обработка и временный шов, потом пластика. Анестезиолог вернул своё внимание мониторам, показатели его не обрадовали. – Давление пятьдесят. Пульс сорок девять. Состояние крайне тяжёлое, – мужчина негромко добавил. – Сердце может не выдержать, если продолжим больше получаса. – Если не закончим, она умрёт через десять минут, – хмуро парировал хирург. – Работаем. Операция продлилась ещё на четыре часа. Воздух в операционной стал ещё тяжелее. Ассистенты едва держались на ногах, постоянно бегая между приборами, успевая подавать инструменты и следить за показателями. – Брюшная полость чиста, швы наложены, кровотечение остановлено, – наконец сказал хирург. – Приступаем к фиксации переломов рёбер. Звук металлических инструментов, писк мониторов, шипение отсоса, свист дыхания через трубку стал уже обыденной симфонией звуков. – Плевральный дренаж держит, лёгкое функционирует. Давление стабилизировалось до шестидесяти. – Черепно-мозговая травма – сотрясение средней тяжести, возможно кровоизлияние. После основного этапа – КТ и наблюдение в нейрореанимации, – отчеканил нейрохирург, пока главный хирург занимался брюшной полостью. Ассистент вытер пот со лба хирурга, пока тот продолжал свои манипуляции, не отвлекаясь на посторонние факторы. Операция продлилась ещё на два часа, в общей сложности заняв почти семь часов. Несколько слоёв швов были наложены, раны обработаны, тело замотали стерильными повязками. – Всё, на сегодня достаточно. Организм на пределе. Если сейчас будем продолжать – сердце не выдержит. – Прогноз? – уточнил анестезиолог, проверяя реакции зрачков. – Если проснётся в первые трое суток – есть шанс. Если нет... – мужчина замолчал, но все поняли, о чём была речь. Эмили вывезли из операционной. Она была подключена к приборам, а из неё торчали трубки, кожа бледная, губы едва розовеют под кислородной маской. Её снова привезли в реанимацию из-за крайне тяжёлого и нестабильного состояния. Главный хирург тяжело выдохнул. Любая операция отнимала немало сил, но особенно били по состоянию те, где не ясно было, выживет ли пациент, тем более ребёнок. Для любого профессионала — трагедия, когда ему не удаётся спасти жизнь, но теперь от него ничего не зависело, лишь от самой Эмили. Мужчина снял одноразовый хирургический халат, запачканный в крови, и привёл себя в порядок — ему ещё следовало сообщить родственникам пациентки результат операции, одна из самых нелёгких задач. *** Холл успел опустеть, остались лишь по пальцам посчитать людей, в основном это был сам медперсонал и санитарки, которые принялись за плановую уборку помещения. На улице стемнело — ночь заменила день. За время ожидания успела прибыть мисс Поттс — она, как только узнала, бросила все дела и прилетела первым же рейсом, и теперь они впятером ждали окончания операции. Тони напрягало и раздражало абсолютно всё: звуки, запах, люди. За часы, проведённые в холле, он успел поругаться с главврачом больницы, переговорить с Хилл о ходе операции. К слову, удалось многих задержать, и на данный момент проходят опросы задержанных, но куда пропали Гаррет и Уайтхолл — выяснить не удалось, а вот что делать с Хаммером, решит полковник Роудс, у него вместе с Тони к нему очень много вопросов. Старк то и дело бросал взгляд на мужчину, стоявшего рядом с лифтом — по словам Марии, это тот самый агент, отправивший координаты. Что напрягало в Гранте, было неясно, но Тони он не нравился. Почему он здесь? Разве он не должен был участвовать в операции по захвату? И почему он стоит у лифта, карауля выход хирурга? Хилл никак не комментировала эти взгляды, хотя и ощущала, как воздух сгущается. В какой-то момент любопытство взяло верх, и мужчина попробовал пробить его по базе, но ничего не нашёл. Была информация о нём и его семье, работе в Щ.И.Т.