Stark's Life before and after

Тишину нарушал ровный писк монитора, пульса нет — пациент мёртв. Доктор Роб стоял, опершись к стенке, руки покоились на затылке. Его накрыла волна разных чувств: бессилие, безмерная вина, словно если бы он поступил чуточку иначе — её бы удалось спасти; отчаяние, перерастающее в злость — злость на себя и свои решения, а в конечном итоге — опустошение. Он не справился как врач, давший клятву спасать жизни, не смог спасти жизнь не просто человеку, а ребёнку, который толком не успел пожить, не успел увидеть мир. В голову лезли мысли — а что, если бы я… Одна мысль переходила в другую, но все как один упирались в одну: что она мертва, и теперь всё не имеет смысла. Раздражение росло в мужчине от звука монитора, словно напоминание о его грандиозном провале. Роб поднял взгляд на безжизненное тело девушки. Преодолев все пять стадий горя, он уже смирился, и с этим смирением пришло осознание, что пора. – Отключите пациента от датчиков и кислорода, – отдал распоряжение мужчина медсестрам, оттолкнувшись от стены, собираясь проделать то же самое — отключать Эмили. Слова врача выдернули Тони из оцепенения, он всё ещё прибывал в неком пузыре, где всё ещё верил, что это большая ошибка, что его дочь жива, а это самый ужасный розыгрыш в его жизни. – В каком смысле отключите? – Старк на негнущихся ногах прошёл вперёд к койке дочери, привлекая внимание остальных. – Тони... – дрожащим голосом произнесла Пеппер, ей самой было безумно тяжело принять смерть Эми, а какого было мужчине — и представить страшно. – Нет, ничего не говори! – отрезал мужчина. Его взгляд был безумен, сам он выглядел так, будто лишился рассудка: резкие движения, бегающий взгляд, нервная улыбка, переходящая в смех. – Она жива, просто устала, ясно? – Мистер Старк, вам нужно присесть, – одна из медсестёр предприняла попытку успокоить его, замечая, что он явно не в себе. – Нет, мне нужно, чтобы вы делали свою работу. Я вам что, недостаточно плачу? Какого чёрта вы тогда делаете? – Тони понесло, его мир рушился буквально на глазах, а люди вокруг только усугубляли положение. – Несите успокоительное, – тихо обратился Роб к рядом стоящей Лидии. Девушка кивнула, медленно, без резких движений направляясь к столику с медицинскими препаратами. Схватив нужное, так же аккуратно направилась к Старку, она прекрасно понимала, как действовать в подобных ситуациях, с учётом того, что на своей небольшой практике ей не доводилось сталкиваться с этим лично. В стакане воды растворив нужную дозу успокоительного, Лидия поднесла его мужчине. – Мистер Старк, вам нужно успокоиться, попейте воды, – слово «успокоиться» стало триггером для Тони. – Успокоиться? Мне? – Старк рассмеялся, напугав молодую медсестру. В таком состоянии люди могли выкинуть самые неожиданные вещи, а что ожидать от человека, потерявшего дочь, и вовсе жутко. На подмогу к Лидии подошли коллеги и Роуди. Они пытались вывести Старка из палаты, пока тот окончательно не слетел с катушек, начав буянить, но ситуация только обострилась. Мужчину пришлось оттаскивать с силой, подключилась Хилл, понимая, что ситуация начала выходить из под контроля. – Старк, держи себя в руках! – выкрикнула агент, вмешиваясь. Грант, стоявший в коридоре, совсем никак не отреагировал на разверзшийся хаос. Ему вообще стало резко на всё безразлично, да даже если бы сейчас тут началась перестрелка, он бы остался на месте. Питер хотел вмешаться, но Пеппер мягко его остановила, боясь, что станет только хуже, если вмешается ещё и он. Из-за образовавшейся суматохи, криков и ругани никто не услышал голос Пятницы, сообщившей весьма важную информацию. Что она пыталась донести, стало известно, когда из-за спины Пеппер стремительной походкой появилась блондинка, сопровождающая мужчину среднего возраста. Грант не сразу обратил внимание на новых гостей, но стоило ему зацепиться взглядом за блондинку — он тут