Heliotrope

Время — вот причина, по которой каждое следующее приседание кажется Чонгуку грёбаным наказанием. И дело не в нескольких секундах между подходами, дело в том времени, которое он решил потратить на тренировку, чтобы отложить решение более важной проблемы, которая занимает его голову уже довольно долго. Не то, чтобы упражнения сами по себе не были важной задачей, просто обычно он получал удовольствие от жжения в мышцах, которое следовало после хорошей тренировки. Но прямо сейчас он резко выдыхает, поднимаясь из приседа, и думает, что сегодня, пожалуй, тренировку следовало бы пропустить. С другой стороны, тренировка была единственной отдушиной, которую он себе позволил, чтобы отвлечься от стресса. Если говорить честно — то есть словами Юнги — Чонгук считал себя слабаком из-за того, что столько времени медлил с предложением. Это ведь простое действие, которое занимает пару секунд, или, может быть, минут, если реакция будет бурной… но он тянет с этим шагом вот уже три дня. Чёрт возьми, он знал, что предложение дастся ему нелегко, учитывая тот факт, что для такого, как он, всё это было в новинку. Но, похоже, в момент покупки кольца веры в свои силы у него было куда больше, чем сейчас. Даже Юнги настолько раздобрел, что выделил ему пару выходных после их возвращения, (хотя Чонгук подозревал, что для него это было просто поводом провести время с Хосоком), но в итоге Чонгук всё равно потратил это время впустую, делая что угодно, только не предложение своему парню. Не то чтобы они с Тэхёном впустую провели это свободное время вместе, но было бы классно вернуться на работу пружинистой походкой и с самодовольным видом. Но нет, вместо этого Чонгук не смог сделать то, что он собирался сделать целую вечность (опять). Конечно, в последние несколько дней было несколько подходящих моментов, во время которых Чонгук как и всегда плавился от огня, бушевавшего в его груди всякий раз, когда Тэхён просто смотрел в его сторону. Однако кольцо так и осталось нетронутым, закопанное под набросками и маркерами в ящике его письменного стола, а должно было уже быть на тонком пальце его любимого. Чонгук клянётся, что чувствует это настойчивое желание уже просто, в конце концов, встать на это грёбаное колено и пробормотать что-нибудь о том, чтобы провести всю жизнь вместе, но его желание сделать этот момент идеальным всё-таки сильнее. Чёрт, уже даже Юнги отправил ему сообщение этим утром, поинтересовавшись, не придёт ли он завтра на работу более счастливым, чем обычно… но ему нечего было ответить на это — только разочаровать друга в его ожиданиях. И когда Юнги назвал его идиотом, он не мог не согласиться. Он вёл себя как идиот. Полный идиот. Реальность сводится к простому факту, что Чонгук просто не силён в таких вещах. Вообще-то, конечно, он готов признать, что прошёл огромный путь от того парня, которым был несколько лет назад, до мужчины, который теперь без всяких сомнений каждый день раскрывает сердце своему парню и является для него самым нежным любовником, каким Чонгук не мог себя когда-то даже представить. Но это, в самом деле, было самой лёгкой частью всего этого процесса. В конце концов, как он мог не сдаться нежным рукам Тэхёна. Но вот следующий шаг? Он всегда считал его чем-то второстепенным. Потому что никогда в жизни он не верил, что у него с кем-то всё может зайти настолько далеко. Никогда и ни с кем он и не хотел так далеко заходить. Конечно, Чонгук безо всяких сомнений знал, что Тэхён стал для него тем самым особенным человеком, но это его и пугало больше, чем он мог предположить. Чонгук считал, что он просто счастливчик, потому что у него есть Тэ, который уже и так любит его безумно сильно, о чем ещё мечтать? Но проблема была в том, что он тоже хотел показать Тэхёну всю свою любовь. Когда всё и так кажется идеальным, нужно добавить что-то настолько же прекрасное… и тут он обнаружил, что все его идеи недостаточно хороши. — Чёрт, — шипит Чонгук во время очередного приседания, чувствуя, как боль возвращает его в реальность из депрессивных дум. — Какое это сейчас было по счёту…? — Двадцать второе, малыш. Он слышит низкий голос, который внезапно раздаётся позади, и это выводит его из состояния сосредоточенности (если это можно так назвать). Он пошатнулся, еле вернув штангу на стойку, чтобы не поранить себя или Ёнтана, который в этот момент пронёсся мимо его ног. — Блять… — Чонгук тянется за маленьким спортивным полотенцем, которое он носит с собой, перекидывает его через плечо и оглядывается, смотря на Тэхёна. Тот стоит, прислонившись к дверному проёму в кабинет, и скользит глазами вверх-вниз по его разгорячённому телу. — …Ты напугал меня. — Прости, — Тэхён смеётся, плавно сокращая расстояние между ними, снимает полотенце с его плеча и вытирает ему пот со лба. — Ты выглядел таким рассеянным, так что я решил, что могу помочь. — Что ж, — Чонгук прикрывает глаза, пока его любовь нежно вытирает ему лоб, и открывает их только тогда, когда чувствует, как ткань движется к шее. — Теперь я весь во внимании. Он подмигивает Тэхёну, замечая его лёгкую улыбку в ответ на флирт. Но он просто не мог устоять. Тэхён только вылез из постели, выглядя, как и всегда, восхитительно. Его серебристые волосы лежат на голове беспорядочными завитками, а клетчатая пижама свободно висит на нём, но выглядит это всё равно соблазнительно. Он выглядел, как само воплощение мягкости и нежности, заставляя Чонгука с трудом сдерживать восхищённое воркование, которое проявлялось только рядом с Тэ. Неудивительно, что его характер и поведение полностью изменились за время их отношений. Просто невозможно мыслить здраво, когда в жизни есть этот мужчина. — Ты такой игривый. — И тебе это нравится. — Конечно, но… — Тэхён проводит ладонями по обнажённой груди Чонгука, кончиками пальцев, как обычно, обводя чернильные рисунки на коже, — … я просто хотел пожелать тебе доброго утра. — Он наклоняется к его губам, и Чонгук с радостью отвечает на этот лёгкий, короткий поцелуй. — Доброе утро, красавица. Надеюсь, я тебя не разбудил, — он неохотно отстраняется, бросает полотенце на вешалку и начинает стягивать волосы в маленький хвостик, чувствуя, как мокрые пряди неприятно липнут к лицу. — Я старался быть потише. — Разбудил, — говорит он, но в его тоне нет ни капли раздражения — только лёгкая нежность, которую Чонгук привык слышать и перед которой не мог устоять. — Честно говоря, сложно спать, когда из гостиной доносятся твои мужественные хрипы от тренировок. Чонгук тихо хихикает и закатывает глаза, когда Тэхён снова прижимается ближе и обнимает его за шею. — Малыш, я сейчас такой потный и противный, — на самом деле, ему не особо хотелось отталкивать своего парня, чтобы избавить его от контакта с потной кожей. Он наслаждался этой близостью, скользя своими ладонями по стройным бёдрам Тэхёна, забираясь большими пальцами под его футболку и наслаждаясь ощущением его теплой кожи. — Мне всё равно, Гукки. — хмыкает Тэхён, проводя рукой вниз по его груди. — Ты выглядишь так сексуально. — Ты тоже. — О боже, прекрати. Сказать, что Чонгук бесконечно восхищён тем, как Тэхён посмеивается в данный момент, было бы преуменьшением. — Я выгляжу как зомби, я же только что проснулся… Если бы только Тэхён знал, как сильно он ошибается. Если бы Чонгук был более романтичным, он бы сделал ему предложение прямо сейчас, чтобы доказать обратное. «Ты выглядишь так охуенно прекрасно, а теперь скажи ‘да’». Но, к сожалению, это было бы не так особенно, как Чонгуку того бы хотелось. — Замолчи, ты выглядишь так, словно вышел прямо из моих снов, — Тэхён в ответ хихикает ещё громче и прижимается к нему, положив щёку ему на плечо. — Странные у тебя сны, — вопреки своим словам Тэхён с обожанием целует его ключицу. — Но давай вернёмся от флирта к нашей изначальной теме, — мягко упрекает он, уворачиваясь от рук Чонгука, блуждающих по его телу. — Эй, посмотри на меня. — Я всегда смотрю, малыш, — если так можно было назвать то, как он уткнулся носом в шею Тэхёна, оставляя нежные поцелуи на его плече. — Я весь внимание. — Ну хватит тебе, — Тэхён отталкивает его с тёплой улыбкой, издавая громкий писк, когда это не помогает оттолкнуть Чонгука. — Я вообще-то пытаюсь тебе кое-что сказать, ненасытный ты дикарь. — Но… — Никаких «но», Чонгук, — он дёргает его за маленький хвостик на макушке, и лёгкое покалывание заставляет Чонгука промычать, хотя это звук скорее демонстрировал удовольствие, нежели боль. — Блять… Красавица, ты не помогаешь мне сосредоточиться. — Ты невозможный, постоянно думаешь только о сексе. — Ещё о сексе с тобой… — Чон Чонгук! — Ладно! Ладно… — Чонгук вздыхает со смешком и улыбается, когда Тэхён в ответ тяжело вздыхает. Он поправляет выбившиеся пряди волос и снова делает хвостик. — Я правда слушаю тебя, Тэ. — Правда? Ты уверен? — Я весь внимание. — Хорошо. В общем, как я и говорил, — Тэхён проводит пальцами по подбородку Чонгука и поворачивает его лицо к себе. — Я сегодня рано заканчиваю на работе, так что я подумал… — Ого, ты подумал? — Чонгук вечно его поддразнивает, особенно когда дело принимает романтичный оборот, и он флиртует. Он просто мастер поддразниваний. Подайте на него в суд за то, что он не мог остановиться и дать Тэхёну договорить, любовно покусывая и целуя его шею и оставляя за собой исчезающие розоватые следы. — Малыш, ты просто настоящий засранец. — Я знаю, — Чонгук горделиво посмеивается, поднимая Тэхёна на руки, пока не убеждается в том, что его ноги болтаются над ковром. Он не мог перестать восхищаться тем фактом, что Тэхён такого же роста (чуть выше, если спросить самого Тэхёна), но при этом Чонгук был крупнее своего любимого и мог вот так легко поднять его на руки. Он не мог противостоять искушению держать Тэхёна в своих руках во всех смыслах этого слова. — Ничего не могу с собой поделать. Это часть моего образа бэд боя. — Ты кто угодно, но только не бэд бой, Гукки. — А ночью ты говорил совсем по-другому. — Господи Иисусе, — Чонгуку не нужно даже видеть лицо Тэхёна, чтобы знать, что старший уже покраснел из-за того, что он говорит всё, что думает. — Оставь свои грязные разговорчики для спальни. — Именно туда мы сейчас и направляемся, красавица, — Чонгук радуется такому плану, ведь секс перед работой всегда расслабляет его, и, технически, сегодня его первый рабочий день в салоне за последний месяц. — Душ или кровать? — Оооо, — драматично тянет Тэхён, извиваясь в его объятиях, и Чонгуку нравится слышать в его голосе эту обаятельную улыбку, которая становится ещё ярче, потому что его забавляет предложение Чонгука. — У меня что, есть выбор? Ты такой джентльмен. — Всё для моего малыша, — он слышит смешок за спиной, когда Тэхён радостно прижимается к нему и оплетает его талию своими длинными ногами, пока они пробираются через квартиру. Чонгуку уже нравится это утро, и он с восторгом предвкушает следующие тридцать минут, которые он проведёт, наслаждаясь своим парнем вместо того, чтобы собираться на работу, как вообще-то следовало бы. Однако, как и всё в его жизни в последнее время, его планы разбиваются вдребезги, втаптываются в грязь и развеиваются по ветру, будто ему недостаточно было растоптанной гордости из-за собственной неспособности наконец сделать предложение… Судьба, словно насмехаясь, отнимает у него и это приятное утро. — Блять! — Чонгук вскрикивает от неожиданности, когда Ёнтан решает, что сейчас самое подходящее время кинуться ему под ноги. Маленький шпиц тявкает, лавируя между его ног, словно неугомонная мышь, вылезшая прямиком из ада. Чонгуку требуется вся его координация, чтобы не упасть и не причинить боль им обоим. Он хватается за край дивана в попытке удержаться на ногах, одной рукой удерживая Тэхёна, но в итоге они всё равно падают на подушки. Тэхён приглушённо охает, когда оказывается зажат между телом своего парня и диваном. — Чёрт, малыш… ты в порядке? — Да, — он хихикает. — Всё хорошо. — Эта грёбаная квартира стала нам мала, — ворчит Чонгук, повернув голову и глядя сверху вниз на Ёнтана, который был занят обнюхиванием подушек. — Нам нужно переехать. — Я просто обожаю то, как ты хочешь решить проблему собственной неуклюжести нашим переездом, детка, — за поддразниванием следует поцелуй в висок, и Чонгук на мгновение прикрывает глаза, прежде чем снова посмотреть на их собаку. — Вообще-то это его вина. Он всегда был кайфоломщиком, а теперь вот решил избавиться от меня насовсем. — Вы сейчас говорите о нашем сыне, мистер. Внутри Чонгука разливается тепло от того, как это прозвучало, и от ощущения домашнего уюта. Но он не собирался говорить об этом вслух… — В любом случае, нам и нашему сыну нужно найти квартиру побольше. — Только не говори об этом моей матери. Ты же знаешь, что она скажет, как только узнает, что в нашей жизни появилось больше пространства. — Что нам стоит завести ещё одну собаку? — Заткнись, — хихикает Тэхён, игриво пиная его коленом. — Я не возражаю против кошки. Но это просто намёк. — Намёк понят, красавица, — Чонгук смотрит на него сверху вниз и улыбается тому, как заблестели его глаза от услышанного одобрения. Тэхён наверняка и сам уже несколько раз думал о переезде. Они явно переросли эту квартирку, даже несмотря на их попытки обставить её как следует удобной мебелью после того, как они въехали. Теперь это пространство, заполненное их вещами, да и сам дом в целом, стали слишком тесными. Но по мере того, как Чонгук углубляется в свои мысли, до него доходит, насколько же он чертовски глуп. Знакомое чувство снова зарождается у него в груди, как и каждый раз, когда он думает об их совместном будущем или когда они вместе обсуждают их планы на жизнь. Он лежит сейчас после того, как чуть не подвернул лодыжку, планирует изменить их жизнь, найти для них что-то большее, что-то лучшее… но он даже не может сделать следующий грёбанный шаг и задать, наконец, один простой вопрос. Эта мысль отрезвляет его, вернув решимость и напомнив, что у него ещё полно дел, которые уже действуют ему на нервы. — Эй, — он решает отвлечься, сдерживая усталый вздох от собственного бездействия. — Ты пытался мне что-то сказать там, в кабинете, что это было? — О, ты имеешь в виду до того, как ты перебил меня своими мастерскими приёмами соблазнения? По крайней мере, Тэхён всегда мог рассмешить его. — Да, прости… так что ты хотел сказать, малыш? — Ну, — Тэхён смотрит на него целую минуту, не моргая, и Чонгук, возможно, заметил бы его тревожность, если бы не залип на его красивые ресницы. — Как я уже сказал, я сегодня пораньше освобожусь с работы и… я, эм… — старший прочищает горло, вгрызаясь в свою нижнюю губу, и Чонгук не понимает, почему он так нервничает. — Я подумал, что раз мы тут просто бездельничали последние несколько дней, то, может быть, ты захочешь… захочешь… — Захочу…? — Сходить на свидание… со мной? Только ты и я, разумеется. Я всё ещё не готов делить тебя с кем-то другим. С Чонгуком явно что-то не так, потому что его сердце готово лопнуть от этого предложения. Он уже давно умиляется и восторгается этим мужчиной, но прямо сейчас ему хочется затискать Тэхёна за то, какой он очаровательный. Они уже три года вместе, а он по-прежнему ведёт себя так, словно они никогда не были на свидании. Но именно в этом и заключается прелесть их отношений — в лёгкости, взаимопонимании и так и не прошедшей фазе конфетно-букетного периода и влюблённости друг в друга. Чонгук благодарен, что в его жизни есть Тэхён, потому что только ему удаётся на несколько мгновений загасить его внутреннее разочарование в самом себе и погрузить в восторг. — Ты имеешь в виду романтический ужин? — Да. Мы можем сходить в какой-нибудь ресторан, а потом пройтись по магазинам, ведь мы уже давно не выбирались куда-то вместе. А потом сходим в тот милый маленький садик в парке рядом с нашим любимым кафе. «Точно, садик», — кивает Чонгук, зная, о каком из них говорит Тэхён. Это не был какой-то грандиозный ботанический сад, как тот, что находился чуть дальше от их дома, но он был необычным и состоял из двух аллей. В нём была та деревенская эстетика, которую очень любил Тэхён, и тихая атмосфера, к которой тяготел сам Чонгук. Они уже несколько раз ходили туда вместе. Тэхён читал или работал, а Чонгук сосредотачивался на своих эскизах и заказах клиентов. В каком-то смысле этот маленький садик был их ‘домом вдали от дома’, где они пили чай или кофе и сидели в тишине в компании друг друга… если подумать, он будто был частичкой их обоих. И именно тогда Чонгука осенило… Там будет тихо и умиротворяюще красиво, на город будет опускаться вечер, зажгутся фонари и подсветка… именно то, что нужно, чтобы Тэхён был в восторге — достаточно спокойно и сдержанно. К тому же, это романтично. Чонгук почти разочарован, что сам не додумался до этого раньше. Он неосознанно кивает своим мыслям, не успев сформулировать их в слова. Может он и не умеет составлять букеты или писать стихи и не смог бы сам придумать такой же романтичный способ сделать предложение, но Чонгук понимает красоту, когда видит её. Он представлял идеальную атмосферу для их особенного момента, и сейчас он чувствует, что это оно. Он нашёл идеальное место и время. Идеальная возможность. — Да. Звучит просто потрясающе, Тэ, — он старается говорить помедленнее, чтобы скрыть восторг, который переполняет его сердце при мысли, что, возможно, он сделает предложение уже сегодня вечером. — Конечно, пойдём. — Правда? Ты не слишком устанешь на работе? — Чёрт возьми, нет, — Чонгук улыбается, когда слышит смех Тэ. — Для тебя я никогда не устану. — Ты невыносим. Значит, свидание. — Да, — Тэхён целует его в лоб, чмокает в щёку, а затем приподнимается и садится. — А теперь иди в душ, — бросает старший, оставаясь сидеть на диване, даже когда Чонгук начинает тянуть его за руку. — Пойдём со мной. — Я присоединюсь к тебе попозже, Гукки. Танни надо вывести на прогулку. — Оу, — Чонгук поворачивается и видит, что их собака всё так же продолжает рыться в диванных подушках, которые явно не дают ему покоя. — Он и правда как будто слишком активный… — Вот именно, поэтому иди давай. Вообще-то Тэхён мог просто постелить ему специальную пелёнку, чтобы не выводить на улицу, но Чонгук решает не приставать к своему парню с вопросами. Его голову занимают собственные мысли. Наконец, по прошествии нескольких дней, он чувствует, как в нём вновь растёт решимость. Он бросает взгляд на письменный стол в кабинете и прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку, когда видит тот самый ящик. У них будет свидание.

