Heliotrope

Это нервирует. Тэхён может со всей уверенностью это подтвердить. Вообще, если бы кто-то пригляделся к нему повнимательнее, то точно понял бы, что он буквально в миллисекундах от того, чтобы сломаться. Его руки дрожат от волнения, которое так поразительно сочетается с неуклюжим, но милым обожанием и страхом в одном флаконе. Можно предположить, что он вот-вот сделает какой-то очень важный шаг в своей жизни и оттого так взволнован, и так оно и есть на самом деле… за исключением того, что весь придуманный им перфоманс состоится лишь через сутки, а прямо сейчас он сосредоточен на том, чтобы выудить виноградину из своего контейнера. Ещё большее смущение вызывает мысль о том, что он может просто не пережить в реальности всё то, что запланировал в своей голове. Поэтому он сидит за столом в своём офисе и тихо жует, а на фоне раздаётся смех болтающих рядом Чимина и Хвиин. Он понимает, что, как бы сильно его мозг ни пытался сфокусироваться на том, чтобы вслушаться в их разговор, как сделал бы это хороший коллега и друг, он просто не в состоянии это сделать. Конечно, время от времени он вежливо посмеивается, но, чем больше они болтают, тем сильнее он погружается в свои мечты и тем сложнее ему быть хорошим собеседником. Тэхён, однако, не особо сильно винит себя в этом. Он просто ничего не может поделать с тем, что его мозг и сердце где-то совершенно в другом месте, а, точнее говоря, в другой стране. Они где-то в Италии, вне зоны его досягаемости. Но в этой череде негативных мыслей он находит утешение в том, что Чонгук вернётся уже завтра. С учётом разницы в часовых поясах произойдёт это рано утром, и Тэхён внутренне сияет от того облегчения, которое приносит этот факт. Было ощущение, что прошло словно несколько веков с тех пор, как его парень уехал, и поездка, которая должна была длиться месяц, слегка затянулась из-за непогоды. Казалось бы — всего лишь неделя, ничего страшного, однако им казалось, что к разлуке прибавился ещё целый год. И Тэхён понимает, что всё это звучит крайне драматично с его стороны, но только одной тишины в обычно не пустой квартире хватило, чтобы прочувствовать на себе всю тяжесть одиночества. Конечно, Ёнтан был с ним, но ведь, когда рядом любимый человек, это совершенно другое. Другими словами, Тэхён сходил с ума. Даже самые мелкие, обыденные вещи меркли без присутствия Чонгука рядом. Простые действия вроде мытья посуды (когда никто не обнимает со спины сзади, как обычно), застилания кровати (когда некому специально стянуть с него одеяло, только чтобы увидеть, как он пластом падает на простыни) или прогулок с Ёнтаном (когда некому греть его руки своими) — всё это стало таким бесцветным по сравнению с той жизнью, которой он жил до отъезда своего парня, и, думая об этом сейчас, Тэхёну хочется жалко расплакаться из-за собственных страданий и тоски. И всё же, если бы он мог относиться к своим страданиям с юмором, то сказал бы, что в этой разлуке было кое-что позитивное. Ведь в конечном счёте он больше никогда в жизни не выпустит Чонгука из виду. Конечно, ему придется сделать это ненадолго, но только для того, чтобы подготовиться к своему «важному шагу». В конце концов, именно поэтому он, резко подорвавшись, на днях выскочил из их квартиры и помчался к ювелирному магазину, расположенному неподалёку. Он не сможет даже примерно посчитать, сколько времени он потратил на просмотр стеклянных витрин, но спустя три часа он наконец выбрал идеальное кольцо для Чонгука, которое отражает его уникальный стиль: не вычурное, но достаточно детализированное — оно точно понравится его возлюбленному. Кольцо сделано из вольфрама, без драгоценных камней, но вдоль затемнённых боковых сторон вьются замысловатые узоры. Тэхён не знал, имеют ли они какое-то значение, но чувствовал, что Чонгук будет от них без ума. Кроме того, он мог чётко представить себе, как это кольцо будет смотреться вокруг подсолнуха, набитого на безымянном пальце Чонгука. Так что к чёрту цену, подумал он. Ведь это того стоит. В конце концов, Чонгук будет полностью его перед лицом всех трудностей и законов, выступающих против однополой любви. Как говорил Чонгук, «нахуй эти законы». Они будут принадлежать друг другу несмотря ни на что. — Тэ? Из-за внезапного вторжения в свои мысли он резко кусает виноградину, и сок едва не брызгает ему в глаз, а друзья начинают смеяться. Он выдавливает лёгкую смущённую улыбку, берёт протянутую салфетку, вытирает щёку и хрипит в ответ: — Да? — Ты в порядке? — мягко спрашивает его Чимин, проводя ладонью по спине, чтобы успокоить. Бедняга, думает Тэхён, ведь он знает, что Чимину пришлось терпеть его нытьё весь этот месяц. Всё это время он с упоением твердил другу: «Чонгук то, Чонгук сё», но Чимин ни разу не упрекнул его. Вообще-то Чимин даже иногда оставался у него ночевать, потакая его страданиям, а потом к ним присоединялся и Хосок. Они оба позволяли ему дуться, выплёскивать эмоции и приносили себя в жертву за плату в виде обнимашек. Моментами Тэхён чувствовал себя ужасно, особенно по отношению к Хосоку, ведь он сам проходил через то же самое. Впрочем, если мы беремся судить, то он справлялся с этим гораздо лучше Тэхёна. — Да, всё замечательно, — отвечает он, запихивая в рот ещё одну виноградину и избегая любопытных взглядов своих друзей. Замечательно. Конечно же, всё далеко не замечательно. Даже близко не замечательно. Ему грустно, одиноко, он взволнован и напряжён одновременно, потому что как, чёрт возьми, он должен придумать, как надеть кольцо на палец своего парня? Безусловно, это грандиозное событие, наполненное эмоциями, но ведь хочется, чтобы этот момент стал особенным. Хочется создать что-то незабываемое для любимого человека, хотя в глубине души он знает, что Чонгуку понравится абсолютно всё, что бы он ни придумал. Ему было не так уж сложно угодить, но это лишь ещё больше напрягало. — Просто замечательно… — Тэхён опускается лбом на стол, тяжело вздыхая и всем своим видом показывая, насколько у него всё замечательно. — Хей, — Хвиин тычет его в бок, отчего он дёргается с лёгким смешком и прикрывает ладонью пострадавшую область от дальнейших нападок. С ней всегда было легко общаться: она была доброй, готовой помочь и по-своему забавной. И, хотя она начала работать в их продюсерской компании чуть меньше двух месяцев назад, они с ней быстро подружились. А прямо сейчас ему требовались все возможные люди, способные оказать моральную поддержку. — Что с тобой? Ты был таким отстранённым всю неделю, — спрашивает она, продолжая пережёвывать печенье. Её идеальные брови вопросительно взметнулись вверх. — Ну же, расскажи нам. — Она права, — добавляет Чимин с весельем в голосе. — Чонгук возвращается завтра, я думал, ты будешь прыгать от счастья. В ответ на это Тэхён фыркает, закатывая глаза, и откидывается на спинку сиденья, для удобства подпирая подбородок рукой. — Поверь мне, я очень рад, просто… — он чувствует, как румянец разливается по его щекам, и они оба удивлённо моргают от такой картины. — Может быть, мне стоит просто показать вам. Они терпеливо ждут — им ничего другого и не остаётся — но Тэхён и не торопится с объяснениями. Дело не в том, что он боится, что они сочтут это плохой идеей, — просто он не хотел никому рассказывать до того, как он на самом деле сделает это. Однако в этот момент он не может побороть бурлящие внутри эмоции и поэтому дрожащей рукой достаёт бархатную коробочку из своей сумки и с трудом сглатывает, прежде чем повернуться обратно к друзьям. Он слышит, как Чимин тут же давится своей лапшой, и это заставляет его слабо хихикнуть. — Это…? — Чимин стучит себя по груди, чтобы откашляться, ворча сквозь шок, пока вопрос повисает в воздухе. Хвиин, кажется, пребывает в не меньшем шоке, но радость проступает и на её лице тоже. — Да, — это всё, что Тэхён может ответить, нежно крутя коробочку в руке. — Да, оно самое. Я купил его на прошлой неделе. Сразу после нашего видеозвонка. Я знаю, это звучит импульсивно, но когда мы вообще подчинялись каким-либо законам нормальности? — он приподнимает крышечку очень медленно и торжественно, открывая им прекрасный вид на кольцо, уютно обтянутое тёмно-синей атласной тканью. Было бы преуменьшением сказать, что Чимин и Хвиин растаяли от восторга. — Тэ, оно прекрасно, — Хвиин хлопает в ладоши, сдерживая рвущийся наружу писк. — Когда ты собираешься сделать предложение? — Как ты собираешься сделать предложение? — добавляет Чимин. Шок на его лице сменяется предвкушением. — Я… — а вот и она. Проблема, которую он так отчаянно пытался решить, но ни одна идея не приходила ему в голову. