Stark's Life before and after

Ночь вступила в свои законные права, но штаб не спешил подчиняться ночной тишине. Напротив, последствия потасовки разворошили осиное гнездо. Агенты неслись по коридорам штаба, чуть ли не сбивая друг друга. Сотовые линии разрывались от поступающих звонков, медблок работал на износ. Везде царил хаос, не собираясь устаканиваться, а только набиравший обороты. Медицинский центр отличался еще большей суетой. Почти все хирурги и медсестры были задействованы, никто не отдыхал, трудясь в поте лица. Старк сидел в кресле, погруженный глубоко в свои мысли, даже не замечая, как ему накладывали шину на поврежденное запястье. Перелома не было, но серьезное растяжение связок все же присутствовало. Мужчина игнорировал манипуляции медсестры. Ему диагностировали шоковое состояние. Тони бы стал отрицать данный диагноз, если бы обратил внимание на эту реальность. – Мистер Старк? – до сознания смутно донесся голос молодой медицинской сотрудницы. – Что? – зажмурившись от резко накатившей головной боли, мужчина поднял взгляд на медсестру. – Шина уже наложена. Вас больше ничего не беспокоит? Тошноты нет? Головокружения? – Старк хмыкнул, не особо серьезно относясь к осмотру. – Все нормально, – сухо произнес мужчина, поднимаясь с места. Оставаться еще дольше у него не было никакого желания. Девушка что-то пыталась донести до уходящего, но все ее предостережения остались за дверью, полностью проигнорированные. Коридор встретил стойким запахом антисептика, ярким светом LED-ламп и какофонией прочих звуков бурной жизнедеятельности. Старк устало выдохнул, прислонившись к стене. Веки, налитые свинцом, прикрыли глаза. Адреналин прошел, оставив после себя опустошение и полное истощение. В воспоминаниях вспыхивали отголоски случившегося, то, как все быстро приняло неожиданный поворот. Глаза дочери, полные ненависти и жажды – жажды убивать, – крепко вгрызлись в его сознание. Тони был свидетелем, как Барнс обратился в Зимнего Солдата, но его взгляд был холодный и расчетливый, подобно роботу, хладнокровно выполняющему поставленную задачу. С Эмили все было иначе: ей будто приносило удовольствие причинять боль, она жаждала лишать жизни, взгляд был наполнен голодом до крови и жестокости. Сердце пропустило тяжелый удар, отозвавшись в висках. Мысли в голове путались и переплетались, вызывая головную боль. Чувства мужчины были противоречивы. Он понимал, что дочерью управляли, и в действительности это была не она. Но когда в этой же ситуации был Барнс и всплыла правда о смерти родителей, его мало волновало, сделал ли это Джеймс по собственной воле или под контролем. Теперь на месте Джеймса оказалась Эмили, и он не знал, как быть. Поток мыслей прервал подошедший доктор Роб. Мужчина выглядел выжатым, как лимон: круги под глазами, неаккуратно уложенные волосы, скорее всего испорченные после ношения хирургической шапочки, слегка пошатывающаяся походка от переутомления и тяжелое дыхание. Старк отлип от стены, собираясь выслушать доктора. – Операция прошла успешно. Конечно, не без последствий: голосовые связки были повреждены, и говорить в ближайший месяц он точно не сможет. Но в целом жить будет, – устало массируя шею, отчитался Роб. – Хоть теперь его болтовня раздражать не будет, – раздраженно фыркнул Тони. Его мало волновало, что будет с Хаммером, – главное, жив, и его кровь не будет на руках дочери, а остальное неважно. – Остальные как? – Мисс Морс отделалась ушибами. Агентам, сопровождавшим мистера Хаммера, повезло чуть меньше: сотрясение мозга средней степени, повреждение плечевых суставов и множественные ушибы. С Уордом обстоят дела чуть лучше – он пострадал меньше всех, отделался синяками и легким порезом, даже зашивать не пришлось, – Старк поджал губы, слушая доктора. – Пит еще не очнулся? – осторожно спросил Тони, заметив, каким неуверенным стал мужчина. – За парнишку можешь не беспокоиться, – мужчины обернулись, заметив подходящих к ним агентов Морс и Уорда. – Она стреляла в него из пушки I.C.E.R. – разработки наших ученых Джеммы Симмонс и Леопольда Фитца, – начала Барбара, а Грант подхватил: – Лео прозвал ее «споки-пушкой». От названия ясно, что она не смертельна, а просто усыпляет на некоторое время. Но обычно для взрослого мужчины хватает одного выстрела, и он сразу же отключается. Паренек же отключился только на третьем, – не без приятного удивления отметил мужчина. – Это как-то повлияет на его здоровье? – тяжело выдохнув, обратился Тони к агентам. – Учитывая, что из побочек может наблюдаться дезориентация и головокружение, а к этому добавить ускоренную паучью регенерацию, – для него это будет обычным сном. Проснется через пару часиков, как ни в чем не бывало, – пожимая плечами, подвела итог Морс. – Хоть что-то хорошее, – недолгое облегчение все же наступило. Хаммер выжил, Питер фактически не пострадал, ну и остальные отделались малой кровью. Оставалось только одно. – Что с Эмили? – обеспокоенно спросил Грант. – Помещена в изолятор, пока не очнулась, – механически ответил Старк. Ему самому было противно от подобных мер, но только так можно было обеспечить безопасность как ее, так и остальных. На мгновение воцарилось молчание. В мыслях каждого творился беспорядок: кто-то искал виновных, кто-то обдумывал стратегию, а третьи – как все исправить. Сейчас внутренние конфликты и разногласия отошли в сторону, беспокоило только то, как избавить Эмили от контроля разума и узнать цели «Гидры». Тишину разрезал голос Пятницы. – Мисс Старк пришла в себя. Без промедления все трое, как по команде, двинулись к изолятору. Изолятор находился в цокольном этаже здания рабочей зоны. Подобных камер временного содержания было несколько. Не было необходимости делать больше, они были лишь для экстренных случаев, для удержания людей с неординарными способностями или иных личностей, важных для миссий. Строение изоляторов было оборудовано так, чтобы выдерживать достаточно буйных заключенных, таких как Халк и ему подобные. Стены и потолок состояли из множества слоев разной прочности. Первый слой – бетон с титановым каркасом для усиления прочности, внутренний слой – углеродный композит, придающий дополнительной жесткости и прочности, а также слой из структурной керамики высокой плотности, – материал легкий, шумоподавляющий, а также противовоспламеняемый. Это основные компоненты строения стен, не учитывая дополнительные слои для удержания сверхлюдей. Одна из стен полностью прозрачная, из бронированного стекла с прожилками из синтетического сапфира для усиления прочности. Стена служила для наблюдения и переговоров с заключенным. Коридор встретил гробовой тишиной. Каждый шаг эхом отталкивался от стен. Свет от светодиодных панелей одиноко освещал длинные коридоры цокольного этажа. Девушка сидела на краю койки, опустив голову на сцепленные руки. Никаких признаков прежней агрессии не наблюдалось. Она просто сидела, никак не реагируя на присутствие в изоляторе и взгляды за прозрачной стенкой. Роуди одиноко стоял перед изолятором, наблюдая за ней, пока дожидался остальных. Ждать долго не потребовалось, буквально спустя две минуты подошли Старк и агенты. – Как она? – Мужчина пожал плечами, не переставая наблюдать за Эмилией. – Молчит, – повернувшись к другу, полковник покачал головой. – Это все еще программа, не она. Старк перевел взгляд от Роуди к камере. Девушка все так же сидела, не поднимая головы. Даже присутствие наблюдающих за ней людей ее никак не смутило, она продолжала сидеть неподвижно. – Удалось выяснить, как активировалась программа? – На вопрос полковника Тони вывел аудиозапись, сделанную Пятницей. Аудио было включено, и вскоре записанный голос Эмили разрезал тишину. – Ало? – отозвалась девушка, но в ответ ничего не последовало, лишь глухая тишина. – Ало? – Снова тишина, никто не спешил отзываться на той стороне, что уже показалось странным звоночком. Спустя несколько секунд послышался шум, нарастающий, похожий на рваный треск радиоприемника. Глухое шипение резало слух, вызывая стойкое желание прижать ладони к ушам, дабы прекратить это насилие над слуховыми органами чувств. Шипение достигло апогея, а после резко прекратилось. Не успела тишина успокоить слух, как на той стороне заговорили. – Потрошитель, готовы служить? – Голос был роботизированным и исковерканным, дабы скрыть его обладателя. – Жду указаний, – отозвалась Эмилия несвойственным для нее холодом. – Убрать предателя. Цель – Джастин Хаммер, – прозвучал короткий и жестокий указ. – Задание принято, – на этом звонок был окончен, как и запись. – Они использовали частоту как код активации, – сдерживая гневный порыв, подытожил Старк. – Хитро. Подобные частоты можно наложить на любую запись. Некоторая электроника издает сигналы данной частоты. Они могли активировать ее в любой момент, в любом месте, без особых на то усилий, – задумчиво протянула Барбара. – Это понятно. А как отключить контроль? – вклинился Грант, не особо интересующийся научной частью. – Сначала надо понять, как они запрограммировали ее, а после искать решение, – Тони подошел ближе к камере, не сводя взгляда с Эмилии, пытаясь понять, как поступить. – На Барнсе применяли электросудорожную терапию с последующим внушением ключевых слов и фраз. Но это заняло месяцы, а то и годы пыток. Эми же провела всего три дня, а после и вовсе пережила кому с клинической смертью, где мозг неоднократно подвергался восстановлению. Программа завязана на чем-то ином, иначе бы она уже не работала, – выслушав Морс, Тони с силой сжал кулак здоровой руки, сдерживая праведный гнев. – Скорее всего, программу подкрепили к ее сознанию через психологическое воздействие, – развернувшись к остальным, озвучил свою теорию Старк. – Вполне возможно. Подобные техники используют даже в психологии, – согласилась Барбара со Старком. – Дэниел Уайтхолл вполне мог провернуть нечто подобное. – С этим все ясно. А как проблему эту решать будем? – задал резонный вопрос полковник, до этого молчавший. – Сначала надо узнать якорь программы, к чему он подкреплен, а дальше видно будет, как действовать. – Нужен специалист по психологии, – подвел общий итог Грант. – Допустим, пригласим мы психолога. Не думаю, что Эми, или как ее прозвала «Гидра» – «Потрошитель», – с радостью и всей открытостью выложит все карты. Она даже сейчас нас тотально игнорирует, хотя прекрасно видит, что мы буквально в нескольких метрах от нее, – негодующе выпалил Роуди, разведя руками в стороны. С полковником спорить никто не стал, ведь он был абсолютно прав. Сейчас из Эмили ничего не выудить, разве что она может предпринять очередную попытку нападения, дабы завершить свою миссию. Тут нужно было действовать хитрее. Старка словно осенило. Среди большого потока мыслей и воспоминаний всплыло именно то, что им нужно. – Мнемограф… – тихо произнес Тони. – Мнемограф? Что это еще? – спросил Грант, не понимая, о чем идет речь. – Мнемограф – прибор, представляющий собой нейроинтерфейсную систему посткортикального считывания, основанную на нелинейной реконструкции синаптической активности гиппокампо-неокортикальных цепей. – А по-человечески можно? – мужчина раздраженно закатил глаза, словно Грант сморозил самую что ни на есть глупость. – Прибор, чтобы просматривать воспоминания, – максимально просто ответил Старк для непонимающих. – Тогда это все упрощает. Специалист может погрузить Эми в состояние гипноза, и с помощью мнемографа попробуем