Stark's Life before and after

Салливан коротко кивнул Старку, бросив взгляд на Эмили. Она словно чувствовала, какое воспоминание будет следующим: её тело характерно напряглось, дыхание стало тяжёлым, а пальцы впились в подлокотники сидения до скрежета. Программа отчаянно пыталась выбраться из-под транса и снова взять контроль над телом. Будучи в состоянии гипнотического воздействия, это было невозможно: психолог принудительно отнял руль у Потрошителя, но если сама Эмили не возьмёт управление, рано или поздно он вырвется – и тогда уже её личность сгинет. – Пора заглянуть в корень Потрошителя, – с этими словами мужчина активировал воспоминание из Фреймворка, намереваясь вскрыть все тёмные тайны программы. Комната погрузилась в тишину, проекторы закружились. Перед ними понемногу начала проявляться мутная картина, а следом и звук, пока проекция не стала достаточно чёткой, чтобы её понимать. Девушка обессиленно лежала на койке. Всё та же темница, те же голые и холодные стены, та же твёрдая койка и железная дверь. Воздух тяжёлый: каждый вдох отзывался тупой болью в груди, словно её сдавливал пресс, разливаясь по всему телу. Голова пульсировала, напоминая о пытках электричеством и ранее нанесённых ударах по затылку, от чего ощущалось, как засохшая кровь раздражает кожу головы, но попытка почесаться вызывала новую волну боли и дискомфорта. Время тянулось мучительно долго. По ощущениям, она уже вечность провела прикованной к койке, на деле же – несколько часов. После ухода Уайтхолла её больше не навещали. Это дарило как облегчение, так и настораживало: что её ждёт в дальнейшем? А слова мужчины продолжали крутиться в голове, вновь и вновь, дабы понять смысл сказанного. «Когда-нибудь вы поймёте истинные мотивы Гидры, а возможно, даже поспособствуете их реализации». – Что значит «поспособствую»? – озвучила мучившую её мысль вслух. Чтобы это ни значило, факт остаётся фактом: ничем хорошим это не кончится. Ход мыслей прервал металлический лязг открывающейся двери, а за ним и мужские голоса. Тело мгновенно напряглось, готовясь к опасности, боль отступила на второй план. В голове пронеслись тысячи ранее прокручиваемых сценариев исхода событий: того, что же её ждёт дальше. Холодный воздух вошёл вместе с мужчиной, вмиг изменив атмосферу камеры. Одет тот был с иголочки, что не вязалась с этим местом: лакированные туфли, идеально поглаженные брюки, накрахмаленный пиджак, белоснежная рубашка, запонки. Он больше походил на депутата. Мужчина с любопытством оглядывал стены, безмятежно разгуливая по камере, словно в ней никого нет. Эмили не спускала с него взгляда. Его обманчивая опрятная внешность не внушала доверия – скорее обратное. Проведя аналогию с Уайтхоллом, она в этом не сомневалась: оба отличались ото всех в этом месте. Если остальные всем видом кричали об открытой враждебности, то эти двое – наоборот. Из разговора с Дэниалом она сделала вывод, что даже в этой организации, которая вроде преследовала единую цель порабощения мира, есть те, у кого присутствовал и личный мотив. Он – учёный, а любой гений стоит на границе безумства, и единственное, что их сдерживает, – это этические нормы и мораль, но это касается далеко не каждого. Уайтхолл точно не в их числе. И, глядя на вошедшего, Старк сделала вывод, что они могли быть как-то связаны. Будто бы услышав ход её мыслей, он развернулся, наконец обратив своё внимание на девушку. На его лице расплылась странная улыбка, похожая на оскал: он точно знал, что с ней будет, и смаковал этот момент, от чего по телу пробежал холодок. – Хорошо устроились, мисс Старк? – Его притворный заботливый тон поднял в ней волну раздражения вперемешку с гневом, а его это только позабавило. – Ох, где же мои манеры? Я Сунил Бакши. – Всё же представился мужчина. – Не помню, чтобы меня вообще интересовало, как вас зовут. – Мужчина коротко рассмеялся в ответ на её язвительный комментарий. – Справедливо. Но я пришёл не светские беседы водить. – Улыбка с его лица сошла, сменившись холодной сосредоточенностью. В это же мгновение к Бакши подошёл один из агентов, в его подчинении, всучив ему кейс. Эмили инстинктивно отпрянула назад, вжавшись спиной в стену у кровати, готовая дать отпор, если на то потребуется. Мужчина смену её настроения проигнорировал, открыв кейс, откуда достал инфузионную систему для капельницы, а за ней растворы и шприцы с содержимым, неизвестными для неё препаратами. – Что это? – подала голос Старк, нервно поглядывая то на мужчину, то на систему. – Точно не то, о чём ты подумала. Просто обезболивающий раствор с витаминами. Люди Гарретта знатно тебя потрепали, хотя приказ был брать живой и невредимой. – Пока он это говорил, параллельно вводил содержимое шприцов в раствор, активно взбалтывая флакон. – И я должна в это поверить? – Совсем не обязательно. – Закончив смешивать препараты, Сунил принялся собирать систему, введя иглу в резиновую пробку флакона с раствором. Подвесить данную конструкцию было не на что, но данную проблему решил второй подчинённый, принеся штатив. Прогнав воздух из трубок и капельной камеры, мужчина подошёл к ней, собираясь взять её руку, но та сразу одёрнула её. Рядом стоящие агенты без слов пришли на подмогу, с силой взяв её руку, пока Бакши протирал место прокола спиртовой салфеткой. Как только игла вошла в вену, девушка зашипела, продолжая сопротивляться в попытках освободиться. – Будешь дёргать руку, повредишь вену. – С этими словами мужчина отрегулировал поступление раствора, следя