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что он хотел это сделать. — Вообще-то, я ещё не придумал… На мгновение воцаряется тишина, прежде чем они оба разражаются смехом, заставляя Тэхена усмехнуться от того, как сильно их это позабавило. — Тэ, — усмехается Чимин. — Эта часть вроде как важна, разве нет? — он понимает, что его друг дразнит его, даже когда Чимин на полпути затягивает его в объятия, с силой прижимаясь губами к его виску в знак поддержки. — Но поздравляю со следующим шагом. Всегда знал, что вы, ребята, сделаете это. — С-спасибо, — отвечает он, чувствуя, как внутри оживают бабочки: это помогает ощутить всю реальность происходящего. — Вы оба милашки, — прерывает их объятия Хвиин. — Я могу только представлять, какие вы с Чонгуком. Как долго вы вместе, к слову? — Три года, — три блаженных года, если быть субъективным. — Тогда это идеальное время, — кивает она. — Знаешь, ты никогда не рассказывал мне, как вы познакомились, — если она и замечает молчание, последовавшее за её вопросом, то не показывает этого, продолжая кушать, пока Тэхён обменивается беспокойным взглядом с Чимином. Но друг просто пожимает плечами, своей улыбкой показывая, что он может ответить так, как сочтёт нужным. — Честно, это довольно долгая история… — это не было ложью, и, если честно, Тэхён был с гордостью готов рассказать правду. Он не продумал в деталях, что именно нужно сказать, но в то же время не хотел ничего выдумывать. По его мнению, их любовь принадлежала им и только им. К счастью, она не кажется обиженной отсутствием деталей. — Ну, обычно в таких ситуациях и получаются лучшие пары, — вместо этого говорит она. — Но, как бы, — её лицо искрится любопытством, когда она взмахивает рукой с печеньем в ней и указывает на Тэхёна. — Я смутно припоминаю, как ты сказал мне, что до него тебе не нравились мужчины, так ведь? В каком-то смысле, думаю, это особенно очаровательно. На это Тэхён смеётся, потому что да, он предполагает, что так и есть. Не то чтобы он верит в то, что с таким же рвением торопился бы сделать предложение мужчине много лет назад. Тогда вся его жизнь состояла из убеждений в том, что должны быть мужчина и женщина, кольцо с бриллиантом, свадебное платье и трудности в выборе начинки для торта. Теперь… теперь же, когда он думает о Чонгуке, от всех этих клише ему хочется смеяться. Зная его парня, он был бы счастлив в любой одежде, поедая большую часть еды на вынос, которую они бы заказали для празднества. Но затем внутри слышится знакомое ворчание. То самое, которое говорит ему: «Придумай что-нибудь получше, потому что он этого достоин». И затем стресс накатывает на него с новой силой. — Да, да, думаю, так и есть. — Ты бы видела его, — вероятно почувствовав его беспокойство, Чимин врывается в разговор с дразнящей улыбкой на лице. — Когда они встретились, у него в глазах были сердечки вместо зрачков. — Хватит преувеличивать! Всё было не так плохо, — он был не настолько плох. — Конечно. — Окей, — уступает ему Тэхён. — Может быть, совсем немного, — и ему трудно спрятать маленькую улыбку, которая лезет на лицо при воспоминании об этом. — Может быть, очень сильно… — В любом случае, это очаровательно, — Хвиин возвращается в разговор, и её глаза сияют так, словно она только что узнала о самом горячем на свете романе. — Неожиданное проявление новой стороны ориентации, с которой ты, я уверена, столкнулся не первый. Но, — она наклоняется чуть ближе, для пущего эффекта поигрывая бровями, — что он сделал с тобой? Всё дело в его мышцах? Судя по фоткам, которые ты мне показывал, я втюрилась бы по уши, не будь он геем- — Ни стыда ни совести у тебя, — стонет Тэхён сквозь свои ладони, чувствуя, как его лицо нагревается. Но он не против: знает, что ей время от времени нравится играть с ним, чтобы увидеть, как он ёжится. Большую часть времени они с Чимином любят поддразнивать его, и такие случаи участились, когда Чонгук улетел на другой конец света. Он подозревает, что таким способом они пытаются в каком-то смысле успокоить его, позволяя ему очаровательно лепетать о Чонгуке. Однако он подозревает, что между этими двумя есть что-то большее, и поддразнивания над ним — просто отговорка, чтобы стать ближе друг к другу. Это что-то, о чём он не спрашивает, но замечает каждый раз, стоит им время от времени обменяться кроткими улыбками. Прямо как сейчас. Именно поэтому он без особого успеха пытается спастись от этого разговора, указывая на стройное, хорошо сложённое тело Чимина. — Кстати говоря о мышцах… — Нет. Ни в коем случае, — Чимин нежно душит его, заставляя поёжиться, и Тэхён усмехается, полностью понимая, что эта попытка отвлечения внимания не сработает. — Не переводи тему. Всего на мгновение Тэхён думает о том, что Хвиин может быть куда более заинтересованной в той теме, которую он так хотел поднять, но решает сжалиться над Чимином и улыбается при виде лёгкого румянца на лице друга. И это лишь ещё больше подтверждает теории Тэхёна насчёт этих двоих. — Да, Тэ. Не увиливай от моего вопроса. А теперь отвечай: как ты понял? Довольно очевидно, что в этой битве он проиграл, и, пусть он не против помучить их бесконечным рассказом в деталях о том, почему он любит Чонгука, он никогда должным образом никому этого не объяснял. Честно говоря, никто никогда и не спрашивал. — Я, — он освобождается от хватки Чимина, и его мозг тут же возвращается к их с Чонгуком первой встрече. Никакого момента восторга как бы и не было, но Тэхён точно помнит, каким эмоциональным ощущалось их знакомство. Один единственный толчок сердца в груди, это неописуемое притяжение и тепло, охватившее его, когда их руки соединились при рукопожатии. — Я просто почувствовал это- очень неожиданно, думаю. Это звучит очень странно, понимаю, но, когда я увидел его впервые, я просто… просто понял, — он чувствует вернувшееся к нему головокружение — это чувство никуда на самом деле и не делось даже с учётом проведённых вместе лет. — Я как будто застыл, и, наверное, слишком долго пялился на него, — он усмехается. — Но в нём было что-то такое. Я имею в виду, я с уверенностью могу сказать, что без проблем мог признать мужчину привлекательным, но ещё никогда я не испытывал такого… сильного притяжения, понимаете? Но с ним, — с ним всё всегда было по-другому. — Он выбил из меня весь воздух. Тэхён знает, что может остановиться на этом, но слова просто продолжаются литься из него, а в глазах искрится нежность, когда он думает о Чонгуке. — Было в нём что-то. Один взгляд, и я почувствовал этот толчок внутри. Что-то сродни бабочкам, но усиленное в разы. Тогда я не мог объяснить это чувство, наверное, даже сейчас не смогу, но знаю, что тогда я наверняка был растерян. Я имею в виду, я знаю, что так и было, но… на долю секунды, — он вздыхает, — это исчезло. Не полностью, если это имеет смысл. Дни после этого были самыми непонятными в моей жизни, но тот единственный момент- тот интимный момент нашей встречи… он не сбивал с толку, — Тэхён снова смотрит на них и краснеет, осознавая, как долго он тут бормотал. К чести его друзей, те не смеются над ним, а лишь тепло улыбаются в ответ с гордым блеском в глазах. — Это… это всё. Ну, о том, когда я понял. — Что ж, — начинает Хвиин, щипая его за щёку, просто чтобы ослабить его застенчивое напряжение. — Кажется, ты знал, что делаешь тогда. Жаль, что это не совсем легально здесь, но не позволяй этому остановить тебя. Чимина, кажется, приятно веселят её слова, и он со смехом пожимает плечами. — Как будто это может их остановить. Чёрт, готов поспорить, что Гук и сам подумывает сделать предложение. — Думаешь? — на этих словах Тэхён просиял, и мысль о том, что Чонгук тоже проходит через этот приятный стресс, заставляет его с улыбкой посмотреть на кольцо. — Умоляю, — отвечает Чимин, и это звучит так, словно его слова должны были всем показаться чем-то очевидным. — Он буквально отправил тебе целый сад на день рождения и Рождество, — он взмахивает рукой в сторону офиса Тэхёна, доверху заваленного цветами. Некоторые из них уже вянут, а некоторые всё ещё были ослепительно свежими. — И я читал открытку. Каким-то образом он даже самые сомнительные моменты умудряется сделать романтичными. — Хватит читать мои письма! — Никогда не думал, что фраза «засуну член тебе в глотку» может звучать так мило. Тэхён клянётся, что слышит, как Хвиин на это громко прыскает со смеху, но всё равно направляет всё своё смущение на Чимина, хохочущего от настолько очевидной лжи. — Он не писал мне такого! — Там было что-то очень похожее, Тэ, — но Чимин по-доброму ерошит его волосы, очевидно развеселённый тем, как сильно покраснел его друг. — Но серьёзно. Запланировано это случится или нет, это точно сработает. Он любит тебя, и если ты не придумаешь, как сделать предложение, я более чем уверен, что он сделает это за вас двоих.