связаться с ее сознанием. Может, что-то из этого и выгорит, – план действий был прост со слов, на деле же было много подводных камней. Оставалось лишь надеяться, что все пройдет без сюрпризов. – План замечательный. Но сейчас что делать? Стоит нам только открыть дверь, не думаю, что она добровольно последует за нами на встречу к психологу, – не без сарказма отметил Джеймс. Все взгляды словно по команде устремились к камере. Эмилия сидела, откинувшись к стенке, закинув ногу на ногу, плечи расслаблены, взгляд исподлобья, а на губах растянулась хищная усмешка, всем видом крича о собственном превосходстве. Стены изолятора обеспечивали полную шумоизоляцию, что исключало возможность подслушивания. Весь разговор между взрослыми остался для нее загадкой, но судя по ней, не сильно-то это беспокоило. – Может, ее тоже пушкой I.C.E.R. пальнуть? – предложил Роуди, на что получил грозные взгляды остальных. – Вы уже забыли, что она выкинула в холле? По-хорошему не выйдет, – поспешил оправдаться мужчина. – Можно более гуманно. В изоляторе есть система вентиляции. Пустим по ней медицинский усыпляющий газ и дождемся, когда она уснет, – не дожидаясь согласия остальных, Старк приступил к реализации первого этапа их плана. – Пятница, пусти ингаляционный анестетик по вентиляции. – Тони, ты уверен? – обеспокоенно спросил Роуди у мужчины, подбадривающе сжимая его плечо. – Других вариантов нет, – с тяжестью на сердце произнес Старк. – Я хочу, как можно скорее вернуть дочь и покончить с этими ублюдками, только и всего. – Джеймс понимающе кивнул, потрепав друга по плечу. – Я уверен, что все получится. Она же Старк, такая же настырная и непробиваемая, как и ее отец. После сказанного полковник оставил пост, направляясь обратно для ведения переговоров с Россом, который был особенно недоволен сорвавшейся транспортировкой преступника. Всех деталей случившегося тот не знал, Джеймс скрыл их, дабы генерал не послал за Эмилией своих людей, что он вполне мог устроить, посчитав ее потенциально опасной. Действие анестетика начало действовать. Эмили с каждым вдохом теряла концентрацию внимания, что вызвало в ней волну раздражения. С силой сжав кулаки, она решительно поднялась. Ноги пошатывались, а колени подгибались, но она упорно пыталась стоять на своих двух, упираясь руками о стены. Злая усмешка не сходила с ее лица, а в глазах плясали черти. Прикладывая немалые усилия, маленькими шагами она двигалась в сторону прозрачной стенки. С каждым шагом она все сильнее теряла равновесие, путаясь в ногах и спотыкаясь. Только на одном упрямстве она достигла заветной стены, опершись руками на нее. На лбу проступила испарина, дыхание с каждым вдохом становилось тяжелее, но она решительно подняла голову, смотря на отца за стенкой. Сердце мужчины пропустило тяжелый удар, но он был вынужден безучастно смотреть. Напоследок девушка собрала все силы и стукнула кулаком по стеклу. Это не возымело никакого эффекта, но пульсирующая боль, расплывающаяся по руке, дала некий импульс, которого хватило, чтобы прошептать напоследок: – Это еще не конец… – сиплым голосом произнесла девушка. Ноги подкосило, дыхание стало тяжелее, а взгляд размылился. Она начала медленно скатываться, продолжая цепляться за стекло, пока бессознательно не рухнула на пол. – Пятница, разблокируй изолятор C-17, – отдал указание Старк, приближаясь к камере. *** Тело ощущалось странно. Тяжесть сковала, каждое движение давалось с трудом. В голове было пусто, сознание не сразу пришло в себя, но стоило воспоминаниям всплыть, разум мгновенно прояснился. Резко раскрыв глаза, Питер вскочил, приняв сидячее положение. Дыхание частое и тяжелое, сердцебиение бешеное, взгляд бегал по комнате, не понимая, за что зацепиться. Руки инстинктивно потянулись к груди, куда были нанесены выстрелы, и каково же было удивление парня, обнаружив себя полностью целым и невредимым. Первая мысль, потревожившая его сознание: «Что за чертовщина?». В его голове не укладывались последние события. Он помнил, как Эми вдруг поменялась, напала на них и даже собиралась их всех убить, в моменте она пришла в себя – или в это хотел верить Паркер, – а после – оглушающие звуки выстрелов, после которых наступила темнота. А сейчас на нем – ни царапинки. Парень настолько был сбит с толку и ушел в самокопание, решив, что возможно, он настолько долго был в бессознательном положении, что его регенерация успела заживить все раны. Но мысль быстро отправилась в ведерко к бредовым теориям, поскольку он не мог не заметить, что на нем по-прежнему те же вещи, в которых он был, и они так же не пострадали и даже были чисты. – Уже пришли в себя, – в дверях показался доктор Роб, одарив парня усталой улыбкой. – Как себя чувствуете? – Что… что со мной было? – мужчина заметил растерянный взгляд подростка и поспешил его успокоить. – Все хорошо, вы просто вырубились. Как мне объяснили, в вас выстрелили не пулями, а усыпляющим токсином. Не стоит беспокоиться, – слова доктора ничуть не успокоили паучка. – Токсином? Простите, конечно, но это не обнадеживает. – Поверьте, мне тоже не ясны все аспекты произошедшего, но так оно и есть, – пожав плечами, ответил Роб, понимая замешательство парня. Питер минуту помолчал, пытаясь все уложить в голове и переварить услышанное, как мгновенно подскочил с места. – Что с Эми? Где она? – захлестнул вопросами доктора Питер. – Парень, остынь, ты только пришел в себя. Сейчас это не важно, важно… – мужчина не успел договорить, будучи перебитым Паркером. – Это важно! – жестко отрезал Питер. Нервно выдохнув в попытке успокоиться, он продолжил более сдержанно: – Простите, сорвался. – Роб коротко кивнул, прекрасно понимая чувства подростка. – Я не знаю всех деталей, но, как понял, мистер Старк с агентами разработали план по возвращению контроля над разумом. Они в лаборатории. – Спасибо большое, – благодарно улыбнувшись напоследок, парень бегом направился на выход. Оказавшись в коридоре, Питер без промедлений побежал в сторону выхода из медблока, желая, как можно скорее добраться до лаборатории. К его везению, в коридорах не было людно, ситуация успела устаканиться. Наконец все стало на свои места. Чутье Питера пыталось его предупредить об этом: у Эмили было странное предчувствие, неожиданный визит опеки. Все было спланировано еще очень давно, и оставалось только ждать подходящего момента для реализации. Но чего добивалась «Гидра» этим ходом? Забывшись в своих мыслях, Питер добежал до лаборатории, ворвавшись в помещение. Чувствительный слух мгновенно уловил разговоры взрослых в дальней части лаборатории, куда он тут же поспешил. Звуки становились все громче по мере приближения, вскоре он уже видел спины присутствующих и то, что они задумали. – Мистер Старк? – мужчина обернулся, услышав парня; на секунду в его взгляде промелькнуло облегчение. – Уже пришел в себя, смотрю, – Тони не стал задерживать свое внимание на парне, снова вернувшись к работе. Старк что-то настраивал в планшете, параллельно проверяя настройки на приборе. Питер был, мягко говоря, удивлен, заметив, какой прибор настраивал Старк, а после его взгляд зацепился за зоной отдыха, где была Барбара. Агент Морс пристегивала ремни на конечностях у Эмили, пока та была бессознания. Девушка находилась в сидячем положении, ее тело, как и конечности, были надежно закреплены ремнями, полностью обездвиживая ее, тем самым лишая возможности к побегу и любому сопротивлению. Питер не успел возмутиться, как в помещении появились еще лица. – Надеюсь, вы уверены в своей затее, ибо я таким еще не занимался, – к компании присоединился психолог Эмилии, Салливан, в сопровождении агента Уорда. – Вам в этом поможет этот приборчик, – продемонстрировав его мужчине, заверил Старк. – И что это за прибор? – не совсем понимая, уточнил Салливан. – Считыватель воспоминаний, именуется как мнемограф, – вклинилась в разговор Барбара. – Подготовка закончена, и она скоро очнется. Нужно начинать. Старк коротко кивнул, направляясь к дочери вместе с прибором в руках. Замедлив шаг, с нервным выдохом, мужчина протянул ободок мнемографа к голове девушки, аккуратно надевая его на нее, подгоняя под ее размер, дабы мнемограф плотно сидел. Как только прибор был закреплен, Тони отошел, взяв в руки планшет. За время подготовки Старк успел доработать работу мнемографа, добавив возможности прослушивать мысли в момент воспоминания благодаря синтезу работы лобной доли с гиппокампом путем усиления электромагнитной стимуляции, а также сохранять воспоминания сразу на жестком диске, чтобы позже можно было бы более детально изучить данные, полученные из воспоминаний. Когда все было готово, мистер Салливан подошел к все еще спящей девушке, изучая ее в умиротворенном состоянии, что-то отмечая про себя. Гипнотическая терапия в психологии была спорной темой в этическом плане. Причина в том, что словосочетание «трансовые состояния» порой эта формулировка смущает людей, так как ассоциируется с эзотерикой или религией, откуда исходит сильное недоверие к данному методу лечения. Мистер Салливан же изучал психологию более углубленно, в связи с тем что его работа направлена не только на обычных пациентов, зачастую приходится работать с людьми с неординарными способностями, и он знаком с методами куда более спорными. – Гипноз тут только навредит, – подвел итог психолог и быстро резюмировал свой вердикт. – Гипноз – это жесткая форма подавления воли, и уже подобное происходит с ней: программа «Гидры» подавила ее подсознание, спрятав его настолько глубоко, чтоб она не могла прорваться сквозь программу. Тут больше подойдет трансовый метод, это более мягкий, где я буду не подавлять ее волю, а помогу раскрыться и отыскать ее сознание. – Раз ты уверен в этом – действуй, – выслушав тираду Салливана, не стал возражать Тони. Со спины донесся сдавленный смешок, привлекая внимание присутствующих. Эмили начала приходить в себя, с силой сжимая ладонями подлокотники в попытке вырваться из ремней. Попытки не увенчались успехом, ее дыхание было прерывистым, не успев восстановиться после пробуждения. С трудом открыв глаза, она с презрением уставилась на окруживших ее людей, глядя на них с нескрываемым желанием порешить каждого. – Вы такие жалкие, – девушка расхохоталась, подобно сумасшедшей злодейке. Ее горделивая поза демонстрировала непокорность. «Потрошитель» рвался выполнить приказ, но в ней было отличие от прошлой модели подчинения: она не выполняла указания подобно Зимнему Солдату, тот был солдатом безвольным, выполняющим то, что прикажут. «Потрошитель» же был запрограммирован так, чтобы это было и в его интересах, что делало его совершенным оружием. – Эмили, – мягко, без нажима, начал Салливан, потихоньку сокращая расстояние. – Твое подсознание прячется в глубинах твоего сознания, позволь помочь найти к нему путь? – Речи психолога были не просто попыткой установить контакт и успокоить, это уже было началом ввода в трансовое состояние. – Ты первый, кому я проломлю хребет, – зловеще растянув ухмылку, обманчиво мягко произнесла она. Мужчина ничуть не испугался, напротив, он спокойными шагами обошел ее, скрывшись от ее поля зрения, дабы она не могла зацепиться за его образ, что было важно для погружения в трансовое состояние. – Я не намерен причинять тебе вред и уж точно не враг для тебя, – психолог коротко кивнул Старку, подав сигнал включать прибор. Почти неощутимый ток начал воздействовать