*

Тэхёну приходится напоминать себе, что он идиот, по крайней мере, каждые десять секунд. Кажется, это уже вошло в привычку с тех пор, как Чонгук вернулся, потому что в тот же день его мозг решил, что диван — идеальное место, чтобы спрятать там кольцо. Но в своё оправдание он может сказать, что это было спонтанное решение, которое он принял, потому что Чонгук застал его врасплох, и, что ж, такое случается. Однако он всё ещё идиот, потому что у него было несколько дней, чтобы исправить свою ошибку, но вместо этого он отвлёкся на своего парня и про всё забыл. Опять же, если это может его оправдать, то не будем забывать, что Чонгук — мастер в том, чтобы отвлекать внимание. Тэхён не мог игнорировать долгожданное возвращение своего парня ради того, чтобы получше перепрятать кольцо. — Не могу поверить, что ты чуть не попался, — хихикает Чимин, сидя на краю стола Тэхёна. Из-под его шапочки выбиваются светлые пряди, когда он запрокидывает голову от смеха. — И всё из-за Ёнтана, который чуть не сдал тебя с потрохами. Невероятно. — Просто заткнись, — Тэхён сам не может сдержать смешок. — Я понятия не имею, почему он копался в этих подушках, но такое ощущение, что он почувствовал мою нерешительность с предложением и решил помочь. — Он прав. — Что? — Может тебе просто плыть по течению и дать всему случиться естественным образом? — Как можно позволить предложению руки и сердца случиться естественным образом? — Спроси у Ёнтана. «Вот так ощущается самое дно», — вздыхает про себя Тэхён. Но на этом дне даже по-своему уютно. Кто бы ему сказал, что однажды он будет сидеть и слушать советы Чимина, который считает, что у Ёнтана есть гениальный, хоть и абсолютно непреднамеренный, замысел, как заставить своего тугодума-хозяина сделать предложение другому хозяину. «Это всё моя вина», — думает Тэхён. Это всё его вина, потому что он до сих пор не смог взять себя в руки и задать самый важный вопрос своему парню. Что ж, но сегодня ему хотя бы есть чем гордиться. — Я пригласил его на свидание, — выпалил Тэхён, уже зная, что это было ошибкой, когда Чимин подавил смех, спрятавшись за чашкой кофе. — Это не совсем тот вопрос, который ты должен был задать ему, Тэ. Я уверен, что этап с «узнать друг друга получше» у вас уже давно пройден. — Ты понимаешь, о чем я! — смеётся он. — Я несколько дней всё пытался, но так и не смог спросить и… чёрт, он был таким счастливым из-за того, что вернулся домой, мне хотелось обнимать его каждую минуту и… короче, это всё он виноват, — Тэхён надул губы, заставляя Чимина нежно улыбнуться ему в ответ. — Я хотел провести с ним каждое мгновение, которое только возможно… и я позволил своему разуму на некоторое время расслабиться и отложить мысли о предложении. В итоге у меня созрел новый план. — Я слушаю тебя, — Чимин вскочил со стола, снова сел на дополнительный стул и подкатился на нём ближе, с любопытством подняв брови. Тэхён бы посмеялся над его нетерпением, если бы не был так занят мысленным прокучиванием сегодняшнего вечера у себя в голове. — Я пригласил его на небольшое свидание. Только мы вдвоём. Мы поужинаем, потом, может, пройдёмся по магазинам. А потом пойдём по нашему обычному маршруту в тот маленький садик, который возле кафе на углу, помнишь его? — Тот, в котором мы раньше часто сидели с домашкой. — Он самый, — чем больше Тэхён обдумывает свой план, тем больше ему нравится идея сделать предложение именно там. Атмосфера будет идеальной, спокойной и красивой, словно они одни остались на всём белом свете. Он уверен, что Чонгуку это понравится, потому что этот садик стал важным местом для них обоих. — Я собираюсь сделать это там. Сегодня вечером… Я сделаю ему предложение. Глаза Чимина загораются, а улыбка становится такой широкой, что у Тэхёна начинает кружиться голова. — Как тебе план? — Идеально, Тэ. Он будет в восторге, и я поспорил на то, что он заплачет. Потом расскажи мне! Тэхён вскидывает голову, забыв о своей работе, что лежала перед ним на столе. Он щурится, глядя на то, как Чимин поднимает ладони в знак капитуляции, и скрещивает свои руки на груди. — Ты поспорил на моё предложение? — Нет, я поспорил на то, что Чонгук заплачет… — И с кем именно ты поспорил? — Хвиин… — Вы просто ужасные, ты в курсе? — Ну, я должен был с кем-то поспорить. У меня есть чуйка, и я должен что-то с этого поиметь, — Чимин крутится на стуле, запрокидывает голову, и смотрит в потолок, явно избегая любопытный взгляда Тэхёна. — Я не мог поспорить с Хосоком, потому что он может рассказать Юнги. И я не мог поспорить с Джуном, потому что ты сам знаешь, что он проболтается Джину и сам не заметит, как сделал это… Ну а Джин, не задумываясь, всё расскажет Чонгуку, потому что он за вас всегда очень радуется. Тэхён не может винить его. Он сам доверил бы Хосоку даже свою жизнь, но он не планировал рассказывать про предложение кому бы то ни было… Просто в какой-то момент он уже больше не мог держать это в себе и разболтал всё Чимину и Хвиин. Если он сам был взволнован из-за предстоящей помолвки, то мог представить, какая реакция будет у их друзей. — Я не прощаю тебе ваш спор, — хотя у него самого есть ощущение, что Чимин выиграет. — Но я очень благодарен, что тебе не всё равно. — Конечно, мне не всё равно, Тэ. Мы любим вас, ребята. Уверен, что все мы болели за вас обоих с самого первого дня. — Я очень благодарен, — повторяет он, пытаясь скрыть улыбку, которую вызывают у него слова друга. — Но не пытайся умаслить меня, Чимин. И лучше расскажи мне, на что ты там поспорил? — глядя на его вмиг порозовевшие щёки, Тэхён догадывается, к чему всё идет. — А я так и знал. Вы двое встречаетесь! — Ничего такого! — защищается Чимин. — Технически, мы не встречаемся, просто… между нами кое-что есть. — Кое-что, — повторяет Тэхён. — Ты помнишь, с кем разговариваешь, Чимин? Я могу читать тебя, как открытую книгу. Между ними повисает тишина, прерываемая лишь тяжёлыми вздохами Чимина. — Ладно… но, на самом деле, всё и правда пока не так серьезно. — Пока? — Перестань докапываться. Тэхён усмехается про себя, понимая, что он действительно слишком назойлив, но если они собираются спорить на его предложение руки и сердца, то и он будет дразнить их сколько угодно. — Вы такие милашки. — Это нечестно, я же не лез в ваши с Чонгуком дела! — Юнги сказал мне, что ты прибежал в «Эйфорию» в ту ночь, когда мы начали встречаться. — Я волновался за тебя! — Я тоже волнуюсь. Если Чимин и хотел сначала поспорить с ним, он этого не сделал. В результате блондин просто откидывается на спинку стула, мягко глядя на друга, прежде чем сдаться. — Всё, что тебе нужно знать, — это то, что… Я официально пригласил её на свидание. Сегодня вечером… — он неловко пожимает плечами. — И? — И ничего, Тэ, — Чимин с ухмылкой пихает его. — Несколько дней назад у нас кое-что было, а потом ещё кое-что, и в итоге мы переспали. В общем, всё началось задом наперёд, но я пригласил её, и она согласилась, так что сегодня у нас свидание. — И? — И больше я тебе ничего не расскажу, — на его лице сияет широкая заразительная улыбка, на которую Тэхён не может не улыбнуться в ответ. — Ты такой скучный. — Другие бы с этим не согласились. — О, например, Хвиин? — Всё, я ухожу. Тэхён смеётся ему вслед, помахивая пальцами на прощание с самодовольным выражением лица. — Желаю вам хорошо провести время на сегодняшнем свидании. — Желаю тебе хорошо сделать предложение на твоём свидании, — прилетает ответ Чимина, когда он сам уже скрывается из виду, направляясь по коридору к своему кабинету. Тэхён знает, что тот говорит искренне, даже если в его словах и была лёгкая насмешка. Тем не менее, одна только мысль о сегодняшнем вечере заставляет его ёрзать на стуле, не сводя глаз с коробочки, которая стоит на краю стола рядом с его сумкой. Он достал её из дивана этим утром после того, как Ёнтан чуть не довёл его до сердечного приступа, но он даже благодарен их пушистому сыну за это. Это придало ему достаточно смелости, чтобы воплотить в жизнь свою новую идею, и он только надеется, что на этот раз всё пройдёт гладко.