*

Я собираюсь сделать ему предложение. Я собираюсь сделать ему предложение. — Я собираюсь сделать ему предложение… — Чонгук не уверен, как долго он повторяет эту новоиспечённую мантру самому себе — должно быть, уже в тысячный раз. Такими темпами сложно сказать, но он знает, что эта мысль не покидала его голову уже несколько месяцев. Чёрт- наверное, даже дольше, если быть честным. Не то чтобы он никогда прежде не думал о том, чтобы жениться на Тэхёне, — знает, что даже шутил об этом время от времени в присутствии своего парня. Однако эти шутки всегда заканчивались тем, что они каждый сам себе краснели, пытаясь не обмениваться этими слабыми, но нежными взглядами друг с другом. Даже при мысли об этом у Чонгука страстно кружится голова от бесконечного желания просто разобраться с этим дерьмом, чтобы он смог двигаться дальше и сделать Тэхёна навсегда своим. А потом он смотрит в окно самолёта, прижавшись лбом к холодному стеклу, и это не особо помогает угомонить беспокойство внутри. Его колено не прекращает подпрыгивать вверх-вниз, пальцы неугомонно отбивают ритм на подлокотнике, а сердце всё так же отстукивает усиленный ритм в груди от нетерпения. Чонгук знает, что его поведение отвлекает сидящего рядом Юнги, но, к чести его друга, тот не показывает своего раздражения и лишь хмурится. Пусть даже Мин обычно не говорит о своих чувствах, Чонгук знает его достаточно хорошо и замечает, как сильно тот скучает по своему возлюбленному. Они оба испытывают те же чувства — это желание, пылающее внутри. То самое, из-за которого порой тяжело просто существовать без своей второй половинки, которая обычно находится на расстоянии вытянутой руки. По своей натуре это жалкое чувство, но для них это единственная причина двигаться дальше. Чонгук, по факту, очень привык так жить. Не проходило и дня, чтобы Тэхён не занимал большую часть его мыслей, и правда в том, что ему это нравится. Всегда будут люди, которые проклинают эмоции или получают удовольствие, высмеивая привязанность, как будто она бесконечная тюрьма, которой следует остерегаться (знал бы он…), но в его случае дело совершенно не в этом. И как человек, который никогда не представлял себе подобного будущего с кем-то, кто по-настоящему любил бы его за то, какой он есть, он благодарен- даже гордится, на самом-то деле, тем, что Тэхён смог обернуть его вокруг пальца. Но именно в этом и заключалась их текущая фиксация, пока они сидели каждый на своём сидении: реальность, в которой их близкие всё ещё были в минутах от них. Так что для Чонгука — пусть для кого-то десять минут до посадки это мало — это недостаточно быстро. В итоге он с силой сжимает подлокотник рукой, глядя на всё ещё горящую надпись «пристегните ремни безопасности». Честно говоря, к этому моменту он буквально прожёг в этой чёртовой штуковине дыру, и даже учитывая козырёк его бейсболки, скрывающей часть лица, ему думается, что проходящая мимо стюардесса, занятая уборкой мусора, чувствует всю тяжесть его взгляда. Чонгук не хотел вести себя чрезмерно грубо — во всяком случае, не сейчас, — но он просто должен был наконец-то вернуться к Тэхёну. Напомнить своему ослеплённому тоской мозгу, что тот не выдумал какое-то небесное существо по имени Тэхён, являющееся его парнем, в приступе горячки. Что он мог сойти с этого злосчастного самолёта и сорваться на бег по эскалатору, чтобы попасть прямо в ожидающие объятия Тэхёна и наконец-то разобраться со своей дерьмовой жизнью, уже оставшейся в прошлом. Но, сидя здесь, Чонгук не может это сделать. — Расслабься ты уже, чёрт побери. На его ногу ложится чья-то рука, и у него уходит секунда на понимание того, что это Юнги, после чего он слабо хлопает по ней с небольшой улыбкой на лице. — Я не могу. Наверняка он уже там, в вестибюле, а я всё ещё здесь, — он ёрзает на месте. — И это сводит меня с ума. Юнги выглядит так, словно ему больно, и в некотором роде ему хочется огрызнуться в ответ и сказать что-нибудь язвительное, просто чтобы подразнить его, но в то же время в его взгляде читалась доброта. Так что вместо этого его друг смеётся над ним, закатывая глаза с таким видом, будто знал буквально всё о том беспокойстве, которое пожирало Чонгука. — Значит, всё ещё планируешь сделать это, да? — Да, — Чонгуку не нужно даже тянуться в карман, чтобы ощутить вес кольца, лежащего на чёрной шёлковой подложке в самой банальной бархатной коробочке. — Да, планирую, — покупка кольца не была сиюминутным решением. Никогда. Но даже так он испытал то освежающее предвкушение, окутавшее его, когда он в самую первую ночь их командировки вышел на улицы Японии. Он потащил с собой в поездку Юнги, и его друг был доволен до тех пор, пока Чонгук оплачивал порцию данго, соразмерную его весу. В какой-то момент они оказались в до ужаса шикарном ювелирном магазине, название которого он даже не пытался запомнить, пока не отыскал нужное кольцо. К счастью, он нашёл его. Само кольцо было сделано из белого золота, а в центре покоился маленький бриллиант, который можно было и не заметить, если не присматриваться. Но даже так оно было прекрасным и идеально подходило Тэхёну, в чём Чонгук не сомневался. Какая-то часть его хочет достать коробочку из кармана и бегло осмотреть его ещё раз, чтобы убедиться в том, что всё хорошо и пойдёт по плану. Вероятно, именно поэтому он и запаниковал в начале полёта, чуть не свалившись со своего места, и сорвался к своему рюкзаку, лежавшему наверху, чтобы достать оттуда кольцо. Он просто хотел убедиться, набраться достаточно уверенности в том, что Тэхён не только ответит «да» на его предложение, но и сделает это, с гордостью надев конкретно это кольцо. Потому что вся уверенность Чонгука и в первом, и во втором варианте развития событий не делала следующий шаг ни на йоту легче. Он знал лишь, что хотел сделать предложение любви всей своей жизни. Но быстро… было недостаточно быстрым, и именно в этот момент в нём вновь разыгралась паника. Как, блять, я должен это сделать? И тут его осенило: нужно просто отпустить себя. Выбежать из самолёта при первой же возможности и бежать в сторону выхода до тех пор, пока он не встретится со своим малышом, а затем упасть на одно колено прямо в вестибюле аэропорта. Но… он знал, что Тэхён заслуживал большего. Больше, чем он когда-либо мог ему дать, если быть крайне честным перед самим собой. Меньшее, что он может сделать, — это не выставить себя идиотом, который решил сделать предложение в аэропорту, полном незнакомых людей. Чонгук мог сделать это куда лучше, мог сделать это событие грандиозным на твёрдые пять с плюсом, но потом и эту мысль он отметает, качнув головой. Тэхён не был бы против и чего-то посредственного, так что идея с публичным предложением сама собой отпадает. И если ему придётся смириться с этим и придумать что-то получше, то Чонгук сделает это. Даже ценой собственного терпения. — Как и когда ты планируешь сделать это? — Я… — Чонгук с неохотой косится на Юнги, прекрасно зная, что друг сможет понять природу его затруднительного положения. Однако тот лишь усмехается, пожимая плечами, как будто не имеет ни малейшего представления о том, как ему помочь, и забавляется чужими страданиями. — Хотелось бы мне сказать, что я удивлён тем, что ты не продумал всё настолько досконально, — грубовато говорит Юнги, пристально глядя на одного из пассажиров, который поднимается с места, чтобы достать свои вещи. И, пока Чонгук продолжал по пояс барахтаться в жалости к себе, самолёт успел приземлиться. — Но… хм… мы ведь о тебе говорим. — Хён, — возможно, внимание Юнги привлекает уважительное обращение, а, может, и слабый тон, с которым бормочет младший. В любом случае, Юнги вздыхает, прекрасно зная, что Чонгук не стал бы разбрасываться подобным попусту: он говорит так, лишь когда отчаянно