за тем, как быстро он поступает ей в вену. Не прошло и минуты, как Эмили ощутила странное головокружение и слабость в теле. Да, как он и говорил, боль притупилась, но последовавшие за ним ощущения не были похожи на действие обезболивающего и витаминов. – Что это? – приложив усилия, выдавила слова из себя, чувствуя, как веки тяжелеют. Сквозь помутнённый рассудок она видела довольную улыбку, расплывшуюся на его лице. Комната закружилась, звуки стали приглушёнными, а свет, доносящийся из коридора, показался очень ярким и ослепляющим. Ощущения в теле были очень странные: конечности стали ватными, сердце стучало в висках, дыхание замедлилось, а вскоре наступила темнота. Только звуки еле доносились до неё, разобрать которые Эмили, увы, не смогла, погрузившись во тьму. Казалось, что всё исчезло: оглушающая тишина и полное отсутствие чего-либо, бесконечное пространство кромешной тьмы, от которой кровь стыла в жилах, а паника сдавливала горло болезненным комом. Кошмар, воплотившийся в реальность, – кошмар, где ты бессильный кусок плоти, которым управляют как хотят. Что бы ты ни делал, всё будет бесполезно. Остаётся только смириться и молиться, чтобы всё закончилось. Темнота была недолгой, но даже этого короткого времени хватило, чтобы вселить в неё животный страх грядущего, а ожидание только сгущало краски. Понемногу вернулось ощущение собственного тела и его положения в пространстве. К конечностям вернулся контроль, но что-то не позволяло ими двигать, плотно фиксируя. Боли не было, что непривычно. По ощущениям Эмили понимала: она прикована к металлическому стулу в холодном помещении, ноги и руки связаны. Единственное предположение, всплывшее в её сознание, – это очередные пытки, как те, что устроили ей Хаммер на пару с Гарреттом. Единственное, чего она понять не могла: на кой чёрт нужно было её усыплять? Это был некий разогрев? Способ воздействия на психику? Веки с трудом разомкнулись. Яркий свет ослепил, не давая возможности сфокусировать зрение, потребовалась минута, чтобы начать различать хоть что-то, и тут заключалась загвоздка. Место кардинально отличалось от того, где она была изначально: вместо старых бетонных стен комната была полностью белой и чистой. Оглядываясь в попытке понять, что происходит, она встретилась взглядом со своим отражением в наблюдательном зеркале, смутно напоминающем окно с секретом с возможностью наблюдения по ту сторону. Не совсем поверив в увиденное, Эмили отпустила взгляд вниз, на себя. Одежда сменилась на стерильно-белую, повреждённые участки перебинтованы. – Уже очнулась. – В помещение вошёл Уайтхолл, всё так же при параде, на лице спокойная улыбка, а в руках планшет. – Что за...? – Мысли ещё путались и не складывались в полные предложения. Старк окончательно запуталась в происходящем. – Решили сменить обстановку. Тот штаб мне не нравился: тёмный и сырой. Мне больше этот по душе. – Пожав плечами, начал мужчина. – Пришлось наложить швы на затылок и по мелочи обработать ранки. Сейчас как себя чувствуешь? – Как себя чувствую? Вы сейчас серьёзно? – Она нервно рассмеялась. – Я сижу прикованная к стулу непонятно где, без понятия, сколько пребывала в отключке, а вы ещё спрашиваете, в порядке ли я? И ещё, если вы не забыли, а я помню: я тут не в гостях нахожусь и точно не по своей воле. Выслушав гневную тираду девушки, Дэниел задумчиво кивнул, что-то отмечая про себя. Он не спешил как-то отвечать, наоборот, он не был в этом заинтересован. Сев напротив неё, мужчина наконец заговорил. – Как я ранее упоминал, вы послужите высшей цели Гидры, и очень важно, чтобы вашему физическому здоровью ничего не угрожало. – Спокойным тоном проговорил Уайтхолл, поправив очки на переносице. – И это должно меня успокоить? – Ваше право. Но не обманывайтесь: вы всего лишь объект моего исследования, не более, а свои инструменты я привык хранить бережно. – От безразличия в его голосе по телу прошёлся холодок, пробирая до самых костей. Мужчина поднялся с места, сгладив складки на костюме, направился к выходу, оставив после себя напряжение в воздухе и липкое чувство паники. Недолго ей пришлось мариновать себя в переживаниях и мыслях о грядущем, как в комнату вошёл плохой полицейский. – Дэниел любит всё усложнять, согласись? Весь из себя загадочный гений. Хотя это только поначалу кажется, что он сдержанный флегматик, на деле же он ещё более псих. – Сходу начал вести светскую беседу Гарретт, устроившись напротив. – Сегодня день открытых дверей? Или я понять не могу, чего вдруг такое внимание? – Язвительно бросила Эмилия, ухмыляясь с реакции собеседника. Он не отличался сдержанностью и легко поддавался на провокации, а злить его было единственным развлечением в этом месте. – Я погляжу, инстинкт самосохранения у тебя полностью отсутствует. – Если углубиться в эту тему, можно сказать, что он у всех отсутствует. Мы же не животные, хотя насчёт вас сильно сомневаюсь. – Джон сжал челюсти с силой, подавляя порыв ярости, прекрасно зная, как её это веселит. – Весело тебе? – Сквозь зубы процедил мужчина. – Посмотрим, как долго ты будешь сохранять оптимизм. Поверь, даже Уайтхолл не помешает мне проучить тебя как следует, но я сдержусь, ведь он приготовил для тебя нечто особенное. – Мне сейчас страшно должно быть? – Продолжила насмехаться над ним Старк, испытывая его нервы на прочность. Дело не в том, что ей ни капли не страшно. Как раз в этом и дело: она в ужасе, и так срабатывает её механизм самозащиты. У каждого он свой, но, как