*

— Ты лузер. Шесть, считает Чонгук. Уже шестой раз с тех пор, как он пришёл на работу, он слышит это оскорбление в свой адрес — любовное оскорбление, как это назвал бы Юнги. Но это и не так важно: Чонгук всё равно закатывает глаза на эти слова. И даже не имеет значения, что прямо сейчас он наносит татуировку какому-то нервному парню с блестящими от переживаний глазами. Юнги топчется возле него, скрестив руки на груди, с присущим ему разочарованным выражением лица. — Я живу ради твоей нескончаемой критики, хён, — бросает он в ответ, радуясь, что его клиент был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на их разговор, иначе у него могло сложиться неправильное мнение о том, в чём именно Чонгук лузер. Последнее, что ему нужно, — это лишиться чаевых или заставить бедного паренька разнервничаться, из-за чего он дёрнется, и вся его тяжёлая работа за последний час пойдёт коту под хвост. — Ты, как всегда, такой любезный и говоришь мне такие приятные… Ах ты ж блять! — в голове — в том месте, куда Юнги зарядил ему подзатыльник, — расползется неприятная пульсация, заставляющая Чонгука раздражённо стиснуть зубы, когда он возвращается к заполнению цветом тату с картой Таро, которую хотел получить его клиент. — Я чуть не выступил за края из-за тебя! — ему даже не нужно поднимать голову, чтобы увидеть, как глаза парня на кресле выпучились от ужаса, и Чонгуку приходится успокоить его короткой улыбкой и словами: «Всё в порядке, не переживайте. Осталась одна луна, и мы закончим», прежде чем он снова прожигает взглядом своего друга и шепчет: — Очень непрофессионально, Мин. — Я владелец этого салона, могу делать, что хочу. И, как я уже сказал, ты лузер. — Да, я знаю, — Чонгук стирает излишки чернил и молча протягивает парню на кресле салфетку и несколько дополнительных повязок для заживления, которые он обычно предлагает своим клиентам. — Ты уже раз двадцать за сегодня сказал мне, что я лузер, — намеренно преувеличивает он в попытке побороть собственное разочарование в себе, снова чувствуя себя двадцатилетним парнем. Решив пока игнорировать Юнги, он коротко кивает своему клиенту, направляется к стойке регистрации и с приятной улыбкой принимает оплату и чаевые. — Спасибо, что выбрали нас, позвоните мне, если у вас возникнут какие-либо проблемы или вопросы, — а затем он снова смотрит на друга удручённым взглядом. — Слушай, —Чонгук снимает чёрные перчатки и бросает их в ближайшую урну. — Я не смог найти подходящий момент, ясно? — Ради всего святого, — усмехается Юнги. — Почему мне кажется, что я всё это уже слышал? — спрашивает он, но по его тону можно предположить, что он скорее удивлён, нежели раздражён. — Где бы ты сейчас был, если бы я никогда ни к чему тебя не принуждал, Гук? — Юнги снова самодовольно ухмыляется, и Чонгук старается по привычке не закатывать глаза от столь очевидного самодовольства старшего. — Может быть, всё ещё в Пусане? Жил бы с родителями… Не переехал бы сюда и не согласился бы жить с Джису только ради того, чтобы работать на тебя? — подшучивает Чонгук в ответ, укладывая свои ноги в ботинках на стойку, откуда Юнги сбрасывает их и садится на стул рядом. — Я слышу лишь то, что это именно я помог Тэхёну и твоей тупой заднице найти друг друга. — А я уж думал твоё прекрасное эго не могло раздуться ещё больше, Юнги. — С моим эго всё в порядке, маленький ты засранец, — он игриво бьёт Чонгука по плечу, и они оба начинают пинаться и драться, словно дети. Всё прекращается, как только слышится звонок в дверь, и в студию заходит улыбающийся Хосок. — О, привет, малыш. — Привет-привет! — Хосок подходит ближе, перегибается через стойку и быстро целует Юнги в щёку, отчего тот краснеет. Честно говоря, если бы Чонгук не был так поглощён собственными мыслями из-за их разговора, он бы обязательно поддразнил своего друга по этому поводу. — Что привело тебя сюда? — О, у меня только что занятие пораньше закончилось, так что я решил украсть тебя на ланч. Пойдём с нами, Чонгук! Чем больше народу, тем веселее. — Позволю себе не согласиться, — встревает Юнги, бросая на Чонгука взгляд, в котором явно читается настоятельное предупреждение не влезать в их семейную идиллию. Будь это в любой другой день, он бы пошёл с ними, просто чтобы позлить Юнги, но сейчас он считает, что лучше потратить время на то, чтобы морально подготовиться к предстоящему свиданию. — Нет, Хоби, я в порядке. Спасибо за приглашение. — Ты уверен? Мы действительно не возражаем, если… — Он уверен. — снова вмешивается Юнги, и его взгляд становится слегка угрюмым из-за того, что внимание Хосока было сосредоточено на ком-то другом помимо него. Подумать только, и у этого человека хватает наглости упрекать Чонгука в том, что он слишком нуждающийся и капризный, когда дело касается Тэхёна? Может, это просто фишка тату-мастеров. — Кроме того, у него есть более важные дела, не так ли, Гук? Чонгук моргает в ответ, нахмурив брови, пока до него не доходит, на что тот намекает. — Эм, да. Я сейчас как раз работаю над этим. — Над чем работаешь? — Хосок переводит взгляд с одного на другого, прислушиваясь к их разговору, когда внезапно в его глазах мелькает блеск от догадки. — О! Ты имеешь в виду предложение? Чонгуку требуется вся его сила воли, чтобы не подавиться собственной слюной, а его щёки горят, потому что Хосок выкрикивает это так громко, что некоторые из его коллег и клиентов с любопытством оглядываются на них. — Ты что, всё рассказал ему?! — Ясен хер. Никаких секретов в нашей паре, малой. — Он прав, — поддакивает Хосок. — Но не волнуйся, клянусь, я ничего не разболтал Тэхёну. Как бы заманчиво это ни было, — он смеётся. Отчасти Чонгук не может винить друзей. В обратной ситуации он бы тоже сразу же написал Тэхёну, как только узнал бы такую новость. — Вполне справедливо… — на самом деле, его даже успокаивает мысль о том, что кто-то ещё в курсе всего. Юнги был его самым близким другом, так что его осведомлённость во всём была чем-то само собой разумеющимся, но то, что Хосок тоже узнал, сделало всё это каким-то более… реальным. — Тогда, полагаю, ни для кого не секрет, что у меня некоторые… проблемы со всем этим? — Юнги упоминал что-то об этом пару раз, — Хосок хотя бы выглядит сочувствующим и искренне переживающим из-за небольших сложностей Чонгука. — По-моему, всё это бред собачий, — сухо говорит Юнги, присаживаясь на стойку, чтобы быть поближе к своему парню, чему Чонгук улыбается. — Я знаю, что нет ничего проще, чем просто взять и сделать предложение, но я просто… Я хочу, чтобы всё было идеально. — Ты же его любишь? Люблю ли я его. Чонгуку хочется рассмеяться. Конечно, он чертовски любит его — как можно не любить Тэхёна? — но вопрос Юнги всё равно заставляет его замолчать на мгновение. — Да, — наконец отвечает он. — Тогда нет ничего сложного, Гук, — Юнги, в общем-то прав, и Чонгук знает, что он никогда бы не дал совет, которому не последовал бы сам. — Юнги прав, Чонгук. Не накручивай себя. Как бы ты это ни сделал, Тэ это понравится, потому что он любит тебя. Иногда казалось удивительным, что эти двое были влюблены друг в друга. С другой стороны, Чонгук мог бы сказать то же самое о своих собственных отношениях. И всё же, хотя он ещё даже не объяснил до конца, в чём именно была проблема, они уже помогли ему её решить, и Чонгук очень благодарен за уверенность, которую они в него вселили. — Спасибо вам, — говорит он тихо, потирая затылок и чувствуя, как его лицо нагревается. — Вообще-то, на этот раз меня, э-э-э… возможно, не нужно будет сильно подталкивать. У меня есть план, — он уже видит, насколько неубеждёнными выглядят его друзья, и Чонгук задаётся вопросом, не прозвучала ли для Юнги его неуверенность серьёзнее, чем она есть на самом деле. Судя по их скептическим выражениям, стало ясно, что они немного переигрывали, чтобы поддразнить его. — Вы можете смотреть так, сколько хотите, но у меня правда есть план. Тэхён этим утром предложил сходить на свидание, так что сегодня вечером мы пойдём в одно из наших любимых мест, и я… что? — он замечает, как Юнги приподнимает бровь вместо того, чтобы гордиться им за то, что он наконец-то придумал то, над чем страдал так долго. — Значит, не хватало только того, чтобы он всё распланировал за вас двоих? — Я… когда ты так говоришь… — Не слушай его, Чонгук, — вмешивается Хосок, толкая Юнги, который аккуратно берёт его за руку и переплетает их пальцы, чтобы спастись от дальнейших нападений. — Он просто дразнит тебя. Мне кажется, это отличная идея — сделать это в таком месте, с которым у вас обоих связаны приятные воспоминания. — Правда? Это не слишком банально? — Как я уже сказал, Тэ всё понравится независимо от того, как именно ты это сделаешь. В глубине души он и сам знает это: Чонгук уже много раз повторял себе, что не имеет значения, опустится ли он на одно колено на кухне в их квартире, в парке у их дома или даже в постели ранним утром — Тэхён в любом случае будет в восторге, потому что его парень именно такой. Но несмотря на всё это, Чонгук не позволил бы себе запороть предложение мужчине, который является для него буквально всем и даже больше. Это должно быть идеально. Это должен быть момент только для них. Так что это свидание кажется идеальным шансом, и… он сделает это. Он мог бы придумать что-то ещё, что-то более грандиозное, но он и так уже накалён внутри до предела, одновременно предвкушая предстоящее свидание и нервничая из-за него же. Чонгук считает, что именно понятие вечности так сильно нервирует и пугает его в предложении, чтобы кто-то провёл с тобой всю свою жизнь, ведь за такой долгий срок может случиться много всего, но ещё он уверен в том, что если он сможет провести эту вечность рука об руку с Тэхёном, то все эти «а что, если» вовсе не такие уж и страшные. — Он будет в восторге, Гук. Голос Юнги пробивается сквозь его мысли, и Чонгук поднимает взгляд на пару, видя, что они держатся за руки, и от них буквально исходит атмосфера домашнего уюта. Эта сцена заставляет его сдержать улыбку, ведь он знает, что Юнги будет некомфортно от такого проявления нежности, но он всё равно ценит слова друга. Он сделает этот шаг, чтобы быть с любовью всей своей жизни и купаться в этом счастье целую вечность. Поэтому он благодарно кивает в ответ на эти утешительные слова, зная, что наконец-то пришло время покончить с его мучительными метаниями. Чонгук не может дождаться сегодняшнего свидания.