нуждается в жизненном наставлении. И, когда они проталкиваются к выходу из самолёта, перешёптываясь, он знает, что так и есть. — Я хочу сделать это. Хочу, но… что, если- — Клянусь богам, малой, если ты скажешь, что боишься его отказа, я точно вдарю тебе по яйцам. Чонгук не станет отрицать, что этот смех был ему просто необходим. — Нет. Блять, нет, не в этом дело. Он точно скажет «да», я уверен. — Тогда в чём проблема на самом деле? Они уже покинули самолёт и продвигались через аэропорт и толпу в нём, и Юнги свернул в туалет, потому что оба валились с ног от усталости и смены часовых поясов. Чонгук, вероятно, слишком сильно наседает на него после того, как ему вербально дали зелёный свет, позволяя выплеснуть наружу все эмоции. Он знает, что другие люди несколько раз даже бросают в его сторону неодобрительные взгляды, когда он прислоняется к кабинке, в которой сидит Юнги, но на данный момент это волнует его меньше всего. — Я хочу сделать всё правильно. Хочу, чтобы всё прошло идеально. Я просто… — он ударяет головой по стене, и козырёк кепки медленно скользит наверх, пока он пытается не корчиться от звука, с которым Юнги расстёгивает ширинку джинсов. — Я не знаю… — Ты слишком много думаешь, Гук, — раздаётся голос Юнги по ту сторону кабинки, и звук, с которым он спускает воду в туалете, заглушает всевозможные стоны младшего, после чего Мин выходит и моет руки. Он улыбается Чонгуку через отражение в зеркале, но без привычной издёвки. — Не имеет значения, сделаешь ты предложения прямо сейчас, сегодня, завтра или когда-либо ещё, — он отрывает бумажное полотенце из диспенсера и вытирает руки. — Тэхён скажет «да», потому что, в конце концов, вы до раздражающего влюблены друг в друга: так просто и должно быть. Так что похуй, насколько это будет идеальным. Просто сделай это уже, наконец, — Юнги выбрасывает промокшую бумагу и забирает свою сумку из рук Чонгука, после чего они выходят из уборной. — Но… — Отъебись ты уже со своими «но», Гук. Это наставление не то чтобы изменило его жизнь, но всё равно заставило фыркнуть: совет помог подкрепить его прежнюю уверенность. В конце концов, предложение руки и сердца — это финальная схватка. Хотя паника и не проходит, но она чуть успокаивается, и Чонгук надеется, что сможет уцепиться хотя бы за это и урвать ещё немного времени, чтобы придумать что-то, достойное его возлюбленного. Так что он снова нетерпеливо следует за Юнги, пробираясь через толпу, и, когда они спускаются вниз, более чем ясно осознаёт, насколько сильно его шаг опережает поступь Мина. Тот угрюмо плетётся позади, и это могло бы даже напугать, если бы не его тихое ворчание. Было в этом что-то до странного забавное: от его громких ругательств и до яростного нытья, которое он издавал каждый раз, стоило ему нагнать Чонгука и пнуть того по икрам. Делает это он, конечно же, мягко, ругая младшего за то, что ему снова нужен тот самый удар по яйцам. Не то чтобы хоть чего-то из этого было достаточно, чтобы усмирить в нём вновь разбушевавшуюся спешку. Чонгук и без того не находил себе места — долгие перелёты сказываются — и с тех пор, как он сел в самолёт в Италии, в голове без остановки прокручивалась немногословная мантра «Тэхён снова будет в моих объятиях» в сочетании с уже ставшим любимым «Я собираюсь сделать ему предложение». Их встреча и без того была оттянута на неделю из-за ебучих полётов, которые вечно переносили, и всей той суеты, в которой не было смысла: она лишь рушила ему жизнь. Хоть в чём-то они с Юнги были согласны. Он знает, что слишком драматичен, но когда твоим парнем и будущим (он надеялся на это) женихом является Ким Тэхён, то даже сама идея о том, чтобы быть вдали от него, делает Чонгука ужасно нетерпеливым. Так что, да, часть его упрямо отказывалась с терпением относиться к и без того затянувшемуся ожиданию. — Может, хватит так, блять, лететь, у меня ноги не такие длинные, как у тебя. Юнги остаётся винить лишь себя за ту ободряющую речь, что он толкал в туалете. — Если придётся, я и на руках тебя понесу, — рявкает Чонгук, с вызовом бросая взгляд на старшего через плечо. — Только попробуй, и я уволю тебя, малой. Он лишь смеётся в ответ, закатывая глаза, но, проявив достаточно любезности, забирает из рук Юнги его сумку, позволяя тому ненадолго отдохнуть от её тяжести. Они уже миновали зону досмотра, где в очереди на регистрацию стояли новые пассажиры, а прямо у дверей аэропорта стояли два человека, на лицах которых застыл одинаково сильный восторг, но давайте будем честны… лишь один из них полностью завоевал внимание Чонгука. Тэхён стоял прямо у дверей в своих чёрных обтягивающих брюках и белом пушистом свитере… и действительно: только этого вида достаточно, чтобы безвозвратно приковать к себе чонгуков взгляд — но была в нём ещё одна маленькая деталь, которая лишь дополняла эту идеальную картину. Её он совершенно не ожидал увидеть, и, учитывая, что в его голове и так творился полный кавардак, это окончательно добило его. — Твою мать… Он роняет сумки на землю, наверное, всего в паре метров от своего возлюбленного и Хосока и точно уверен, что Юнги позади фыркнул, но вообще не обратил на это никакого внимания. Вроде он даже помахал Хосоку, но сделал это скорее на автопилоте. Но он заслужил отсутствие манер со стороны Чонгука, потому что Тэхён широко-широко ему улыбается и в порыве нежности срывается навстречу и бежит до тех пор, пока не прыгает ему на руки, после чего Чонгук привычно обхватывает его бёдра, крепко прижимая к себе. И задаётся вопросом, какого чёрта вообще он оставил его здесь одного. — Гукки, — тихо шепчет Тэхён так сладко и с такой нежностью, что Чонгук едва не задыхается, когда старший прижимается своими губами к его. Они целуются, целуются и целуются до тех пор, пока губы не начинают неметь, но даже после этого он отказывается отстраняться, а затем Чонгук вспоминает, что забыл ответить на поцелуй. Всему виной шок и то, что Ким Тэхён в очередной раз сумел выбить весь воздух из его лёгких. — Твои волосы, — глупо бормочет он, моргая и разглядывая парня в своих объятиях. Тэхён проводит кончиками ногтей по его затылку, успокаивая. — Они серебряные. Вспоминая об этом сейчас, он понимает, что, даже если бы и решился сделать предложение прямо там… он не смог бы этого сделать. Тэхён был слишком во всех смыслах: слишком красив, слишком прекрасен — настолько, что все сторонние мысли просто напрочь вылетели из головы. — Ммм, — слабо хихикает в ответ ему Тэхён, как будто это не он пару недель назад удивил Чонгука тем, что снова покрасился в блонд, а потом пришёл его встречать с таким неебическим красивым цветом. — Да, серебряные, малыш. Блонд что-то наскучил… и я решил, что стоит попробовать что-то действительно новое и необычное, — он снова целует его и мычит, когда Чонгук пытается потянуться за его губами уже после того, как они разрывают поцелуй. — Тебе нравится? — он обхватывает его щёки ладонями и играется с выглядывающими из-под кепки волосами. Тысячи слов проносятся у Чонгука в голове, но на ум ничего дельного так и не приходит. Честно говоря, он слишком ослеплён своим парнем. Он так слаб перед ним. Тэхён и так был великолепным, постоянно привлекал всеобщее внимание, и Чонгук не сказал бы, что среди всех цветов его волос у него был любимый, но это сочетание блонда и серебра было просто… — Блять. Серьёзно, это самое ёмкое описание. Однако Тэхён не перестаёт смеяться. Этот звук, короткий, блаженный, с придыханием, был полон такой невообразимой любви, что у Чонгука мгновенно подкашиваются коленки. Серьёзно, он может лишь широко и счастливо улыбнуться в ответ, когда Тэхён задирает козырёк его бейсболки, чтобы получше разглядеть блеск в его глазах. — Знаешь, — говорит он, обвивая шею Чонгука руками. — Из твоих уст это звучит