Stark's Life before and after

– Сожмите кулак, – Роб вложил в ладонь девушки детский мячик-пищалку, проверяя работу кистей. Эмили приложила все усилия, чтобы просто сжать пальцы вокруг меча, но это получилось так слабо, что пищалка даже не издала звука, хотя подобные игрушки в руках детей пищат без умолку до крови из ушей. – Все хорошо, не перетруждайся, – поспешил успокоить ее врач, забрав мячик. – Теперь посмотрим глаза. – Мужчина поочерёдно посветил фонариком, проверяя работу зрительных и глазодвигательных нервов. Удовлетворившись результатом, мужчина вводил параметры в планшет, в остальном он был молчалив, не говоря ни плохих новостей, ни хороших. Эмили уже как неделю после клинической смерти, большую часть времени она спала по двадцать часов, остальные четыре тратила на созерцание потолка, очередных осмотров и анализов, питаться едой ей пока было нежелательно из-за разрывов и сломанных ребер, поэтому она мечтала снова погружаться в сон, хоть ей ничего и не снилось, мозг не желал тратить энергию даже на сны. Ее часто навещали, новость об ее пробуждении быстро разлетелась среди близких, друзей и вообще всех, кто близко общался с самой девушкой, и все, кому не лень, приходили проведать Эми, но радости такие встречи как таковой не приносили. Это стало заметно, девушка сильно изменилась после пробуждения, была не многословна, подолгу зависала, не реагировала на голоса вокруг, а если и обращала свое внимание, делала это отстранённо, взгляд был пустой и уставший. Доктор Роб заметил такое поведение пациентки, списав его на усталость: организм буквально восстанавливает себя изнутри, тратя на это почти всю энергию и силы, поэтому даже поддержание беседы вызывает трудности, но дело было не только в этом, а в чем конкретно Старк умалчивала. – Теперь попробуй прочитать этот текст, – она проморгала, вернувшись из мыслей, приняв листок с текстом из рук врача. На листе бумаги А4 был небольшой текст, шрифтом чуть крупнее стандарта, скорее это было сделано, чтобы не сильно напрягать глазные мышцы. – Погода, особенно солнечная... – Эми прочитала только первое предложение, голова болела на постоянной основе, но сейчас усилилась. Девушка зажмурилась, пытаясь приспособиться к неприятным ощущениям, ей продолжали вкалывать обезболивающее, но в меньших дозах, нежели в первые дни пробуждения, а так же теперь она носит реберный корсет на постоянной основе, он не сильно удобен, сдавливает, чтоб ребра правильно срастались, но из-за этого она не могла вдохнуть полной грудью, ну и эту проблему решили носовыми канюлями, их вставили в ноздри для дополнительной подачи кислорода. – Не перенапрягайся, если это доставляет дискомфорт, – мужчина забрал листок и аккуратно помог Эмилии лечь, до этого она сидела, уперевшись спиной к изголовью койки. – Осмотр пока закончим, через пару дней сделаем снимок рентгена, МРТ, КТ и прочее, пока можешь отдыхать. Старк только хмыкнула, ее выматывали простые стандартные процедуры, а в скором времени придется еще больше помучиться, от этого веселее не становилось. – Док, как обстоят дела? – дверь палаты отворилась, а за ней вошел Тони в веселом расположении духа. – И вам добрый день, мистер Старк, – не отвлекаясь на приход мужчины, врач продолжал вводить данные в планшет, а после поднял взгляд на вошедшего. – Осмотр закончили, восстановление протекает без осложнений. Старк удовлетворенно кивнул, переводя взгляд на дочь. Эмили лежала, втыкая в потолок, даже не обратив внимание на гостя. Роб не стал задерживаться в палате, направившись на выход, оставив их наедине. – Как ты? – Тони подошел к койке, аккуратно присев на край, его обеспокоенный взгляд блуждал по безэмоциональному лицу дочери, ожидая от нее хоть какой-нибудь реакции. – Нормально. – Веселое настроение Старка мгновенно улетучилось после такого сухого и поверхностного