*

Чонгук начинает думать, что его страстное желание сделать предложение раньше было поспешным с его стороны. Он более чем готов пойти на это свидание и, конечно же, собирается надеть уже это грёбаное кольцо на палец, но в момент, когда он возвращается домой, открывает дверь и слышит пение Тэхёна в душе… вся его нервозность снова прорывается наружу. Он не может понять, что с ним случится быстрее — его стошнит или он упадёт в обморок от гипервентиляции лёгких. Он выходил с работы с триумфальным настроем, будто самое трудное для него уже было позади. Однако прямо сейчас он чувствует, что возвращается на два шага назад в своём боевом расположении духа. Конечно же, он всё равно хочет задать этот вопрос, но паника внутри него всё нарастает, даже когда он начинает повторять про себя слова Хосока и Юнги. Он списывает это волнение на то, что Тэхён станет его. Официально его. Но потом он понимает, что это ещё и стресс от неизбежной речи, которую ему придётся произнести. Достаточно просто спросить: «Ты выйдешь за меня замуж, Тэхён?», но что тогда это выразит кроме простого желания быть с ним навсегда? Чонгук знает, что Тэхён прекрасно чувствует его любовь, видит её между строк в каждом поступке и каждом слове, обращённом к нему, и даже в моменты, когда слова и вовсе едва ли уместны, но смысл был в том, чтобы выразить эту любовь словами. Чонгук чертовски переживал о том, как же лучше это сделать, но теперь у него наконец-то появится шанс, и в нужный момент слова не должны ускользнуть от него. — Я слишком много думаю. Вот и всё, — кто бы знал, сколько раз он повторил это себе по дороге домой. — Я просто психую на ровном месте. Дыши, грёбаный идиот. — Гукки? — Чёрт, — он вздрагивает, сидя на кровати, и поднимает глаза, видя, как Тэхён выходит из ванной с полотенцем в руках, промакивая влагу с кончиков волос. — Привет, малыш. Ты так прекрасно выглядишь. — Чонгук… любовь моя… — Тэхён поджимает губы в попытке сдержать рвущиеся наружу смешки и подходит ближе, обернув полотенце вокруг талии. — Я ведь совершенно голый. — О, да, — это совершенно очевидный факт, который нетрудно заметить, особенно учитывая то, что Чонгук проводит приличное количество времени каждый день, восхищаясь телом своего парня. Однако, к сожалению, прямо сейчас он должен признать, что в настоящее время его привычные мысли, которые приходят к нему при виде обнажённого Тэхёна, перекрываются паникой. — Я имею в виду, что ты всё равно выглядишь замечательно. — Ладно, чудик, — Тэхён останавливается на пути к их шкафу и с радостью скользит в объятия, которые автоматически раскрываются ему навстречу. — Почему бы тебе тоже не сходить в душ, м? Пока я прихорашиваюсь для тебя, — его брови идеальной формы насмешливо приподнимаются, вызывая у Чонгука первый смешок с тех пор, как он ушёл с работы, и именно в этот момент смех, наконец, прорывается сквозь коварное облако паники, нависшее над его головой. Чонгук чувствует, что наконец-то может дышать, нервы успокаиваются, и всё это только благодаря его Тэхёну, который является для него лучшим успокоительным. Он куда более соблазнительный собеседник, чем его собственные неспокойные мысли. Иногда Чонгук просто чувствует на каком-то глубоком, непостижимом уровне, что всё, что ему нужно в жизни, — это просто услышать этот низкий голос, увидеть это совершенное лицо с изящными чертами, и всё вокруг медленно встаёт на свои места. Чонгук может поклясться своей жизнью, что он влюбляется в Тэхёна снова и снова, всё сильнее с каждым днем. Он просто надеется, что, когда он произнесёт свою пламенную речь и сделает предложение, Тэхён поймёт всё, что происходит в его сердце. — Ради тебя я сделаю всё что угодно, — запоздало отвечает он, когда его восхищение отступает, и он осознаёт, что его руки больше не заняты, потому что Тэхён уже стоит у шкафа с парой чёрных брюк в руках. — Это звучит слишком романтично для такой простой просьбы, — Тэхён смеётся, застёгивая молнию, и тянется за следующим предметом одежды — светло-голубым вязаным свитером. Тэхён выглядит как совершенство в его глазах, и пока Чонгук лениво снимает свою толстовку, он не может перестать украдкой поглядывать на мужчину, которого ему посчастливилось называть своим. — Что ж… Просто ты превращаешь меня в романтика. И ты правда выглядишь потрясающе, — он выходит из спальни и направляется в ванную, чтобы принять душ, одновременно снимая оставшуюся одежду и широко улыбаясь, когда слышит голос Тэхёна, доносящийся сквозь шум воды, бьющей по кафелю. — Мы уже выяснили, что по твоему мнению я хорошо выгляжу во всём, а особенно — когда я голый. — Ты прав, — бормочет себе под нос Чонгук, настраивая температуру в душе, прежде чем встать под струи воды. Ему не требуется много времени, чтобы помыться, его сердце нетерпеливо подгоняет его, и, когда он заходит в спальню с полотенцем на бёдрах, он совсем не удивляется, увидев на кровати уже приготовленную для него одежду. — Что это? — всё равно интересуется он, забавляясь тем, как самодовольно Тэхён сидит рядом с вещами, очевидно гордясь проделанной работой. — Мне нравится, как эти вещи смотрятся на тебе, — пожимает плечами старший. Чонгук оглядывает одежду, которая не выглядит слишком официальной, но всё же разительно отличается от его привычных футболок с разрезами и рваных джинсов. — Ты уже всё спланировал, не так ли? — он берёт пару чёрных брюк и натягивает их вместе с облегающим чёрным свитером, который Тэхён подарил ему на день рождения в прошлом году. Тэхён не торопится с ответом, пока суетится вокруг него, расчёсывая его влажные локоны и заправляя их за ухо, чтобы лучше показать стрижку, которую Чонгук недавно сделал, когда длина ему надоела. — Может быть. Теперь моя очередь сказать, что ты выглядишь превосходно, — Тэхён запускает свои тонкие длинные пальцы в его волосы в последний раз и опускается к шее, обнимая Чонгука так нежно и трепетно, как Чонгук никогда раньше не мог и мечтать. Он не мог представить, что хоть когда-то у него появится любовник, который будет относиться к нему так. Именно поэтому Тэхён просто сводит его с ума в лучшем смысле этого слова. — Ну, не знаю, я думаю, что, если кто и заслуживает внимания и похвалы, так это ты, красавица. — Боже, — Тэхён прижимается губами к подбородку Чонгука, его смех щекочет кожу, и младший изо всех сил старается игнорировать мурашки от восторга, который вызывает в нём этот жест. Он вообще-то ещё собирается сделать предложение вечером, а не завалить их в постель, как это происходило в последние несколько ночей. — Ты всё ещё пытаешься заигрывать со мной спустя столько лет. И Тэхён не ошибается. Чонгук определенно пытается донести определенный посыл. Учитывая, как долго они вместе, может быть, уже немного поздно для всех этих вычурных фразочек, но если и есть что-то, от чего Чонгук никогда не устанет, так это баловать своего парня комплиментами. — Мы будем вместе десятки лет, а я всё равно всегда буду вести себя, словно парень, который подкатывает к тебе в баре, детка. — О-о-о, считай, что тебе удалось меня охомутать. — Маленький засранец, — Чонгук хлопает его по заднице, подталкивая в сторону коридора, и они, наконец, выходят из комнаты. Они поглаживают на прощание Ёнтана, который расположился на своей лежанке, надевают пальто, и Чонгук прощупывает нагрудный карман, чтобы убедиться, что маленькая коробочка надёжно спрятана под слоем плотной шерстяной ткани.