же отскочил от стены, словно увидел привидение. – Бобби? Остальные обратили внимание на прибывших только когда они вошли в палату. Медперсонал не мог справиться с одним разгневанным Старком, а новые посетители вызвали у них волну раздражения. – Вам сюда нельзя, покиньте помещение! – одна из медсестёр попыталась остановить прибывших, но блондинка вытащила пистолет, направив дуло на девушку, привлекая внимание даже Старка. – Прошу всех покинуть палату! Живо! – скомандовала вооружённая, мужчина за ней воспользовался всеобщим замешательством и подобрался к койке. – Что за?.. – Тони заметил мужчину около койки дочери и то, что он вытащил шприц с подозрительной жидкостью ярко-зелёного цвета. Его глаза расширились от шока, стоило ему замахнуться. – Не смей! Но было поздно — мужчина вонзил шприц в грудную клетку лежащей, попав прямо в сердце, мгновенно вводя в неё подозрительную жидкость. Медперсонал потерял интерес к Старку, подбежав к незнакомцу, хватая его, но тут же были остановлены направленным на них пистолетом. – Не двигаться, – холодно произнесла незнакомка. В палату ворвался Уорд, будучи в таком же замешательстве от происходящего. – Бобби, что за хрень вы творите? – внимание мужчины переключалось с девушки на её спутника. – Руссо? То, что Грант знал обоих прибывших, ещё больше обозлило Тони. Он заметил, что Мария также была не особо удивлена появлением этих двух, видимо, зная их. В голове сложилась не самая хорошая картина происходящего. Напряжённую тишину разрезал странный писк монитора, привлекая внимание. Ровная линия дрогнула, затем ещё и ещё. – Пульс... есть пульс! – Роб подбежал к лежащей, замечая, как стремительно росли её показатели, что было невозможно. Все показатели достаточно резко возросли — внутреннее давление, сердечный ритм — и вдруг резкий кашель. Эмили раскрыла глаза, захлёбываясь из-за введённой в её трахею трубки, она не могла вдохнуть не давившись. – Вынимайте трубку! – голос Руссо выдернул из онемения медсестёр. Лидия подбежала к Эми, осторожно вынимая из её горла трубку, дабы та не захлебнулась, пока остальные освобождали палату от посторонних, чтобы не мешались под ногами. – Тише, тише, сейчас будет легче, – трубка противно саднила внутренние стенки трахеи, вызывая рвотные позывы вместе с кашлем, пока медсестра нарочито медленно вытаскивала её, стараясь не повредить девушке. После извлечения трубки Эмили судорожно вдохнула. Всё тело словно горело от боли — каждый участок тела, каждая клеточка. Боли было так много, она была повсюду. Глаза девушки панически бегали, тело начало трясти в судорогах, а из губ вылетали только хрипы. Она пыталась что-то сказать, но получалось только издавать бессвязные звуки. Паника накрыла с головой, её начало трясти сильнее, а сердечный ритм взлетел, превысив отметку сто двадцать в минуту. С глаз полились неконтролируемые слёзы — слёзы бессилия и страха. Медсёстры держали девушку с двух сторон, пытаясь зафиксировать её конечности, чтобы она не навредила себе в порыве приступа. – Держите её крепче! – Руссо подготовил шприц с прозрачной жидкостью, нащупывая вену на правой руке Эмилии, что было сложнее, учитывая её судороги и то, как сильно её тело трясло в спазме. Стоило жидкости проникнуть в организм, тело Эмилии мгновенно обмякло, пульс начал потихоньку стабилизироваться, а она сама успокаивалась, прикрыв глаза, погружаясь в царство Морфея. Мужчина облегчённо выдохнул, стоило ей уснуть. Ампула из-под жидкости привлекла внимание медсестёр, а затем и Роба. – Морфин? Не слишком? – Роб с недоверием посмотрел на мужчину, он всё ещё не мог понять, что за жидкость тот вколол ей, буквально воскресив из мира мёртвых. – У неё множественные переломы, после операции тело впало в кому и плохо восстанавливалось. Думаю, мне не стоит перечислять, сколько органов и тканей ей пришлось зашивать, – Руссо поднял взгляд на Роба. – Она испытала болевой шок, он