известно, основных всего три: замри, бей или беги. У неё же в частности срабатывал второй. В некоторых ситуациях это спасает, в других же только усугубляет положение. Сейчас же лучшим решением было бы не провоцировать лишний раз похитителей, чьё превосходство в положении очевидно. Но даже если понимаешь, что лучше бы промолчать и покорно следовать указаниям, чтобы живее остаться, не всегда мысли совпадают с действиями в подобных ситуациях, тем более у подростка. Мужчина нервно усмехнулся. Дерзость человека, находившегося в столь плачевном положении, была даже смехотворна: жалкая попытка убедить себя и окружающих в том, что есть шанс на спасение, призрачная надежда на лучший исход. Джон подался вперёд, дабы быть с ней на одном уровне глаз. Он смотрел в эти глаза, полные ненависти, и видел в них ту женщину, что удивляла его каждый раз своими поступками, ту, что не боялась бросать вызов, прекрасно понимая неравенство сил, ту, что готова была сметать всех на своём пути словно танк, и теперь перед ним была её копия – такая же дерзкая и своенравная девчонка. Но на всех есть управа, и даже на неё, ведь каждый чего-то страшится. – Ты можешь и дальше строить из себя отважную, надеясь, что твой папаша тебя вытащит, но знаешь что? – Гарретт на секунду замолчал, позволяя словам осесть. – Когда ты окончательно сдашься, потеряешь надежду, я буду тем, кто лишил её у тебя. Сказанное им тяжёлым грузом легло на сердце. Он ведь не лгал, а тот огонь в глазах, пока он озвучивал своё обещание, и вовсе грозился поглотить её. – Может, и так, – голос притих, в нём больше не было той дерзости и сарказма. – Но не думайте, что это дастся вам легко. Хоть пытайте, хоть делайте что угодно, знайте только то, что когда я освобожусь, а это непременно случится, я буду мстить. И поверьте, у меня достаточно причин для мести. Джон поджал губы, не восприняв угрозы Эмили всерьёз. Да и кто бы реально боялся скованного ребёнка? – Желаю удачи, – бросил он в конце, издевательски улыбнувшись, и направился к выходу с чувством исполненного долга. Эмилия снова осталась один на один со своими мыслями, готовыми её затянуть в самые дебри. Дабы вконец не рехнуться, Старк окинула взглядом пространство: до этого сознание было расплывчатым, и она толком не смогла осмотреться. Это помещение существенно отличалось от её прошлого пристанища. Комната светлая. Отделка на стенах состояла из гипсометаллических облицовочных панелей, как те, что применялись в лабораторных, потолок тоже ими отделан. Вместо одной лампочки накаливания были люминесцентные лампы. У стены – койка с обычным матрасом, на стене напротив, как ранее Эмили успела отметить, – двойное зеркало и два металлических стула посередине комнаты, на одном из которых, собственно, она и прикована. Сделав тяжёлый вздох, взгляд упал на закованные в ремни руки. При попытках освободиться они больно впивались в кожу. Старк не оставляла попытки вырваться, игнорируя нарастающую боль и возможные порезы, пока её не прервал звук открывающейся двери. – Серьёзно, каждые пять минут будете заходить? – раздражённо процедила сквозь зубы, не удосужившись посмотреть на вошедшего. Вошедший никак не отреагировал на неё, что удивило. Эми подняла голову, застыв. – Алан? – не веря своим глазам, дрожаще прошептала девушка, чувствуя, как на глазах выступает влага. Мужчина без промедлений подскочил к ней, снимая ремни, сковывавшие её. – Прости, мне с трудом удалось сюда пробиться. – Ты что сделал? Они же тебя убьют! – Нет, ты не так поняла. Меня назначили следить за состоянием твоего здоровья, по этой причине я могу посещать тебя, когда посчитаю нужным. – Наконец объяснился доктор. – И с чего у них такое великодушие? – Освободившись, она потёрла натёртые ремнями запястья, чувствуя облегчение от освобождения. – Ты знаешь, где мы? – Нет, нас привезли сюда так же, как и тебя, правда, ты дольше была без сознания. – Понятно. – Поджав губы, после секундного размышления Эмили снова заговорила: – Ты знаешь, что им вообще от меня нужно? По словам Уайтхолла, я нужна для какой-то цели. Алан задумчиво нахмурился. – Честно, такие детали нам не раскрывают. Знаю только, что тобой займутся Уайтхолл и Бакши лично. Даже не представляю, что им могло понадобиться от тебя. Сказанное ничуть не успокоило, а напротив, добавило в копилку ещё больше вопросов, на которые она, возможно, никогда не получит ответ. – К чёрту. Надо просто продержаться, пока папа не отыщет это место, а до того момента максимально выведать их планы и наконец покончить с этой организацией. – А что, если у него не выйдет? – Эмили даже задохнулась от возмущения после такого вопроса Алана. – Что значит «не выйдет»? Не думала, что когда-нибудь это скажу, но ты вообще знаешь, кто мой отец? Сам Тони Старк. Так что не неси чепухи, он обязательно придёт. Вот увидишь. – Гордо заявила девушка. – Рад, что ты сохраняешь оптимизм. – Уголки его губ тронула едва заметная улыбка. – По-другому никак. – Более тихо произнесла Старк, обратив внимание на то самое зеркало. – Они смотрят. – Это был даже не вопрос, а утверждение. – Они смотрят. – Подтвердил Алан, изменившись в лице. Мужчина тяжело выдохнул, снова вернув взгляд в её сторону. – Сегодня вряд ли уже зайдут. Тебе лучше отдохнуть. – Отдохнёшь тут, конечно. – Язвительно отметила Эми, но он был прав: если она хочет выжить, лучше лишний раз не препираться, и если дают нормальные условия – пользоваться ими. Алан ещё недолго постоял. Возможно, он хотел что-то сказать, но так и