как самый красноречивый комплимент. — Прости, красавица. Ты просто… блять. Просто не представляешь, как горячо ты сейчас выглядишь. — Думаю, твои глаза достаточно красноречиво подтверждают это, — Тэхён вновь сокращает расстояние между ними, и Чонгук более чем готов ответить на поцелуй в этот раз, и, возможно, они немного слишком сильно увлекаются друг другом в столь людном месте, но младшему думается, что они заслуживают этого. Всё-таки они как будто сто лет не виделись — по ощущением, так и было — и он почти готов опрокинуть своего парня на землю и претворить в жизнь все те горячие обещания, которыми они обменивались во время телефонных и видео-звонков. — Гук-хмпф, детка… постой… Он чувствует, как растворяется на его губах тэхёнов смех, словно умоляя отпустить его, пока их не выгнали отсюда. Часть его понимает, что ему следует прислушаться, но снова держать Тэхёна в своих руках слишком хорошо, чтобы остановиться прямо сейчас. — Блять… Я люблю тебя, — шепчет Чонгук, поглощая приглушённые звуки и слова, которые пытается донести до него Тэхён. — Так сильно, чёрт возьми. — Это, — очередной сшибающий с ног поцелуй в опухшие губы, — не новость, детка, — а затем ещё один прямо в кончик его милого носа и каждое родимое пятнышко, украшающее его загорелую кожу. К этому моменту Чонгук уже слишком ненасытен. — Плевать, Тэ. Мне просто нужно, чтобы ты услышал это, — и, возможно, чтобы понял, как сильно ему хочется этого. — Милашка ты моя, — прыскает Тэхён, нежно утыкаясь в него носом, чтобы поумерить пыл. — Я знал, что тебе понравится этот цвет, — пусть они оба знали, что Чонгука так сильно ведёт не от их физического контакта. — Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно. Ты выглядишь как бог. — Как бог, ха? Чувствую себя примерно так же. — Да ладно? — Ага. Ощущение, как будто у меня есть над тобой власть, — он играет бровями, и они оба смеются, даже когда Чонгук закатывает глаза. — И это тоже не новость, красавица. — Ребят, вы уже закончили или собираетесь переспать прямо у входа в аэропорт? — их момент воссоединения обрывает Юнги, и Чонгук с Тэхёном переводят взгляд на него, замечая, как тот держится за руки с Хосоком, который, похоже, тоже очень рад воссоединению с любимым. Естественно, рыжеволосый не испытывал от них отвращения — скорее, его веселила вся эта ситуация. — Потому что я чертовски устал и ничего не хочу так сильно, как оказаться дома и проспать следующие три дня. — Тц, — усмехается Чонгук, неохотно опуская Тэхёна на землю, но не убирая рук с его талии, чтобы не сорваться. — Как будто ты не планируешь заняться тем же самым, как только окажешься дома. Спать он собрался, ага… — Иисусе, — кривится Юнги, но по покрасневшим кончикам его ушей становится ясно, что он собирался сделать именно это. — Просто бери уже свои вещи и погнали в тачку. — Да, отец, — Чонгук куксится ему в ответ, на что Тэхёну приходится сдерживать смех, после чего они сплетают пальцы и следуют за другой парочкой. На несколько минут воцаряется тишина, и они оба просто рады тому, что снова рядом после столь долгой разлуки. Так продолжается лишь до тех пор, пока Тэхён не прислоняется к нему, укладываясь подбородком на плечо, и шепчет: — Эй. — Как ты, красавица? — Прозвучит слащаво, — улыбается Тэхён, — но я просто хотел сказать, что очень скучал по тебе. — Правда? — Очень сильно. — Я тебе не верю, — боги- как же он скучал по их флирту. — Поверь мне, мой плохой мальчик, — Тэхён шутливо тычет его в бок, заставляя Чонгука усмехнуться, уклоняясь. — Я так сильно скучал. — Ну, с радостью сообщаю, что это чувство взаимно. — Насколько взаимно? — Как если бы, — Чонгук на мгновение уходит в раздумья и ухмыляется, когда замечает любопытство в глазах Тэхёна. — Как если бы мой рейс снова отменили, я добрался бы к тебе вплавь в мгновение ока. — Ты и правда милашка, — но он всё равно смеётся; от услышанных слов его щёки розовеют, и Чонгука уносит окончательно. Не прошло ещё и десяти минут, а знакомое желание уже кружит ему голову. То же самое, которое он испытывал, когда покупал кольцо, сейчас лежащее в кармане; то же самое он испытывает, когда слышит голос Тэхёна или видит его улыбку. Воодушевляющая речь, которую он сам себе произносил ещё в самолёте, и та, которую толкал Юнги в туалете… все они начинают давать сбои. Он знает, что сам себя отговаривал от того, чтобы сделать предложение прямо сейчас, и думал, что сможет игнорировать это чувство достаточно долго, но, глядя на Тэхёна, ему становится всё труднее, и, возможно, ему следовало бы потратить больше времени на подготовку, а не на то, как именно он должен это сделать. С каждой секундой бороться с этими мыслями становилось всё сложнее, и теперь он не мог оторвать взгляда от этих драгоценных карих глаз напротив. Коробочка начинается казаться тяжелее с каждой секундой… а затем он чувствует, как его губы распахиваются. — Тэхён, я- — Можешь кидать свою сумку в багажник, Чонгук, — его импульсивное предложение перебивает Хосок, и ещё никогда и ни за что в своей жизни он не был так благодарен. — А-а… д-да, — он прочищает горло, не упуская из виду того, как Тэхён вопросительно выгибает бровь. Он выглядит по меньшей мере весёлым, когда пожимает плечами и помогает с сумками, после чего они приземляются на задние сидения. — Всё хорошо? — спрашивает Тэхён, впервые позволяя Чонгуку забить на ремень безопасности и растянуться на сидениях. Младший кладёт голову ему на колени. — Прекрасно, малыш. Не переживай об этом… я просто устал. — Отдохни немного, скоро мы будем дома. Но я надеюсь, — Чонгук чувствует, как с него снимают кепку, а её вес сменяется пальцами, которые зарываются в его примятые пряди. — Ты понимаешь, что я не собираюсь отпускать тебя на так долго снова. Это шутка, но и доля правды в его словах тоже была. Честно, Чонгук не имеет ничего против. — Как пожелаешь, малыш. Буду рядом с тобой навсегда. — Навсегда? Он задаётся вопросом, уловил ли Тэхён подтекст в его словах, и на короткое мгновение он ловит панику, открывая рот в попытке что-нибудь ответить, но Тэхён просто сильно краснеет и отводит взгляд. Какая-то умная часть его наверняка спросила бы, почему он так странно себя ведёт, но в итоге Чонгук решает, что сейчас, наверное, не самое подходящее время… зато, к слову, это позволяет ему сменить тему. На что-то, из-за чего ему не захочется вскочить и сделать Тэхёну предложение прямо на заднем сидении тачки Хосока. — Кажется, Юнги храпит. — Так и есть, — быстро отвечает Тэхён, жуя губу и продолжая смотреть в окно. — По крайней мере, он храпит тихо. — Не то что ты. — Эй! В ответ на слабый удар в грудь Чонгук усмехается, а после хватает обидчика за руку и переплетает их пальцы. — Не обижайся, красавица. Я скучал по твоему громкому храпу. — Мне ещё никогда так грубо не говорили, что скучали, — он не кажется обиженным — лишь полным нежности. Может быть, немного смущён, но именно таким его и любит Чонгук. — Но я всё ещё польщён. — Так и должно быть. — Придурок. На это Чонгук улыбается и, склонив голову, утыкается Тэхёну в живот. Мягкость его свитера приносит Чонгуку покой, и он знает, что изводящий его вопрос всё ещё крутится на языке, но он пытается подавить желание выпалить заветные слова. Он закрывает глаза, позволяя себе растаять в нежности, которую дарит ему возлюбленный. Тэхён продолжал мягко перебирать пальцами его волосы, но это всё равно не помогало ему унять бурлящее внутри желание даже несмотря на то, как сильно он старался его игнорировать. Но ведь в этом и заключается цель, не так ли? Взять себя в руки и просто спросить, но ответ на вопрос «как это сделать?» всё ещё ускользал от него. Потом, удаётся ему убедить самого себя. Я спрошу у него потом. Потому что Чонгук обязан подобрать идеальный момент. Просто обязан.