на мозг, углубляя голос Салливана в ее мыслях. – Сейчас ты сидишь, твое тело ощущает множество чувств разом, – его голос отзывался эхом в ее голове; программа начала активно сопротивляться, вызывая резкий скачок работы отдельных участков мозга. – Свет раздражает глаза, запахи железа, машинного масла, крепкого кофе щекотят ноздри, на руки и ноги давят ремни, сердце начинает замедляться, а звуки становятся сплошным фоном. Монотонный голос мужчины действовал успокаивающе, ее дыхание начало замедляться. Программа пыталась бороться, ухватиться за эту реальность, но контроль ускользал меж пальцев. – Твои мысли запутанны, навязчивы и беспокойны. Не цепляйся за них, отпусти и выдохни… Сопротивление становилось все слабее. Старк усиливал воздействие голоса Салливана, увеличивая приток тока, ускоряя процесс ведения в транс. Агенты, включая Питера, стояли чуть дальше, не вмешиваясь, но наблюдая с беспокойством, надеясь, что все получится. – Не противься тишине, не нужно сопротивления. Направляйся туда, где тебе спокойнее, – гипнотически проговаривал мужчина, замечая, как контроль Эмили с каждым словом слабеет. – Ты не будешь одна, мы пройдем этот путь вместе. Не бойся, открой свое сознание, – с каждым словом его голос становился тише, пока не стал шепотом. Показатели на планшете Тони медленно стабилизировались, работа мозга с каждым мгновением замедлялась, войдя в состояние полного покоя. Салливан обошел Эмилию, встав напротив. Глаза девушки закрылись, а дыхание стало ровным, хватка на подлокотниках ослабла, а тело полностью расслабилось. – Она в трансе, можно начинать. Тони переключил мнемограф на восприятие воспоминаний, пока Салливан сел на место напротив Эмили. Питер чувствовал странное покалывание в кончиках пальцев, чутье шептало о чем-то. Это не был привычный сигнал об опасности, а скорее тревожность о том, что они могут узнать, вторгнувшись в подсознание Эми. Барбара вместе с Грантом подошли ближе, стоило мигающему проектору мнемографа ожить. Картинка была мутной, искорёженной, это не было воспоминанием, скорее набором мыслей, беспорядочным, наполненным тревогой, страхом, гневом и виной. – Программа затолкала ее подсознание достаточно глубоко, возведя стены, которые она не просто не сможет пройти, но и не захочет, – издалека начал психолог, насторожив остальных. – Что это значит? – спросил Питер, которому меньше всех было известно о всем происходящем. – Значит то, что мы заглянем в воспоминания с самым сильным эмоциональным следом, – мужчина подошел к Старку, протягивая руку к планшету в молчаливой просьбе дать ему управлять процессом. Старк, чуть помедлив, все же уступил. – Эмоции могут быть совершенно разные: гнев, боль, вина, тревога, радость, любовь, счастье. Программа выстроила стены так, что Эмили может прятаться в самых счастливых воспоминаниях, боясь выбраться, ведь за стеной могут быть память тех дней, оставивших на ней глубокий шрам. И первая преграда – страх. С этой эмоции и начнем. Девочка была расстроенной и чем-то встревоженной, наблюдая за спиной женщины. Ее волосы были собраны в косичку, а челка убрана маленькими желтыми заколками, на лице – легкая россыпь веснушек, на кистях – множество веревочных браслетов, одетая в яркую полосатую футболку и ветровку шоколадного оттенка. – Мамуль, ты надолго? – с грустью спросила маленькая Эми. – Малыш, не расстраивайся, я приеду, как только закончу с делами, ты не успеешь соскучиться, – лучезарно улыбаясь, нежно проговаривала Джессика, взъерошив девочке волосы. – И ты будешь не одна, я уже договорилась с няней… – Няней? Мам, мне скоро одиннадцать, я уже большая, – возмутилась она, вызвав смешок у матери. – Предлагаешь мне тебя одну дома оставить на неделю? Дом после этого не выживет, – скрестив руки на груди, парировала Джессика. – Всего один раз гараж взорвала! – Мне и одного раза хватило, я же не хочу без дочи остаться, – Эми поджала губы, что-то размышляя. – А давай я у Джека поживу? – умоляющим голоском пролепетала девочка. – У Джека, значит, – всерьез задумалась женщина. – Я честно-честно после школы буду вместе с Джеком прямо домой идти, пожалуйста, – под натиском щенячьих глаз Смит тяжело выдохнула. – Ладно, я тогда позвоню его родителям, хоть предупрежу. – Мамуль, ты лучшая! – обрадовалась Эми, набросившись на мать с объятиями. – Давай, собирайся скорее, я тебя на тренировки подброшу и поеду, – обнимая дочь в ответ, проговорила Джесс. Эмили отлипла от матери, побежав в коридор, и через пять секунд снова прибежала со спортивной сумкой на правом плече. – Я готова! – Да ты у меня метеор, пошли давай, – мать направилась на выход, прихватив ключи по дороге. Вскоре они уже ехали в спортшколу, в которой Эми занималась боевыми искусствами. В машине играла энергичная песня Тэйлор Свифт «We Are Never Ever», которую подпевали мать и дочь вместе. Время в дороге прошло быстро и весело, когда уже они доехали до спорткомплекса. – Итак, ключи от дома я тебе дала, деньги на ежедневные расходы тоже дала, родителей Джека предупредила, ничего не забыли? – Мам, ты уже десять раз все перепроверила. – Лучше перестраховаться, чем потом за голову хвататься, – с важным лицом заявила женщина. – Ладно, мам, мне пора, – Эми отстегнула ремень и уже собиралась выходить из машины. – Юная леди, вы ничего не забыли? – не без намека протянула Джесс. – Я уже опаздываю, – нервно поправляя лямку рюкзака, возмутилась она, но от взгляда матери невозможно было укрыться. С тяжелым вздохом Эмили вернулась на место, повернувшись к маме. Джессика положила ладони на щеки дочери, приблизившись к ней лицом, оставила короткие поцелуи на правой щеке, потом на левой, следом поцеловала лоб и напоследок кончик носа. – Мама, я опаздываю, – протянула Эмили. – Ладно, беги уже, – девочка отстранилась от матери, выскакивая из салона. – Люблю тебя! – вдогонку бросила Джесс. – Я тебя больше! – вбегая в здание, прокричала в ответ Эми и скрылась в здании. – Это точно страх? – недоумевая, спросил Старк, наблюдая за сценой теплых отношений матери и дочери. – Не торопись, воспоминания могут быть очень длинными, – поспешил заверить его Салливан. Выбегая из раздевалки в спортивной тренировочной экипировке, Эмили присоединилась к разминке, взглядом пробегая по всем присутствующим, хмурясь, не найдя того, кого искала. – Тренер, а где тренер Грант? – подошла она к мужчине с журналом. – Он взял больничный, не спрашивай почему, я не знаю, – тут же оборвал он поток новых вопросов. Девочка поджала губы и вернулась на тренировку. Сначала была разминка, бег вокруг зала, зарядка, растяжка, отработка приемов на манекенах и напоследок спарринг. Эмили входила в среднюю группу, куда входили дети от десяти до четырнадцати лет. Она была одна из младших, но при этом шустрая и уже успела поучаствовать в соревнованиях, став любимицей тренеров за свое упорство, в частности у тренера Гранта. После тренировки группы разошлись по раздевалкам, принимая душ и переодеваясь в обычную одежду. Эми не принимала душ в спортзале, поскольку ей было неудобно в общих душевых, поэтому она предпочитала бегом возвращаться домой, где спокойно могла принять душ. Собирая вещи в сумку, Эмили уже собиралась уходить из раздевалки, планируя заскочить домой, чтобы скинуть лишние вещи и взять другую сумку на ночлег к Джеку, но неожиданно девочку окружили старшие в ее группе. – Смит, куда спешишь? – протянул пацан четырнадцати лет, противно улыбаясь. – Это женская раздевалка, – хотела возмутить Эми, но была перебита. – «Это женская раздевалка», – писклявым голосом спародировал пацан, а его компания дружно рассмеялась. Эми чуть отступила назад, крепче сжимая лямку сумки. Ее взгляд бегал по другим девочкам в раздевалке, но они так же были напуганы и не решались вмешаться. – Чего замолчала? Ты же у нас звездочка, любимая спортсменка: «Эми – умница», «Эми – молодец», – он начал напирать на Смит, а та вынуждена была отходить назад, пока не уперлась в шкафчик. – Что, испугалась? – Греб, прекрати, – испуганным голосом встряла девочка чуть старше Эмили. – Заткнись, Бонни, – раздраженно бросил Греб. Его дружки окружили Эмили, схватив ее за плечи с двух сторон. – Отпустите! – начала паниковать Эми, но те только рассмеялись. – А то что? Пожалуешься тренеру Гранту? Как хорошо, когда шлюшка-мать спит со всеми подряд, чтоб дочурке везде потакали, – мальчишки рассмеялись, поддерживая Греба. – Не смей оскорблять мою маму! – гневно бросила Смит, не терпевшая неуважение к своей матери. – А что, правда глаза колит? – хмыкнул пацан, после чего многозначительно посмотрел на своих дружков. – Слышал, тебя снова выбрали для участия на соревнованиях, – хватка на плечах усилилась. – Напомните, ребятки, из-за каких травм спортивной карьере наступает конец? – Разрыв хрящей, – довольно протянул один из дружков. Эмили сжалась от страха, прекрасно понимая, что они задумали. Она предприняла попытку вырваться, но ее держали очень крепко. – Прекратите! А то мы старших позовем! – кричали другие девочки. – Будете кричать, и вам достанется, – угрожающе бросил Греб. Дружки Греба вытянули правую руку Эмили вперед с намерением повредить ее. Она отчаянно сопротивлялась, но против кучки подростков силы были неравны. Греб уже было замахнулся для точного удара в наружный локоть, как в раздевалке раздались крики девочек. Пока мальчики отвлеклись, Эмили резко выдернула руки и со всех ног выбежала из раздевалки. Вылетев пулей наружу, она врезалась в спортсменов из старшей группы. – Куда вы, дети, вечно несетесь? – устало бросил парень, но, заметив страх на лице малышки, тут же поменялся в лице. – Что случилось? – Там мальчики в раздевалке, – шмыгнув носом, проговорила Эмили. – В девчачьей? – удивился парень и тут же двинулся в сторону раздевалок, чтобы разобраться с наглецами. Эмили не стала дожидаться развязки, помчавшись на выход. Недалеко от спортивной школы была остановка, куда она благополучно добралась. Сердце все еще не успокоилось, в мыслях она надеялась, что это была очень плохая шутка и они не собирались всерьез ей навредить. Подавив желание позвонить матери, девочка решила не зацикливаться: с виновниками разберутся парни из старшей группы, а ее ждет веселая неделька в гостях у Уокеров. Автобус остановился на остановке, и Эми вышла, направляясь по улице сначала к себе домой, а позже и к Джеку. Настроение заметно повеселело от предвкушения. Шагая по улице, напевая песни под нос, Эмили была уже недалеко от дома, как краем глаза заметила фигуру, от которой кровь в жилах застыла. Прямо за ней шел ее сводный дядя Бруно. Эмили до жути боялась его, зная, что он наркоман и жестокий человек. Она точно не помнила причину страха, но знала, что в детстве уже видела его, и после ее не покидал страх только от одного упоминания о нем. Притворившись, что не заметила слежку, Эми немного ускорила шаг, направляясь прямиком домой. Преследователь тоже ускорил шаг, сердце екнуло, а паника начала накрывать ребенка. Под влиянием страха она поступила достаточно глупо, бросившись бежать прямиком домой. Бруно тут же помчался за ней. Благо, Эми успела добежать до крыльца и трясущимися руками всунула ключ в замочную скважину, отворив дверь и так же быстро закрыв его на щелчок. Она тут же помчалась ко второму входу с заднего двора, так же закрыв его, а после помчалась вверх по лестнице к себе в комнату. В комнате Эми залезла под кровать, спрятавшись от