*

— Знаешь, — они заканчивают с поеданием десерта, и к этому моменту шоколадно-клубничный чизкейк был давно съеден, и только следы сиропа и сливок остались после их сражения на вилках, как и последняя ягода клубники, которую Чонгук держал в заложниках на кончике своего прибора. — Если ты хотел последнюю клубничку, ты мог бы просто вежливо попросить, — он не собирался поддразнивать своего парня — ну, может, только чуть-чуть — просто ему хотелось оттянуть окончание их совместного ужина. Он был слишком очарован красивыми карими глазами и хрипловатым смехом своего парня, чтобы попросить счёт прямо сейчас. Так что да, он дразнит его. В течение нескольких минут или последнего часа — всё зависит от того, кого из них вы спросите. Ничто не сравнится с тем сиянием, которое излучает его любимый, и какая-то частичка внутри Чонгука отчаянно борется с тем, чтобы не сделать ему предложение прямо сейчас. — Вообще-то, я попросил вежливо, — возражает ему Тэхён, пытаясь стащить последнюю клубничку с вилки Чонгука при помощи своей собственной. — И ты сам сказал, что она не особо вкусная. — Хм, я такого не помню, — подначивает он, точно зная, что это заставит Тэхёна надуть свои прелестные губки в попытке разжалобить его и заставить отказаться от последней ягоды. И в итоге он отдаст ему её, конечно, отдаст… Но Тэхёну пока не обязательно об этом знать. — Я хочу, — он размахивает вилкой, стараясь не позволить клубнике соскользнуть, — услышать, как ты говоришь, что любишь меня. Тэхён бросает на него скептический взгляд, в котором читается, что такие условия едва ли можно назвать злодейскими, но, поскольку он просто душка, он подыгрывает. — Я, Ким Тэхён, очень люблю тебя, Чон Чонгук, — его локти опираются на стол, а подбородок покоится на ладонях, когда он склоняется над их съеденным ужином; отблески свечей играют на его коже, делая её практически золотой. На секунду Чонгук почти сдаётся, потому что это зрелище слишком прекрасно, чтобы сохранить самообладание. — Хм, а теперь я хочу, чтобы ты сказал… Что я самый лучший мужчина, с которым ты когда-либо встречался. — Идиот, — смеётся Тэхён и скользит пальцами по красной скатерти прямо к вилке Чонгука. — Ты единственный мужчина, с которым я когда-либо встречался. — Ты только подтверждаешь мои слова, красавица. — А, так ты хочешь сказать, что… — его проворные пальцы подбираются ближе, касаясь ягоды, которая парит в нескольких дюймах от стола, и на подушечку его указательного пальца капает сироп. Тэхён возвращает руку обратно, грациозно поднося пальцы к губам, и медленно слизывает с них липкую сладость. Чонгук назвал бы это грязным приёмом. — Что прямо сейчас ты самый лучший, но есть вероятность, что появится кто-то получше? Чонгук уже знает, что проиграл. Несмотря на это он подыгрывает ему, напуская на себя оскорблённый вид, что сразу вызывает у Тэхёна смешок. — Нет, малыш. Не бросай меня, — его нытья достаточно, чтобы заставить Тэхёна сдаться. Старший наклоняется к нему в приступе смеха, и Чонгук с нежностью смотрит на него в ответ. — Ты просто большой ребёнок. Но, так уж и быть, я не брошу тебя, если ты отдашь мне это, — его палец указывает на клубнику, и Чонгук легко отказывается от неё, скармливая Тэхёну. — Ты манипулируешь мной, красавица. — М-м-м, — Тэхён громко причмокивает губами, хвастаясь своей победой. — С тобой слишком легко. — Да, чёрт возьми, вот такой вот я. Ты можешь залезть ко мне в штаны хоть сейчас… — Мы на публике, извращенец! — но его возмущения переходят в новый приступ смеха, а взгляд Тэхёна смягчается, и он берёт себя в руки, чтобы снова заговорить. — Ты потрясающий, малыш. — Даже так? — Ты сейчас явно напрашиваешься на новые комплименты, но я не против, — он ёрзает на стуле, опуская руку, и накрывает ею ладонь Чонгука, лежащую на столе. — Это так… удивительно видеть, насколько ты раскрылся. Я так счастлив. Ты делаешь меня счастливым. — Это потому, что ты изменил меня, Тэ. Ты сделал меня лучше. — Нет, — его ответ был ожидаемым, но Чонгук всё равно внимательно смотрит на него. Наблюдает, как эти проницательные глаза изучают его, и только по ним Чонгук может сказать, что каждое его слово — правда. Даже если он не согласен, потому что Тэхён определённо изменил его, следующие его слова звучат так же искренне. — Ты всегда был… — он намеренно указывает на него, с любовью сжимая костяшки его пальцев. — … Вот таким, Чонгук. Просто только сейчас ты понял, что тебе не нужно прятаться за этим… — Образом бэд боя? — фыркает Чонгук в ответ на насмешливый взгляд, который он получает в ответ, используя колкость Тэхёна против него самого. — Да. Именно. Между ними повисает тягучее молчание, и Чонгук чувствует, как Тэхён мягко касается подсолнуха, нарисованного чернилами на его безымянном пальце. Это едва уловимая ласка, но за ней чувствуется намерение; и этого достаточно, чтобы заставить его поднять глаза и встретиться взглядом с глубокими глазами Тэхёна, сияющими в свете свечей, стоящих на столе. Когда Чонгук приглядывается, он видит, как Тэхён делает судорожный вздох и тяжело сглатывает, и становится очевидно, что он нервничает. Он с любопытством моргает в ответ: его собственные нервы на пределе, потому что эта заминка в их разговоре, хоть и была приятной, но в то же время казалась пронзительной. Он хочет что-то сказать, даже осмеливается свободной рукой коснуться очертаний коробочки в кармане, но его пальцы замирают над ней, гадая, догадывается ли каким-то образом Тэхён о том, что он собирается сделать этим вечером, потому что этот чёртов взгляд, которым он его одаривает, говорит о страсти больше, чем что-либо другое. — Тэ? — зовёт он, наблюдая, как пелена нежности сходит с этих красивых глаз. Тэхён неловко смеётся и качает головой, отгоняя свои фантазии. — Гукки, я… Но он так и не договаривает: мимо них проходит официантка и кладёт на стол счёт, вежливо улыбаясь и совершенно не подозревая, что только что испортила им момент. По крайней мере, так кажется Чонгуку, потому что он больше не может отвести глаз от своего парня. Даже когда он оплачивает счёт, на что Тэхён дуется, но в итоге принимает это, он не способен перестать смотреть на любимого. Возможно, это всё тишина, что окутала их, но Чонгук ничего не мог поделать со своими эмоциями. Что-то ощутимое промелькнуло между ними, и Чонгук, пользуясь охватившим его чувством, быстро поднимается с места, подаёт руку Тэхёну, и они вместе выходят на ночную улицу. С того момента прошло чуть меньше часа, но Чонгук всё ещё чувствует фантомное прикосновение ладони Тэхёна к своей руке, чувствует, как большой палец старшего оглаживал его костяшки и подсолнух. Сейчас они пьют чай, который им любезно налили перед выходом из кафе, и идут вдоль ряда магазинов. Тэхён продолжает смотреть на него — он чувствует его взгляд, но не понимает его причину. Многие на его месте, вероятно, уже расплавились бы под этим пристальным взглядом, и Чонгук уже много раз испытывал это на себе, но прямо сейчас этот взгляд придаёт ему мотивацию. Как и его страсть к хорошеньким мужчинам и их уверенности в себе. — Сюда? Чонгук вздрагивает от вопроса, поднимает глаза и видит, что Тэхён указывает на ближайшую скамейку в их саду. Он был настолько погружен в свои мысли, что едва не упустил, как они добрались до нужного места так быстро, но всё равно кивнул в ответ на заданный вопрос. Вот и всё, говорит он себе. Пришло время успокоиться и призвать на помощь то воодушевление, которое Тэхён внушил ему ранее. — Хэй, — в отличие от последних нескольких дней сейчас ему это удаётся. — Как тебе чай? — он сажает своего парня к себе на колени и улыбается, когда Тэхён удивлённо хихикает. — Вкусно. Очень вкусно, — и есть что-то магическое в Тэхёне, сидящем в приглушённом свете фонарей. Как бы банально это ни звучало, но когда речь заходит о его любимом, Чонгук не может не приравнивать его к чему-то божественному. — Это хорошо… — А как тебе твой? — Тоже вкусный. — Я рад. Они знают, что их разговор звучит неловко, но это только добавляет необходимой атмосферы Чонгуку. Он видит лёгкий румянец на нежных щеках, чувствует тепло своего парня, прижавшегося к нему, а оглянувшись вокруг, он видит, как цветут зимние цветы, как журчит вода в фонтане неподалёку… всё кажется идеальным. Слова просто начинают литься рекой. — Тэ, ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? Это вызывает у Тэхёна смех, и он прикрывает рот стаканом с чаем, чтобы скрыть свою широкую улыбку. — Было бы забавно, если бы я этого не знал, малыш. Но, — Тэхён перекладывает свой напиток в другую руку, чтобы было удобнее обхватить щёку Чонгука, и чувствует, какая у того холодная кожа, но по ощущениям Чонгука его щёки горели. — Я тоже тебя люблю, если вдруг ты хотел это услышать. — Я не против слышать это постоянно, честно говоря, — на это старший удовлетворённо фыркает и целует его в кончик носа. — Гукки… — Ш-ш-ш, малыш… просто выслушай меня, ладно? Удели мне минутку внимания. Тэхён затихает и продолжает поглаживать большим пальцем скулу младшего, но по его нахмуренным бровям ясно, что он что-то заподозрил. — Я просто… Я люблю тебя и хотел поблагодарить за сегодняшний вечер, потому что это было просто чертовски прекрасно, Тэ. После этой разлуки я думаю… То есть, я знаю, что ты… — какая-то часть Чонгука хотела бы, чтобы у него не перехватывало постоянно дыхание от Тэхёна, потому что тогда он бы не задыхался сейчас от внезапного порыва нежности, пытаясь сделать предложение этому мужчине. — Тэхён, малыш… Ты любовь всей моей жи… А ещё одна его часть желает, чтобы мобильных телефонов вообще не существовало. Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён опускает руку в карман, вздыхает и поднимает палец, словно извиняясь. — Прости, Гукки. Давай я просто выключу звук и… оу, это Чимин. Это Чимин. Обычно эти два слова не выводят его из себя, но прямо сейчас Чонгук чувствует, как его зубы скрипят друг о друга, и мысленно он уже оторвал их другу голову. — Н-нет, ответь. — Нет, всё в порядке. Он может подождать… — Нет, нет, ты можешь ответить, красавица, — непохоже, что ему удастся вернуть вновь ускользающую от них атмосферу. Телефон Тэхёна разывался от резкой, неприятной мелодии, и Чонгук точно не смог бы сделать предложение с таким музыкальным сопровожденем, не начав заикаться. Судьба решила обломать ему все попытки. — Давай, ответь. Тэхён секунду колеблется, держа телефон в нескольких сантиметрах от уха, прежде чем, нахмурившись, принимает вызов. — Алло? — Чонгуку не обязательно прижимать телефон к уху, чтобы услышать, как Чимин что-то в панике тараторит на другом конце провода. — Подожди, притормози, Чимин! Я говорю, притормози! — Блять, Тэ! Я всё сжёг. Хотел бы я сказать, что просто нижний слой подгорел, но на самом деле вся лазанья, блять, обуглилась и почернела… Чёрт, кажется даже блюдо расплавилось. — Я… э-э… — Ну же, Тэ, ты должен мне помочь. Джин не отвечает на звонки, и я знаю, что ты на свидании, но Хвиин будет здесь через час, а мне нечем её кормить. Разве ты не рассказывал, что Чонгук хороший повар, да и ты сам, я знаю, умеешь готовить. Если бы Тэхён не сидел у него на коленях, Чонгук бы уже сполз на землю от отчаяния. Чимин просто не понимает, что у них здесь происходит, и вряд ли стоит винить его, учитывая, что их друг не знал, что Чонгук планировал сделать предложение сегодня вечером, а теперь всё его едва сдерживаемое волнение превратилось в кучку перегоревших нервов. Ну, по крайней мере, Чонгуку не нужно было придумывать план мести, ведь, судя по всему, Чимин и так был сейчас в затруднительном положении и страдал. Итак, Чонгук в очередной раз неохотно принимает свой облом, неуверенно кивая в знак поддержки Тэхёну, который выглядит так же разочарованно, как он сам… Будто это он собирался тут делать предложение. Чонгуку хочется истерично рассмеяться. — Хорошо… — шепчет Тэхён, проводя рукой по волосам. — Хорошо, Чимин. Мы скоро будем.

*

— Знаешь, когда ты позвонил мне, я, конечно, понял, что ты утрируешь… но это, — Тэхён берёт со стойки кухонное полотенце и начинает размахивать им, пытаясь избавиться от дыма, который валил из широко открытой духовки, распространяя запах жжёного сыра, — определённо уровень драматизма, присущий нам, детям театра. — Он знает, что смеяться в такой ситуации было бы проявлением дурного тона, но его сердце всё ещё неустанно трепетало из-за упущенного в саду момента. Однако поездка до квартиры Чимина стоила того, как громко фыркал Чонгук у него за спиной. Они не колебались ни секунды — быстро сорвались к Чимину, услышав его полный паники голос, и, хотя Тэхён и ожидал увидеть у него дома испорченный ужин, а самого друга — в состоянии поражения… в реальности всё оказалось намного хуже. Чимин распахнул перед ними дверь, схватив Тэхёна за лацканы пальто, и втянул его внутрь, в очередной раз доказав, что он не самый лучший повар в округе. К счастью для Чимина, Чонгуку удалось спасти мисо суп и тем самым его вечер. Этим и занимался сейчас его парень: он нарезал тофу и, очевидно, прятал своё веселье, низко склонив голову, пока Тэхён разговаривал с Чимином. Но всё равно Тэхён был готов поклясться, что видел, как младший хихикает себе под нос. — Мне жаль, Тэ, — Тэхён смотрит на остатки лазаньи, в то время как Чимин с удручённым вздохом роняет сковородку на стол. — Мне не следовало говорить ей, что я могу заняться готовкой… — Угу, так зачем тогда сделал это? — Не знаю, — пожимает плечами Чимин. — Чтобы впечатлить её… и, может быть, потому что я продул спор. — Мне следовало догадаться, — отвечает Тэхён, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, чтобы не вогнать своего друга в ещё более глубокий стыд. — Неужели нельзя просто нормально сходить на свидание, а не делать серьёзные ставки, например, ну, не знаю там, чтобы не сжечь свою квартиру? Легкомысленна усмешка Чимина служит достаточным ответом на заданный вопрос, но в итоге он поддакивает и опускается на стул, с которого открывался самый лучший вид на почерневший соус и моцареллу. — Думаю, в каком-то смысле ты уже поплатился за свой промах. Буквально за секунду выражение лица Чимина сменяется серьёзностью, и Тэхён уже может догадаться, в какое русло пойдёт их разговор. Бросив быстрый взгляд через плечо, он видит, что Чонгук был занят перемешиванием супа и находился достаточно далеко от них, чтобы не уловить некоторые детали их диалога. — Чимин, прекрати. Всё правда в порядке, — он и так уже потратил целых пять минут, успокаивая друга, как мог, когда они только приехали, чтобы не дать планам взволнованного Чимина пойти под откос. Ну, или тому, что когда-то было его планами. Честно говоря, жаль, что тот прекрасный момент в саду был прерван. Тэхён не понял неожиданно ставших романтичными слова Чонгука и того, почему широко распахнутые глаза младшего вдруг стали пожирать его, но у него было подозрение, что, что бы его парень ни намеревался сказать… это было важно. Исходя из этого, он был более чем готов подарить ему кольцо, лежавшее в кармане пальто. Но прямо сейчас Чимину стоит знать о том, что это может подождать. — Тэ- — Всё хорошо, — искренне говорит он. — Ты собирался… — Чимин вытягивает голову в сторону кухни и продолжает лишь тогда, когда убеждается в том, что Чонгук их не слушает: — Сделать предложение, — всё же шёпотом произносит он. — Да, но не то чтобы у меня есть какое-то ограничение по времени, так ведь? — хотя постоянные провальные попытки сделать это безусловно омрачали его настрой. И тот сад, и атмосфера в нём так гармонично сочетались. Даже в ресторане была такая страстная обстановка, что он чуть не сделал Чонгуку предложение прямо за ужином. — Я могу попытаться снова… я уверен в этом. Не то чтобы Чонгук собирается куда-либо деться. — Больше никаких шикарных путешествий? — Нет, только если он не решит, что так для него будет лучше. Чимин смеётся. — Ты почти сделал это, да? — Да, — кивает Тэхён, мысленно возвращаясь к тому, как выглядел Чонгук в свете свечей. Его сводил с ума тот факт, что ему даже удалось не дать заветным словам срываться с языка каждую секунду. — Почти. Было несколько очевидных моментов, когда я чуть не сделал это. Но потом… — Тэхён осознаёт, что из-за последующих слов Чимин, скорее всего, почувствует себя хуже, но он всегда ценил честность, и Тэхён мог воспользоваться небольшим разговором, чтобы облегчить тяжесть в сердце. — Потом мы пошли в сад, и, знаешь, это ощущалось так… правильно? На самом деле, я уже собирался опуститься на колено, но он усадил меня на свои ещё до того, как у меня появился шанс, — он нежно посмеивается. — Я имею в виду, что в моменте он появился буквально из ниоткуда, но потом Чонгук крепко прижал меня к себе и посмотрел прямо в глаза, и, клянусь, он как раз собирался сказать, что я любовь всей его жизни, и- о боже, прекрати дуться. Это ведь не значит, что мы не сможем вернуть ту романтику, Чимин. Не волнуйся. — Тэ… — Послушай меня, — он игриво толкает его локтем. — Однажды я пришёл к тебе посреди ночи, к слову, весь в слезах, — это воспоминание, наконец, стирает это напряжённое и полное стыда выражение с лица Чимина. — Ты бросил все дела, чтобы просто помочь мне, Чимин, — серьёзно, Тэхён мог бесконечно продолжать говорить о том времени. Мог без утайки рассказать, как много это для него значило. Простые объятия и искренние слова сотворили тогда чудеса с его измученной душой и неожиданным пробуждением сексуальности. — Без тебя у меня не было бы того, что я имею сейчас. Так что не смей скромничать на свой счёт, потому что это правда. Так что если я могу начать отдавать тебе долг, я сделаю это, но больше всего я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — он проводит ладонью по щеке Чимина, для пущего эффекта щипая его, к лёгкому раздражению вышеупомянутого друга. — Ты правда ничего мне не должен, Тэ. Не собирался же я оставить тебя рыдать у своего порога… меня бы просто вышвырнули отсюда. Тэхён смеётся, ероша чужие волосы, а потом наклоняется ближе, утягивая друга в запоздалые объятия. — Но я серьёзно. Знаю, что всё время был занят этим, — переходит на шёпот он, убеждаясь, что Чонгук всё ещё был занят готовкой, — предложением, что меня, конечно, выматывает, но мне всё равно это нравится. Каждый раз, когда смотрю на него, — неважно, оделся ли он нарядно или снова натянул свои старые серые треники — ощущение, будто я впервые влюбляюсь в него снова и снова, — именно в этом и состоит смысл того, чтобы выбрать человека, с которым хочется провести вечность. И Тэхён с уверенностью может сказать, что нашёл этого идеального человека. Когда Чонгук подходит к ним с кастрюлей в руках, обтянутых кухонными рукавичками, эта мысль снова приходит ему в голову. Он опять тихо наклоняется к Чимину, с обожанием наблюдая за тем, как его парень ставит посуду на стол с гордой ухмылкой на лице. — И именно поэтому нет ничего страшного в том, что ты попросил меня приехать. Я хочу, чтобы ты тоже прошёл через это, ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой. — Всё равно я испортил твои планы, Тэ, — на этот раз, когда он говорит, на его лице сияет улыбка. — Не волнуйся, — он гладит его по голове. — Я верну тебе и этот должок, когда однажды ты будешь делать предложение Хвиин. — Хорошо, спасибо, что приехали, вы уже можете идти. Тэхён по-детски хихикает и ведёт себя слегка драматично, когда Чимин спихивает его со стула, но именно в этом и состоит веселье: дразнить своего друга, который совсем недавно оказался влюблён. — Чонгук, я, конечно, ценю твою помощь, и я перед тобой в большом долгу, но не мог бы ты, пожалуйста, вынести вот это из моей квартиры, — Чимин подталкивает Тэхёна навстречу его парню, и старший охотно падает в объятия Чонгука, который лишь мягко улыбается, наблюдая за их маленькой ссорой. — Ой, ну чего ты, Чимин. Я хотел остаться и построить глазки вам обоим. — Ммм, ты можешь строить глазки мне, красавица, — перебивает их перепалку Чонгук, забирая их пальто с одного из стульев, и обнимает Тэхёна за талию. — А теперь идём, пожалуйста, — судя по тому, каким нетерпеливым был младший, можно было подумать, что предложение собирался делать он. — Оу, хорошо. Это определённо хорошее предложение, — он утраивает шоу, по-актёрски морща губы, и издаёт максимально вульгарные звуки, из-за чего Чимин с отвращением стонет. Чонгук лишь смеётся, с лёгкостью подыгрывая, когда Чимин выпроваживает их в коридор и бросает в них бутылку вина. — Это вам от меня за то, что спасли мне свидание, но, пожалуйста, уходите, пока она не увидела вас такими. Тэхён ловит бутылку красного, одобрительно хмыкая, и на прощание взмахивает пальцами, после чего дверь за ними закрывается. — Спасибо! — Учитывая, который сейчас час, я собирался предложить тебе сгонять в уютный бар, но выпить вино дома тоже звучит неплохо, — Чонгук прижимает его ближе к себе, сверху вниз глядя на бутылку с красноречивым выражением лица, и Тэхён из-за этого едва не разражается смехом. — Довольно длинный вечер получился, хах? — В качестве нашего свидания я представлял себе немного не это. Тэхён мог его понять. — По крайней мере, у нас был чудесный ужин! И очень короткий поход в наш любимый сад. — А ещё наш чай остыл. — О господи, — просто добавьте этот пункт к списку вещей, которые разрушили все его планы на идеальное свидание с предложением руки и сердца. — Такое ощущение, что мир пытается заставить меня работать усерднее, просто чтобы ты был рядом, — он произносит это как можно тише, взмахивая рукой, когда Чонгук бросает на него забавный взгляд, умоляющий рассказать, что он только что сказал. Но Тэхён… в очередной раз убеждает себя остановиться. Вечер ещё только начался, по крайней мере, если говорить о предложении. Может быть, он ещё сможет найти способ спасти свои планы и вернуть ту атмосферу, что была в саду, из-за которой у него практически перехватило дыхание и которая побудила его сказать Чонгуку те самые заветные слова. Он мог бы сделать это, но теперь мог не зацикливаться на сложности, потому что каким-то образом разговор с Чимином напомнил ему, что смысл предложения состоял в том, чтобы окружить себя любовью, которую он так желал, и Чонгук, безусловно, и был этой самой любовью. Он мог бы сделать это проще. Просто… проще.