*

То самое «позже» наступает куда быстрее, чем предполагал Чонгук. На самом деле, он вновь осознал, что, сколько бы времени ни прошло, колющее желание сделать предложение никуда не исчезало. Самое смешное, что, когда он думает об этом, дело вовсе не в том, когда именно наступит этот идеальный момент, потому что с Тэхёном каждая минута кажется подходящей, но это знание спотыкается о зудящее «как это сделать?», и в итоге он возвращается в изначальную точку. Последние двадцать минут он провёл, то сладко сопя на коленях своего парня, то просыпаясь и вновь думая о том, что сейчас самое подходящее время для предложения. Даже когда они наконец-то добираются до своей квартиры, прощаются с наполовину спящим Юнги и радостным Хосоком, он чувствует, как его распирает изнутри. Он чуть ли не делает предложение в лифте, затем та же ситуация повторяется в коридоре, когда Тэхён тискает его щёки и, с обожанием разглядывая его сонное лицо, что-то воркует. А всё потому, что его парню хватает смелости выглядеть так хорошо и в то же время мило смотреть ему в глаза. По правде говоря, он просто скучал по всему этому. И это всё лишь в очередной раз напоминает ему о том, как сильно он хочет, чтобы это длилось вечно. Но для начала ему нужно надеть кольцо на этот чёртов палец. Законно это или нет, суть в символизме и эмоциях… и том, чего заслуживает Тэхён. Что ж, оказалось, это «позже» наступало много раз, но ни один из них так и не помог ему разобраться со сложившейся ситуацией. Сейчас происходило то же самое. Тэхён открывает дверь в их квартиру, бросает ключи в декоративную мисочку, стоящую на столике у входа, и помогает ему снять куртку, а затем тянется к его сумке. Всё это кажется таким домашним, и это ощущение усиливается, когда Ёнтан начинает тявкать со своего манежа, воодушевлённо виляя хвостом и скуля так громко, что у Чонгука не остаётся иного выбора, кроме как поддаться ему и погладить, нежно заговорив с питомцем. — Он тоже чертовски по тебе скучал. — Я заметил. — Я пойду разложу твои вещи, пока ты играешь с ним. — Ты не обязан делать это, малыш. — Шшш, предоставь это мне, — Тэхён подмигивает ему, стягивая обувь ногами, а затем исчезает в коридоре и оставляет Чонгука один на один с их пушистым дитём. Младший смотрит, как тот уходит, улыбаясь самому себе, и пользуется шансом, чтобы поднять Ёнтана на руки и унестись вместе с ним в ту часть квартиры, где находилась его рабочая зона. Он выуживает из кармана кольцо, хвастаясь перед щенком, как будто просто обязан был получить одобрение их пса. Неудивительно, но кроме наклона головы Чонгук никакого ответа больше не получает. — Да, у меня и правда хороший вкус, не так ли? — всё равно размышляет вслух он, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Тэхёна нет поблизости, а потом прячет коробочку в один из своих выдвижных ящиков, заполненных маркерами и ручками. — Но я спрошу у него в другой раз, да? — это он говорит для того, чтобы облегчить свой внутренний конфликт, и кивает сам себе, когда поднимается и выходит в коридор, чтобы снова встретиться с любимым человеком. — Когда твой папа будет меньше всего ожидать этого… надеюсь, — он опускает собаку на пол, и Ёнтан начинает бегать, развлекаясь, а сам Чонгук прислоняется к дверному косяку у входа в их с Тэхёном спальню. Увидев, что старший уже перебирает его одежду и туалетные принадлежности, он улыбается. Для кого-то это не то чтобы какой-то грандиозный жест, но для Чонгука он многое значит. И тогда он задаётся вопросом, как ему могло так сильно повезти и даже больше… ему действительно стоит сделать предложение запоминающимся. Прости, Юнги… кажется, я не могу просто взять и сделать это… — Хей, — Чонгук сглатывает, подавляя самоуничижительный вздох, и встаёт за Тэхёном, который счастливо мычит, когда Чонгук обхватывает его талию. — Я могу заняться этим сам, Тэ. — Знаю, — Тэхён смеётся, когда Чонгук прижимает его к себе и отказывает выпускать даже тогда, когда они вместе ходят по комнате, раскладывая вещи по нужным шкафам и ящикам. — Но ты устал, Гукки. Я же вижу. — Да ты что, правда? — он усиливает хватку на чужом животе, прижимая Тэхёна к себе до тех пор, пока не ощущает тепло его тела на своём. Оно мягкое, успокаивающее, и Чонгук изо всех сил старается не тонуть в нём с головой — пока что — но не отказывает себе в удовольствии оставить дорожку поцелуев на его шее, останавливаясь лишь у ворота свитера. Кроме того, это стоит того, как его парень прижимается к нему и откидывает голову назад, просто чтобы поцеловать его в щёку. — Ладно-ладно, — Тэхён откладывает оставшиеся вещи на край кровати. — У тебя всё ещё остались силы, чтобы липнуть ко мне. — Разве ты можешь меня в этом винить? — на самом деле, он действительно устал: всему виной разница в часовых поясах. Тем не менее, с их последнего раза прошла будто вечность, и, судя по тому, как он себя чувствует, будучи полностью охваченным любовью, он предпочёл бы удовлетворить свою непоколебимую потребность в Тэхёне, а не тратить время на что-то столь насущное, как сон. Однако Тэхёна он не сумел полностью в этом убедить. Вместо этого он с обожанием щёлкает Чонгука по подбородку, стягивает с него бейсболку и отбрасывает её куда-то в сторону. — Тебе нужно поспать, Чонгук. Ты был на ногах несколько часов, ты хотя бы поспал в самолёте? — заканчивает он, взъерошив его волосы, и Чонгук стонет, когда Тэхён отстраняется. Нет, он не спал. У него в голове вертелось столько мыслей, что сна не было ни в одном глазу, а сам Чонгук паниковал, так что пока что он бы предпочёл не думать об этом. Я сделаю предложение… попозже. — Да… — Ты ужасный лжец, — после этих нежных слов Тэхён толкает Чонгука на кровать, и тот от столь внезапного проявления силы кряхтит, но не желает сопротивляться. — Ты хотя бы вздремни. А потом будем общаться, сколько твоей душе угодно, потому что я планирую не отпускать тебя никуда весь следующий месяц. — Это обещание? — Мгм. Захвачу тебя в плен своих рук и никуда не отпущу, сколько бы ты ни жаловался. На такое Чонгук никогда не стал бы жаловаться. Особенно теперь, когда он наконец-то может просто потянуться и схватить своего парня за руку, большим пальцем оглаживая его костяшки. Быть рядом с ним физически кажется правильным, в отличие от прошлого месяца и нескольких дней одиночества. — Это буквально всё, чего бы мне хотелось прямо сейчас, малыш. Так что, — Чонгук нежно тянет его на себя и ухмыляется, когда Тэхён слабо пытается ему сопротивляться. Это лишь подначивает его потянуть сильнее, и старший с лёгкостью валится на покрывало со сдавленным «уф». — Господи, ты так сильно скучал по мне? Они смеются, и Чонгук перекатывается на бок, чтобы видеть своего парня; серебристые пряди волос Тэхёна рассыпались по кровати. — А ты догадайся, красавица. — Ах, — в ответ ему вздыхает он и поднимает руку, чтобы очертить подбородок Чонгука пальцами. — Я скучал по тебе так же сильно. Чонгук смотрит на него и понимает, что это глупо… глупо, что его так кроет из-за обычных слов, причём довольно очевидных. Конечно, они скучали друг по другу, это правда. Но от этих слов у него внутри разгорается огонь, и он, лыбясь, как идиот, наклоняется к Тэхёну, чтобы поцеловать. По правде говоря, он опять испытывал неотложное желание задать волнующий его вопрос. Маленький голос внутри без умолку напоминал ему об этом, потому что, конечно же, Тэхёну каждый раз удаётся заставить его так себя чувствовать. — О, — решает он отвлечься, хотя на деле у него действительно есть веская на то причина. — Я кое-что вспомнил. — М? — между поцелуями бормочет Тэхён, не убирая ладошек со щёк Чонгука, и младшему тяжело сфокусироваться на отвлечении, когда старший так к нему прикасается. — У меня для тебя есть парочка сувениров. По одному из каждой страны, в которой мы побывали, — говоря это, он губами спускается к подбородку Тэхёна, едва касаясь его гладкой кожи, но этих ощущений достаточно, чтобы старший начал счастливо извиваться под ним. — Это так мило, детка… Могу я взглянуть на них? — Ну, — ухмылка Чонгука тонет в изгибе его шеи, и он нежно прикусывает то же место, которое до этого посасывал. — Большая часть из них у меня в сумке… но есть один, который я могу показать тебе прямо сейчас. — Клянусь, если ты скажешь что-то вроде «это мой член», я собственноручно отправлю тебя на другой конец страны. На это Чонгук громко хихикает, утыкаясь лицом в плечо Тэхёна, а потом и вовсе взрывается смехом. Не то чтобы он намеревался сказать нечто подобное, по крайней мере, что-то не настолько пошлое. — Нет, нет… хотя, знаешь, так я хотел подвести к-ау! — он вздрагивает, когда Тэхён щипает его за сосок, и поднимает руку, чтобы заблокировать следующую череду атак и защитить себя от боли. — Эй! Я тут грёбаным романтиком быть пытаюсь, малыш. — Ты так плох в этом, — но довольно очевидно, что Тэхёна эта ситуация забавляет. — Может быть. Но выхода из этих отношений у тебя уже нет, — он садится и прижимается к изголовью кровати, позволяя Тэхёну подползти ближе и оседлать его бёдра. — Тебе от меня не избавиться. — Мне это нравится. — Да? — если Тэхён продолжит так улыбаться, то Чонгук найдёт способ телепортировать чёртово кольцо себе в руку. Но глубоко внутри он знает… знает, что сейчас не самое подходящее время для предложения руки и сердца, но, блять- это чувство лишь разрастается в его груди, так и искушая сказать заветные слова. Отвлекись. Отвлекись, умоляет он сам