ответа. – Точно все хорошо? Ничего не болит? Не тревожит? – мужчина приложил ладонь к ее лбу, меряя температуру. – Все хорошо. – Снова холодный тон, безразличный взгляд и сухой ответ. Мужчина тяжело вздохнул, не зная, как мягко и ненавязчиво ее разговорить, она за всю неделю дай бог десять предложений сказала, врачи заверяли, что усталость сыграла свою роль, что не стоит на нее сильно давить, но Тони чувствовал, что дело не только в этом, он не знает всех деталей, через что она прошла, будучи у Гидры, что чувствовала в коме и чувствует сейчас, она попросту замкнулась в себе, и это пугало его до чертиков. – Доченька, посмотри на меня, – он не торопил ее, ждал, когда Эми сама повернется к нему. Девушка первые десять секунд никак не отреагировала, продолжая смотреть в потолок, словно намереваясь прожечь в нем дыру, от чего Старк уже отчаялся. С тяжелым вдохом она медленно повернула голову в сторону отца, взгляд был потухшим, раньше ее глаза завораживали своей глубиной, сейчас же их некогда темно-карий цвет, походящий на черный, поблек, став более похожим на темно-серый, ну или это так казалось из-за ее безразличного взгляда. Сердце мужчины болезненно сжалось: видеть, как твоя кровиночка угасает на глазах, было невыносимо. Эмилия всегда была упертой, шла напролом, никогда не сдавалась, несмотря на трудности, но сейчас она сдалась, может, ее организм и продолжал бороться, заживляя полученные травмы и увечья, которые могли бы привести к инвалидности у обычных людей, а она была, как сказали Руссо и Барбара, эволюционным мутантом, природа наделила ее особым эволюционным преимуществом, возможно, через сотни лет такая мутация будет повсеместная, но сейчас Эми была единственной обладательницей, но даже эта мутация не затянет душевные раны, которые намного глубже, больнее и продолжают кровоточить. – Поговори со мной, – прошептал Тони с надеждой разговорить дочь, понять, что ее гложет и не отпускает. Эмилия смотрела на отца, а казалось, что сквозь него, молча и так же безразлично, от этого взгляда по костям проходился мороз, она напоминала портал в мир, лишённый жизни и красок. Были статьи, что люди, пережившие клиническую смерть, сильно изменялись, это могло быть связанно с тем, что они слишком близко подошли к потустороннему миру, многие становились более замкнутыми, малословными, но были и положительные случаи — пережившие пересматривали свои приоритеты и взгляды на жизнь, начиная ценить каждый пережитый день, но Эмили относилась к первым, она была жива, но не живой. – Я устала, – эти два тихих слова поставили точку в диалоге, она не хотела ни говорить, ни слушать, ничего. Мужчина поджал губы, в душе был ураган, еще недавно он молился всем, кому можно, чтобы его девочка выжила, а сейчас, когда она жива, безумное желание ее прижать к себе, обнять, почувствовать, как бьётся ее сердце, теплоту, исходящую от нее, все, что могло развеять сомнения и убедить его, что да, она жива, но ее отстранённость и те короткие фразы, наполненные ледяным пробирающим до костей морозом, одна за другой возводят стены между ними — непробиваемые, высокие и такие же холодные стены. – Хорошо, милая, отдыхай. – Старк аккуратно встал, разглаживая простынь под собой, с такой же осторожностью наклонился к ней, оставляя короткий поцелуй на ее макушке и ушел, как она и хотела. Дверь палаты захлопнулась, но часть его до сих пор осталась за дверью, рядом с дочерью. В душе теплилась надежда, что все еще образуется, что она сможет двигаться дальше, хоть и маленькими шагами, но постепенно выйдет из этого состояния, и Тони сделает все для этого: лучшие психологи, препараты, тренера, да все, что требуется. В коридоре около палаты стоял Норман, Старк его даже не заметил, будучи погруженным в свои мысли, тогда мужчина прокашлялся, привлекая внимание на себя. – Все еще молчаливая? – Тони