*

Как оказалось, Тэхён не смог сделать всё проще. Забавно, что, когда ты до безумия влюблён, желание задать тот самый вопрос возрастает в разы, а вот с поступками так же не срабатывает. Двадцать минут назад они вернулись домой, вывели Ёнтана на небольшую прогулку по тротуару до парка, расположенного в их районе, и именно в этот момент и начался полнейший хаос. Тэхён помнил, как перестал нервничать в том саду, как почувствовал себя увереннее и был готов сделать предложение, вот только вся эта смелость вдруг куда-то испарилась. Если бы только он мог сделать так, чтобы Чонгук снова посмотрел на него, как тогда. Было в этом нечто многообещающее, что-то… глубокое. Он не совсем понимал, что именно, но знает, что именно это и помогло ему тогда набраться смелости и унять бушующую внутри нервозность. Однако сейчас он, наверное, переборщил с храбростью и снова устроил бардак. Началось всё с их небольшой прогулки до парка с Ёнтаном: Чонгук взял его за руку, и это ощущалось так чудесно и по-домашнему, что Тэхёну просто хотелось изо всех сил умолять, чтобы так было всегда. Этот неожиданный прилив преданности заставил его резко повернуться к Чонгуку, и он уже открыл рот, как вдруг поводок обернулся вокруг ног его парня. Излишним будет сказать, что Чонгук упал в небольшой пруд, красиво вписывающийся в пейзаж. Так что нет, Тэхён определённо — наверняка — не сможет придерживаться простых вариантов. Независимо от того, будет его план придуман в порыве фантазии (или упрямой романтики) или просто хорошо продуманным, он обязательно каким-то образом накосячит в его исполнении… если судьба не сделает это за него. И вот они снова в квартире: Ёнтан крепко спит в своей конуре после насыщенной прогулки, Чонгук принимает душ, а Тэхён сидит с полным бокалом вина. — За меня… — он крутит фужер, вздыхая, кажется, уже в сотый раз, а затем делает ещё один глоток горького красного. Ничего не сравнится с валянием в пижаме после нескольких таких же дней, только на этот раз он может отпраздновать свои достижения вином. Он и правда мог пройти через любые препятствия, уготованные его личной жизни судьбой. — Ты в порядке, красавица? — Да, — устало бормочет Тэхён, оглядываясь, и у него пересыхает во рту от представшей глазам картины. Было просто что-то особенное в мокром с головы до ног Чонгуке, и это действительно заводило. Плюс ко всему младший был ещё и полностью обнажённым. — Ох… привет, — потупившись, произносит он, пробегаясь глазами по заметным, но аккуратным мышцам, из которых в основном и состоял Чон Чонгук. — Иди в кровать. Чонгук на это лишь фыркает, отбрасывая полотенце в стоящую рядом корзину для белья, и плюхается рядом с ним, не оставляя ни капли места для фантазии. — Хорошо, что ты сначала сводил меня на ужин. — Так просто? — Думаю, да, — он пробирается руками к обтянутому одеждой бедру Тэхёна, оглаживая пальцами мягкую ткань и заставляя того отставить в сторону бокал вина, подобравшись ближе к своему парню. — Но это помогает, когда вечер свидания идёт наперекосяк, а потом меня швыряют в пруд. После такого просто хочется устроиться поудобнее и сделать вид, что за пределами этой чёртовой спальни просто ничего не существует. Опять-таки, Тэхён может его понять. Тем не менее, он всё равно коротко усмехается и кивает, обводя бесконечные татуировки, украшающие тело его возлюбленного. От самых новых, на любование которыми он уделяет много времени, до роз на стройных чонгуковых бёдрах и до изгиба его крепких ляжек, где красовались чернильные колокольчики и драгоценные камни. Новые татуировки были сделаны несколько месяцев назад совместными усилиями Чонгука и Юнги. Их сотрудничество оказалось донельзя плодотворным, потому что Тэхён мог тратить просто невероятное количество времени, выцеловывая лепестки на каждом маленьком цветке. И сейчас он без промедлений приступает именно к этому занятию. Каждый тэхёнов поцелуй неторопливый и лёгкий, как прикосновение пёрышка, но от этого не менее страстный. Он даже ощущает, как реагируют на его касания чужие мышцы, и Чонгук сгибает колено, чтобы предоставить доступ ко внутренней части своих бёдер. Он старается не потерять контроль в моменте, но, похоже, это становится всё сложнее, когда Тэхён слышит прерывистое дыхание своего парня, мягкое и полное одобрения. — Мне, — выдыхает в его тёплую кожу Тэхён, проводя ногтями по второй ноге, и чувствует, как по ней ползут мурашки, — так жаль за этот вечер, — на произношение фразы целиком у него уходит минута, потому что его язык и губы были заняты, но ему всё-таки удаётся слабо извиниться. Тэхён надеялся, что Чонгука ещё не сильно унесло и он услышал его, но, судя по руке, которой младший зарылся в его волосы и мягко потянул вперёд, видимо, уже унесло. — За что ты вообще извиняешься? — За наше свидание, Гукки. — Оу, — Чонгук переводит на него свой тяжёлый взгляд, сведя брови, но слушает. — Прости. Тяжеловато обращать на это внимание, когда твои губы так близко к моему члену, красавица. — Как романтично. Чонгук лишь улыбается, откидывая голову на подушку, но его взгляд смягчается, сменяя возбуждение. — Это был просто вечер, Тэ. Я не хочу его забывать — я хочу просто провести его остаток с тобой прямо здесь, в нашей кровати, где мы можем сделать друг другу приятно. Он слышит разочарование в его голосе, но не совсем понимает, чем конкретно оно вызвано. Но спорить с его словами Тэхён не мог, потому что чувствовал то же самое. Всякий раз, когда он предпринимал последнюю отчаянную попытку привести свой план в действие, всё срывалось самым нелепым образом. Если он и собирается сделать предложение, то обязательно сделает это, но сейчас… сейчас он снова оставит всё как есть. Ещё ненадолго. Потому что Чонгук был прав: вечер, который должен был принадлежать только им после столь долгой разлуки, был прерван. И он не собирался потратить его остаток впустую, сдавшись и просто уйдя спать или напившись в стельку. Каким бы хорошим ни было вино. Потом. Всегда есть это «потом», и он был готов расплакаться от того, как часто повторял себе эту фразу за последние несколько дней, но прямо сейчас ему впервые не было от этого больно. — Это первая хорошая идея, которая пришла к нам в голову за последние пару часов. — Вот и хорошо. А теперь раздевайся. — Ты! — Тэхён кусает его за живот прямо над изображением цветка своего дня рождения не только потому, что может, но ещё и потому, что не может противиться этой необузданной нужде. Руками он тянется к своему верху, принимаясь расстёгивать пуговицы, а затем стягивает одежду с плеч и замедляется, когда замечает, что Чонгук пожирает его взглядом. — Никогда бы не подумал, что в пижаме можно устроить настолько сексуальный стриптиз. Ты действительно что-то с чем-то, Тэ. — Прекрати, ты живёшь лишь для того, чтобы смущать меня, — хлопковая ткань опускается ниже вдоль плеч, а затем и рук, открывая прекрасный вид на широкие плечи Тэхёна, которые так любит Чонгук. — Ты говорил, что я выгляжу хорошо и до этого, когда я был полностью голым. — Это потому что ты действительно выглядишь хорошо, когда полностью обнажён, — словно в подтверждение своих же слов Чонгук приподнимается и полностью стягивает с Тэхёна верх, проводя пальцами по рёбрам, и касается кожи, щекоча впадинки, которые образуются там, куда он надавливает. От каждого движения и ласки Тэхён ёрзает у него между ног, а его член ощутимо твердеет, но Чонгук этого, кажется, даже не замечает. — Приляг, малыш, — требует он, опуская руку на пах старшего и сжимая его через ткань штанов, а затем медленно оглаживает его член, чтобы тот послушал его. — Можешь сделать это для меня? — Я-ах, Гук… — он дёргается навстречу тёплой ладони, чувствуя нервное возбуждение. — Я ещё с тобой не закончил. — Знаю, малыш, — стянув его штаны до середины ляжек, Чонгук помогает Тэхёну перевернуться, чтобы снять его одежду окончательно, и теперь старший лежал перед ним полностью обнажённый, как Чонгук того и желал. — Но для начала позволь мне сделать тебе хорошо. Я изнывал по тебе больше месяца. Не то чтобы они не провели последние несколько дней, заново узнавая тела друг друга, но Тэхён не собирается жаловаться на то, в каком направлении развивается сегодняшний вечер. Прошлым утром инициативу в свои руки брал он, а сейчас был совершенно не против уступить бразды правления Чонгуку. И именно этим младшего привлекают такие люди, так Тэхён, которому несколько лет назад не хватало понимания себя. Да, его естественное влечение к женщинам было очевидным, но при этом он никогда глубоко не задумывался над тем, почему. Несомненно, они привлекали его, но когда он наслаждался их телом и компанией, он не обращал внимания на одну деталь: с ними он не испытывал восторга и нервного возбуждения. Его сексуальные нужды удовлетворялись на базовом уровне, но в этом никогда не было столь много бесконечного желания. В то время он не обращал на это никакого внимания. Тэхёну просто стало комфортно в том, что у него было с противоположным полом, и так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Чонгука и не осознал правду. В нём всегда была какая-то часть, которая хотела получить больше от своего любовника. Часть, которую ни одна девушка не смогла бы удовлетворить, и в этом был виноват он сам. Он сделал выбор и игнорировал тот факт, как сильно ему не хватало большего после секса; верил, что так и должно быть, вместо того, чтобы копнуть немного глубже и поразиться своему открытию. — Ляг на живот, красавица. Если бы кто-то спросил у него сейчас, он бы с лёгкостью перечислил всё то, что так захватило и увлекло его в познании новых сторон своей сексуальности. Чонгук всегда заботится о нём. И именно поэтому он с готовностью выполняет просьбу своего парня, с трудом сглатывая, и переворачивается на постели, ложась на живот и зарываясь пальцами в одеяло. Он не прекращает смотреть себе за плечо, распахнув опухшие от поцелуев губы, а оттого, как часто его дёргал за волосы Чонгук, серебристые волосы сильно растрепались и разметались по простыням. — Вот так? — мягко спрашивает он, и от того, как Чонгук подползает к нему, оказываясь сверху, у него с предвкушением поджимаются пальцы на ногах. Налившийся кровью твёрдый член младшего потирался о его зад, а маленькие капельки предэякулята капали на кожу. — Именно так, малыш. И именно так Чонгук может заставить его забыть о том кошмаре, в который превратился сегодняшний вечер. Голос Чонгука был хриплым от возбуждения, и это лишь служило очередным напоминанием о том, насколько у них всё отличается и каким идеальным это может быть. Потому что именно Чонгук стал причиной, по которой Тэхёну приходилось очень часто бороться со своим смятением в прошлом; причиной, по которой он потянулся к нему, не боясь рисков. Тэхён хотел, чтобы о нём заботились. Ему нужен был кто-то, кто мог бы взять на себя лидирующую роль в большинстве случаев. Кто-то, кто идеально сочетался бы с его и без того внушительным ростом и личностью своей темнотой и мягкостью в невероятно успокаивающей манере. Кто-то, кто брал бы всё под свой контроль, когда обычно это должен был делать Тэхён. Именно этого так долго не хватало Тэхёну, и понимать, что теперь у него это есть и оно принадлежало ему на протяжении стольких лет с этим удивительным мужчиной… это едва ли не смывает с него дымку возбуждения к чертям собачьим и вызывает слёзы. Этот мужчина должен быть моим навсегда. — Ты что, плачешь? — спрашивает Чонгук с намёком на волнение в голосе, но даже так говорит он ровно и приятно, чтобы не испортить настрой. — Я даже ещё не сделал ничего, — шутит он, и Тэхён фыркает, искренне смеясь. — Просто взволнован, — это не совсем ложь, но ему следовало бы отбросить эту сентиментальность куда подальше, пока он снова не утонул в раздумьях о затянувшемся предложении. Женись на мне, ведь ты точно знаешь, как правильно со мной обращаться. — Взволнован, ха? — он чувствует, как Чонгук ведёт губами по его шее; чувствует ласки, которые спускаются вниз между его лопаток, и прикосновения пальцев к своим ягодицам, с силой сжимающих упругую плоть. — Приятно слышать, что искра между нами не исчезла. Тэхён хихикает в простыни, выгибаясь в спине, когда младший размашисто проходится поцелуями вниз по его спине, останавливаясь у задницы. Он чувствует, как дыхание Чонгука касается его чувствительной кожи, а ладони разводят ягодицы в стороны, позволяя его возлюбленному насладиться видом сжатой дырочки. — Блять, Тэ. Я так скучал по этому, — его слова граничат с непристойной страстью, но в признании Чонгука Тэхён не упускает неозвученное «Я скучал по тебе». Чонгук скользит пальцами по его коже, как будто пытаясь запомнить каждый её сантиметр, даже когда проводит по лепесткам подсолнуха на бедре старшего, словно танцуя по его стеблям, плавно переходящим в букет. Его прикосновения полны благоговения, Чонгук губами прижимается к тем местам, где до этого были кончики его пальцев, и Тэхён смутно осознаёт, что младший его дразнит, слишком завороженный обещанием очередного приятного поцелуя в ляжку. Но Чонгук, должно быть, решил его пожалеть, или же его убедили задушеные стоны, которые издавал счастливый Тэхён, потому что после этого он вновь возвращается к его округлым половинкам, покусывая кожу и резко обхватывая её ладонями, а после вновь раздвигает ягодицы, кончиком языка обводя колечко мышц. — Малыш, ты такой хорошенький. Такой невероятно хорошенький, — бормочет куда-то ему в задницу Чонгук, растягивая его языком. Тэхён глушит свои стоны подушкой в руках, сжимая её так крепко, что аж костяшки белеют, и время от времени бросает взгляд через плечо, чувствуя, как в животе разрастается тепло от вида Чонгука на нём, от его длинных тёмных волос, раскиданных по его коже, и его рук, сжимающих его бёдра до синяков. Он вылизывает его как изголодавшийся путник, сосёт отчаянно, охотно двигает языком, и Тэхён чувствует, как между его ног стекает слюна, что неконтролируемо вёдёт его к наслаждению. Он вбивается в одеяло налитым кровью членом, истекающим смазкой, и эти движения помогают облегчить боль хоть немного, но затем Чонгук приподнимает его бёдра, свободной рукой скользя вниз, и начинает протяжно и лениво водить по члену старшего. И Тэхёна начинает штормить. — О господи… детка… — Тэхён чувствует, как дрожат его ноги и как чужая рука смыкается на его головке, заставляя вскрикнуть: — Гукки, детка-ах! Я так близко… стой, с-стой, а то я сейчас кончу… — он обхватывает подушку руками, прижимая ту ближе к себе, и его ноги начинают разъезжаться в стороны от наслаждения, а мышцы — сокращаться, когда Чонгук начинает двигать языком то внутрь него, то наружу, раскрывая тугие стенки ещё шире. Было тепло и мокро, и Тэхёну было сложно сфокусироваться хотя бы на одном из чувств, когда ощущений навалилось так много. Он знает, что его стоны становятся громче, а Чонгук с ещё большим энтузиазмом ведёт его прямо к пику, подначивая своим «Вот так, красавица. Кончи для меня, я хочу услышать тебя», и рукой сжимает его член чуть сильнее для лучшей стимуляции. И Тэхён уже на грани, он весь покраснел и покрылся потом, а его живот испачкался предэякулятом, но как только напряжение внутри достигает наивысшей точки, грозясь окутать его полностью… Чонгук отстраняется. Стон старшего переходит в отчаянный скулёж, на что младший любовно смеётся. Чонгук ведёт руками по его телу нежно и успокаивающе, оглаживая бока и оставляя крохотные поцелуи на чужой спине. — Полегче, сладкий. Я здесь, тебе лишь нужно успокоиться. А Тэхёна слишком унесло, чтобы он мог успокоиться. Он задушено всхлипывает, податливый в чонгуковых руках, а потом переворачивается, чувствуя, как мокрая чёлка вихрами прилипла ко лбу, и Тэхён готов поспорить, что его кожа раскраснелась с головы до пят. — Ты… — он замолкает, пытаясь отдышаться, а его член подрагивает прямо над животом. — Ты полный придурок. Чонгуку хватает смелости ещё и усмехнуться; отбиваясь от слабых ударов грудь, он хватает Тэхёна за лодыжку, при этом нежно улыбаясь, и за ногу притягивает своего парня ближе, оставляя на его коже лёгкий поцелуй. Обычно от такого Тэхён испытал бы головокружение, но прямо сейчас его нервы накалены до предела, и любое, даже лёгкое, прикосновение заставляет его корчиться и в то же время вздыхать от облегчения. — Мой чувствительный Тэ. Он оставляет ещё один поцелуй на его лодыжке, затем на середине икры и последний — на коленной чашечке, из-за чего Тэхён начинает смеяться. — Это… это не должно быть настолько приятно. — Ммм, теперь ты понимаешь, почему я до чёртиков люблю сдерживать твой оргазм, малыш. — Просто чтобы подразнить меня, — на выдохе произносит Тэхён и закрывает глаза, когда чужие губы касаются внутренней части его бедра, провоцируя очередной громкий стон. — Нет, потому что этим я могу сделать тебе приятно. И я уже говорил тебе, — Чонгук медленно ведёт дорожку поцелуев по его телу, оставляя мазки губами на ляжках, на бедренной косточке и животе, из-за чего старший превращается в сплошной стонущий беспорядок. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Тогда займись уже со мной любовью, наконец. Обычно он был довольно терпеливым, но прелюдия сотворила с ним чудеса, и кайф от неё всё ещё отзывался туманом в мозгу, из-за которого он реагировал даже на малейшее прикосновение дыхания к своей коже. У Чонгука дела обстояли не лучше: его член тоже был твёрдым и потяжелевшим от отсутствия прикосновений, и Тэхёну хочется коснуться его руками и ртом, но он отодвигает эту идею на потом, поскольку им обоим не терпелось добраться до самой интимной части процесса. — Дерьмо. Да, да, я могу сделать это, — Чонгук отстраняется, чтобы взять смазку с тумбочки, в то время как Тэхён водит руками по его торсу, начиная крепкими мышцами груди и заканчивая выраженными кубиками пресса. Он снова обводит новую татуировку своего парня, состоящую из цитаты и красивого цветка… а затем указательным пальцем проводит по выведенным курсивом буквам, не позволяя себе забыться, и, когда Чонгук смотрит на него сверху вниз, открывая крышку лубриканта и выливая немного себе на пальцы, Тэхён останавливает младшего. — Постой, — он опускает руку на грудь своего парня, отталкивая его, и Чонгук повинуется его воле, падая на матрас. Теперь Тэхён возвышался над ним. — Позволь мне. — Блять. Ты хочешь оседлать меня? — Да, можно? — Тэхён перебрасывает через него одну ногу, и на его лице появляется широкая улыбка, когда он выливает немного смазки себе на ладонь и обхватывает ею член Чонгука, с отточенной лёгкостью проводя по нему вверх-вниз. — Или у тебя есть возражения? — Попробуй угадать, — Чонгук вбивается в чужую ладонь, сгребая его задницу в охапку, отчего их члены трутся друг о друга. Грация Тэхёна уходит в жертву удовольствию, когда он скользит ладонью по основанию длины Чонгука, но тот, кажется, и не против — на самом деле, он издаёт глубокий горловой стон максимально чувственно, кончиками пальцев впиваясь Тэхёну в поясницу и пытаясь таким образом прижать их друг к другу. Учитывая, в каком состоянии тот оставил Тэхёна, он знал, что долго старший не продержится. — Держи меня, — требует он, неохотно отпуская член Чонгука, и хватает его за руки, используя их как поддержку, чтобы забраться на младшего. Он присаживается на его бёдра, опускаясь на колени, которые тут же впиваются в кровать, и устраивается поудобнее, снова потянувшись к пространству между ними, чтобы вновь обхватить длину Чонгука липкой рукой и наконец-то соединить их тела. — Медленно? — Да, — соглашается Чонгук, прикрыв глаза наполовину, и концентрируется на лице Тэхёна. Он был куда более увлечён его острыми чертами, чем тем, как гедонистически их тела сливались воедино. Но у Чонгука с ним всегда было так, а особенно в такие моменты, как сейчас, когда он каждую секунду может впитывать его с эпикурейским наслаждением. — Медленно, красавица, — Чонгук обхватывает талию Тэхёна своими тёплыми руками, большими пальцами оглаживая рёбра, и, словно в его руках было нечто изысканное, он опускается ниже, кончиком пальца надавливая на колечко мышц, а затем проникает внутрь, и от этого чувства они стонут в унисон. — Хочу, чтобы ты прочувствовал каждый сантиметр меня, Тэ… блять-да, вот так, малыш. Он чувствует блаженное жжение, чувствует, как пальцы Чонгука широко растягивают его, и, возможно, им следовало бы тщательнее отнестись к подготовке, но Тэхёну и так нравится. Он любит это. Ничто и никогда не сравнилось бы с этим, никто и никогда не смог бы его разгадать- даже он сам не может, но Чонгук каким-то образом всегда знал. Мог видеть его насквозь, читать как открытую книгу, и, когда они занимаются любовью медленно, прямо как сейчас, Тэхён вспоминает их самый первый раз. «Тебе будет хорошо, детка. Обещаю. Я заставлю тебя почувствовать себя так хорошо, ты просто не представляешь». Именно это сказал ему тогда Чонгук, и, пусть в его тоне и слышался полный эйфории рык, Тэхён разглядел истинное значение этих слов. Он знал, что его возлюбленный позаботится о нём, доведёт до экстаза своими нежными руками и даст доверие, так ему необходимое, чтобы познать нечто совершенно новое. Он уверен, что не был прежним с тех пор, но в этом и была красота. То, что было между ними, было ново для обоих поначалу, и теперь Тэхён может взглянуть на Чонгука и снова почувствовать, как внутри всё взрывается теплом: он уверен, что находится в надёжных руках и, как бы много лет ни прошло, какие-то моменты будут реминисценцией их первого раза. И именно поэтому он не может дождаться момента, когда это будет принадлежать ему навечно. — Я люблю тебя, — на выдохе произносит он, делая круговые движения бёдрами, и от контакта кожа к коже и создаваемого из-за этого жара они становятся ещё отчаяннее на пути к получению разрядки. — Я так сильно люблю тебя, — он проводит руками по этим крепким мышцам, сжимая в ладонях грудь Чонгука, когда специально приподнимается, ощущая Чонгука внутри, и по его спине бегут мурашки. Внутри так и рвётся от желания со шлепком сесть назад, но он хотел медленно, в чём, в принципе, они нуждались сейчас оба. — Л-люблю тебя… боже мой, я так люблю тебя, — Тэхён потерял счёт тому, как много раз произнёс эти слова, но Чонгук, кажется, не имеет ничего против, — скорее, даже подначивает продолжить, проводя руками по талии старшего, касаясь кончиками пальцев его грудины и шеи, которую впоследствии с нежностью сжимает и тянет вниз для поцелуя. — Я тоже люблю тебя, малыш. Так, блять, сильно, — они замирают и дышат друг другу в губы, и Чонгук вбивается в него, чтобы создать дополнительное трение, но делает это всё так же неторопливо, доставая член наполовину, а после с лёгкостью врываясь в чужое тело. От каждого толчка у Тэхёна пальцы на ногах поджимаются, его простата постоянно стимулируется, а колечко мышц припухло и было донельзя чувствительным, но он старался как мог. Прижимает Чонгука ближе, когда тело покидают силы, и даже тогда они кончают одновременно. Чонгук дышит ему в шею и, зарывшись одной рукой в серебряные волосы, целует и прикусывает его кожу, продлевая удовольствие одно на двоих. Чонгук несколько раз лениво толкается бёдрами, из-за чего из растянутого отверстия вытекает сперма, и выскальзывает из Тэхёна, расслабляясь, но Тэхён ничего против не имеет — лишь стонет немного громче от того, как это всё пошло. Его собственные живот и бёдра были тоже перепачканы после оргазма, и Чонгук счастливо прижимает его к себе, пачкаясь ещё больше, но, опять-таки, именно ради таких моментов они и живут. — Ты в порядке, малыш? — Да… — Тэхён сдаётся своему телу, всем весом опускаясь на Чонгука, который утягивает старшего с собой на кровать, после чего отстраняется, только чтобы соединить их губы в одном длинном, головокружительном поцелуе, а затем уходит за полотенцем. — Я правда в порядке, — Чонгук уже скрылся в ванной, так что эти слова он говорит уже в пустоту. Его мозг был слишком расслаблен, как и губы, а конечности казались ватными, но даже так ему удаётся сфокусироваться на том, как по его ногам, животу и самым интимным частям тела проводят тёплой тканью. Он открывает глаза, едва собравшись с силами, но замечает, как смотрит на него Чонгук, заменяя полотенце рукой и придерживая за бедро всего в нескольких сантиметрах от того места, где располагалась татуировка в виде подсолнуха. — Хей. — Хей, — улыбается ему Чонгук и наклоняется, чтобы поцеловать в уголок губ. — Думаю, вечер по итогу получился довольно неплохим, да? — Мгмм, — и как он может поспорить с этим? Его тело трепещет от едва скрываемого удовольствия, и он может спокойно лежать в их кровати, любуясь красивыми чертами лица своего парня. Начиная его носом, который и сам по себе слишком милый, и заканчивая тем, как загораются его глаза, когда Тэхён просто смотрит на него. Прямо как сейчас, и из-за этого тяжело сопротивляться лезущей на лицо трогательной улыбке. — У тебя милые глаза, — Тэхён придвигается ближе к своему парню, кончиками пальцев обводя его лицо, и останавливается на его нижней губе, любуясь родинкой, которая так эстетично вписывалась в его черты. Если честно, это отвлекало, и он чуть не сбивается с цепочки своих мыслей, вместо этого решая наклониться и поцеловать эту милую родинку, но Чонгук смеётся. Его это наблюдение развеселило. — Милые? Не привлекательные? Сексуальные или дьявольские? Тэхён фыркает. — Дьявольские, — дразнится он, убирая волосы Чонгука, которые довольно сильно отросли и были похожи на те, что были у него в прошлом. Он красив, но так… ещё прекраснее. — Я бы сказал сексуальные, но в девяноста процентах случаев они просто милые, — он широко распахивает свои глаза, пытаясь повторить, как выглядит его парень. — Вот такие. Милые оленьи глазки. — Ты выглядишь как сумасшедший. — Потому что мои глаза не такие большие, как у тебя, — они игриво пихаются и хихикают, шурша простынями, голые и потные после занятия любовью, но кого это волнует? Они заметно измотались, но восторг внутри подначивал не останавливаться. — Знаешь, — Тэхёну наконец-то удаётся прижать Чонгука к постели, и он с триумфальной ухмылкой возвышается над ним, понимая, что младший, скорее всего, просто позволил ему одержать верх в этой схватке. — Я, вроде как, заметил это однажды. — Да? — Ты всегда был таким сердитым. — Эй- — Брови нахмурены, — продолжает Тэхён несмотря на то, как дуется под ним Чонгук, и ему приходится крепко сжать губы, чтобы сдержать смех. — Думаю, тогда они выглядели демонически, — и Тэхён по большей части понимает, почему Чонгук всегда ходил такой злой и преданный тогда. — Но один раз я увидел, как ты… сидел и скетчил на балконе, — он улыбается, вспоминая времена, когда они ещё не были вместе. Просто… были соседями, и их с натяжкой можно было назвать даже знакомыми. — Тогда было рано, может быть, четыре или пять утра. Я тогда не до конца проснулся ещё, но потом пригляделся… и ты был вот прямо как сейчас. Тэхён видит, как что-то в глазах Чонгука меняется и смягчается, настороженное, но потом веселье растворяется в глубине его радужек. Какое облегчение видеть это, какая гордость быть частью этого. — Ты был- — Счастлив, — заканчивает за него Чонгук, растягивая губы в улыбке. — Счастлив, — повторяет Тэхён и наклоняется к младшему, чтобы запечатлеть поцелуй на его носу, и замирает в этом же положении, даря комфорт. — Хочешь узнать, почему? — Да. — Потому что я смотрел на что-то, что люблю. И именно так, — он перекатывается набок, меняя их местами, и обнимает голову Тэхёна руками, глядя на него своими сверкающими глазами, — я смотрю на тебя. Тэхён не может даже пошутить над ним из-за столь слащавых слов — прямо сейчас он слишком глубоко, чтобы поступить подобным образом. Его глаза так и норовят налиться слезами, а сердце дико стучит в груди, потому что он задаётся вопросом, каким образом ему удалось вытащить этого человека из его раковины. Иногда он слишком идеальный. — Если ты начнёшь плакать, Тэ, я тоже расплачусь, — усмехается он, целуя чужие щёки, отчего Тэхён с задушеным смехом отстраняется. Если бы только он мог в деталях объяснить, как сильно он обожает его и просто хочет пожениться, — неважно, согласен с этим закон или нет, — он просто хочет, чтобы его жизнь была такой. Так что, быть может, пара слезинок, которые начинают скатываться по его щекам, вызваны его провалами сделать предложение, но он точно не может выпалить это прямо сейчас. Как бы ему ни хотелось. — Я не буду плакать, — вместо этого говорит он, дуя губы, и смотрит на Чонгука, который весело ему улыбается, красиво изогнув губы. Словно у него всегда найдётся повод постебать его. — Просто… я очень рад, что ты вернулся. — Ммм, — Чонгук слезает с него, ложась рядом, и обнимает сбоку, притягивая к себе. Оба растворяются в тепле тел друг друга. — Поверь, красавица, я тоже рад, что вернулся. Эти слова были совершенно искренними, возможно, немного обеспокоенными, но это лишь лишний раз доказывает, какой мучительной была их долгая разлука. Можно ли это пережить? Да. Но легко ли? Да ни в жизнь. Тэхён поворачивается к нему, обвивая руками тонкую талию Чонгука, просто чтобы чувствовать его ближе, пока они будут засыпать. Младший довольно скоро отключается, уютно положив голову Тэхёну на грудь, и он расслабляет его ещё сильнее, поглаживая по волосам и целуя в лоб. Он обдумывает ситуацию с предложением, пока его парень спит, и удивляется, как вообще позволил этому так сильно затянуться, но в жизни всякое бывает. В конце концов, они никогда не вписывались в рамки чего-то традиционного, так что неудивительно, что на его пути появились сюрпризы от матушки судьбы и прочие помехи. И, наверное, имел место быть и самосаботаж. По крайней мере, теперь Тэхён может над этим посмеяться, уткнувшись Чонгуку в волосы, чтобы не разбудить его, но атмосфера всё равно была испорчена. К счастью, лай Ёнтана младшего не разбудил, но Тэхён не может позволить этому продолжаться и мучить своего малыша, бегающего за пределами их спальни. Так что он вздыхает, медленно выбираясь из-под рук Чонгука, и тихо вылезает из кровати. Он ещё раз улыбается, глядя на своего парня, и быстро одевается, энергичным шагом покидая спальню, потому что эта лёгкость, кажется, никогда не покинет его сердце. — Слышу, слышу я тебя, — воркует он из коридора, собирая по пути несколько предметов гардероба, которые они оставили на диване, включая его пальто. Но как только он выпрямляет лацканы и смахивает с него пылинки, то ощущает бугорок от коробочки с кольцом, бормоча тихое «ох» от понимания того, что оставил кольцо в кармане. — Чуть не забыл спрятать тебя, — он вынимает коробочку и возвращает пальто на вешалку у входной двери, направляясь в кабинет, но тут Ёнтан тявкает, после чего переходит на жалостливое нытьё, а это значит, что он вот-вот наделает бед в своей будке. — Хорошо, хорошо! Не заставлю больше тебя ждать, — он берёт поводок со стола в прихожей, решив, что прогулка будет недолгой. Так что особо не раздумывая, он оставляет кольцо на кухонной стойке, планируя спрятать его, как только вернётся домой.