не решился, а позже покинул помещение, и Эмили снова осталась одна. Ну или относительно одна – то зеркало её продолжало напрягать. Тяжёлыми шагами девушка поплелась к кровати, плюхнувшись в не самый мягкий матрас. Усевшись, её взгляд направился на стену напротив, где её не переставало нервировать то зеркало. Она сверлила его взглядом, словно в какой-то момент это зеркало не выдержит такой зрительный контакт и разлетится на куски. Всё же не выдержав, Эми поднялась с места, сорвала тонкое одеяло и укуталась в нём с головой, как если бы в детстве пряталась от монстров в темноте. А монстры были, только эти не прячутся в темноте. ____ Эмилия долго так лежала и даже не заметила, как уснула. Поняла она это только когда проснулась от скрипа открывающейся двери. С трудом привстав на локтях, её взгляд устремился к двери. Никто не вошёл, просто оставили поднос с едой. Старк даже была удивлена таким великодушием. В её ожиданиях было, что вовсе будут морить голодом, ну или придётся довольствоваться чёрствым хлебом да водой, а реальность оказалась чуть лучше представлений. На подносе из еды присутствовали картофельное пюре, пара варёных сосисок, несколько ломтиков помидора, кусок хлеба и молоко. Для неё это показалось чем-то подозрительным. Она даже решила, что всё, что на подносе, отравлено или ей что-то туда могли подмешать. Следом пронеслась и другая мысль: что, если её хотят усмирить таким методом? Ослабить её бдительность подобными жестами. Пока Старк была в размышлениях, дверь снова отворилась, и в неё вошёл Бакши с планшетом в руках. Он сосредоточенно изучал данные, представленные на экране, бросил быстрый взгляд на поднос и снова вернул внимание данным, даже не обратив внимания на неё. – Почему не ешь? – не отвлекаясь от планшета, всё же спросил Сунил. – Ну не знаю, вдруг я отправлюсь к праотцам после того, как съем кусочек. – Мужчина оторвал взгляд от данных, посмотрев на Эмили таким взглядом, будто она сморозила глупую шутку. – Для восстановления тебе требуется употреблять в день не меньше двух тысяч калорий. Если бы наша цель была тебя отравить, мы могли бы посадить тебя в газовую камеру. – А тут такая имеется? – Тут много чего имеется, – отрезал Сунил, строго смотря на собеседницу. – Будешь привередничать, нянчиться с тобой не будут: либо ешь, либо голодаешь. – Спокойно заявил мужчина и вышел, оставив её. Безусловно, Бакши прав: нянчиться с пленным никто не будет. Но и перспектива есть и спать в этом месте, словно всё нормально, кажется психологически выматывающей. Приходится только чтобы выжить. ____ Время бесконечно медленно тянулось, и не ясно: день сейчас или ночь. Эмили то сидела на матрасе, то наворачивала круги по комнате, пыталась двигать стулья, но те оказались приделаны к полу, сверлила взглядом зеркало и просто пыталась хоть как-то скрасить ожидание. К ней почти никто не заходил, но она не могла отделаться от чувства постоянного наблюдения, почему и не могла расслабиться ни на секунду. В уме возникали цепочки, она пыталась найти недостающие пазлы, чтобы разгадать это дело и наконец понять, что Гидре вдруг понадобилось от неё. Это было однозначно связано с матерью, но в чём смысл? Они уже убили её. Если она была им нужна, то зачем убивать? А она тут каким образом замешана, если до недавних времён и понятия не имела о двойной жизни матери? Паутина только сильнее путалась, вариантов было слишком много и одновременно отсутствовали. От этих раздумий только голова разболелась, а разгадки так и не было. Что-то было неизвестно, и это что-то могло бы пролить на всё свет. Поднявшись с кровати, Эми подошла вплотную к зеркалу, предполагая, что даже сейчас там кто-то есть. Потянувшись к поверхности стекла, она указательным пальцем стала постукивать по нему. Не прошло и минуты, как раздался лязг открывающейся двери. В комнату вошёл Уайтхолл. – Значит, я была права. – Скрестив руки на груди, озвучила свои мысли Старк. – Я думал дать тебе время на восстановление, но, видимо, кому-то не терпится приступить. – Приступить к чему? – А это ты узнаешь уже после. – На лице мужчины расплылась таинственная улыбка, скрывающая за собой его коварные мотивы. Следом в помещение вошли подчинённые Уайтхолла. Дэниел кивнул им, и те без промедлений приступили к своей задаче. Агенты направились к Эми и, встав по обе стороны от неё, направили к выходу. Сопротивляться она не стала – да и смысла не было, только разозлила бы их. По дороге Старк запоминала путь и разные обозначительные элементы, по которым она могла бы ориентироваться в случае чего. Коридоры были почти пустыми, приходилось запоминать, то сколько раз и куда они поворачивали, а те редкие двери, что попадались им на пути, относились к исследовательским центрам разного характера. Двери лабораторий отличались своей прозрачностью, а вот что было закрыто за металлическими, осталось неизвестно. Были, конечно, предположения, что среди них мог быть пункт видеонаблюдения. Это хотя бы по тому, что на каждом шагу были установлены камеры и точно должно быть помещение с мониторами, а раз есть такая комната, то должна быть и электрощитовое помещение, обеспечивающее электричеством всё здание. Поскольку у агентов были разного рода оружия, включающие дубинки ПУС-2 «Аргумент», пистолеты Glock 22 и шокеры, где-то это вооружение нужно хранить, значит, есть в этом здании оружейное хранилище. Путь продлился не так долго, и они наконец вошли в одну из исследовательских лабораторий – самую большую из всех ранее