мог спровоцировать ещё одну остановку сердца. Морфин даст ей передышку, пусть поспит спокойно. Старк хотел вмешаться ещё, когда услышал первый стук её сердца — успокоить, сказать, что всё хорошо, что он рядом, но медперсонал всех выгнал ещё до того, как он успел что-либо сделать. Он бы мог и дальше бушевать, но не сделал этого. Облегчение от понимания, что дочь всё же выжила, было как бальзам на душу, но вместе с облегчением на него накатила усталость, словно лавиной накрыв с головой. Последние полмесяца вымотали его сильнее любых миссий. Дверь палаты отворилась. На выход вышли сначала медсёстры, а после врачи и неизвестные лица. Тони сразу подорвался с места, желая как можно скорее узнать состояние дочери; за ним и Пеппер с Питером. Грант стоял чуть поодаль вместе с Хилл и Роуди, но также с интересом ожидали вердикта профессионалов. – Она уснула, ей нужно восстановить силы, поэтому лучше, чтоб только один находился в палате, на случай, если она проснётся раньше. Одиночество может напугать после всего произошедшего, – озвучил Руссо. На него с недоверием посмотрела больше половины присутствующих. – Совсем забыл представиться: доктор Джозеф Руссо, личный врач Щ.И.Т.а, а это агент Барбара Морс, – представил мужчина свою спутницу. – Что вы ей вкололи? – всё же задал всех интересующий вопрос Старк, устремив подозрительный взгляд на Джозефа. – Думаю, это не особо важно. Главное — малышка Мили жива, – блондинка спрятала пистолет в кобуру, добродушно улыбнувшись. – Малышка Мили? – недоумённо переспросила Пеппер, также недоверчиво оглядывая новоприбывших. – Я её крёстная, – одним предложением Морс поставила точку на этом вопросе. – Будьте уверены, я бы не позволила навредить своей крестнице и дочери моей покойной лучшей подруги. – Даже если и так, её сердце не билось продолжительное время, не учитывая фибрилляцию. Этого времени достаточно, чтобы началась гипоксическая энцефалопатия. Три минуты — уже гибнут нейроны, пять — начинается гибель коры головного мозга, десять — мозг уже не подлежит восстановлению. – Роб поднял взгляд на Тони, слова уже были адресованы ему. – Она может дышать, открывать глаза, даже двигаться… но при тяжёлой гипоксии — это просто рефлексы тела. Хронические судороги, потеря памяти, нарушение речи, слепота, кома, вегетативное состояние. Вы хотите, чтобы она открыла глаза, не узнав вас? Чтобы она просто смотрела в потолок и никогда больше не сказала ни слова? Это не жизнь, а приговор. Тони с силой сжал кулаки, слова доктора дошли до него тяжёлым грузом, ложась на сердце. Его дочь больше не будет прежней — вот что он пытался донести. Она будет просто функционирующим телом, неспособным ни на что, и действительно, такие люди не живут — мучаются, чувствуя себя пленниками в фактически тряпочном теле, мечтая покинуть этот мир, чтоб хоть так вырваться из этой агонии. – Вы правы, с любым другим пациентом так бы и произошло, но есть одно «но», – Руссо улыбнулся, словно слова Роба не имели веса. – Эмилия не любой другой. – К чему вы клоните? – Старк вышел из оцепенения, загадочный ответ Джозефа странно теплил надежду. – Думаю, вам стоит присесть, это очень длинная история, – Барбара переглянулась с Руссо, улыбаясь. Им было известно больше, чем другим в этом помещении. *** – Очередные скелеты в шкафу Смитов, – раздражённо бросил Роуди, глядя на не менее взвинченного друга. Компания переместилась в холл, медсёстры остались в медицинском блоке на случай непредвиденных обстоятельств. Питер вызвался остаться в палате с Эмили. Никто не возражал. У них было не менее важное дело: наконец узнать все тайны, что крутились вокруг семейства «Смит», а это не для детских ушей. – Как вам уже известно, Джессика была агентом в Щ.И.Т.