страха. Нащупав телефон в кармане, она тут же предприняла попытку дозвониться до матери. Гудки шли, но никто не отзывался. Она позвонила еще раз, но результат был тем же. До матери не удалось дозвониться, и Эми набрала номер дедушки. Гудки шли, и когда она отчаялась, трубку сняли. – Да, внученька? – теплый голос дедушки на секунду успокоил, но ненадолго. До слуха донесся грохот – очевидно, Бруно выламывал дверь. – Дедуля, мне страшно, – плачущим голосом протянула Эми. – Что случилось? Эми, что происходит? – голос мужчины мгновенно напрягся. – Бруно в дом ломится, я прячусь под кроватью, мне очень страшно, – не сдерживая слезы, проговорила Эми. – Эми, слушай меня внимательно: запри дверь и звони в полицию, я уже выдвигаюсь, – по ту сторону послышались ругательства и прочие голоса. – Хорошо, – дрожащим голосом согласилась девочка и, не дослушав дедушку, сбросила вызов, чтобы набрать номер полиции. – Служба спасения, что у вас случилось? – тут же послышался голос диспетчера. – Помогите, мне страшно, – запинаясь, пыталась говорить девочка. – Малыш, попробуй успокоиться и скажи, что у тебя происходит? – Я прячусь от дяди под кроватью, он выбивает дверь в дом, – всхлипывая, говорила Эми. – Почему твой дядя выбивает дверь? Он употреблял спиртное? – Он употребляет наркотики, – тут же ответила девочка, как послышались шаги. – Он уже в доме, – испуганно тихо добавила она. – Помощь уже в пути, – поспешила сообщить диспетчер. – Малыш, как тебя зовут? – Эмили. – Эмили, слушай меня внимательно, главное – не отключайся и старайся вести себя тише, помощь скоро прибудет. – Пока диспетчер говорила, Эми услышала шаги очень близко к своей комнате. – Он уже близко, – она поспешила убрать громкость, услышав, как дверь открывается. Ладонью крепко сжав рот, Эмили пыталась даже не дышать, чтобы ее не услышали. От страха сердце билось как бешеное. Она видела мужскую обувь, мужчина ходил по ее комнате, осматриваясь и проверяя шкафы. Эмили старалась быть как можно тише, ей казалось, ее сердце бьется так быстро и громко, что его можно было услышать с расстояния. Когда с поля зрения пропала мужская обувь, девочка облегченно выдохнула, решив, что он ушел, как вдруг ее резко хватают за ногу и выдергивают из-под кровати. Эмили от страха вскрикнула, оказавшись в руках Бруно. – Некрасиво убегать от дядюшки, – противно ласково произнес мужчина. – Не трогай меня! – завопила девочка, начав брыкаться. – Не дергайся, – зашипел мужчина, кинув ее на матрас, нависая сверху. Эмили пыталась оттолкнуть его от себя, но он был тяжелым и сильным по сравнению с ней. Мужчина был доволен своим положением, начав распускать руки, касаясь ее тела, противно облизываясь. Эмили рыдала, вырываясь, но он схватил обе ее руки, больно сжав, прижав к матрасу. – Я же сказал, не дергайся! – гневно произнес Бруно, отвесив ей пощечину. Девочка рыдала, внутри все перемешалось: боль, страх, отчаяние, а Бруно только и наслаждался ее страданиями. Его руки касались ее ног, поднимаясь выше и выше, добравшись до краев футболки, схватив их, он дернул вверх, намереваясь раздеть ребенка. Эмили с силой пихнула гада ногой, попав в пах. Мужчина согнулся от боли, освободив ее из хватки. Она тут же вскочила с кровати, собираясь бежать к двери, но не успела, снова оказавшись в руках Бруно. – Дрянь, ты у меня за это получишь, – мужчина кинул ее на пол, навалившись сверху, нанося по ней удары кулаком. Эмили вскрикивала от каждого удара, чувствуя невыносимую боль вперемешку с животным страхом. Каждый удар был наполнен яростью и прилетал по голове, лицу, животу, не оставляя на ней живого места. – Чертовка, рожденная от шлюхи, – проговаривал он между ударами. – Хрен пойми, от кого понесла, – бросал он едкие выражение, не переставая лупить ее. Под руки попался провод, и, недолго думая, Бруно поднял девчонку и, обмотав провод вокруг ее шеи, затянул его, лишив ее кислорода. Эмили начала кряхтеть и задыхаться, пытаясь отнять провод от шеи, а Бруно это только забавляло. – Может, твоей мамаше было бы лучше, если бы ты сдохла? Может, у неё проблемы из-за тебя? – шептал он ей над самым ухом, продолжая душить. – Вот если бы не сопротивлялась, не пришлось бы прибегать к этому, теперь придётся быстрее, пока тепленькая. В глазах начало темнеть, но все же она зацепилась взглядом за приоткрытое окошко. Из последних сил Эми резко откинула голову назад, ударив ею по носу мужчины. Бруно закряхтел, схватившись за окровавленный нос, уронив девчонку на землю. Эмили судорожно вдохнула воздух, тело адски болело, но адреналин, ударивший в голову, перекрыв всякую боль. Вскочив с места, она бегом рванула в сторону окна. Бруно вскочил следом за ней, схватив ее за ногу, когда она попыталась выпрыгнуть в окно. – Куда собралась? Будучи наполовину снаружи, Эмили пихнула его по лицу свободной ногой, освободившись, кубарем полетела с крыши веранды. Не успев схватиться, девочка упала спиной на землю. От резкого удара легкие накрыло, и она не могла сделать вдох. Тело отказывалось слушаться какое-то время, но стоило услышать, как из дома выбегают, она резко вскочила, начав бежать прочь. Адреналин бил через край, боль была повсюду, ни один участок тела не остался целым, но вся боль меркла на фоне безумного страха и дикого выброса адреналина. Она бежала не глядя куда, не видя перед собой ничего, ноги сами несли ее, неважно куда, главное – подальше от опасности. Легкие горели, сердце грозилось проломить ребра и выскочить наружу, но она продолжала бежать, невзирая ни на что, даже не заметив, как наступила ночь. Она очнулась только тогда, когда стояла на краю крыши высотного здания, даже не помня, как она добежала, как оказалась на крыше. Она помнила только те ужасные прикосновения, ужасную боль и слова, бившие ее раз за разом: слова пацанов из раздевалки, слова Бруно. Вся боль смешалась в едино, породив страшную мысль: "А может, он прав, и мама станет счастливее." Ладони с силой сжали подлокотники, сердцебиение значительно повысилось, дыхание стало прерывистым. Мышцы лица из состояния покоя резко напряглись, брови свелись к переносице, все тело охватило напряжение. Воспоминание всколыхнуло то, что Эмили старательно пыталась забыть, спрятав в дальний угол памяти. Увиденное не просто шокировало остальных, а привело в ужас вперемешку с всепоглощающим гневом. Тони сжал ладони в кулак так, что костяшки побелели. Эми уже рассказывала об этом дне, но увидев все своими глазами, то, через что она прошла, будучи ребенком, тот ужас в ее детских глазах, рыдания и крики о помощи, то, какой беззащитной она была, оставшись совсем одной, больно кольнуло сердце. Увиденное сильнее всех потрясло Питера. Он всем своим паучьим нутром прочувствовал весь спектр эмоций маленькой девочки из воспоминаний Эми, тот первобытный ужас, охвативший все его тело, как сжималось сердце от рыданий и криков малышки, и понимание того, что это отпечаталось в ее сознании, продолжая мучить по сей день. Она была так напугана, что предпочла уйти из жизни, – что-то сломало в нем. – Это произошло во время вторжения Локи на Землю, – с горечью в голосе произнесла Барбара. – Щ.И.Т. направил все ресурсы организации для предотвращения вторжения, Джессика вынуждена была уехать, как и всем агентам, окружавшим Эмили. Она была одна в тот день – по-настоящему одна. Грант оперся руками об один из столов, сжимая его края, грозясь расколоть гранитную поверхность. Его тоже вызвали, почему он по сей день чувствовал вину, ведь обычно после тренировок он провожал малышку, гуляя по парку, поедая вместе мороженое, но именно в тот день все произошло. Салливан наблюдал за активностью мозга, тяжело выдохнув, понимая для себя значение этих показателей. – Это воспоминание стало ключевой эмоцией, – поджав губы, отметил мужчина. – Из нее исходят и следующие. Мужчина включил серию небольших воспоминаний, связанных с данной ключевой. – ДА! ДА! ЮХУУУ! – Эмили смеялась, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться после головокружительного полета на реактивном ранце. Ноги все еще подрагивали, а сердце продолжало быстро биться под влиянием адреналина. Разогнувшись, сердце на секунду остановилось. – ЧЕРТ... ТОНИ... – стоило ей разогнуться, она встретилась взглядом с Тони, чьи глаза метали молнии, а ноздри раздувались от гнева. Без лишних слов, он грубо схватил ее за предплечье, потянув в сторону пригнанной машины. – Тони, мне больно! Отпусти! – он сжимал ее руку так сильно, что она начинала неметь. – ТОНИ! – вырвала свою руку, схватившись за ушибленный участок. На глаза поступила влага. Он повернулся и гневно начал. – Ты хоть понимаешь, что творишь?! – его голос был строг, он с трудом держался, чтоб не перейти на крик. Эмили молчала, но ее губы дрожали. Стоило встретиться с его взглядом, перед глазами пронеслось точно такое же злобное выражение лица Бруно. Подобное сравнение отозвалось напряжением во всем теле, готовясь к потенциальной опасности. Развернулась, чтоб забрать велик и остальные вещи, дабы отвлечься от наваждений, но подобное игнорирование не понравилось Тони. Он снова схватил ее, повернув к себе лицом. С машины вышел Хэппи, почуяв неладное, но Тони схватил уже за оба предплечья, смотря с яростью на нее. Перед глазами снова вспыхнули обрывки воспоминаний почти шестилетней давности, от чего стало трудно дышать. – Я с тобой разговариваю! Не смей уходить! – впервые Старк был таким злым. От страха на глазах навернулись слезы, скатываясь по лицу мокрыми дорожками. Она хотела что-то сказать, но сравнение с детским ужасом, что устраивал дядя, не давало. Единственное, что она смогла сказать – шепотом: – Мне больно. – НЕ БУБНИ! – тут-то он сорвался на крик, и она закричала в ответ: – МНЕ БОЛЬНО! – голос дрожал, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди, перед глазами маячило выражение лица Бруно, и она чувствовала, как земля уходит из-под ног, но Хэппи вовремя подоспел. Следом за этим коротким воспоминанием последовали другие, с тем же триггером. *** Телефонный разговор с дядей Эриком близился к завершению, но одна деталь оттянула этот момент. – Точно, – Эрик тяжело вздохнул в трубку. – Дядя Бруно вышел из тюрьмы, – достаточно резко озвучила Эмили. – Что?! Его на лет десять посадили, прошло всего шесть… – Белла видела его у дома дедушки, сказала, что что-то в окнах высматривал, – продолжила Эмили, чувствуя, как ладони вспотели. – Ванилька, слушай внимательно: не вздумай ходить где-нибудь одна, всегда сообщай близким, где ты, поняла меня? Он псих, и то, что он сидел, его вряд ли исправит. Он из тех, кто захочет поквитаться, поэтому умоляю – будь осторожна, – встревоженно проговорил мужчина, пытаясь донести до племянницы, в какой опасности она может быть. *** Бегая рано утром в попытке привести мысли в порядок, в голове всплыла строчка в конце видеозаписи: «Это хотел сделать я, но ты меня опередила». В голове построилась логическая цепочка: досрочное освобождение Бруно из тюрьмы, отправленная видеозапись и сообщение с угрожающим смыслом. Легкие сдавило, стало трудно дышать, воспоминания грозились вырваться. Девушка присела на скамейку, чувствуя, что ноги ее вот-вот подведут. *** Бурный разговор подростков о героях во время обеда только набирал обороты после нелестного мнения о них. – За что ты его ненавидишь? – удивлённо спросила Эм Джей, пока другие были в ступоре после произнесённого Эмилией. – А всё просто. Мама раньше