кивнул, поджав губы. С Норманом после той ссоры они толком не общались, Пятница любезно сообщила, что наговорил он Пеппер в тот роковой день. Можно было, конечно, злиться на него, продолжать выяснять отношения, но в какой-то степени Озборн был прав, и он имел полное право обвинять, гневаться на Старка, Эмилия была дорога Норману так же сильно, как и для Тони, и он так же хотел защитить ее, уберечь от горя, но в этом они, увы, оба облажались. – Ясно... – сухо произнес мужчина, отпустив взгляд на кафель под ногами. – То, что я наговорил тогда, было лишним, зря я так вспылил. – Озборн поднял взгляд на Старка. Он был искренен в своих словах, несмотря на их с Тони взаимную неприязнь на почве ревности. – Нет, ты был прав, я плохо состоялся в роли отца, – мужчина шагнул навстречу к собеседнику, взгляд ровный и уверенный. – Но в одном ты ошибся, я не дам никому ее. Мужчины смотрели друг на друга, переваривая произнесенное. Атмосфера между ними, на удивление, была спокойной, обычно она напоминала минное поле, где любое слово могло спровоцировать взрыв, и перемены в их отношении друг к другу имели один общий корень, точнее одного общего неприятеля. Грант Уорд. Он не заставил себя долго ждать, появившись из угла, предчувствуя, что о нем зашла речь. Норман прошелся недружелюбным взглядом по новоприбывшему, Тони заметил, что он был даже более злобно настроен на него, и ему это даже нравилось, хоть что-то их объединяло, и это можно было использовать в весьма коварных планах по устранению конкурента. – Как она себя чувствует? – Тони закатил глаза, этот персонаж его раздражал одним своим существованием, а то, как он играл роль заботливого святого человека, и вовсе вызывало тошнотворные позывы. – Она в порядке, можешь идти, куда шел, – все же не сдержался в высказываниях Старк, Норман в ответ на это поддержал коллегу, усмехнувшись. Гранта ничуть не задела резкость мужчины, напротив, его это даже забавляло и давало больше уверенности: двое мультимиллиардеров, монополистов, на их компаниях держится больше половины ВВП страны, лидеры экономики, с безмерной властью и вседозволенностью, и эти люди видят в нем конкурента — это подпитывало его эго. – Хочу лично у нее узнать, – Уорд только двинулся в сторону палаты, но Тони сразу же встал у него на пути. – Она отдыхает, – взгляд Старка метал молнии в Гранта с огромным желанием испепелить нахала. – Не думаю, что твое общество её сейчас обрадует, – встал рядом с Тони Норман, так же враждебно глядя на оппонента. – Эмили так сказала или ваша ревность? – удар прямо в цель, Грант знал, куда давить и как, разжигая в мужчинах пожар ярости. – Нарываться вздумал? – опасно низко прошипел Старк, а Грант только подливал огонь, встав практически впритык к нему, глядя прямо в глаза, полный самоуверенности. – Я ведь не посмотрю, что ты папаша ее, – Уорд специально делал на последних словах акцент, что стало спусковым крючком великого терпения Тони. Мужчины чуть было не сцепились, как уличные кошки, дерущиеся за территорию, Норман попытался выступить голосом разума, встревая между ними, дабы они точно не разнесли коридор к чертям. – Петушиные бои будьте любезны устраивать не около палаты Эми, – все трое повернули головы на так удачно появившегося в коридоре Джека. Парень был не один, а в полном составе близких друзей Эмилии. Эм Джей с Беллой скептически уставились на несостоявшуюся драку, когда Нэд, в свою очередь, шокировано выпучил глаза, от чего казалось, что они выпадут из орбит, а Питер с Джеком напротив нахмурились не хуже погоды в конце осени. При виде подростков Тони поумерил пыл, не желая выяснять отношения перед детьми. Джек перевел взгляд на Уорда, так же недоверчиво оглядев мужчину. – Уокер, разве ты не должен быть на тренировке? – Грант переключился на подростка, отводя тему на безопасную зону. – К вам тот