е, как и её отец, как и его отец и мать. Мы с Джесс познакомились в академии по подготовке спецагентов, нам было по шестнадцать. Позже к нам в компанию присоединился Грант, – Барбара начала своё повествование с самых истоков, чтобы избежать непонимания, важно было услышать предысторию. – После выпуска нам было по двадцать, и каждый выпускник прикреплялся к кураторам и отправлялся на первое задание. Джессика отправилась с агентом Бартоном, у них на тот момент были романтические отношения, поэтому быть куратором он вызвался лично. – Стоп, Джессика встречалась с Клинтом? – глаза Старка расширились от шока, а в голове вырисовывалась весьма интересная цепочка. – Это сейчас не важно. Важно то, что задание пересеклось с расследованием её отца, и им пришлось работать вместе. Всё произошло в Германии, Джесс не вдавалась в подробности, но в том задании её дедушка и бабушка погибли, а саму Джессику ранили. После операции ей сообщили о сильном повреждении вегетативных органов, обрекая на бесплодие. Все эти три события сильно ударили по ней, и она ушла из агентства, поступила учиться в Оксфорд и в двадцать четыре получила учёную степень. В том же году проводился набор молодых специалистов, и она по этой программе попала в «Старк Индастриз». Дальнейшие события, думаю, можно не описывать, но последствия в виде беременности стали для неё настоящим сюрпризом, учитывая её диагноз. Узнав о ребёнке, она вернулась в агентство. Настоящую причину её возвращения знали только её отец и Фьюри. Нам же она сказала, что хочет создать безопасный мир для своего ребёнка. Насколько это правда — можно только гадать. – К чему всё это? Можно ближе к сути? Как прошлое Джессики поможет сейчас её дочери? – встрял доктор Роб, не понимая, почему нужно было начинать с самого начала. – К тому, что всю беременность Джессика не переставала работать в агентстве, вплоть до родов, которые спровоцировал энергетический выброс Тессеракта. Эми родилась на тридцать второй неделе, сильно недоношенной и была помещена в детский инкубатор. Сама же Джессика находилась в реанимации, за малышкой ухаживали мы с Грантом. Согласно медицинским отчётам, в два года у малышки обнаружили рак мозга, скажем так, – Барбара сжала губы. – Все медицинские отчёты, да и любые другие, вместе с биографией и той информацией, что есть в интернете, проработали агенты, изменив их полностью, дабы скрыть любопытную деталь. – Какую? – то, что Морс говорила загадками, стало не на шутку злить Старка, он желал ответов, а не спектакля с драматическими паузами. – Та болезнь была не раком. В поликлинике на ежемесячном детском осмотре ей сделали прививку, но лекарство подменили на вирус. Этот же вирус распространили по всей стране, и все, кто был им заражён, умирали, а симптомы были схожи с раком на последней стадии. Никто не выжил из заражённых, кроме Эмили. Она прожила год, когда всем хватало лишь месяца. Её дедушка лично проверял все анализы и заметил странность — её мозг умирал, судя по снимкам МРТ, но при повторном осмотре через неделю анализы не сходились. Те участки, что были мертвы, странным образом снова функционировали, а мертвы были другие участки, и так было не единожды. – Джозеф подошёл, протянув толстую папку. Тони раскрыл её, видя снимки мозга — тёмные участки кочевали, на разных снимках они находились в абсолютно рандомных местах. – Тогда Джереми провёл детальный генетический анализ крови внучки, обнаружив интересную деталь. Пролистните дальше для большего понимания. Тони нахмурился, листая папку. Куча записей, результатов анализов, исписанные ручкой — кто-то пытался что-то вычислить. Одна деталь была обведена чёрным маркером, привлекая к себе наибольшее внимание мужчины. – В её крови был обнаружен доныне неизвестный белок, который активирует выработку стволовых клеток прямо в кровотоке. У обычного человека процесс ограничен — стволовые клетки вырабатываются только в костном мозге и в определенном количестве, с возрастом выработка стволовых клеток становится всё меньше и меньше. А случай с Эмили же в обратную сторону: у неё