на него работала, когда он был обычным оружейным изготовителем. Постоянные сверхурочные, психологически она не выдержала. А когда она пришла в компанию Нормана, стала известной и богатой. Как-то так, – пожала плечами Эми, утаив реальную причину своих высказываний. Снова вернувшись к просмотру писем, сортируя их от рабочих до квитанций, одно выделилось, отличаясь отсутствием адресатов и прочей информации, просто чистый конверт. Нахмурившись, Эмили решила раскрыть содержимое конверта. «Куда бы ты ни делась, я тебя найду. Ты ответишь за все грешки твоих родных». Ладони сильнее впились в бумагу конверта, дыхание стало тяжелее, а в ушах зазвенело. Человеком, кидающим подобные угрозы, мог быть только он. Бруно. *** Бой подушками закончился проигрышем Эми, стоило Питеру понять, что она ужасно боится щекотки. – Ты же знаешь, что ты труп… – глупая улыбка Питера обезоружила Эмилию, и она не могла долго злиться на такой нечестный ход от парня. Телефон в кармане завибрировал, прервав гляделки двух подростков. На рабочем экране высветилось сообщение от неизвестного: "Радуйся жизни, пока можешь. Скоро я сотру твою улыбку навсегда." Снова угрозы, пробуждающие детский страх. Эмили не могла контролировать свое тело, одно только упоминание Бруно заставляло кровь стынуть в жилах, а сердце биться в конвульсиях. – Всё хорошо? – поинтересовался Питер, почуяв неладное. – Нет, всё хорошо, мне уже пора, – взяв рюкзак, девушка решила покинуть квартиру Питера как можно скорее. *** Сидя в салоне такси, она неоднократно перечитывала сообщение от Бруно, чувствуя себя так же, как шесть лет назад, будучи беззащитным ребенком. – Мисс, куда едем? – от раздумий ее отвлек водитель. Эмили не знала, куда ей ехать, у нее было лишь одно желание – убраться от всех как можно скорее и как можно дальше. На глаза попался рекламный постер, висящий на баннере. Реклама гласила о скидках на первую татуировку и дополнительную скидку за друга. В голове всплыл случайный интересный факт, услышанный от знакомого, любившего бить татуировки. «Татуировка – не просто крутая картинка на теле, в нее можно вложить свой скрытый смысл. Мои татуировки придают мне силу, когда я особенно разбит, я смотрю на них, вспоминая, при каких обстоятельствах сделал ее, это придает мне стимул двигаться дальше. Когда-нибудь и у тебя будет своя особенная татуировка». Тот знакомый поборол рак, ему тяжело далось лечение, он настолько отчаялся, что решил сделать то, что не решался долгое время, посчитав, что если не сейчас, то никогда. Татуировка – первое, что он сделал, и победив рак, она стала символом его силы. Эмили задумалась над его словами, действительно ли татуировка придаст ей ту же силу, что придала ему, когда он был так же раздавлен, как она сейчас. Единственный способ был один – сделать это. Что бить, она точно знала – тот клинок, что Локи подарил ей, со словами хранить его у себя и обращаться, когда будет страшно, он мог стать символом ее силы. *** Девушка настолько ушла в свои мысли, что слова песен растворялись, не доходя до разума. Тревожность поселилась между рёбер – в последнее время это чувство ужасно давило на внутренности, и даже непонятно, по какой причине, будто скоро что-то случится. Но что? Эмили согнулась пополам, дабы отдышаться. Даже не бег уматывает так сильно, как собственные мысли. Сердце колотилось сильнее от нервов, а тело сковала дрожь. Девушка мысленно сосчитала до десяти и обратно – это помогло взять верх над эмоциями и выпрямиться. Обратно она шла тихим шагом, обрабатывая мысли – какие реальные, а какие навязанные собственным воображением. Телефон завибрировал, вытащив Эмили из некоего транса. Поковырявшись онемевшими руками по карманам, она наконец его достала. Этим абонентом оказался неизвестный – номер был скрыт. От этого паранойя начала прогрессировать, а брови сошлись на переносице. Она бы могла сбросить, но что-то подсказывало, что это будет не лучшим решением. Поэтому, взвесив все за и против, она подняла трубку: – Алло, – в ответ была гробовая тишина. – Вы звонили? – достаточно глупый вопрос на вид задала девушка, но на проводе – молчание. Она подумала: ошиблись номером, ну или кто-то балуется. Большой палец направился сбросить вызов, но мужской голос ответил: – А ты стала красивее, – сердце пропустило тяжелый удар, а в ушах загудело. Эмили резко остановилась – голос принадлежал Бруно. – Уже совсем большая девушка. Дай угадаю: за твоей юбкой гоняется не один парнишка, – голос был до сумасшедшего весёлым. – Что тебе надо? – грубо произнесла она, подавив ком в горле, а на проводе послышался противный смех. – А манерам ты так и не научилась. Плохо мать постаралась. Хотя чему эта шлюха научит? Может, только показать, в какой позе приятнее, – глумливый смех бил по барабанным перепонкам с такой силой, что хотелось оторвать собственные уши. Она сжала зубы до характерного скрипа. – Заткнись! Не смей так про неё говорить! – страх и волнение заменились неуправляемой злостью и гневом. – Ооо, у щенка прорезались зубки. Ещё укусит. Ты помнишь, что я тебе обещал шесть лет назад? – сердце билось с космической скоростью. От воспоминания тошнота подступила к горлу, застряв болючим комом. – Он умрёт, – знакомый голос разума снова вернулся, будто её кто-то оберегал, и от этой мысли страх начал отступать, а холодный рассудок преобладать. – Тебя жизнь совсем ничему не научила, – в голосе преобладали смелость и решимость. – Я не только похорошела, поэтому советую держаться от меня подальше, – с динамиков донёсся режущий смех, а Эмили не собиралась отступать. – Я видел те новости. Думаешь, мамкин ухажёр тебя спасёт? Или он переключился на тебя? Ты только скажи, что спишь с возрастными мужиками, – его речи были тошнотворны, но девушка из принципа не сбрасывала звонок. – Учти, я держу своё слово. Я тебя сломаю и буду ломать, пока ты не будешь молить убить тебя, – он сбросил вызов, а на девушку лавиной свалился детский страх, как тот, что был много лет назад. Дорога прошла в тумане, Эмили даже не заметила, когда оказалась в штабе, все звуки были приглушённые, а сердце билось в трахее. Мысли тревожные лезли с новой силой. «Вдох, выдох. Он просто хочет меня запугать. Чего мне бояться? Я уже не маленькая. И не одна», – мысленно успокаивала саму себя. – Уже побегала? – от голоса Пеппер она дрогнула. «Приплыли, теперь я буду от любого шороха шарахаться». Женщина непонимающе посмотрела на подопечную. – Всё нормально? – обеспокоенным голосом спросила Пеппер. – Да, супер, просто от перепада температуры дёргаюсь, – наигранным смехом ответила девушка. – Я пойду приму душ, – Эми натянуто улыбнулась и побежала вверх по ступенькам. Последним воспоминанием стал тот злополучный день. *** Только девушка хотела покинуть комнату, примерно направляясь к Тони, дабы поесть ему нервишек – ведь день нельзя считать полноценным, если не будет выполнен пункт «Докопайся до Тони», – как вдруг зазвонил телефон. Девушка удивлённо посмотрела на гаджет и подошла ко столику. Номер был неизвестный и скрыт. Эмили с опаской посмотрела на дисплей и боролась с мыслью отклонить вызов. Но любопытство одержало верх, и, взяв девайс в руки, Эмили приняла вызов: – Алло, кто звонит? – подозрительная тишина подкармливала паранойю. Брови сошлись в переносице, а девушка уже собиралась сбросить вызов, но голос заставил её вздрогнуть. – Уже думал, не возьмёшь, – до боли противный голос Бруно отозвался в динамике. Волна мурашек прошлась по телу, и от былого спокойствия не осталось и следа. – Что тебе надо? Какого хрена ты ко мне пристал? Тебя тюрьма совсем ничему не научила? – мужчина засмеялся диким хохотом. Лицо сморщилось от противного смеха, который так и не унимался. – Ты такая наивная. Всерьёз думала, что меня засадят, и я не захочу отомстить? – сердце забилось в бешеном ритме, колени дрогнули, а руки заледенели. Мужчина разочарованно вздохнул. – Кажется, тебе совсем неинтересно общаться с дядюшкой. Ну ладно, поговорим тогда по-другому. Белла, поздоровайся с подругой. – Сердце пробило тяжёлый удар, а паника захлестнула разум, услышав имя подруги. – Эми, – голос подруги был дрожащим и заплаканным. От этого пульс участился, а злость заглушила разум. – Не тронь её! – достаточно громко крикнула Эмили, вызвав смех у мужчины. – Теперь-то я тебе интересен как собеседник, – ироничным голосом отозвался Бруно. – Что ты хочешь? – серьёзным голосом обратилась Эмили к мужчине. – Хочешь увидеть подругу живой и невредимой – приезжай в тринадцатый район. Учти: ты должна быть одна, и никто не должен знать об этом. У тебя час, – сердце бешено забилось, отдаваясь в уши, а от мысли об ограничении во времени и вовсе паника накрыла. – Что?! Он находится в Нью-Джерси! Как я за час успею?! – девушка даже думать боялась, что будет, если она не успеет. – Добирайся как хочешь, меня это не волнует. Но учти: время пошло, – он положил трубку. И тут до девушки дошло – она буквально вылетела из комнаты, направляясь в гостиную, и оттуда в подземку. Воспоминание пришлось оборвать. Показатели Эмилии резко подскочили, она завертела головой в попытке отогнать их. Это было слишком для нее, столько мыслей вихрем. – Хватит... – доносился шепот Эми. Программа начала активно сопротивляться трансу, пытаясь вырваться из-под контроля психолога. – Салливан, надо заканчивать, – Тони не на шутку перепугался резким скачком показателей, опасаясь, что это может привести к остановке сердца. – Нет, рано. Это один из корней программы, надо добраться до якоря. Уже сейчас программа дала брешь, – заверил его мужчина. Тони очень хотел прекратить все. Увиденное его потрясло, он даже не подозревал, что та их ссора, когда она уехала, подкреплена чувством страха, от чего ему стало не по себе. Он поступил настолько опрометчиво, что она восприняла его как угрозу, не говоря уже о постоянном сталкинге. Эмили отмалчивалась до последнего, справляясь со всем в одиночку, а он даже не замечал. – Программа «Потрошитель» подкреплена к ее эмоциям, важно узнать, к каким. Страх – одна из них, следующая на очереди – вина. *** Раздражение росло, выливаясь в гнев. Воспоминания перенесли ее в момент реабилитации после аварии. Эмилия выглядела чуть младше, но потихоньку с ее лица исчезала детская непосредственность, она все больше превращалась в молодую девушку, одета в однотонную черную майку, поверх нее клетчатая рубаха, и джинсы – простой подростковый лук. С момента выписки прошло не так много времени. Глубокая амнезия не давала ей покоя, отсутствие воспоминаний тяжело давалось принять. Она не просто не помнила моменты из жизни, но и личность. Базовые навыки остались: чтение, рукопись и прочие умения остались не тронутыми, но все остальное словно ускользнуло от нее, от чего она была раздраженной и подавленной большую часть времени. – Внучка, прошу тебя, поговори с дедулей, – мужчина мягко сжал ладонь девушки, с надеждой глядя в ее глаза. Эми одернула руку, глядя на Джереми как на дурочка. – Перестаньте лезть ко мне, – раздраженно бросила она, поднимаясь со своего места с намереньем уйти в свою комнату. В доме, кроме них, никого не было. Женщина, именующая себя матерью, ушла купить в аптеке лекарства по выданному рецепту, а вторая – в магазин пополнить запасы в холодильнике. Каждый из них пытался как-то достучаться до девушки, пробудить ее воспоминания, но все попытки были тщетны, а их навязчивость начинала раздражать ее и