себя, сильно сглатывая, и бормочет: — С-сувениры… — потому что это единственное, что он может использовать в качестве оправдания. — Оу, — Тэхён кивает ему, и на его губах очевидно расцветает небольшая улыбка, но он оборачивается через плечо и переводит взгляд на брошенную у изножья кровати сумку. — Как бы мне ни хотелось посмотреть, что ты мне привёз… мне, вроде как, нравится то, что происходит здесь, — он указывает на пространство между ними, на что Чонгук снова смеётся. Младший не может с ним не согласиться. — К счастью для тебя, один из них прямо на мне. — Чонгук, — из-за этого короткого предупреждения Чонгук хихикает, осознавая, что его слова и правда звучат чрезмерно сексуально. — Я не специально. Клянусь. Хотя… чтобы его увидеть, всё-таки придётся снять мою рубашку. — Хм… Я позволю сделать это, — Тэхён убирает руки с шеи Чонгука, скользя ладонями к его груди и останавливаясь лишь у кромки ворота его рубашки. — Ты что… проколол соски? — буднично спрашивает он, склоняя голову вбок, и начинает медленно расстёгивать пуговицы. — Нет. — Пупок что ли? — Нет… но это было бы горячо. — Твоя правда. Амм… о, ты сделал новую татуировку? — Тэхён поигрывает бровями, и его улыбка становится шире, когда Чонгук усмехается. — О боже мой, ты правда сделал это. — Ага. — Что ты набил? — Почему бы тебе не закончить меня раздевать и узнать самостоятельно? — Боже, мне нравится… лучший подарок, который мне когда-либо доводилось распаковывать. Они оба смеются над своим откровенным флиртом, в то время как Тэхён прикусывает губу и распахивает рубашку, обнажая загорелую, отдающую золотистым отблеском кожу Чонгука. Младший лишь с интересом наблюдает за ним, стараясь не ухмыльнуться, когда видит, как глаза Тэхёна расширяются, зацепившись за участок кожи прямо над пупком. В голове мельком проскакивает вопрос: почему он просто не воспользовался случаем и не набил «Ты выйдешь за меня?», но, вероятно, это было бы проявлением дурного тона… даже если бы и помогло решить проблему с предложением. Тем не менее, он с уверенностью может сказать, что идея для новой татуировки того стоила. Потому что то, как загораются глаза Тэхёна, покрываясь пеленой, вызывает в нём лишь желание крепко обнять своего парня и не отпускать его до конца своих дней. — Ты… — при виде чернильного рисунка Тэхён теряет дар речи, Чонгук это видит, и в итоге старший просто сидит у него на коленях, в одной руке зажав рубашку своего парня, а вторую он кладёт на его живот, кончиками пальцев обводя буквы. — Это… Это же из «Отверженных»… — Да. — Это один из моих любимых мюзиклов… — Я знаю. — А это же цветок моего дня рождения… — он чуть ли не задыхается, а его Адамово яблоко заметно дёргается. Но Чонгук понимает его. Сам был в не лучшем состоянии, когда делал эту татуировку в Париже. К тому моменту он уже знал, что пропустит день рождения Тэхёна. За это он никогда себя не простит, пусть даже всему виной были переносы перелётов в Италию, а потом и в Корею. Их тату-тур должен был закончиться в Италии, но из-за непогоды они сначала задержались в Париже, а потом и в Италии, хотя должны были быть дома уже на следующей неделе. Их разочарование было очевидным, и Чонгук просто возненавидел ту боль, что слышалась в голосе Тэхёна, когда он услышал эту новость. Именно по этой причине ему в голову и пришёл подобный дизайн. Цитата была выведена аккуратным курсивом и переходила в изображение цветка дня рождения Тэхёна — Каликанта цветущего. — Я… ам… — Чонгук ощущает, как кончики его ушей краснеют, и неожиданно чувствует себя не в своей тарелке. Прошло уже столько лет, но он до сих пор испытывает это странное чувство романтичности. — Я провёл там много дней… во всех странах, я имею в виду. Знаешь, ты ведь был так далеко, — должно быть, Тэхён тоже испытывает боль при воспоминании об этом, потому что переводит взгляд на Чонгука, улыбаясь так нежно, что все опасения, которые тот испытывал, вмиг испаряются. — Звучит, как будто я зависим от тебя, но, думаю, так и есть на самом деле, — он не может не засмеяться от своей собственной прилипчивости. — Когда эта зависимость становилась невыносимой, пусть мне и нравились наши переписки и видео-звонки… это не помогало, а лишь заставляло меня чувствовать себя хуже каждый раз после наших созвонов. — Я прекрасно понимаю, о чём ты, — признаётся Тэхён, наклоняясь ближе и прижимаясь своим лбом ко лбу Чонгука. Наверняка, они оба настолько жалкие, что находятся на грани слёз, но для Чонгука, однако, это ещё одна причина, по которой он так безнадёжно влюблён и готов пойти на тот самый следующий шаг. Он просто знает, что ему не нужно в подробностях говорить о чём-то, чтобы Тэхён понял его. Что все эти звонки были для него настоящим раем, но они мало облегчали тоску и лишь усиливали её. — Да, — продолжает он. — По большей части я не знал, что делать наедине с самим собой. Я продолжал задумываться о том, что мне стоит просто забить на всё это и просто сорваться назад в Корею. К тебе… — Чонгук. — Знаю. Знаю. Я бы бросил Юнги одного, а ты, скорее всего, побил бы меня за то, что я сдался. — Именно это я бы и сделал. — От этого идея не стала менее притягательной, — смеётся он, пользуясь возможностью, и крадёт поцелуй, прижимаясь к пухлым губам Тэхёна. — Суть в том, что иногда я не мог поговорить с тобой, потому что ты либо спал, либо был на работе. Было трудно, так что в какой-то из дней я… просто слез с кровати, пиздецки скучая по тебе, и решил посмотреть одно из тех шоу, о которых ты вечно болтаешь без умолку. — Погоди, — моргает Тэхён, и в его тоне отчётливо слышится смешок. — Что? — Не смейся, мелкий говнюк. — Ты сходил на пьесу? Сам? Мне не пришлось тебя туда силком тащить? — Я никогда ещё настолько сильно не чувствовал себя не в своей тарелке. Это был балет, кстати… видел бы ты, как они смотрели на меня. — Боже мой, — смех становится громче, и Тэхёна аж потрясывает от веселья. — А они не выгнали тебя? — Нет, они выгнали меня, — Чонгук усмехается ему в ответ. — Мотивировали это тем, что я не соответствую их дресс-коду. Не то чтобы я взял смокинг на обучение тату в стиле реализма, — только эта фраза заставляет Тэхёна рассмеяться пуще прежнего. — Я просил не смеяться. — Прости! Просто… неважно, продолжай, мой маленький любитель театров, — он издевается, и Чонгук это понимает, но он скучал по этому ровно так же, как и по остальному их взаимодействию. Так что он фыркает и продолжает, для пущего эффекта закатывая глаза и с обожанием щипая щёки Тэхёна. — В общем, в итоге я нашёл другой театр. Он был поменьше и, вроде как, был не особо известным. Но там показывали «Отверженных». — Новички всегда лучше в этом, как по мне. — Ага, да… но вся постановка была на французском. Так что большую часть я даже не понял. Но была одна строчка, которую я вроде как даже понял, и какой-то парень, сидевший рядом со мной, по доброте душевной перевёл мне её на английский, так что мне было намного проще перевести её на корейский… короче, это не самая важная часть. Так что… — Так что? — Да, именно эту фразу я и набил, — Чонгук кивает в сторону своего пупка и улыбается, когда Тэхён переводит зачарованный взгляд на татуировку, вновь принимаясь обводить её контуры пальцами. Тогда почему я позволила этому человеку прикоснуться к моей душе и научить любви? — Я знаю, что это, наверное, глупо… и, учитывая контекст из мюзикла, даже близко не описывает мои чувства, — он смеётся. — Но в контексте наших отношений… очень даже подходит. — Ты прав, — подтверждает Тэхён, вновь переводя взгляд на Чонгука, и младший замечает сдерживаемые им слёзы. — А… цветок? — Я должен был пропустить твой день рождения. Мне просто… нужно было, чтобы ты был ближе ко мне, и это, — он касается чернильного рисунка и перехватывает руку Тэхёна, — каким-то образом помогло мне справиться. Это слащаво…? — Определённо, — всхлипывает Тэхён, кусая губы, чтобы сдержать улыбку. — И я так сильно люблю тебя за это. Беру назад свои слова. Ты не так уж и плох в романтике. — Ну, в этом я не совсем уверен, — ему лишь нужно разобраться с темой предложения… — Заткнись, я правду сказал. Это идеально, милый… — Тэхён целует его, грубо прижимаясь своими губами к губам Чонгука, и младший чувствует, как сильно того переполняют эмоции- переполняют их. На самом деле, поцелуй был солёным от слёз и оттого влажным, но он не променял бы его ни на что другое в этом мире и был благодарен за это. Потому что если бы Тэхён не целовал его так, проглатывая бормотания и признания в любви, то он бы уже слёзно просил его выйти за него замуж. — Чонгук, я… — он видит, как Тэхён роняет руки себе на бёдра, впиваясь в них пальцами и сжимая ткань брюк. На это Чонгук вопросительно выгибает брови, но не давит на своего парня, позволяя тому собраться и сказать то, что он собирался, самостоятельно. — Я просто… знаешь- я имею в виду… Чонгук, ты- Но, кажется, ему не удаётся воспользоваться подвернувшейся возможностью. Его телефон начинает звонить, и Чонгук с улыбкой наблюдает за тем, как Тэхён подскакивает и тянется сначала в один карман, шокированно вскрикивая, а затем во второй, уже доставая оттуда свой мобильник. — А-алло? — задушено произносит он, утирая слёзы и вздыхая, когда по ту сторону трубки раздаётся голос его матери. — Привет, мам… д-да, он вернулся уже. Ам… секундочку, — Тэхён подносит палец к Чонгуку, с извинением в глазах бросая на него взгляд, а затем слезает с его коленей и выходит из спальни.