увиденных. Уайтхолл вошёл первым, тут же направляясь к неизвестному прибору, параллельно раздавая указания подчинённым. В лаборатории так же был и Бакши, который тут же подошёл к Дэниалу, отчитываясь о готовности. Эмили остановилась у входа, замерев от увиденных масштабов. Будь она не в плену, была бы даже в восторге от того, как оборудована данная лаборатория и каких тут только нет приборов. Долго любоваться ей не дали – подтолкнули вперёд, пришлось следовать указаниям агентов. – Подготовьте пациента к процедуре. – Отдал указание Бакши. Ассистенты коротко кивнули и принялись выполнять поручение, направившись к Эми. – Последуйте к той койке. – Эми недоверчиво посмотрела на подчинённого, но послушно последовала к месту. Усаживаясь на койку, она внимательно следила за махинациями учёных, пока те готовили растворы, заправляли шприцы и протирали датчики, крепящиеся к телу. В это же время Бакши с Уайтхоллом занимались настройкой некоего прибора. Предназначение сего прибора было ей неизвестно, но ясно, что на ней его будут использовать. Покончив с приготовлениями, ассистенты принялись крепить датчики, отслеживающие процессы в организме. На кончик указательного пальца закрепили пульсоксиметр – прибор, напоминающий прищепку, для измерения пульса, концентрации кислорода в крови и прочих характеристик. На лоб и виски приклеили электроды, дабы следить за работой мозга. Эмили ощущала сильное дежавю: ей часто приходилось проходить через подобные процедуры в силу того, что она часто попадала в ситуации, где была необходима госпитализация. Элементарно спорт, где не единожды приходилось проходить медосмотры во время соревнований или при получении травм, не говоря уже о её личных приключениях, заканчивающихся каким-нибудь переломом или сотрясением, если не хуже. Только она погрузилась в поток мыслей, как почувствовала, что конечности сковали. Оглядевшись, её взору представились уже ставшие ей как родными кожаные ремни. «Куда же без вас», — пронеслась мысль в голове уже без прежнего удивления. Закончив с приготовлениями, ассистенты отошли, передав подопытную Бакши. Мужчина удовлетворённо кивнул им, и те удалились. После он принялся что-то выводить в своём планшете. Эмили следила за его движениями и сосредоточенным лицом. Неожиданно для неё койка, на которой она была прикреплена, вдруг начала медленно принимать вертикальное положение, так что Эми оказалась в стоящем положении, что не слабо удивило. Бакши, сделав дело, отошёл в сторону, передавая эстафету Уайтхоллу. Тот, в свою очередь, одел на голову Старк силиконовую шапочку, полную разных датчиков и проводов. Этот агрегат смутно напоминал тот, что используют для электроэнцефалографии. Покончив со всеми приготовлениями, двое учёных отошли в стороны, а перед Эми возник экран на всю стену. Свет приглушили, подготавливая помещение к эксперименту. Не успела Эмили сообразить, что к чему, как экран перед ней включился и показывал странные оптические иллюзии, в частности Спираль Фрэзера, что бесконечно стремится к центру, создавая некую воронку. – Эм... И что это такое? – Девушка была мягко говоря поражена, не понимая, чего те пытаются добиться, показывая ей подобные оптические иллюзии. Позже к картинке присоединился странный звук, напоминающий писк, который был поначалу тихий, но с каждым разом понемногу нарастал. Поначалу данный эксперимент казался глупым, но с каждой минутой начинал раздражать. Писк не прекращался, а только продолжал неумолимо нарастать и словно стал материальным, проникая через слуховые каналы прямо в мозг, как случайно залетевший комар, от которого так и хотелось отмахнуться. Приглушённый свет делал своё: глаза начинали уставать от созерцания этой иллюзии, но стоило их закрыть, как они появлялись даже сквозь прикрытые веки, а писк добавлял ещё больше дискомфорта. После раздражения пошла следующая стадия. В теле начала нарастать паника, сердце бешено колотилось, дыхание участилось, став прерывистым, а прибор на голове моментами испускал импульсы, похожие на укус муравья. Эта пытка по ощущениям продолжалась вечность, а после так же резко вернулся свет, экран погас, а писк утих. Утих да не совсем: перед глазами продолжало рябить, и куда ни посмотрев, Эмили видела, как предметы искажаются, словно попадая в воронку. Моргание так же не помогало, а тот писк въелся в неё, продолжая эхом отдаваться, как если бы его не выключили. От подобных ощущений голова шла кругом и казалось, будто опухла, к горлу подкатила тошнота, а сердце всё не унималось. Пребывая в таком подвешенном состоянии, она даже не обратила внимания, как её освободили и поволокли обратно. В голове неустанно продолжало гудеть и пульсировать, писк не утихал и доставлял почти физическую боль. Прошло немало времени, прежде чем Эми полностью смогла отойти и прийти наконец в себя. Всё это время она сидела на койке, сжимая голову руками и неустанно шепча под нос одно и то же слово: «Хватит». Стоило всему прекратиться, как девушка устало свалилась и в мгновение погрузилась в сон. Сон шёл беспокойно: Эмили ворочалась, у неё подскочила температура, а тело не переставало дрожать. На утро она проснулась, но чувствовала себя максимально паршиво, почти так же, как после первой сильной пьянки. Голова свинцовая, звон в ушах сменился слабым гулом, от света болели глаза, а пальцы подрагивали в треморе. Возле двери, как в прошлый раз, уже стоял поднос с едой, но аппетита не было, напротив, присутствовала лёгкая тошнота. Через силу она всё