же вопрос, – парень ничуть не сбавил тон. Похоже, увиденное обозлило Джека не на шутку, взгляд пронзительных карих глаз в сочетании с его габаритами в злом расположении духа создавали убийственное комбо. – Вы пришли навестить Эми, правильно понимаю? – устало выдохнул Старк, наконец успокоившись. – Мы посчитали, что общество сверстников ее быстрее вернет в строй, нежели постоянные визиты врачей, она их не переносит, – ответила за всех Белла, заметив, что накаленная атмосфера не спешила рассеиваться. – Она не особо расположена к гостям, – подметил Норман, тяжело выдохнув. – Может, эти гости слишком навязчивы? – вопросительно вскинула бровь Эм Джей. Группа подростков выглядела более уверенно на фоне взрослых мужчин, потерпев неудачу в попытках разговорить Эмилию, ну или добиться любой другой эмоции помимо тотального безразличия. Старк поджал губы, отойдя в сторону, давая подросткам зеленый свет, хотя не особо верил в их успех. Джек кивнул, но с места никто не сдвинулся, пропустив только Питера, компания друзей посчитали, что всей оравой вваливаться не стоит и выбрали в эту роль того, кого Эмили вряд ли захочет прогонять. Питер вошел в палату, тихонечко прикрыв за собой дверь. Палата ничуть не изменилась, разве что звуков от приборов стало меньше. На койке сидела, уперевшись спиной об изголовье кровати. Ее взор был устремлен к окну, где занавески покачивались от легкого июньского ветра. Она не обернулась, не взглянула, продолжив все так же смотреть в окно. Питер тяжело вздохнул, шагнув к ней. В голове пронеслись миллион версий начала диалога, что говорить и тому подобные вопросы настигли его еще в коридоре, сейчас же он растерянно смотрел на нее, чувствуя ее безразличие. – Эми. – парень, присев на край матраса, накрыл её ладонь своей, мягко сжав, тем самым пытаясь привлечь её внимание. Она отреагировала, повернувшись к нему, взгляд мгновенно изменился из безразличного в удивлённый. На лице парня расцвела слабая улыбка, он больше всего боялся, что она будет холодна к нему, как и ко всем, поэтому даже её удивление его обрадовало, ведь это значило, что ещё не всё потеряно. Тишина не спешила нарушаться, они смотрели друг на друга молча, но молчание не было давящим, напротив, они словно вели немой диалог, понимая друг друга без слов. Эмили не сторонилась его взгляда, не пыталась отстраниться или отвернуться, нет, только не от него. – Погода сегодня просто сказка, – нервно улыбаясь, начал Паркер. Спрашивать, как она себя чувствует, и тому подобные вопросы он не стал, зная, что это её оттолкнёт, поэтому нёс всё, что проходило в голову. – Оказывается, если оставить губку влажной в гараже, на ней прорастут грибы, Нэд даже попробовал их приготовить, но, к счастью, всё сгорело, мало ли они были ядовитые. Продолжая говорить, он стал замечать, как еле заметно дрогнули уголки её губ, как теплел взгляд, она слушала, она не просто слышала, что он к ней обращался, а вслушивалась, от чего внутри загорался лучик надежды. – Джек гонял на мотоцикле, превысив скорость, и очень глупо напоролся на полицию, отхватив штраф, надо было видеть, как его отчитывала Эм Джей, даже не за скорость, нет, за то, что попался, – парень весело усмехнулся, предаваясь воспоминаниям этой сцены, где Джек стоял с видом побитой собаки, пока Эм Джей возмущалась. – Нам тебя не хватает. – Улыбка сошла с лица, а голос поник, выдав внутренние переживания. – Мне тоже. – Питер поднял взгляд, стоило ему услышать её тихий голос, уже не надеясь выудить из неё хоть что-то. Эмили поджала губы, не решаясь на одно действие, но, подумав пару секунд, слегка подвинулась, поморщившись от боли. Увидев её движение, парень среагировал быстро, двинувшись к ней навстречу. – Что-то хочешь? Только скажи, я всё сделаю. – Обними меня, пожалуйста. – На секунду Питер осекся, не поверив в услышанное. Эта