е, но ответы на свои вопросы он не получил, а спрашивать напрямую не позволяла гордость. Гляделки с агентом прервал вошедший в больницу темнокожий мужчина. Судя по тому, как Уорд сразу двинулся к нему навстречу, они были знакомы. – Операция ещё идёт? – на вопрос Алана Грант кивнул, за всё время он был немногословен. – Это не хорошо. Выяснить его вердикт не представилось возможности, ведь из лифта вышел мужчина в белом халате. Никому не составило труда понять, что это хирург, хотя бы по тому, как он целенаправленно двинулся к Тони и Пеппер. – Здравствуйте, я Кристофер Шепард, главный хирург, проводивший операцию... – не успел мужчина представиться, как был перебит. – Как она? – голос Старка был взволнованным, а взгляд — умоляющим сказать хорошую новость. – Операция длилась больше шести часов, – начал он. Было видно, как он напряжён, но Старк смахивал это на усталость после длительной операции, не желая думать о плохом. – У вашей дочери множественные травмы: серьёзная черепно-мозговая, повреждения грудной клетки, сломаны рёбра, одно из них пробило лёгкое, внутреннее кровотечение. У неё была значительная потеря крови. Ранее полученное ножевое ранение осложнило ситуацию — разрыв селезёнки и повреждение печени, не говоря уже о других травмах. С каждым словом мужчины в сердце словно вонзали нож. В ушах стоял звон, а земля уходила из-под ног — пришлось приложить немало усилий, чтоб дослушать до конца. – Сейчас как она себя чувствует? – сдерживая порыв слёз, обратилась к хирургу Пеппер, но выражение лица Кристофера говорило само за себя. – Она впала в кому, глубокую, – тяжело выдохнув, мужчина продолжил: – Её жизнь поддерживает аппарат ИВЛ, и нет никаких гарантий, что... – договорить ему не дали. – Что? – Старк с силой сжал кулаки, сдерживая себя из последних сил. – Что она выживет... – прозвучало как приговор. – Мы сделали всё, что в наших силах, на большее мы не способны. После таких травм мало кто выживал. Пеппер прикрыла ладонями рот, сдерживая порыв крикнуть. По щекам стекали горячие слёзы, а ноги не держали — Тони удержал её за плечи, хоть сам чувствовал, что вот-вот упадёт. Питер стоял чуть дальше — вот что пыталось донести до него его чутьё. – Можно её увидеть? – Шепард немного задумался над вопросом. – Она в реанимационной палате. По правде говоря, посетителям туда вход воспрещён, но могу сделать исключение, хотя всех пустить всё равно нельзя — только самых близких, – сказав это, мужчина оглядел всех присутствующих. – Как скажете, – Старк даже спорить не стал, лишь бы скорее увидеть Эми. Он кивнул Питеру и Пеппер, безмолвно говоря идти с ним. – Парень кем приходится? – заметив действие мужчины по отношению к Паркеру, спросил хирург. – Он с нами. – Кристофер не стал спорить с ним, прекрасно зная, что это гиблое дело, поэтому кивнул в сторону лифта. Троица молча последовала за ним, оставив остальных в холле. Реанимационный блок был практически пустой: санитарки проводили уборку, медсёстры проверяли пациентов. Звук каблуков в полной тишине эхом разлетался по коридору, доставляя дискомфорт. Хирург шёл чуть впереди, точно зная, куда идти, он изредка поворачивался, следя, чтобы никто не отставал, и остановился около одной двери, ведущей в палату. – Старайтесь сохранять тишину и спокойствие. Эта палата интенсивной терапии, и настоятельно прошу не прикасаться к ней, надеюсь, почему — объяснять не надо? – получив в ответ утвердительные кивки, мужчина открыл дверь, пропуская их в палату. В палате стоял стойкий запах дезинфицирующего средства, а также гул приборов. Возле кровати стояла медсестра, что-то отмечая в бланке; услышав вошедших, кивнула в знак приветствия, отойдя в сторону. На койке неподвижно лежала Эмили — кожа была бледная, сероватого оттенка, руки, ноги, голова — всё было перебинтовано, и сквозь слои повязок слегка выступали алые пятна крови. К её телу были приклеены датчики и