так пошатанное состояние. Она тоже хотела все вспомнить, но люди, называющие себя ее семьей, только делали хуже своей настырностью. – Эми, погоди, – вдогонку прикрикнул Джереми, следуя за ней. – Я же просила оставить меня в покое, что неясного в этом? – сдерживая порыв более колкого выражения, сказала девушка. – Мы пытаемся помочь, если будешь закрываться, то как ты вспомнишь? Нужно общаться со своей семьей. – От услышанного Эмили разразилась диким хохотом. – Семьей? – усмехнулась она, спустившись на пару ступеней. – Старичок, я тебя знать не знаю, что если вы все меня за нос водите? Откуда мне знать? – Эми, мы же доказывали тебе обратное, – старался мягко отвечать Смит-старший. – К черту вас и ваши доказательства! – прокричала девушка, все внутри закипало, копившись слишком долго. – Знаете, где вы все у меня сидите? Каждый гребаный день – то ты, то остальные. Вы не делаете лучше, только голова от вас болит. Знаете, что? А не пошли ли вы все нахер, видеть вас всех не хочу, – гневно бросила она и быстро скрылась у себя в комнате. Хлопнув дверью, Эмили нервно шагала по комнате, меряя ее шагами. В голове была каша из эмоций с мыслями, мигрень не отпускала ее на протяжении всего времени, что только подпитывало раздражение. В какой-то момент она задумалась, а не слишком ли грубо обошлась? Все же они, хоть и были до жути навязчивые и действовали на нервы, но делали это искренне, от всего сердца, ведь они семья. Совесть начала пожирать ее изнутри, от чего всерьез задумалась все же спуститься и поговорить, заодно извиниться. Резкий грохот отвлек Эмилию от размышлений. Недолго думая, девушка вышла из комнаты, намереваясь понять, в чем дело. – Все нормально там? – прокричала она в коридор, но ответа не последовало, что настораживало. Шагая по коридору в сторону лестницы, Эми прислушивалась к звукам, по пути схватив вазу из декоративного столика. С вазой в руках тихими шагами девушка спустилась по лестнице, оглядываясь по сторонам, но нигде никого не было. – Не могло же показаться, – все так же тихо, Эми начала осматриваться на первом этаже, и при входе в кухню ее сердце пробило тяжелый удар. На полу лежал Джереми, он не шевелился, даже его грудь не поднималась, словно он не дышал. – Боже мой, – она быстро подлетела к лежащему, прислонив ухо к его груди. Сердцебиение было очень слабым, как и дыхание. – Эй, не вздумай умирать! Не зная, что делать, Эмили огляделась, найдя на полу телефон мужчины. Взяв его в руки, она тут же принялась набирать экстренные службы. – Служба спасения, что у вас случилось? – У дедушки инфаркт, у него слабый пульс, и он почти не дышит! – дрожащим голосом сообщила Эми. – Бригада скорой помощи уже выехала. Скажи, в доме есть кто-то из взрослых? – Нет, только я, – начиная паниковать, ответила Эмили. – Старайся сохранять спокойствие, давай вместе попробуем помочь дедушке, – успокаивающим голосом говорила диспетчер. – То, что ты позвонила, уже хорошо. Теперь пострадавшему нужен воздух. Если вы в доме, открой окна нараспашку. – Эми подняла взгляд к окну, но то уже было открыто. – Открыто. – Хорошо, дальше уложи его на твердую поверхность и расстегни воротник, чтобы ничего не препятствовало дыханию, – продолжила озвучивать инструкции первой помощи диспетчер. Выслушав женщину на линии, Эмили тут же принялась выполнять указания, расстегивая пуговицы на рубашке лежачего. – Сделала, что дальше? – Ты не знаешь, дедушка принимал какие-нибудь таблетки от сердца? – уточнила диспетчер. Оглядевшись, девушка не заметила стакана, если бы мужчина выпил что-либо, таблеток так же нигде не было. – Вроде нет, – неуверенно произнесла она. – Тогда продолжай следить за пульсом и дыханием, скорая скоро будет. Прислонившись к груди Джереми, Эмили старалась услышать пульс, но он продолжал слабеть. – Пульс падает! Паника начала расти. Эми начала делать массаж сердца, сцепив ладони в замок и ритмичными движениями надавливала на грудь, на межсосковую линию, не сгибая локтей. Делая массаж сердца, она даже не услышала, как медики вбежали в дом. – Скорая, пропустите! – специалисты тут же оцепили мужчину, начиная реанимационные действия, параллельно готовя его к транспортировке. – Как тебя зовут? – одна медсестра скорой помощи подошла к Эмили, видя, что она бледная, как лист. – Эмили Смит, – не думая, ответила девушка, после чего удивленно уставилась на медсестру. – Так, Эмили, ты поедешь с нами, есть кому можно позвонить? – Маме и бабушке, – так же быстро ответила Эмили. Неожиданно для себя Эмили поняла, что знает того мужчину, а следом за этим и остальные воспоминания градом посыпались один за другим. Голова пошла кругом, а глаза намокли от слез. – Эмили? Ты меня слышишь? – медсестра пыталась достучаться до подростка. – Так, несите стакан воды. Эмили оказалась в ступоре, воспоминания затянули ее в круговорот, засасывая как можно дальше. Звуки растворились, став фоновым шумом, а зрение помутнело. В лицо плеснули холодной водой, мгновенно приведя в чувства. Эмили глубоко вдохнула, вернувшись в реальность, где ее дедушку уносили на носилках. – Дедушка! – она хотела побежать следом, но медсестра удержала ее за плечи. – Не торопись, ты как себя чувствуешь? – осматривая ее лицо, спросила женщина. – С дедушкой все будет хорошо? – Не переживай, мы сейчас поедем в больницу, ты отправляешься с нами. Эмили коротко кивнула и вместе с медсестрой бегом отправились к машине скорой помощи. Забежав в салон, было принято решение усадить ее вперед, и, немедля больше, скорая, врубив мигалки, на всех парах поехала в ближайшую больницу. Дорога не заняла много времени, скорая объезжала пробки по специально выделенной полосе, а включенные мигалки позволяли законно нарушать правила дорожного движения, чтобы успеть в больницу. В больнице Джереми унесли на носилках, а Эмилию забрала медсестра дожидаться в приемном отделении, предварительно позвонив ближайшим родственникам пострадавшего. Эмили сидела как на иголках, погруженная в собственные раздумья. Воспоминания вернулись довольно резко из-за сильной стрессовой ситуации и не успели уложиться по полкам, запутав все воспоминания в клубок, от чего голова не переставала гудеть. Ее захлестнула вина за то, что она наговорила дедушке, думая, вдруг она причастна к его инфаркту. – Эми! – в приемное отделение бегом ворвались Джессика вместе с Анжеликой. – Мам! – Эмили подскочила с места, бегом влетев в объятия матери. – Мамочка, прости меня, это я виновата. – Тише, тише, твоей вины в этом нет, – успокаивающе шептала Джесс, прижимая дочь к себе как можно крепче. Впервые за месяц услышав родное «мамочка», ее сердце пропустило тяжелый удар. – Нет, это я ему наговорила гадостей, а он хотел просто поговорить, – дрожащим голосом произнесла Эмили. – Все будет хорошо с дедушкой, врачи ему помогут, – пыталась убедить скорее себя женщина, поглядывая на мать, которая направилась к вышедшему доктору. Эмили проследила за взглядом матери, от увиденного земля ушла из-под ног. Мужчина в белом халате сочувствующе покачал головой, бабушка зажала рот ладонью, сдерживая рвущиеся крики, медленно опускаясь на сиденья. Доктор удерживал ее за плечи, чтобы она не упала. До Эмили дошло осознание неизбежного, когда по щеке матери скатилась слеза. «Дедушки не стало». Дни пролетели как в тумане, и вот она стоит в черном над могилой дедушки. Рядом плачущие люди в таких же черных одеяниях, кто-то произносит речь, кладя розы на крышку гроба, священник читает молитву, а она чувствует себя лишней. Слез нет, она не верит в произошедшее, словно дедушка решил пошутить и сейчас встанет с гроба, смеясь с удивленных лиц окружающих, пока бабушка отчитывает его за такое равнодушие к их чувствам. Но этого так и не произошло, напротив, гроб опустили в глубокую яму, засыпая ее влажной землей. Погода была пасмурной, моросил мелкий дождь, природа тоже оплакивала потерю в семье Смитов. Эрик стоял рядом с Анжеликой, обнимая свою приемную мать за плечи, Джессика стояла рядом с братом, все трое скорбели. Похороны закончились, все родственники и друзья собрались в доме погибшего, где организовали проводы. Взрослые беседовали между собой, принося свои соболезнования, вспоминая, каким был Джереми, и, несмотря на горе, он прожил достаточно длинную жизнь, дожив до шестидесяти восьми лет. Эмили сидела в свободной комнате, не решаясь выходить в люди. Она не могла участвовать в почтении памяти дедушки, ведь именно она причастна к его смерти. В голове бесконечно крутилась одна мысль. «Что если бы я поговорила с ним? Он был бы жив». *** Не успела родня оправиться после кончины Джереми Смита, как под грузом скорби слегла Анжелика. Женщина на глазах потухла, потеряв любимого человека, что был опорой для нее почти сорок лет счастливого брака. Она сильно похудела, ее кожа была бледной, а лицо выражало боль, не смирившись с гибелью мужа. Лежа в больничной палате, подключенная к капельницам, Анжелика чувствовала, что осталось ей недолго, и они с Джереми снова воссоединятся уже на небесах. В палате присутствовали ее дети – Джессика и Эрик со своими семьями. Эрик с Джулией и детьми, Джессика с Эмили. Сквозь боль пожилая женщина улыбнулась, видя всех самых близких вместе. – Дети, подойдите, – первыми подошли Эрик с Джесс, вставая по обе стороны от койки. – Мы с отцом очень любим вас и безумно гордимся. Вы стали замечательными людьми и родили таких же замечательных детей. Я прошу только одного – ставьте семью превыше всего, как мы вас и учили, будьте счастливы, – охрипшим голосом произнесла Анжелика. С болью на груди Джесс и Эрик по очереди поцеловали мать в щеку, а после уступили место. Следующая была Джулия вместе с детьми: восьмилетним Денисом и трехлетними близняшками Джини и Джил. – Джули, ты мне как дочь, и я безмерно рада, что Рик привел тебя в нашу семью. А ваши детки – Денис, Джини, Джил – чудесные, так похожи на вас обоих, – она закашляла, слабея с каждым словом. Джулия сжала ее ладонь. – Не нужно, мам, – мягко произнесла невестка. – Дети, скажите бабушке что-нибудь. – Ребята подошли к бабуле, облепив ее с грустными лицами. – Бабуль, мы тебя любим, – хором произнесли близняшки. – Ба, все будет хорошо, – произнес Денис, обнимая женщину, в отличие от маленьких сестер понимая, что происходит. – Я вас тоже люблю, – тихо произнесла Анжелика, а после перевела взгляд к старшей внучке. – Эми, милая… – Эмили на ватных ногах подошла к бабушке, горло сдавил колючий ком, а на сердце кошки скребли. – Бабушка, прости, пожалуйста, – прошептала девушка, чувствуя себя виноватой в ее таком состоянии. – Не извиняйся, милая, ты ни в чем не виновата, – с трудом проговорила больная, разразившись сильным кашлем. – Не говори ничего, береги силы. Сейчас врачи придут, они тебя вылечат, вот увидишь, – Анжелика улыбнулась, смотря на внучку. – Ты так похожа на него, – прошептала женщина, видя во внучке покойного мужа. Это последнее, что сказала Анжелика, а после ее взгляд остекленел, и на мониторах в последний раз пискнул пульс, а после все показатели упали до нуля. Женщина покинула этот мир в свои шестьдесят шесть лет. *** – Мам?.. – пройдя в гостиную, Эмили заметила ее. Она сидела в кресле, скрестив руки. Когда она увидела дочь, ее лицо выразило печаль. – Где тебя носит? Мне звонили с курсов… Ты прогуливала полгода. ПОЛГОДА, ЧЁРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ! – повысила она голос. – И тебе привет, мам, – равнодушно