неожиданная просьба выбила парня из равновесия, он мог ожидать, что она попросит его уйти, не тревожить или промолчит, но никак не это, чего только стоил её просящий взгляд, от которого сердце откликалось теплом, словно в нём распускались бутоны роз. Аккуратно Паркер придвинулся, сев совсем рядом, и так же почти невесомым касанием приобнял её за плечи, стараясь не причинить ей боли. На душе стало тепло от касаний Питера, Эмили позволила себе расслабиться, положив голову на плечо парня, доверительно прикрывая глаза. Они оба соскучились по друг другу, между ними была особая связь, можно назвать это некой формой зависимости, да, это неправильно – настолько сильно привязываться, но кого это волнует, когда речь идёт о любимом человеке? Было нечто особенное в простых объятиях, когда чувствуешь тепло партнёра, когда сердца бьются друг напротив друга, волшебное мгновение, где не нужны слова или что-либо ещё. Питер нежно поглаживал спину девушки лёгкими успокаивающими движениями. Время словно остановилось, позволяя раствориться в моменте, звуки стали просто фоновым сопровождением, а весь остальной мир отошёл в сторону. Но каждому, даже самому волшебному моменту, не суждено длиться вечно. Эмили чуть отстранилась, подняв взгляд на Питера. Он потянулся к её лицу, заправляя волосы ей за ухо, открывая вид на её глаза. – Пит. – неуверенно произнесла Старк, отчего Паркер насторожился. – Что такое, милая? – Можешь позвать Гранта, я хочу поговорить с ним. – Брови свелись к переносице, её просьба показалась ему странной, она толком не общалась ни с кем, даже с родным отцом, но просит позвать агента. – Хорошо, я сейчас вернусь. – Только он собрался встать, выполнить просьбу, как замер от услышанного. – Нет, я хочу поговорить наедине. – Что? – Внутри что-то щёлкнуло, вот только недавно между ними была связь, и она снова возвела непреодолимую стену одной только фразой. – Пожалуйста. – Он не мог сопротивляться её просящему взгляду и отчаянию в голосе, как бы внутри ни было больно от этого. – Хорошо. – выдавил он из себя, ощущая противно сдавливающий ком в горле. Рука застыла прямо у самой ручки двери. Внутри нарастала тревога неясного происхождения. Питер подавил в себе порыв развернуться снова к ней, понимая, что это не даст ровным счётом ничего, но что-то удерживало его в палате, не давая выполнить её просьбу. В коридоре Тони нервно шагал из стороны в сторону в ожидании Паркера, пока подростки сидели на лавочках. Грант стоял поодаль, словно отшельник, на него скептически смотрел Норман, глазами испепеляя мужчину, Джек наблюдал за этим цирком, тяжело вздыхая, такое он наблюдал не в первый раз за последнюю неделю, но с каждым разом раздражение в нём нарастало в геометрической прогрессии. Питера давно не было, что дарило облегчение, но и, кроме этого, давало почву для переживаний. Дверь с тихим скрипом отворилась, привлекая внимание всех сразу, за ней показался парень с поникшим видом. – Всё плохо? – скорее констатировал факт Джек, разочарованно глядя на друга, который не спешил с рассказом. Поджав губы, шатен поднял взгляд на наставника, чей любопытный взгляд вгонял в неловкость, а мысли о просьбе девушки и вовсе не упрощали ситуацию. – Она просила позвать агента Уорда. – Всё же нашёл в себе смелость Питер, чувствуя, как резко поменялась атмосфера, став ещё более враждебной. В коридоре на мгновение стало так тихо, что стало слышно лёгкое гудение работающего кондиционера. Тишину нарушил раздражённый выдох Озборна, мужчина спрятал руки в карманы брюк, шагнув чуть в сторону, сдерживая рвущуюся наружу злость, у него с Грантом было больше поводов для взаимной ненависти, о которой знали лишь они оба, и то, что Эмили снова предпочла его, всколыхнуло прошлое, которое он надеялся не вспоминать. Друзья Эмили были не в меньшем замешательстве. Но больше всех это ранило