трубки; со рта торчала эндотрахеальная трубка, введённая в трахею для искусственной вентиляции лёгких. Рядом с койкой было несколько жужжащих аппаратов — они и поддерживали её жизнь, а на мониторе транслировались её показатели: сердечный ритм был слабый, давление низкое. Питер замер у входа, не решаясь подойти ближе. Пеппер тихо всхлипывала, прикрыв рот ладонью, не в силах больше сдерживать их. Тони же смотрел на дочь потерянным взглядом — он всё ещё надеялся, что это очередной кошмар и сейчас он проснётся, Эми, как обычно, будет спорить с ним, пока Пеппер не шикнет на обоих. Но с каждой минутой суровая реальность возвращалась — реальность, где его малышка борется за свою жизнь, прикованная к больничной койке. На ватных ногах Старк подошёл ближе к койке, рука потянулась к её щеке, но он вовремя себя одёрнул — было мучительно видеть её такой, не имея возможности хоть как-то помочь. – Её состояние удалось стабилизировать, но эффект временный, – тихо произнёс Шепард. – Что вы планируете дальше делать? Какие дальнейшие действия? – Сейчас будем наблюдать, следить за показателями. Всё остальное зависит от того, как её организм будет реагировать в ближайшие сутки. Тони слабо кивнул, обдумывая что-то своё. Он не сводил взгляда от Эми, она была так уязвима, что достаточно отключить один из аппаратов — и для неё это закончится летально. Эта мысль не давала ему покоя, особенно зная, что главные шишки Гидры сбежали. – Мы перевезём её в Нью-Йорк. На базу Мстителей. Там есть самое современное оборудование и люди, которым я доверяю, – на мужчину тут же уставились три пары глаз. – Исключено! – наотрез заявил хирург. – Её категорически нельзя тревожить, любое отклонение — и исход смертельный. – Об этом не волнуйтесь, я смогу обеспечить ей безопасную транспортировку, – но слова Тони ничуть его не убедили. – Мистер Старк, я прекрасно знаю, кто вы и на что способны, но Эмилия — моя пациентка, и за неё я несу ответственность. Я не позволю рисковать жизнью своего пациента, – твёрдо стоял на своём Кристофер. – Если я подпишу документы, снимающие ответственность с больницы и вас в том числе? – это предложение ввело мужчину в ступор, он замялся с ответом. – Вы не отступите, я правильно понимаю? – Тони утвердительно кивнул. Тяжело вздыхая, Шепард на секунду задумался. – Хорошо, когда планируете перевозить? – Сегодня, – твёрдо решил Старк, вызвав недоумение у Пеппер. – Тони, может, дождёмся, пока её состояние будет более стабильно? – попыталась вразумить его Поттс, но попытка была провальная: если он что-то решил, то мало что его отговорит. – Мне будет намного спокойнее, если она будет окружена проверенными людьми, – с этим аргументом было трудно спорить, поэтому ей пришлось отступить. – Я подготовлю нужные документы, – с этими словами хирург удалился, а Тони вышел следом сделать несколько звонков. Пеппер же последовала за ним, дабы проследить, чтобы тот не сорвался. В палате остался Питер, стоя напротив койки. Ему стоило титанических усилий подойти к ней. Среди звуков работы приборов его усиленные органы чувств уловили слабое сердцебиение и полное отсутствие дыхания — кислород ей подавался напрямую в лёгкие. Тяжело сглотнув, парень встал сбоку от койки. В отличие от Старка, себя Питер не смог сдержать, лёгонько прикоснувшись к её ладони, откуда с тыльной стороны торчал прикреплённый катетер. Лёгкие прикосновения к её пальцам выбили весь кислород из лёгких — они были холодные. Его ладонь перенеслась к её щеке, слегка поглаживая. Кожа, что раньше была упругая и сияющая, стала сухой и серой, щёки впали, а их температура тоже была ниже нормы. Может, для других это не так заметно, но для Питера, который любил её поглаживать по щекам, шутя, что они пухленькие, как у хомячков, разница остро ощущалась. – Пожалуйста, вернись ко мне... – прошептал парень, боясь