они вырабатываются, превышая норму. Если у младенцев стволовая клетка встречается одна на десять тысяч, а с возрастом ещё реже, то у Эмили — одна на сотню. – Но это невозможно, разве что у мутантов, – Роб поражённо вчитывался в настоящие отчёты, поражаясь результатам. – Хотите сказать, она могла мутировать из-за вируса? – Пеппер также просматривала отчёты, понимая, что подобные мутации не берутся из ниоткуда. – Её вместе с Джессикой облучил Тессаракт, может... – Роуди не успел договорить свою теорию, будучи перебитым Барбарой. – Нет, совсем напротив, это врождённая мутация. Белку дали название «Хелемин». Подобные мутации редкость, но бывают, известны случаи людей с врождённым иммунитетом к заболеваниям, таким как ВИЧ, чума и подобным. Таких людей называют «эволюционными мутантами», – пояснила Барбара, развеяв страхи Тони. Он уже успел испугаться, решив, что его дочь могла заработать такое из-за облучения или вируса. В голове всплыло то, как Питер получил свои способности, и как Беннер стал Халком — он не желал такого для своей девочки. – Люди считаются полностью сформированными, но бывают случаи, когда эволюция влияет на ДНК, порождая людей с особыми генетическими предрасположенностями. Эми стала одной из них, её мутация редчайшая, пока не зафиксированы ещё случаи. – Но зачем было всё скрывать? – Роуди не был гением, но уже понял, что у его племянницы крутая фишка. – Даже её мутация не справлялась. Мозг хоть и восстанавливался, но продолжал погибать. Джессике ничего не оставалось, как обратиться за помощью к биоинженеру Майе Хансен. Вместе они разработали препарат, который усиливает работу хелемина. В итоге малышке удалось побороть болезнь и полностью восстановиться, но Майа взяла образцы её ДНК и использовала для своих целей. Она тогда работала над проектом «Экстремис» и всё никак не могла добиться стабильной регенерации подопытных — они сразу взрывались. А изучив образцы Эми, она внесла корректировки, тем самым создав Мандарина. Благо ей хватило ума не распространяться о причинах успеха, но совесть, видимо, душила её, и она пришла к Джессике, рассказав, что использовала генетическую особенность её дочери. После этого случая Фьюри дал указание подделывать все отчёты Эмилии — медицинские, спортивные и умственные, потому что за ней могла начаться охота. Для науки её мутация могла стать настоящим прорывом, но для малышки это могло значить, что она будет как лабораторный кролик, у которого будут бесконечно выкачивать биоматериал. Майа поняла, что натворила, когда случайно узнала, кто отец Эмили. Тогда-то и Киллиан Олдрич стал задавать много вопросов об усовершенствовании проекта, поэтому она приехала к тебе. Она хотела сообщить о том, что у тебя есть дочь, решив, что так ты точно поможешь, ведь будешь преследовать свои цели, но не успела. Перед глазами вихрем пронеслись воспоминания — конец две тысячи тринадцатого, перед началом нового года. Мёртвое тело Майи мелькнуло перед глазами, дыра в её лбу от пули. Киллиан на его глазах пустил пулю ей в голову, когда она попыталась всё исправить. Он даже подумать не мог, что она это делала ради Эмили, чтобы защитить его дочь, о которой он не подозревал в тот момент. – Собственно, это была одна из причин скрывать её особенность. Сама Эмили о ней не подозревает, считая, что ей постоянно везёт. Да и в отчётах всё сделано грамотно — даже не возникнет подозрения о чём-то. Доступ к настоящим отчётам был только у нескольких человек — Джессики, Джереми и Фьюри. – Но тогда почему тебе всё известно? – Старк отложил папку, прожигая взглядом блондинку. – Я эти отчёты и подделывала вместе с Джозефом. Взять тот же отчёт две тысячи четырнадцатого: Эмили сбила машина. В поддельном отчёте говориться лишь о переломах, черепно-мозговой травме и внутреннем кровотечении — звучит страшно, но жить можно. На деле же всё было куда страшнее, и она отделалась только