непосредственно самого Тони, он не произнёс ни звука, погрузившись в некий вакуум из собственных мыслей, затянувших его вихрем в иное пространство. Сердце болезненно защемило от осознания, что дочь, будучи в подавленном состоянии, не хотела ни с кем видеться, тем более общаться, а все его попытки не увенчались успехом, и то, что первым, к кому она проявила интерес поговорить, был Грант, било больнее. Да, если бы она выбрала Питера, Пеппер или друзей, это никак не задело бы, но точно не Уорд. Агент секунду помедлил, даже не поверив услышанному, но сразу же спохватился, двинувшись к двери палаты, для него это было сродни победы и пыль в глаза Старку с Озборном. Войдя в палату, Грант помедлил, впервые за неделю увидев её. Он помнил, какой она была в три года во время болезни, в тринадцать после аварии и амнезии, но ничего из перечисленного и близко не стояли с тем состоянием, в котором находилась она сейчас. Да, физически она шла на поправку, синяки почти сошли с лица, прошла болезненная бледность, но морально она была убита, пропал блеск в глазах, лицо не выражало никаких эмоций, ни злости, ни раздражения, ни тем более радости. – Как поживает чемпионка? – натянуто улыбнувшись, мужчина двинулся в её сторону, присаживаясь на край матраса. С небольшой задержкой Эмили повернулась лицом к своему гостю, всматриваясь в него задумчивым взглядом. – Ты всегда называл меня так, чтоб подбодрить, – уголки губ дрогнули в еле заметной усмешке. – Но заработала её ты своим упорством и трудом. – отметил он, заметив, как она слегка улыбнулась. Между ними повисло молчание, каждый пребывал в своих мыслях и воспоминаниях, но умиротворение между ними долго не продержалось, стоило Эмилии перейти к тому, для чего, собственно, позвала Уорда. – Что с тем мужчиной? – Грант осекся от резкой смены темы, нахмурившись. – Каким мужчиной? – девушка поджала губы, слова давались ей тяжело от элементарной боли в рёбрах, не говоря уже о тяжести самого разговора. – Тот, что напал на меня, пырнув ножом, – боль в боку отдалась фантомной болью, стоило воспоминаниям всколыхнуться. – Я воткнула ему в шею, не помню, ручку или карандаш, так он... – она не договорила, но для агента было достаточно, чтобы понять, что её гложило. – Я бы хотел, чтобы этот подонок отправился в ад, но он выжил, его хотели допросить, когда его состояние будет стабильным, но... – мужчина запнулся, не зная, как бы деликатнее выразиться. – Но что? – заметно насторожилась Старк, от чего её пульс едва заметно участился. – Его полностью парализовало, поэтому сказать нам он, увы, ничего теперь не сможет, – мужчина поднял взгляд на неё, напрягшись от ожидания её реакции. Как агенту, ему знакомо это чувство, когда в силу своей профессии вынужден калечить, а порой и лишать жизни таких отморозков, и от этого чувства не отмыться, сколько бы ни пробовал, сколько бы ни пытался заглушить, это на всю жизнь, призраки прошлого следуют невидимой тенью, нависая в самый тяжёлый момент, порой хочется застрелиться, чтобы это прекратилось, но Грант с этим смирился, научился жить, не зацикливаясь на убитых, предпочитая думать о тех спасённых жизнях, что могли оборваться, если бы те подонки продолжали жить. Но чтоб дойти до этого, были пройдены сотни бессонных ночей, мыслей, что казались реальными, крики, выстрелы и стеклянный взгляд преследовали его, стоило только прикрыть глаза, а что могла чувствовать Эми? Эта мысль словно кувалда обрушилась на него, Эмили позвала его, чтобы узнать о мужчине, что убил её мать и чуть не убил её, какие чувства она испытывает, зная, что тот стал полностью недееспособным, более походящим на безвольную тушу, и она приложила к этому руку. Но та реакция, что отразилась на лице девушки, вогнала его в недоумение. – Так даже лучше, – на её губах расцвела непонятная улыбка, от которой волосы на затылке