же поела, ведь в противном случае силы покинут её раньше, чем в эту комнату войдут. Недолго Эмили пребывала в одиночестве – дверь со скрипом отворилась. Сердце пропустило тяжёлый удар. В мыслях она молилась, чтобы вошедшим оказался Алан, да даже Гарретту будет рада, но только не это. К её несчастью, вошёл Бакши со своими подручными, намереваясь снова забрать в лабораторию. Стоило им приблизиться к ней, как Старк активно запротестовала, начав отбиваться, только бы не идти с ними. – Не подходите! – сопротивлялась она, доставив немало неудобств агентам. – Не следует противиться, так вы только усугубите ваше положение, – спокойно произнёс Бакши, не отвлекаясь от данных в планшете. Как бы Эми того ни хотела, противостоять агентам ей так и не удалось, и, проделав вчерашний путь, она снова оказалась в той же лаборатории, и её готовили к той же процедуре, только присутствовало различие. На оба глаза одели векорасширители, чтобы те не могли сомкнуться, а после началась та же пытка, что и в прошлый раз. Тот же приглушённый свет, экран с оптической иллюзией и нарастающий писк, от которого хочется воткнуть в уши гвозди, лишь бы оглохнуть и не слышать его. Из-за невозможности закрыть глаза те не переставали слезиться. Импульсы от прибора на голове стали сильнее: если в прошлый раз они походили на укус муравья, то в этот раз в неё словно втыкали иглы. Психологически выносить это было тяжелее. Раздражение от прошлого раза переросло в ярость, кулаки непроизвольно сжимались, сердце яростно билось, отдаваясь в горле, но ярость быстро сменилась чувством отчаяния и мольбами, чтобы это скорее закончилось. Слёзы стекали по щекам от перенапряжения. Прошла словно вечность, после чего всё наконец прекратилось. Эми потеряла счёт времени, но даже так процедура длилась дольше. Когда её отстегнули, она чуть не упала: конечности онемели, голова кружилась, тошнота грозилась вывернуть желудок наизнанку. В голове продолжал отдаваться звон, а перед глазами двоилось. Оказавшись в камере, она не переставала дрожать, а взгляд отказывался фокусироваться. Звуки доходили до неё с опозданием, и реагировала она намного позже. Эта ночь прошла даже хуже предыдущей. Ей снились кошмары этой процедуры, она вся покрылась потом, а температура возросла выше тридцати восьми. Сон прервал её же крик. Эми очнулась ото сна в сидячем положении, крупно подрагивая. Звон в ушах стал фоновым, кожа побледнела, а под глазами засели тёмные круги, тремор усилился, а взгляд потускнел. Поведение так же подверглось сильным изменениям. Аппетит полностью пропал, появилась дезориентация в пространстве, а когда вошли агенты, она даже не отреагировала, будто бы не заметив, даже не оказывала сопротивления, как вчера, хотя понимание и было, но сил не было. Как по выученному сценарию, всё повторилось: Эмили привели в лабораторию, подготовили к процедуре с новым изменением – в уши воткнули что-то, смутно напоминающее беруши, только действие их ровно противоположное. Это Старк поняла, когда началась процедура: тот противный нарастающий писк теперь целенаправленно бил в мозг, вызывая боль, как от сверления; импульсы стали ещё интенсивнее и чаще, словно об неё тушили сигаретные бычки, а продолжительность стала ещё больше. Под конец процедуры у Эми начались судороги, и тогда только всё остановили. Она даже начала на короткое время терять сознание, при этом чувствуя своё тело и слыша происходящее. Приходить в себя Эмили начала только уже в камере, чувствуя, как её трясут и зовут. Сквозь пелену ей с трудом удалось разобрать слова, а зрение так вообще двоилось, а то и троилось, лица смазаны, а в пространстве виделись странные вещи: тёмные пятна и силуэты. – У неё галлюцинации, это уже слишком! – донёсся до сознания смутно знакомый голос, только определить, чей он, Эми была не в состоянии. Пролежав в состоянии частичного сознания, она погрузилась в сон. Психика настолько пошатнулась, что снов не было – только темнота. Температура по-прежнему держалась высокой, но сквозь сон Эми ощущала, что кто-то протирал её лицо мокрой тряпочкой. На следующий день состояние Старк было плачевным. Организм истощён, звон в ушах не прекращался, руки тряслись так, что она не могла сжать их в кулак, голова гудела, а свет резал глаза. Психика пострадала сильнее всего. Эми вздрагивала и озиралась по сторонам, будучи напряжённой постоянно. Перед глазами то и дело вставала та картина оптической иллюзии, вызывая нарастающую панику в груди. Лицо же её не выражало никаких эмоций, став стеклянным. Время шло неумолимо медленно, словно тягучее повидло, в котором Старк осталась наедине с собой. В камеру никто не входил, поднос так и остался стоять нетронутым, а сама пленница сидела, облокотившись спиной к стенке, смотря пустым взглядом перед собой. Даже если бы кто-то встал перед ней, она бы не сразу обратила на это внимание, не говоря уже о большем. Тело Эмили напряглось до предела, она пыталась выбраться из ремней и неустанно повторяла: – Хватит! – Вновь столкнувшись с тем ужасом, её тело отреагировало характерно, начав активное сопротивление, что даже в состоянии транса не мешало давать отпор. Салливан прекрасно понимал, через что она сейчас проходит, и, лицезрев собственными глазами, какие ужасы она пережила, не сомневался, что Потрошитель так и зародился. Тони же был бледен как лист бумаги, кулаки плотно сжаты, мышцы лица подрагивали от сдерживаемой ярости. То, что Гидра сотворила с его дочерью, было не просто зверски, и ведь даже