ответила Эмили. – Что ты сотворила со своими волосами?! – еще больше нахмурилась Джесс. – Мое тело – мое дело, – огрызнулась девушка. – Не разговаривай со мной так! Что с тобой стало? Где моя послушная, милая дочка? Где та Эмили, которую я так любила? – сказанное матерью спустило все эмоции Эми с тормозов, и она сорвалась. – Знаешь, это не я, а ты изменилась! Ты стала такой холодной… Я тебе будто не нужна! Приходишь домой и даже не смотришь на меня! Что я тебе сделала? Скажи мне, что? – истерически прокричала она, поддавшись эмоциям. – Дело не в этом, а в тебе. Ты ведешь себя… вся в отца, – устало проведя по лицу, проговорила Джессика. – А вот в чем дело… Тебе не нравится видеть во мне свое прошлое, свою самую большую ошибку. Довериться левому мужчине, которого больше, возможно, не увидишь, и родить от него ребенка? – Не смей мне так говорить! Я тебе столько сделала, а ты такая неблагодарная… – на взводе процедила мама. – ЭТО Я НЕБЛАГОДАРНАЯ?! ЭТО ТЫ НЕ САМАЯ ЛУЧШАЯ МАТЬ! – В каком ты тоне со… – она не успела договорить, будучи прерванной. – Прекрати, мам! – на глазах навернулись слезы боли. – Я не понимаю, что сделала не так… Почему ты отвернулась от меня? Мы ведь были так дружны… Я тебя так сильно любила… А наши вечера, посиделки… Как ты пела мне, защищала от всех на свете… И все закончилось. Что я сделала не так? Скажи мне… Было невыносимо больно, мать – единственная оставшаяся родня, помимо дяди, – отвернулась от нее. Почему? Неужели все дело в смертях ее родителей? Девушка пулей вылетела из дома в ночь, несясь туда, куда глаза глядят, не вдумываясь, а под влиянием накопившейся боли. Эмили бежала без остановки долго, будучи уже далеко от дома. Оторвавшись от матери, дрожащими руками она набрала контакт Джека. – Да, Эми? Не сильно досталось? Надеюсь, это не помешает завтрашней вечеринке? – Я из дома сбежала. – ЧТО?! Ты сейчас не шутишь? Если шутишь, это не смешно! – не веря в услышанное, возмутился парень. – Какие тут могут быть шутки… – шмыгая носом, проговорила она. – Ладно, понял. Сейчас за тобой приеду. Говори, где ты? Собираясь озвучить адрес, она услышала крики матери, которая бежала за ней. – Она меня нашла. Я перезвоню, – сбросив трубку, она помчалась к переулку, дабы срезать и оторваться. – Эми, да стой же ты! – запыхавшись, бежала за ней мама. Будучи в переулке, Эмили оборачивалась по сторонам, не заметив мать, но увидев другого человека, материализовавшегося из глубины переулка, который тут же вжал ее к стенке. – Что же ты тут одна бродишь? Не страшно? – сверкнув хищной улыбкой, проговорил мужчина. – Руки свои убери! – отбиваясь от его рук, прокричала Эми. – А что, если нет? – мужчина только решил начать то, что было у него на уме, как его отвлек грозный голос Джессики. – То будешь иметь дело со мной, – на ее голос они обернулись оба. На секунду стало спокойнее, но только на секунду. – Отпусти ее, и мы разойдемся без проблем, – спокойно проговорила женщина, пытаясь вести себя дипломатично. – Так, женщина, не мешай нам развлекаться, – голос мужчины был до нервного тика неправдоподобен. Слишком наигранный и спокойный для любителя экстрима. – Я сказала, руки от неё убрал! – она начала приближаться к ним, но тот мужчина схватил Эми за волосы и вытащил пистолет, направив его на Джессику. Эми испуганными глазами смотрела то на пистолет, то на мать, не в силах выдавить из себя и слова. – Еще шаг – и я выстрелю. Стой, где стоишь! – холодно произнес мужчина. Логика будто искала подвох, но страх блокировал способность думать. Джессика не стала его слушать и продолжила наступать. В эту же секунду случилось то, что перевернуло жизнь девушки. Он спустил курок, и пуля полетела в маму. Она упала. Эмили брыкалась и освободилась, подбежав к лежащей матери, истекающей кровью. На нее нахлынула паника. – Ма… Мам, прости меня. Не умирай, слышишь? Не закрывай глаза! Помогите! ПОМОГИТЕ! Девушка кричала что есть силы, внутри нарастала злоба на мужчину, и не думая, она бросилась на него в надежде отобрать пистолет. Вдруг раздался щелчок и выстрел. Она испуганно смотрела на мужчину, а после, почувствовав холод, опустила взгляд на быстро растущее алое пятно. Ноги подкосились. И все стало темно. Темнота. С трудом открыв глаза, ее ослепил белый свет. Понадобилось секунд тридцать, чтобы прийти в себя. Она лежала на больничной койке, подключенная к куче приборов и капельниц. Только попробовав приподняться, резкая боль в груди дала о себе знать. Зашипев и бросив попытку, Эми осталась лежать, пытаясь собраться с силами. Дверь открылась, и вошла медсестра. Увидев, что пациентка очнулась и пытается встать, она молниеносно подбежала и осторожно уложила ее обратно. – Тебе нельзя, у тебя была операция, – настороженно произнесла молодая девушка. – Где я? Что случилось? Где мама? – растерянно произнесла Эми, пытаясь подняться. Медсестра молчала, поджимая губы. – Мисс Смит, я лучше позову вашего лечащего врача. Он вам все объяснит. Не успев ничего ответить, Смит наблюдала, как девушка быстро вышла, оставив ее наедине со своими мыслями. Прошло около пяти минут. Эми начала думать, что та уже забыла, но дверь распахнулась, и вошел мужчина лет сорока. – О, Эмили, ты уже очнулась. Как себя чувствуешь? – дружелюбно поинтересовался мужчина. – Где мама? – без предисловий спросила Эмили. – Эми… Понимаешь, когда вас нашли, вы обе потеряли много крови. Но тебя ранили еще и в важные органы… Тебя срочно госпитализировали, а миссис Смит… ее уже было не спасти, – сквозь боль произнес врач. – Не понимаю, к чему вы это? – мужчина тяжело вздохнул, но все же ответил: – Она потеряла слишком много крови… Мне очень жаль… Эти слова прозвучали как приговор. Эмили не желала в это верить, не могла и не хотела, ведь это могло значить одно: из-за нее умерла ее мама, и последнее, что она услышала от дочери, – что та ненавидит ее. «Что я наделала?» По щеке стекла одинокая слеза. Показатели не спешили успокаиваться, активность мозга превысила метку нормальности еще на страхе, но вина – она намного глубже и сильнее любой другой эмоции, годами сжирая и разрушая психику. В помещении воцарилась тишина, став негласной минутой молчания, дабы почтить память Смитов. Чувство вины – то, что связывало всех. Старк чувствовал вину на протяжении всей жизни: вину не оправдав ожиданий отца, вину за оружие, разрушившее миллионы жизней, вину за страдания близких, за Альтрона, и список только растет. Питер чувствовал вину за тех, кого не смог спасти, за тех, к кому не успел, за то что не предотвратил. Барбара – вину за предательство коллеги, решив, что одна судьба против большинства – разумная жертва, но винить себя за этот выбор не переставала. И Грант, чье чувство вины начало свой путь с семьи: за то что не мог дать отпор жестокому отношению брата и родителей, за то что подчинялся, причиняя боль их младшему брату, за то что не успел туда, где был нужен. – Страх и вина – одни из самых разрушительных чувств, которые порождают гнев, ненависть, агрессию и саморазрушение. Основные чувства, питающие Потрошителя. «Гидра» не создавала его, они воспользовались уже существующим шаблоном в подсознании Эмили, подсадив программу туда и подпитывая ее, – изложил Салливан, поняв суть программы, продолжая путешествие в подсознании девушки. **** Эмили в спешке покинула дом среди ночи, сбежав на задний двор. Сердце билось так громко, но даже оно не могло заглушить те мысли, что не переставали терзать ее. «Я их убила». Похороны бабушки прошли, и если на похоронах дедушки Эми до последнего не верила в происходящее, то на бабушкиных пришло осознание содеянного, ложась на плечи тяжелым грузом, который не в силах нести. Летели коробки, наполненные памятью тех дней, когда их семья еще не знала боли. Снимки, фотоальбомы, поделки – все летело в кучу, образовав гору вещей. Тяжелыми шагами Эмили двинулась к кучке. В руках блестела зажигалка в металлической оправе, а во второй руке – водка высокой крепости. Жидкость из бутылки полилась, обрызгивая вещи, при виде которых раньше приносило радость, а сейчас были очередным напоминанием, что этих людей нет. Огонь от зажигалки отразился в бездонных глазах девушки, прежде чем полететь в груду теперь уже мусора. Пламя мгновенно разгорелось, охватив гору вещей. – Эми, с ума сошла?! – к девушке подбежал Джек, оттаскивая ее подальше от огня, с нескрываемым ужасом наблюдая за тем, как горят памятные вещи. – Где огнетушитель? – Понятия не имею, – механически ответила Эмили; глаза ее были пусты, как и душа, сгоревшая вместе с памятью о дорогих ей людях. Взгляд упал на бутылку водки, не раздумывая ни секунды, она поднесла ее к губам, сделав один большой глоток. – Дура, что ли?! – Джек попытался отнять бутылку. Жидкость обожгла глотку, стекая по пищеводу, оставляя за собой жгучее чувство, словно внутри нее горит тот же огонь, охвативший предметы. – Джек, оставь меня в покое, – она попыталась вернуть себе спиртное, но парень вытянул руку с бутылкой вверх, не позволяя той дотянуться. – Нет, ты не в себе, – заявил парень, оглядев хаос вокруг. – Конечно, блять, я не в себе! – повысила голос Эмили, дав волю чувствам. – Два самых близких мне людей погибло, потому что я такая дрянь, их убила. Я довела дедушку до инфаркта, это из-за меня он умер, а следом за ним умерла и бабушка, и тоже по моей вине, ведь если бы не я, то они оба были бы живы. Я ненавижу себя за это, ненавижу! Они были бы живы, если бы я не… – она не смогла договорить, грудь сдавила боль – боль утраты, вины, ненависти к себе. Чувств было слишком много, и это съедало ее изнутри. Джек не спорил, он стоял рядом, позволяя ей выговориться, чтобы стало легче. Парень посмотрел на свою руку, в которой продолжал держать спиртное, и, недолго думая, поднес ее к губам, отпив содержимое. – Уокер, что ты делаешь? – девушка отняла бутылку у друга, глядя на него ошалевшим взглядом. – Родители тебя прибьют. – И поделом, – спокойно ответил парень, глядя подруге в глаза. – Если и падать в яму, то вместе, и так же вместе подниматься. Я не могу заставить тебя перестать чувствовать боль, но могу разделить ее, чтобы тебе не пришлось нести все самой, ведь так поступают братья. – Я не хочу тянуть тебя за собой в это болото. – Как хорошо, что я тебя не спрашивал, – обворожительно улыбнувшись, проговорил Джек, притянув Эми в объятия. – Я рядом. Поддержка друга помогла успокоиться, но ненависть к себе никуда не делась, просто ушла в подполье. Воспоминания начали сменять одно за другим. **** В гараже висела картина – незаконченная, давно заброшенная, пылилась подальше от глаз. Картину начинали рисовать вместе Эми с бабушкой и дедушкой; она должна была быть символом гармонии и любви в семье, но цепочка событий, начиная с аварии, заканчивая смертью бабушки, разрушили смысл этой картины. Прошло полтора года, боль не прошла, несмотря на обещания окружающих, что станет легче, что время лечит. Ничего из этого не произошло, просто Эмили научилась делать вид, что все в порядке, что она продолжает жить полноценной жизнью. На деле же это – маска для окружающих. Девушка пришла в гараж убрать ненужные ей предметы, но каждый раз, приходя в него, взгляд падает на картину, и каждый раз она чувствует, как еще один укол вонзается в сердце. Решив покончить с делами и убраться как можно скорее, она в спешке неаккуратно задела острый край, порезав ладонь. Кровь не заставила долго себя