амнезией. – Тогда почему сейчас мы её чуть не потеряли? – взгляд Старка был всё так же направлен на Морс, кулаки сжались. Мысль о том, что если бы она с Руссо не вмешались, его дочь могла так и не очнуться, выводила его из себя. – Хилл прислала мне копии отчётов. У неё была сильная кровопотеря, соответственно, выработка стволовых клеток была затруднена, она не справлялась. В итоге сердце отказало. То, что мы вкололи, был тот же стимулятор хелемина, просто с дозой адреналина. Вскоре у неё начнётся процесс восстановления, где-то через месяц она будет абсолютно здоровой, могу гарантировать. Комната погрузилась в тишину. Тони размышлял над рассказом Барбары. С одной стороны всё складывалось, но с другой — было много, что ещё не прояснено. – Эмили говорила, что её крёстные — режиссёры, – Барбара прикусила губу, понимая, к чему клонит Старк. – Это прикрытие. У каждого из агентов двойная жизнь: я — режиссёр, Джессика — учёный-биохимик, Грант — тренер, Эрик — владелец компании техники для умного дома, – Морс собиралась и дальше продолжать список, но её резко перебили. – Эрик агент?! – хором произнесли Тони и Пеппер. Роуди не озвучил это, но также был шокирован. – Почти все в окружении Эмили — агенты: её репетиторы, учителя по танцам и пению, тренеры, родственники. Фьюри огородил её со всех сторон, но всё же утечка произошла, когда Наташа обнародовала все секретные файлы Щ.И.Т.а. Информацию о Эмили удалось скрыть, но каким-то образом Гидра пронюхала. Мы посчитали, что среди нас был предатель, поэтому, когда Джессика в панике сообщила, что её раскрыли и попросила забрать Эмили, Фьюри сделал всё по-своему. По поручению Джесс дочь должна была перейти к Гранту. – Уорд заметно напрягся, слушая эту часть повествования. – Но мне было поручено подделать все указания, последние записи, чтобы она перешла к биологическому отцу, то есть к вам. – Зачем Фьюри поступил так? – доверие к этому одноглазому пирату у Старка не осталось ни капли, он ожидал очередного подвоха. – Он достаточно давно работает со Старками, и его предположения сбылись. Ты забрал Эмили, перевёл в другую школу, она почти не пересекалась с прошлой жизнью, Гидра её потеряла. Это и был знак, что кто-то следил за Эми всё это время. Стоило ей вернуться к прошлым увлечениям, она сразу вляпалась: сначала Хельсинг, потом начала всплывать информация о её матери, и она попалась в сети Гидры, – раздражённо бросила Морс. – Зачем Гидре нужна её мутация? Что они собирались с ней делать? – Барбара не могла ответить на этот вопрос, переводя взгляд на стоявшего у стенки Уорда. – Это и должен был я выяснить, – сухо бросил Грант, оттолкнувшись от стенки. – Выяснил? – Тони раздражённо смотрел на мужчину, ощущая к нему весьма обоснованную злость. – Нет, – сквозь зубы прошипел агент. – Гарретту было всё равно, что делать с ней, он не особо-то и разбирался в биоинженерии. Уайтхолл ею интересовался, что ему было нужно — знал Бакши. Но эти уроды те ещё баклажаны — чёрт знает, что у них на уме, явно ничего хорошего. Зал снова погрузился в напряжённую тишину, дабы переварить полученную информацию. Тони думал обо всём. Время, что они жили с Эмили, пронеслось в голове: девять месяцев, месяцев, наполненных как радостью, так и горечью. Всё было намного проще, когда единственное, что его волновало — это вопрос, почему Джессика скрывала от него дочь. А теперь открывшаяся завеса миллионов тайн прояснила всё: Джессика была не просто агентом, а в первую очередь матерью — матерью, которая сделает всё, чтобы защитить своего ребёнка. И она это делала: врала ей, окружила агентами, создала все условия безопасности. А если бы мир узнал о ней тогда, как о дочери «Железного человека», под неё начали бы копать, и правда вскрылась бы. Может, всё бы обернулось куда печальнее, и он впервые был благодарен, что она не сказала, а делала всё возможное, дабы уберечь их дочку. *** Тишина палаты