то, что этого не было в самом деле, а лишь во Фреймворке, никак не влияет: для неё всё было реально – и боль, и ужас, и страх. – Достаточно, вы её мучаете, а не спасаете! – не выдержала Барбара. – Сейчас останавливаться нельзя. Как бы мне этого ни хотелось, но сейчас её сознание уязвимо, транс сдерживает Потрошителя, и если мы резко остановимся, он вышвырнет её настоящее сознание и овладеет ею полностью. – Строго осадил её Салливан. – То есть? – вмешался Грант, не совсем понимая слова доктора. – Представим, что её сознание, в котором находится личность, – это комната с дверью. Пока она внутри этой комнаты, главная – Эмили. Гидра же методично пыталась выбить эту дверь путём перегрузки мозга, и им удалось: дверь дала трещину, в которую пробивается Потрошитель. То, что мы сейчас делаем, – единственное, что сдерживает его и не даёт раскрыть дверь нараспашку. И если остановиться, то он просто ворвётся в её сознание, полностью поглотив хозяйку. Этого нельзя допустить, ведь в противном случае мы... – Потеряем её безвозвратно... – закончил Тони его мысль. Воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая звуками проекции. Как бы Старку ни было тяжело, он понял то, что пытался донести до них Салливан, и как бы его сердце ни разрывалось от боли при виде страданий дочери, он ничего не мог поделать, что убивало его сильнее. Тише всех был Питер. Его охватил настоящий ужас от увиденного. Те кошмары, через которые ей довелось пройти, не каждый взрослый выдержит, а она при всём этом нашла в себе силы жить дальше. Внимание присутствующих вернула проекция своим резким шумом. Одиночество Эми прервал скрип открывающейся двери. Девушка вздрогнула, но не обернулась на звук, словно заранее смирилась и желала только, чтобы всё закончилось. К её удивлению, вошедшими оказались не агенты с Бакши. – Не хило тебя измотало, – насмешливо произнёс вошедший Хаммер, не скрывая своего веселья от увиденного. – Джастин, будь повежливее, она всё-таки Старк. – Подхватил веселье Гарретт, слабо усмехнувшись. Всё же он предпочитал сохранять профессионализм. Эми на их присутствие никак не отреагировала, продолжая смотреть перед собой, словно никто и не входил. Мужчины прошли, встав напротив пленной. От них не скрылось то, какой отрешённой она была, и что даже их присутствие никак не отразилось на её бесэмоциональном лице. Гарретта это нисколько не смутило – он был прекрасно осведомлён, как предпочитает работать Уайтхолл, а вот Джастина не устроило, что он остался проигнорирован. – Эй, я с тобой разговариваю. – Хаммер склонился перед ней, но даже так она не изменилась в лице, что начинало злить его. Он желал, чтобы та ужасалась его, просила пощады или хоть что-то, но только не тотальный игнор. Гарретта позабавило то, с каким негодованием Джастин это воспринял – ведь в душе он относился к нему точно так же. Гидра не питала к нему каких-то особых отношений, их связывала единая цель и не более, но Хаммер решил забиться в товарищи к Джону, посчитав, что его компания будет для него объективно лучше, чем учёные. Джону же его присутствие рядом утомляла, порой раздражала. Эмили всё так же игнорировала присутствующих. В ушах по-прежнему звенело – не так яро, скорее монотонно. Зрение подводило, рисуя пятна там, где быть их не должно. Тело ощущалось ватным, словно ей и не принадлежащим, оттого она зависала, сверля одну точку взглядом, полным равнодушия к происходящему. Раздражение Хаммера переросло в откровенную злость, его эго не позволяло быть проигнорированным. Мужчина схватил её за подбородок и с силой заставил обратить на себя внимание. – Не смей меня игнорировать, когда я к тебе обращаюсь, – сквозь зубы злобно процедил Хаммер. Гарретт стоял рядом, не вмешиваясь. Его взгляд прошёлся по Старк, отмечая, как напряглись её плечи, но взгляд по-прежнему оставался стеклянным. Да, она слышит и продолжает чувствовать, но целенаправленно уходит в себя – видимо, такой её способ почувствовать себя в безопасности. – Не думаю, что ты для неё авторитетная фигура, – усмехнулся Джон, скрестив руки на груди. Ситуация начала веселить его. – Не авторитетная фигура? – переспросил Джастин, сверкнув на Гарретта, а после прижал девушку к стенке. – Думаешь, ты тут самая умная, да? Драгоценная дочурка папочки. Ну и где же он? Всё надеешься, что придёт и вызволит? – Мужчина глумливо рассмеялся. – Ещё и смеет себя называть героем, даже за девчонкой от разовой интрижки уследить не смог. Того и гляди родных не будет, не успеют подрасти – всех просрёт. Не успел мужчина насладиться речами унижения Старк, как вмиг оказался поваленным на землю, а горло сжимали да с такой силой, что казалось, ещё немного – и пищевод будет раздавлен. Взгляд, полный ужаса, впился в жгучий, полный ненависти взгляд девушки, чьи глаза налились кровью, а зрачок поглотил радужку. – Не смей так говорить о моём отце! – со всей яростью прошипела Эмили, готовая разорвать несчастного. Ему на помощь подоспели не сразу: агенты ворвались в помещение, когда он уже начал задыхаться, находясь на волоске от удушья. Гарретт же был приятно поражён, а вмешиваться и не думал – наоборот, желал подольше насладиться предстоящим шоу. Агентам удалось оттащить Старк, усаживая её обратно на койку. Действие короткого, но мощного прилива адреналина закончилось, и Эми почувствовала слабость в теле, но не жалела: подонок получил своё и будет думать, прежде чем провоцировать. – А воля твоя оказалась крепче, чем я думал. – В голосе Джона сквозило не