ждать, вытекая из порезанного участка, но боли не было. Эми смотрела, как алая жидкость стекает по ее ладони, окрашивая кожу вокруг раны, почувствовав странную легкость. Взгляд снова вернулся к картине, пробудив в ней нечто, что сначала напугало ее, а после начало привлекать. Подойдя к картине, Эмили подняла холст, сдувая с него пыль, переместив на рабочий стол. Взгляд задержался на ней, изучая линии мазков желтых, голубых цветов, но чего-то не хватало – красного цвета, но не просто красного, а кровавого красного. Взяв канцелярский ножик со стола, Эмили гипнотизировала его взглядом, а после приложила к внутренней стороне ладони, надавливая на кожу, пока не выступила кровь. Боль обожгла ладонь, поднимаясь вверх по руке, но эта боль была опьяняющей, дарующей легкость, боль, которую хотелось ощущать еще и еще. Ладони наполнились кровью, а после отразились на холсте неаккуратными брызгами. Кровь стекала по белоснежному холсту, окрашивая его в темно-алый – цвет гнева, боли и борьбы. Поднеся ладони к холсту, она начала размазывать алые ручейки в замысловатый узор, понятный только ей. Шершавая поверхность холста была словно наждачка для свежих порезов, но это не останавливало ее, наоборот, она все интенсивнее водила рукой по рисунку, пока кровь не окрасила некогда белый холст полностью в красный, затмив первоначальный рисунок. На холсте появилась новая картина, отражающая внутреннюю боль Эми, которую невозможно было перестать чувствовать, но физическая боль позволила притупить агонию души. С этого открытия и начались мазохистские наклонности Эмилии. **** Ночной воздух наполнил легкие своей прохладой. Эми стояла на улице возле дома, в котором подростки решили устроить взрослую вечеринку со спиртным и прочими запрещенными для их возраста продуктами. – Чего грустишь? – одиночество нарушил подошедший парень. Парень выглядел старше остальных подростков, с шоколадной кожей, короткой прической. Он выглядел как типичный хулиган не из самого благополучного района. – Туса так себе, – хмыкнула она, отвернувшись от собеседника. Парень ничего не ответил, достав зажигалку, намереваясь закурить. Сделав первый затяг, а после с облегчением выдыхая дым, он снова посмотрел на девушку, протянув ей вторую сигарету. – Спасибо, не курю, – отказалась она. – Ой, да ладно, помогает расслабиться, и, к тому же, это не простые сигареты, – подмигивая, намекнул парень. – Хочешь сказать, закурив ее, я улечу в космос? – саркастично отозвалась Смит. – Можно и так сказать, как только люди не описывают действие травки, – пожав плечами, согласился парень, делая еще один затяг. – Тогда и тем более не курю. – Как хочешь, мне больше достанется, – не стал уговаривать ее парень, продолжая курить. Эмили смотрела на все это с отвращением. Она пробила дно с алкоголем, напиваясь до белки, но курение, а тем более наркота, были табу, до которого она не опустится. Но даже алкоголь не мог подавить боль, нужно было что-то сильнее. – Как тебя звать? – повернулась она к парню. – Эдди, тебя? – Эмили, – она пробежалась взглядом по нему, анализируя, кто он по манере и стилю. – Ты не из этого района, откуда ты? – Из Адской Кухни. – Брови поползли вверх от услышанного; она наслышана историями из того местечка. – Интересно. Скажи мне, Эдди, у вас там есть места, где можно выпустить пар? – вопрос был скорее риторическим; не зря же Адская Кухня называется адской. – Еще спрашиваешь. Есть желание выпустить пар? – не скрывая энтузиазма, поинтересовался парень. – Есть стойкое желание набить кому-то рожу, – не скрыла истинных намерений Эми. – Тогда ты обратилась по адресу. Спутник этого вечера привел Эмилию в подвальное помещение, где присутствовало много народа. Запах помещения был тошнотворным: пот смешался с кровью и запахом влажного подвала, создавая ужасную вонь, но люди в помещении ничуть не смущались. – Добро пожаловать в подпольные бои. Суть простая: регистрируешься, люди делают ставки, побеждаешь – получаешь кэш, проигрываешь – молишься выйти на своих двух, – начал инструктаж Эдди. – Такой красавице я бы не пожелал быть избитой. Может, ты передумаешь? – Нет, мне это подходит, – оглядываясь, ответила Эми. – Где тут регистрируются? – Следуй за мной. Протиснувшись через толпу, они вышли к столу, за которым восседала женщина средних лет, все тело которой было в татуировках и пирсинге. – Эдди, давно тебя здесь не видели, какими судьбами? Решил попытать удачу? – ухмыляясь, начала женщина. – Пенни, у меня к тебе новый игрок, – парень кивнул в сторону Эми. Женщина перевела взгляд на Смит, придирчиво оглядев ее с ног до головы. – Нахрена сюда Барби привел? – Не стоит судить только по внешности, – уклончиво ответила Эмилия, ухмыльнувшись. – Детка, это место не для таких неженок, чеши отсюда, пока есть на чем, – Эми ничуть не оскорбилась, напротив, расхохоталась. – Так она еще и больная на голову. – Давайте договоримся: вы меня регистрируете, а я вам тридцать процентов от выигрыша, – женщина изменилась в лице, скептически посмотрев на собеседницу. – Ты так уверена в своей победе? – недоверчиво уточнила Пенни. – Не сомневайтесь, – задумавшись на минуту, она тяжело выдохнула. – Черт с тобой. Под какой псевдоним тебя регистрировать? – Эмили победно усмехнулась. **** – И снова победа за Падшим Ангелом, победа нокаутом! – прокричал диктор, указывая на девушку в капюшоне и маске. Вторую оппонентку пришлось выносить из ринга, пока победительница спускалась, ловя восторженные крики. – Пенни, сколько там? – Эмили сняла маску с лица, свободнее вдыхая воздух. – Да ты в ударе, полторы штуки, – гордо произнесла женщина, радуясь очередной стрельнувшей ставке. – В чем твой секрет? Что не бой, а победа за тобой. – Секрета нет, драться надо уметь, – пренебрежительно бросила девушка, забирая выигрыш. – Ладно, не скучайте, пойду пропущу стаканчик. Со дня знакомства с Эдди Эмили часто зависала в подпольных боях, несколько раз в месяц точно, зарабатывая на этом немалые деньги, но больше радовала перспектива выпускать свою ярость наружу. Ее оппонентки были в основном любители, а она же с довольно раннего возраста профессионально занималась боевыми искусствами, что давало ей значительно преимущество. – Эми, снова бухаешь? – не без смешка бросил Эдди. – Не тебе меня осуждать, – закатив глаза, парировала Смит. – Не понимаю тебя: живешь в большом доме в престижном районе, ходишь в неплохую школу, даже наоборот – элитную, в кругу одни богачи, да не жизнь, а мечта почти каждого в этом богом забытом месте. Но что ты тут забыла – вот в чем вопрос. – Правильно, не поймешь ты, – ухмыляясь от опьянения, проговорила Эмили. **** – Джессика, я все понимаю, ты работаешь и прочее, но никто не отменял родительские обязательства. Твоя дочь угнала патрульную машину, а после взорвала туалет, за такое и под статью можно попасть, – разъяснял офицер. Эмили сидела по другую сторону камеры, наблюдая, как мать выслушивает нотации от копа за поведение ее дочери. Совесть совсем не мучила, хотя по факту должна. – Все, приплыли мы! – воскликнул Джек, сидевший с ней в одной камере, попавший в передрягу вместе с ней только потому, что не мог остановить ее, но и одну бросать не стал. – Да не ссы, офицер Роб – мамин одноклассник, отмажут, – беззаботно бросила Эми, зная, что ей сойдет это с рук. – Зато дома родители за это по голове не погладят. Ты вообще, чем думала? Я еще мог понять угон тачки, но взорвать туалет – ты саму себя превзошла, – не унимался парень, нервно шагая по камере. – Тебя присоединяться никто не заставлял, – напомнила она ему. – Я уже успел пожалеть, что влез. Пока подростки спорили, Джессика выслушивала Роба, чувствуя волну раздражения. – Роб, дай я уже заплочу залог, и мы закроем на это глаза, прошу, и так проблем море, – устало выдохнув, предложила Смит. – Твое, конечно, дело, но с каждым разом Эмили на пару с Джеком вытворяет такое, невозможно предугадать, что будет дальше. Мужчина дал бумаги на подписи, а после выпустил подростков. Джессика оглядела ребят и молча покинула участок. Эмили с Джеком обменялись взглядами, следуя за женщиной. Дорога прошла в напряженном молчании. Джесс никак не комментировала случившееся, а натяжение в отношениях между матерью и дочерью физически ощущалось, что Джеку было не по себе; он бы предпочел снова вернуться в участок. – До свидания, тетя Джесс, – бросил парень, покидая машину. – Удачи, Эми, – чуть тише добавил Джек, удаляясь по тропинке к себе домой. Доехав уже до своего дома, Джессика молча припарковалась и, сохраняя молчание, покинула салон, блокируя двери машины. Эмилию уже начало раздражать затянувшееся молчание, и она наконец не выдержала. – Может, скажешь уже что-нибудь? – раздраженно бросила она вслед уходящей матери. Джессика остановилась, но не повернулась. – А что ты хочешь услышать? – холодно произнесла Смит. – Ну, например: «Эми, ты наказана» или «Эми, что за хрень?» Хоть что-то. – Джессика тяжело выдохнула, повернувшись лицом к дочери. – Вот чего ты хочешь? – Да хоть что-нибудь! – повысила голос дочь. – Мам, я не понимаю, что в твоей жизни случилось такого, что ты так изменилась? Может, я что-то не понимаю, но ты отстранилась от меня. Что бы я ни делала, ты делаешь вид, словно меня не существует. В чем я так провинилась? Что я сделала не так? Мам? – голос предательски дрожал от боли, копившейся за долгие месяцы. – Ах, вот в чем дело. Ты так хотела привлечь мое внимание угоном служебной машины и подрывом туалетов? – скрестив руки на груди, женщина смотрела на дочь с укором. – Как видишь, получилось, ты наконец заметила меня! – всплеснув руками, парировала Эмили. – Заметила. А знаешь, что еще? Я разочаровалась, – холодно бросила она. – Ч-что? – сердце сжалось от таких слов, она не могла поверить в услышанное, надеясь, что ей послышалось. – Ты меня разочаровала, – произнесла мать напоследок, прежде чем развернуться и уйти, даже не взглянув на свою дочь. Мир Эмилии рухнул, как карточный домик. Воспоминания их счастливых дней с матерью покрылись трещинами, грудь сдавило, словно прессом, не давая вздохнуть, а в глазах застыли слезы. Мать, что когда-то сияла и обожала свое дитя, резко стала холодной и бесчувственной по отношению к ней. Эмили резко почувствовала себя брошенной в этом огромном мире, оставшись совершенно одной. Дедушка умер, бабушка умерла, а мать отвернулась. В голове как заезженная пластинка повторялись последние слова матери. «Ты меня разочаровала». С этими словами часть души словно умерла, большая часть. – Показатели опасно нестабильны, – предостерегающе сообщила Пятница. Тони сжимал кулаки, сдерживая порыв смести все на своем пути. Увиденное напомнило ему о его отце Говарде. Он был так же холоден по отношению к Тони, но тот привык к такому отношению отца, не ожидая большего. Куда страшнее расти в любви и резко ее лишиться при живом родителе. – Как я и говорил, чувство вины породило саморазрушение путем физических увечий, она подсознательно наказывала саму себя, а бои порождены из страха и накопленной злости, – резюмировал увиденное психолог. – И мы подошли к корню программы «Потрошителя». – И что это? – обеспокоенно уточнил Паркер. – Фреймворк, – коротко ответил мужчина. – Все ответы лежат в нем, узнав, что произошло в вымышленной реальности, мы поймем, как обратить «Потрошителя». – Тогда действуйте, док, – голос Старка приобрел решимость, пора было возвращать дочь к контролю над собой.