встали дыбом. – Что? – он ожидал чего угодно: истерики, опустошённости, да даже безразличия, но никак не радости. – Смерть слишком просто для него, хочу, чтобы он страдал, как страдала я, – в мимолётной радости Уорд разглядел огромную боль, новость о мучениях убийцы Джесс не принесла ей того удовлетворения, что она надеялась обрести от мести. – Послушай, когда люди говорят, что время лечит, они лгут, точнее, сами хотят в это верить, но правда в том, что боль никуда не денется, она будет напоминать о себе постоянно, может, со временем не так яро, но с этим живут, и ты должна жить, ради себя, ради семьи, ради всех тех, кому ты дорога, живи. Слова мужчины что-то пробудили в её сердце, то, что она решила, что умерло, в горле больно защипало, а сердце стало биться чаще. По щеке скатилась одинокая слеза, а за ней и вторая и третья. Грант подвинулся ближе, заключив её в объятия, чувствуя, как дрожат её плечи, слыша тихие всхлипы, его собственное сердце сжалось, она была ему дороже всех, и её боль — его боль. Все то, что она держала в себе, грозилось вырваться в истерику, её всхлипы становились громче, а футболка Уорда стала мокрой от слёз. Истерика сейчас для неё была ни к чему, её организм ещё слаб для таких резких перепадов настроения, особенно со сломанными рёбрами и проблемами с дыханием. Мужчина аккуратно отстранился, коснувшись ладонью её щеки, стерев дорожку из слёз, он мягко улыбнулся. – Не плачь, а то соплями подавишься, – фраза, что работала безотказно уже много лет. Сдавленный смешок вырвался сквозь слёзы, раньше, в детстве, когда Эмили только пришла в спорт, часто были моменты, где хотелось расплакаться, но все эти ситуации были благополучно разрешены одной только забавной фразой. – Спасибо, мне этого не хватало, – облегчённо выдохнула девушка, успокоившись после небольшой истерики. – Ты всегда можешь на меня положиться, так было всегда. – Кстати, об этом... – девушка слегка замялась. – После восстановления мне потребуется помощь, сейчас я даже детскую пищалку сжать не могу. – голос Эми дрогнул, её всегда злило, когда она была в чём-то бессильна, а сейчас она более чем бессильная. Грант мягко взял её ладони в свои руки, массируя большим пальцем мышцы и пальцы. – Я уже однажды смог вернуть тебя в строй, поверь, и сейчас верну, главное — поправляйся, а что будет дальше, пусть тебя не тревожит. Сомнений у неё не возникало насчёт Уорда, в тринадцать ей пророчили, что она будет прикована к инвалидной коляске, с этим Эми отказывалась мириться, на что он пообещал, она не просто встанет на ноги, но и вернётся в спорт, и своё обещание мужчина сдержал. *** Стоило Гранту скрыться в палате, подростки мгновенно оживились, прислонившись к двери, в надежде услышать, о чем будет разговор. – Черт, почти не слышно, – разочарованно выдохнул Джек, обернувшись на друга, хитро улыбаясь. – Пит, давай ты. Паркер шокировано вытаращил глаза на Уокера, не понимая, почему тот решил, что он сможет услышать, нет, Питер, конечно, с легкостью услышит всё в силу своих паучьих способностей, но из всех присутствующих как раз Джеку, Эм Джей и Норману было о них не известно, но то, что Джек попросил именно его, заставило засомневаться в этом факте. – Почему ты решил, что я услышу? У тебя же не вышло, – шатен глупо усмехнулся, пытаясь скрыть волнение. – У тебя слух лучше, давай, не ломайся уже, – парень нетерпеливо обогнул Питера, подтолкнув его к двери. – Вряд ли он даже с хорошим слухом хоть что-то услышит, – спас положение Норман, даже не подозревая об этом. – Пятница, дай запись, – устало потерев переносицу, отдал распоряжение Старк. – Запись выведена, – отчиталась ИИ. Видео запись вывелась на экране мобильного устройства Тони, транслируя происходящее в палате в реальном времени. К Старку подошел Озборн, чтобы так же увидеть происходящее за дверью, подростки