нарушить её покой. В регистратуре Тони уже подписывал документы, пока Пеппер вместе с врачами и медсёстрами готовили Эмили для перевозки. Из штаба прибыл квинджет с медицинской капсулой. Сама капсула скорее походила на стеклянную коробку размером с небольшую комнатку, куда прекрасно помещалась койка и различные аппараты. Со стороны Старка прибыла бригада медперсонала во главе с доктором Хелен Чо — именно ей он мог доверять. Хелен, узнав все детали, в скором порядке прибыла, но сообщила, что не сможет возглавить наблюдение за её состоянием, поскольку улетает в Корею. Однако Тони заверил её, что этим займётся его личный врач, а её роль — обеспечить безопасную транспортировку. Когда уже документы были подписаны, а Эмилия погружена в квинджет, Хелен убедилась, что её жизни ничего не угрожает, но всё время находилась возле койки. Ей не нравилось, как стремительно скакали её показатели. Можно было предположить, что это связано с разницей в атмосферном давлении во время полёта, но капсула была герметична, настроена на давление, соответствующее давлению на поверхности. – Как долго нам лететь? – спросила доктор у Старка, следя за показателями у себя в планшете. – Минут через двадцать уже будем на базе. Как её состояние? Не ухудшается? – она подняла взгляд на Тони, замечая, как сильно стресс и волнение отразились на его состоянии. – Её показатели и до этого были нестабильны, поэтому ничего сказать не могу. Стараемся держать в пределах минимальной нормы, – отчиталась доктор Чо. Полёт прошёл более-менее гладко. Хелен пришлось лишь единожды вкалывать адреналин, когда сердечный ритм начал падать. Во всём остальном самое сложное осталось позади. Как только квинджет приземлился, их уже встречала бригада врачей. Капсулу с Эмилией аккуратно перенесли в медицинский центр базы, после чего врачи начали собственное полное обследование, подготавливая план действий. – Итак, результаты обследования весьма неутешительны, – недовольно цокнул мужчина, сравнивая результаты сразу после операции, заметив отрицательную динамику. – Какие действия предпримите? – нахмурился Старк, недовольный услышанным. – Пока делать ничего не стоит — следить, чтоб не было ухудшений, и быстро реагировать. Кома мало изучена, всё зависит от неё. Но я тут заметил, что в её больничном деле на счету была уже кома — это плохо. – В каком смысле плохо? – У неё глубокая форма комы. Есть вегетативная кома — тело человека функционирует, но психика не позволяет проснуться. Но даже в это состояние лишь тридцать пять процентов людей переходят, а из комы выходят шестьдесят процентов. Однако вторая кома значительно уменьшает шансы — до двадцати процентов, – Старк с силой сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Сделай всё возможное, чтоб она проснулась, – бросил Тони и поспешно вышел, пока может себя сдерживать. На выходе из палаты мужчина столкнулся с Питером, который стоял около двери и, конечно же, слышал весь разговор. – Это правда? – выдавил из себя парнишка. Тони устало сжал переносицу, понимая, что срываться на него глупо — она ведь и ему дорога. – Уже поздно, отправляйся домой, не заставляй тётю Мэй беспокоиться, – таким способом он выразил своё нежелание вести этот разговор. – Я останусь, – уверенность Питера вызвала смешанные чувства. – Питер... – Тони тяжело вздохнул, слова давались ему тяжело. – Ты сегодня ослушался меня, и я очень благодарен тебе за это, но сейчас не тот случай. – Мистер Старк, я чувствую, что должен остаться. На этих словах по телу словно пробежал электрический заряд. Чутьё Питера не подводило, и этого боялся Старк — если оно ему подсказывает быть здесь, значит, не просто так, и это не могло не пугать. – Ладно, но ты должен отдохнуть, не хватало мне ещё и за тебя переживать, – с этими словами Тони удалился, оставив Питера наедине со своими мыслями.