*

— Ты уже спросил? Тэхён замирает прямо посередине коридора, нервно кусая покрасневшие губы. Даже голос его матери не успокаивал его, как обычно. — Я… почти сделал это. — Разве ты не дома, милый? — Да. — Получается, — весело говорит она. — Ты чуть не сделал ему предложение прямо у вас в квартире? Да, да… он чуть не сделал это. — Почти. Он сделал кое-что действительно милое, мама, — Тэхён вздыхает и хмурится, когда слышит её смех. — Погоди, там что, папа смеётся на фоне? — Да, — смеётся она. — Говорит, тебе следует позволить сделать предложение Чонгуку. — Что? Почему? — Пусть он потрудится немного. Тэхён фыркает, но не сказать, что его удивляют издёвки отца. — Конечно, что ещё он мог сказать. По правде говоря, Чимин тоже думает, что, в конце концов, он сделает мне предложение, — но в этом и проблема: Тэхён сгорает от нетерпения. Дело не в том, что именно он хочет быть тем, кто произнесёт заветные слова — он просто хочет обручиться с этим человеком. И после того, как он показал ему свою татуировку там, в спальне, сердце Тэхёна чуть ли не вырвалось прямо из глотки. — Так а он говорил что-нибудь? — Нет, не особо. Я к тому, что он ведь только-только вернулся домой. — Тогда что такого милого он сделал? — Оу, — он улыбается. — Он набил татуировку в честь меня. Очень сентиментальную. — Боги. У этого парня скоро совсем не останется чистого места на теле. Тэхён оглядывается на дверь в спальню, пытаясь подавить смех, потому что его мама права. — Это было идеально, — встаёт на его защиту старший, вновь чувствуя себя донельзя польщённым. Чонгук не в первый раз посвящает ему часть своего тела, но каждый раз он чувствует себя одинаково. Как его может не тронуть что-то столь интимное и личное? — Он идеальный, — он прислоняется к стене, зажав телефон между плечом и ухом, и тянется к кольцу в кармане. Он чуть ли не облажался в спальне, когда нервно искал телефон и полез не в тот карман. По крайней мере, он смог спастись от неловкого и импульсивного разговора. — Честно говоря, я чуть не сделал ему предложение ещё в аэропорту. — Что тебя остановило, милый? — Гордость, — шутит он, улыбаясь, когда слышит мамин смех. — Нет, я просто… хочу сделать что-то лучше этого. Что-то более личное, думаю. — Не думаю, что Чонгука волнует, насколько масштабным будет предложение, Тэхён. Он кажется простаком в таких делах. Мне кажется, — он слышит, как она счастливо вздыхает, и от этого он заряжается такой же радостью, потому что она явно поддерживает этот следующий шаг в их отношениях, — тебе просто стоит сделать это, сладкий мой. Когда Чонгук говорил со мной, он казался счастливым просто от того, что ты любишь его. Он никогда не просил о большем, Тэхён. Так что просто сделай это. В том-то и дело. Тэхён знает, что Чонгук готов пожертвовать всем ради него, отказываясь просить что-либо взамен. Он уже так долго любит его, искренне любит, и Чонгук знает об этом… но Тэхён понимает, что его парень заслуживает большего. Он заслуживает всё самое лучшее, что этот мир только готов ему предложить, и, если бы только он мог показать ему это, даже путём предложения, он сделает всё, что в его силах, чтобы это произошло. Но он всё равно благодарен за совет и подумает об этом, но пока что откладывает раздумья об этом на второй план. — Спасибо, мама… я сделаю всё, что в моих силах. — Не переживай, мой маленький медвежонок. — Господи… — говорит он, услышав прозвище, но всё равно улыбается. — Ты разберёшься со всем этим. А потом можно и внучат мне подарить. — Понял, я бросаю трубку. — Удачи! Люблю тебя, и не забудь передать привет моему будущему зятю. — Я тоже люблю тебя, — улыбается он, сбрасывая звонок, и, оставив телефон на кофейном столике, садится на диван. На другом конце спал Ёнтан, и Тэхён периодически поглядывал на него, рассматривая коробочку в своих руках. — Да, я разберусь с этим… — Разберёшься с чем? Тэхён едва не задыхается от неожиданного веса, навалившегося со спины, когда Чонгук подкрадывается к нему и садится рядом, обнимая за талию. Старший пользуется моментом и прячет кольцо между диванных подушек, с силой краснея от того, что его опять чуть не поймали. — Да так, ничего особенного. Просто с мамой разговаривал. — А, понятно, — Чонгук кладёт подбородок на его плечо, ухмыляясь с таким видом, как будто он только что раскрыл его самый глубокий и тёмный секрет, и всего на секунду Тэхён чувствует, как его охватывает паника. — Снова говорила о внуках? — О! — он ещё никогда так глубоко не дышал от облегчения. — Хах, да… — Тэхён неловко усмехается, заправляя прядь волос за ухо, а затем откидывается на Чонгука, чтобы взглянуть на него. — Ты ведь знаешь её, она всегда говорит о внуках. — Ты ведёшь себя странно, красавица. — Неправда. — Ты же не пытаешься придумать, как заставить одного из нас забеременеть? — шутит Чонгук, но это почти никак не успокаивает тревогу внутри Тэхёна. — Потому что, боюсь, это не совсем возможно. Но, — он касается губами уха Тэхёна, и тот дрожит, когда тёплый воздух обжигает его чувствительную мочку, — я не против идеи заняться попытками завести детей, чтобы доказать тебе обр-ауч! Хватит щипать меня за соски, ты ведь знаешь, какие они чувствительные. — Тогда перестань вести себя, как извращенец, и разве я не говорил тебе поспать? Ты должен был страдать от разницы в часовых поясах, а не от возбуждения. — Говоришь так, словно у тебя не было месячного воздержания. Очко защитано, думает Тэхён. — Что? — решает вместо этого подразнить его старший, убеждаясь, что Чонгук забыл о его неловком бормотании и поспешном побеге из спальни. — Тебе что, не хватило наших ночных видео-звонков? — Блять. Не напоминай мне о них… это было горячо. — Ммм, — Тэхён снова щёлкает его по подбородку, оставляя быстрый поцелуй на щеке. — Да, это было горячо. — Я рад, что ты согласен со мной, красавица, но не мог бы ты, пожалуйста, вернуться в кровать вместе со мной? Теперь мы можем повторить те ночные звонки в реальности. — Конечно, — сдаётся он с улыбкой, потому что не имеет ничего против, но для начала… ему нужно кое-что сделать. Например, хотя бы перенести кольцо в выдвижной ящик в кабинете. — Просто дай мне две секунды, я сразу приду к тебе. — Это ещё зачем, просто пошли сейчас. — Две секунды, Гукки. Обещаю. — Но- — Мне просто нужно быстренько сбегать в кабинет- — Нет! — Чонгук снова утягивает его на диван как раз тогда, когда Тэхён пытается встать и оттолкнуть своего парня, надеясь, что ему хватит времени достать кольцо. — Я к тому, что, что бы это ни было, оно может подождать. — Чонгук, всего две секунды. — К слову, зачем тебе вообще понадобилось сходить в кабинет? — теперь он крепко держал Тэхёна за запястье, но осторожно, проявляя нежность. Не то чтобы Тэхён убеждён, что ему не стоит вставать, особенно зная, что он не может просто оставить кольцо здесь. Однако он не может ответить на его вопрос, потому что иной причины, по которой ему вдруг резко могло понадобиться сходить в кабинет, у него не было… — Ну, я… а почему ты не хочешь, чтобы я шёл туда? — это прозвучало максимально неубедительно, но по какой-то причине Чонгук пожимает плечами. — Нет никакой причины… я просто предпочёл бы, чтобы ты вернулся со мной в спальню. — Вау, — Тэхён не может отрицать, что они оба ведут себя максимально странно, однако он не совсем понимает, почему Чонгук так настойчив. Но он всё равно проглатывает наживку, даже делает это с превеликим удовольствием, когда Чонгук поднимает его с дивана и не оставляет и шанса на побег. — Техника соблазнения у тебя на пять с плюсом, конечно, — однако она работает, и Тэхён не то чтобы разочарован тем, что так и оставил кольцо на диване. Довольно сложно переживать об этом, когда ты немного занят поцелуями со своим парнем, который раздевает тебя до гола, чтобы наверстать упущенное за месяц разлуки время. Тем не менее, занятие любовью не помогает избавиться от витающего в воздухе вопроса о том, как сделать предложение. Если уж на то пошло, оно лишь усиливает в Тэхёне эти чувства. И заставляет думать о недавно купленном блестящем кольце, которое плотно облегало бы тонкий палец Чонгука прямо над небольшой татуировкой в виде подсолнуха, плавно переходящей в тёплую ладонь, которая на данный момент сжимала его бедро так грубо, что к его собственной татуировке на ноге прибавляются новые следы. Потом, напоминает он себе, изо всех сил стараясь не сделать предложение прямо во время секса. Если честно, он бы даже посмеялся над тем, что вообще подумал об этом. Эго Чонгука, вероятно, возросло бы до невероятных размеров, узнай он о том, что может заставить его чувствовать себя настолько хорошо, что Тэхён был готов сделать ему предложение руки и сердца прямо во время занятия любовью. Но пока что он думает о том, что сделает это позже, едва не задыхаясь, когда чужие губы скользят по его шее, оставляя влажный след на и без того блестящей коже. Попозже… Я придумаю, как сделать это, попозже…