же подслушивали, стоя чуть на расстоянии, дабы не толпиться. С каждой минутой у Тони возрастало желание ворваться в палату и вывести гада за шкирку, но то, что он увидел в дальнейшем, ошеломило как и его, так и остальных, Эмилия открылась Гранту, тому даже особых усилий прикладывать не нужно было, что разозлило и одновременно опечалило мужчину. Вскоре Тони заметил, что Норман ушел, встав у окна, ему самому было неприятно смотреть эту запись, но для Озборна это стало выше его сил. Свернув запись, Старк, увидев достаточно, подошел к Норману. Подростки быстро сориентировались, оставив мужчин для разговора наедине, удалившись из медицинского блока. Дождавшись их ухода, Тони хотел было обратиться к Озборну, но тот сделал это раньше. – Я знал, что Джессика не простая ученая в фармацевтической лаборатории, – начал мужчина, сжимая кулаки. – Она не рассказывала сути своей работы, но говорила, что работает на правительство извне, я сначала бы не поверил, пока лично не увидел, как она в легкую завалила пятерых амбалов, – Норман грустно усмехнулся. Старк слушал, не перебивая, было еще в деле Смит дыры, что он не мог понять, он надеялся, что сможет, если не все, то хоть часть понять. – Джесс предупреждала, что ее работа опасна, что нам лучше не стоит даже пытаться, но в этой опасности было что-то, что заставляло любить ее только больше, возможно, рядом с ней я не так тосковал по погибшей жене, матери Гарри, – голос мужчины почти незаметно дрогнул. – Когда я впервые пришел знакомиться с ее семьей, отец Джесс недоверчиво сверлил меня весь вечер, но больше страшно было от взгляда маленькой девочки лет одиннадцати. – Она тебя не приняла? – Норман улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. – Это мягко сказано, она смотрела на меня как на врага народа, который пытается отобрать у нее мать, устраивала мне козни, никогда не забуду эти детские шалости, которые стоили мне седых волос, – он на секунду замолчал, а взгляд стал суровее. – Все это время Грант крутился возле Эми, забирая ее по разному поводу, стоило мне появиться на пороге их дома, позже Джесс даже призналась, что у них был роман после рождения Эмили, но они расстались, стоило малышке переболеть страшной болезнью, – тяжело вздохнув, тот продолжил. – Конечно, меня это мало успокоило, учитывая, что они коллеги по их второй работе, а он еще и тренер Эми, решивший, что только он имеет право играть роль отца для нее. – Но она ведь приняла тебя, так ведь? – Тони слышал из уст самой дочери, что у них с Норманом были сложные отношения, но потом они все же нашли общий язык. – Так, это произошло случайно, рейс Джесс перенесли и ей пришлось задержаться, она попросила меня присмотреть за дочкой, к слову, Эми эта затея не особо понравилась и она даже собралась переночевать у Уокеров, а я услышал ее игру на синтезаторе, у нее не получалась одна композиция, я предложил ее научить, у нее загорелись глазки от этой идеи и мы весь вечер разучивали эту композицию, параллельно она расспрашивала обо всем на свете, будучи очень любопытной и жадной до знаний, после мы часто вместе играли и она ко мне потеплела, но это не мешало Уорду маячить перед глазами. Теперь вся неприязнь Нормана к Гранту была более чем ясна, а после услышанного у Тони она так же возросла, особенно учитывая тот факт, что он был еще и в отношениях с Джессикой, то есть они играли в дружную семью, что тот действительно решил быть отцом для Эми, что неимоверно выводило из себя. – Предлагаю совместными усилиями устранить гада, – шуточно заявил Старк, протянув руку для рукопожатия, возможно, этот персонаж еще будет вертеться перед глазами, пользуясь расположением Эмили, но попытаться стоит. – Предложение весьма заманчивое, – Норман охотно пожал предложенную руку, заключив тем самым союз, забыв о прошлых разногласиях во имя общей цели.