впервые не ощущалась гнетуще. Писк мониторов сливался со звуками, доносившимися из окна, но они всё не имели значения для Питера. Парень сидел около койки, прислушиваясь к ровному сердцебиению, по которому успел соскучиться, по дыханию без помощи приборов, по тому, как вздымалась её грудная клетка, морщился носик и трепетали веки — по всему, по чему он успел безумно соскучиться. Потянувшись к её ладони, Питер мягко взял её, поглаживая большим пальцем. Она была тёплой, а цвет розовел — не было больше того серого болезненного оттенка. На душе было спокойно впервые за эти долгие полмесяца. Да, впереди ещё предстоит долгий путь, но сейчас важно то, что она жива — его любимая жива. Неожиданно монитор стал громче. Питер отвлёкся от созерцания девушки — на мониторе пульс стал выше. Его это насторожило. Он собрался позвать медсестёр, не зная, что могут значить эти показатели, но на всякий случай стоило обратиться к знающим. Только парень встал, его ладонь сжали в ответ. Он замер, опустив взгляд на ладонь. Пальцы Эмили медленно сжались. – Эми? – Паркер сел на колени перед койкой, чтобы быть на одном уровне с девушкой. Она издала тяжёлый выдох, морщась сквозь дрему. Мышцы на её лице то напрягались, то расслаблялись. Вскоре она медленно открыла глаза, морщась от яркого света. Питер молча наблюдал за ней, потеряв дар речи. Он хотел сказать многое, но не знал, что именно, поэтому просто наблюдал за её попытками проснуться. Эмили несколько секунд пыталась сфокусировать зрение — яркий свет после долгой темноты ослеплял и дезориентировал, а даже самые тихие звуки ощущались громко, словно прямо над ухом. Понадобилось несколько минут, чтобы прийти окончательно в себя, различать звуки и видеть. Со стороны она напоминала потерянного котёнка, оглядывающегося по сторонам в поисках мамы. Взгляд блуждал по комнате, изучая незнакомую обстановку. Парень всё это время сидел, не дыша, боясь спугнуть спокойную атмосферу. Он наблюдал за её попытками понять, что происходит, не вмешиваясь, замечая, что любые звуки её пугают, поэтому ждал, когда она придёт в себя. Возможно, это было остаточное действие морфина — всё же он наркотический препарат, кто бы что ни говорил. Взгляд наконец зацепился за сцепленные ладони, а после поднялся к Питеру. Она смотрела на него изучающе, парень даже испугался, что она его не узнала, но слабая улыбка, расплывшаяся на её сухих губах, развеяла его страхи. – Пит... – голос её был настолько тихим, почти неслышным, но ему этого было достаточно. – Да, родная, это Питер, – он потянулся второй ладонью к её лицу, убирая мешавшие её взору волосы. На глазах собралась влага, а в горле образовался ком от нахлынувших на него чувств. Девушка смотрела на парня, на своего любимого парня — того, которого видела перед тем, как упасть в объятия тьмы. Слёзы скатились по его щекам, озадачив её: почему он плакал? Всё же хорошо. Эмили поморщилась от резкой боли во всём теле, стоило ей предпринять попытку привстать. Питер запоздало понял, что она хотела сесть, и тут же одёрнул её. – Нет, лежи, тебе пока нельзя, я позову медсестёр, – он уже собирался отпустить её руку и побежать в сторону выхода, но она не позволила. – Нет... – хрипло вырвалось у неё. – Что нет? Тебе плохо? Может, тебе что-то нужно? – Питер стал оглядываться по сторонам, заметив кулер с водой. – Боже, ты, наверное, пить хочешь. Он не стал медлить, подойдя и набирая в стакан чистой питьевой воды. Поставив стакан на тумбу около койки, Питер открыл новый набор для капельницы, взяв оттуда длинную трубочку. Девушке ещё нельзя сидеть, а пить из стакана было бы проблематично, да и поперхнуться можно, вот он и сообразил, как поступить. – Так, а тебе вообще можно? – Питер как-то и не задумался об этом — вдруг от воды ей станет хуже? В этот момент, будто услышав его вопрос, в палату вошла та самая медсестра Лидия. Она заметила стакан с трубочкой и озадаченного