просто удивление, оно граничило с восхищением: в каком бы плачевном состоянии она ни находилась, но не даст глумиться над близкими. Пока внимание Джона было направлено на девушку, Хаммеру помогли подняться. Его кожа после удушья ещё не пришла в норму, окрасившись в красный, губы же посинели, на шее остались чёткие следы пальцев, в будущем образующих багровый синяк. Откашлявшись, он бросил быстрый взгляд на Гарретта, переведя его уже на виновницу, и, чувствуя себя униженным, оттолкнул агентов, следуя на выход шатающейся походкой. Дверь хлопнула, демонстрируя всю злобу Джастина. Агенты остались в стороне, но после кивка Джона так же последовали на выход, оставляя его наедине с пленницей. Стоило адреналину полностью покинуть её тело, руки начали потряхивать, а быстро бьющееся сердце не спешило приходить в норму, как и учащённое дыхание. Она сама не поняла, как это произошло, – словно что-то щёлкнуло в ней, стоило услышать столь грязные слова об отце, но она ничуть не пожалела: будь её воля, он живым отсюда не ушёл. Джон не спешил завязывать беседу. Он размеренным шагом направился к противоположной стене, на которой было двойное зеркало. – Весьма занимательное шоу получилось. – Слова мужчины привлекли внимание Эмили, и она наконец подняла на него взгляд. – Зачем тогда остался? С ним бы ушёл, он дальше небось будет драму играть. – Безразлично ответила девушка. – Честно говоря, его компания меня совсем не интересует. Скорее обратное этому. А вот ты... – Мужчина выдержал паузу. – Обычно после экспериментов Уайтхолла все становились покладистыми и послушными. – Я родителей не всегда слушаюсь. С чего бы мне другим подчиняться? – Хмыкнула Старк, сжав переносицу от пульсирующей головной боли. Джон оценил её манеру общения: тон и пренебрежение в её голосе не сочетались с тем, в каком состоянии и положении она находилась. Это было достойно уважения. – Лишь немногие оставались живыми, общаясь со мной в такой манере, – начал издалека Гарретт. – Да и немногие отважились. Среди этих немногих была и твоя мать. Услышав про маму, Эмили встрепенулась. Для неё была тайной вторая жизнь матери, поэтому любая информация вызывала сильный отклик. Заметив, что собеседница проявляет интерес, Джон продолжил. – Ох уж эта Джесс. Ещё до того момента, как Гидра вышла из-под тени Щ.И.Та, мы часто работали вместе. – Предавшись воспоминаниям, он расплылся в таинственной улыбке. – Она была не просто агентом, а настоящим зверем, даже обошла своего отца и деда – вся в свою бабушку. Джереми и Адам сами по себе мягкие люди, как агенты они были скорее полезны в штабе. А вот Милена... её по-другому звали «взрывная женщина», и это в прямом смысле. Взрывать она обожала, так, к слову, и умерла – с Адамом вместе. Это случилось во время первой официальной миссии Джессики как выпустившегося агента из академии. Её это подкосило, и в последующем она отомстила за смерть близких, заработав прозвище «Фурия». Появлялась в ночи и незаметно вырезала целые банды. Гений в маскировке и высококлассный киллер. – Вздор, – не веря, произнесла Эмили. Его слова никак не воспринимались: она помнила маму как прекрасного человека, готовую ради близких на всё, но не подозревала, что всё в буквальном смысле. – Не веришь? – удивлённо произнёс Гарретт, довольный тем, как его слова привели её в замешательство. – Не удивительно. Её работа в Щ.И.Те была неофициальной. После мести она пропала с радаров, Фьюри за ней хорошенько подчистил. Как позже выяснилось, она решила-таки завязать и даже окончила Оксфорд. Только это всё равно привело к тому, что она вернулась, и ты тому была причина. Официально она, как ты знаешь, учёный-биохимик и биоинженер, научная белиберда, в которой я не силён, а в ночи становилась палачом в руках Щ.И.Та. И всё ради того, чтобы её дочурка жила в безопасном мире. Благородная цель. Когда агент Романофф обнародовала данные Щ.И.Та, раскрыв Гидру, в сеть не попала информация о Смитах – ведь официально их не было, они работали в закулисье. – Зачем вы мне это говорите? Надеетесь, что за историю моей семьи я буду благодарна и стану сотрудничать? – Я к чему это веду? – проигнорировав слова девушки, Джон продолжил свой монолог. – Вся твоя родословная погрязла в крови: что по отцовской, что по материнской линии – убийцы на убийцах. – Он запнулся, подняв взгляд на неё. – И увиденное мною ранее: с каким огнём в глазах ты готова была свернуть шею Джастину, просто восхищает. У тебя это в крови. – Это всё ложь! – вспыхнула Старк, не в состоянии принять всё услышанное. – Каково это – узнать, что вся твоя жизнь построена на вранье, что каждый, кто тебя окружал, был не тем, кем кажется? Каково это – понять, что твоя жизнь – сплошной обман? – продолжил давить на больное Джон, наблюдая, как с каждым словом попадал в яблочко. Грудь словно сжал пресс, не давая вздохнуть. Самое ужасное – что он не лгал. Первый, кто обнажил правду. Но принять эту правду, принять то, что самые близкие люди лгали ей всю жизнь, что у неё теперь даже нет возможности посмотреть им в глаза и спросить: «Почему?». У неё даже этого нет. Все они умерли, оставив её с чувством предательства. Джон удовлетворённо наблюдал за тем, как его слова сказались на ней, как она была разбита, и с чувством триумфа направился на выход, напоследок бросив: – Мне даже жаль тебя. – В его словах сквозила насмешка, а на лице сверкала ухмылка. Дверь захлопнулась, отрезав Эми от всего мира, оставив наедине с мыслями, готовыми поглотить её с головой.