парня, улыбнувшись такой картине. – Воды хотели дать ей? – она прекрасно знала ответ, но всё же нервная улыбка пойманного с поличным парня её позабавила. – А ей ведь можно? – Лидия пожала плечами. – Если глотать может, то почему бы и нет, но надо это проверить. Медсестра достала новую пипетку из упаковки, набрав немного воды из стакана, наклонилась к пациентке, аккуратно взяв её за подбородок, поддерживая её голову. – Приоткрой рот, – Эмили понадобилось приложить усилия, чтобы выполнить даже такую простую просьбу, но Лидия не торопила её, давая понять, что всё нормально. Осторожно девушка маленькими каплями капнула пациентке воды, проверяя её глотательные рефлексы. Убедившись, что та не поперхнулась, а проглотила, она посмотрела на конструкцию Питера, тепло улыбнувшись. – Ты, конечно, молодец, но вряд ли у неё есть силы пить с трубочки. – Питер смущённо почесал затылок, оглядев своё же творение. – Я дам тебе шприц, потихоньку сможешь напоить её? – Да, да, конечно. – Паркер нервно улыбнулся, его переполняли эмоции, и это плохо давалось скрывать. Лидия набрала в шприц воду, демонстрируя Питеру, как нужно поить пациентку. Горло ссадило, казалось, что от сухости оно потрескалось, как почва в пустынях, и вода, попавшая в глотку, поначалу вызывала неприятные ощущения, заставляя шипеть, но вскоре она охотно тянулась — практически десять дней комы давали о себе знать, да и на базе Гидры ей толком ничего не давали. – Тише, не торопись, а то попадёт не туда, – успокаивающе поглаживала медсестра по волосам Эми, пока Питер потихоньку поил её уже самостоятельно, под наблюдением Лидии. – Думаю, хватит, её пищеварение ещё слабое, чтобы переваривать большое количество. – В целом всё же хорошо? – в голосе паренька промелькнула встревоженность, но Лидия поспешила его успокоить. – Показатели в норме, она реагирует, понимает, даже пытается говорить, всё более чем замечательно. Просто ей не стоит перетруждаться и лучше отдохнуть. Эмили слышала разговор Питера с медсестрой, но не вслушивалась. Боль в теле периодически напоминала о себе, а болело буквально всё. Она чувствовала, что внутри неё явно не всё в порядке, как и, возможно, снаружи. Даже боялась представить, насколько всё плохо, раз ей удаётся с трудом делать даже обычные вещи. Каждый вдох отдавал жгучей болью: рёбра были сломаны, а к ним боль от продолжительного прямого массажа сердца создавали не самое приятное дуо. Сердце периодически покалывало, а голова трещала по швам — это не говоря уже о основной боли, которая выбивалась из общего фона. Лидия заметила дискомфорт, отразившийся на лице Старк, поняв, чем это могло быть вызвано. – Сейчас будет легче. – Дабы не причинять ей дополнительной боли, медсестра вколола обезболивающее прямо в трубку из-под капельницы, прикреплённой к её запястью. Обезболивающее подействовало почти сразу. Почувствовав послабление, Эмили облегчённо выдохнула, наконец расслабившись. – Пусть отдохнёт. Первые дни она будет больше спать, чем бодрствовать, её организму нужна энергия для восстановления, – пояснила медсестра. Питер внимательно выслушал, кивая в знак понимания. – Я ведь могу остаться? – Питер посмотрел на девушку с горящими глазами, и она не могла сопротивляться подростковому обаянию парня. – Хорошо, только постарайтесь не шуметь, лишние звуки доставляют ей дискомфорт, – дала указания Лидия и покинула палату. Питер облегчённо улыбнулся, возвращаясь на прежнее место рядом с койкой. Он не сводил взгляда со спящей Эми. Она выглядела непринуждённой, и, дабы не разрушать её хрупкое спокойствие, он аккуратно положил голову на край койки. Чувствуя её мягкое дыхание на своём лице, ему стало намного спокойнее, а звук её сердца и вовсе убаюкивал. На мгновение прикрыл глаза, почувствовав усталость последних дней, резко накативших разом, и сам того не заметив, уснул напротив лица своей любимой с чувством внутреннего покоя.