*

Чонгук просыпается в пустой кровати, шарясь ладонью по матрасу в поисках второго тёплого тела, но ничего не находит. Он почти уверен, что неприлично стонет, но уже несколько лет прошло с тех пор, как его в последний раз оставляли одного в постели после секса. По крайней мере, обычно он может понять, что Тэхён где-то в квартире, по шуму, доносящемуся то из кухни, то из гостиной, но сейчас у них дома стояла гробовая тишина. — Тэ? — его голос ломается, хриплый ото сна, но он прочищает горло и пробует снова: — Красавица? — однако никакого ответа не получает. Это побуждает его подняться с постели, из-за чего одеяло спадает с бёдер, и Чонгук вылезает из кровати. Он замечает, что одежды Тэхёна нигде нет, а его телефон по-прежнему стоял на зарядке на прикроватной тумбочке, а значит, старший далеко не уходил. Должно быть, пошёл прогуляться с Ёнтаном, думает он, сгребая спортивные шорты с полки в шкафу, и выходит в коридор. На кухне горел свет, и теперь Чонгук понял, что, будь собака дома, он услышал бы её копошение от шума, который поднял он сам, так что, увидев пустую конуру, он лишь кивает в подтверждение своей теории. — Тебе и правда сложно пережить, что мне уделили внимание на какие-то чёртовы две минуты, — но, подумав об их маленьком пёсике, Чонгук улыбается, отказываясь признавать вслух, что действительно думает о Ёнтане как о своём ребёнке. Даже если ему приходиться неохотно бороться с ним за внимание и любовь Тэхёна. — Думаю, на этот раз ты одержал победу. Решив не шататься по дому до прихода Тэхёна, Чонгук идёт на кухню, потягиваясь, чтобы оживить мышцы после непродолжительного сна, и опускает взгляд на графин с водой. Он достаёт стакан из шкафчика, стоя спиной к стеклянному сосуду, но, как только он поворачивается к нему лицом... то замирает. Прямо возле стопки салфеток лежала бархатная коробочка, никем не побеспокоенная и выставленная на общее обозрение. У Чонгука уходят солидные три секунды на ощущение растущей внутри паники, а затем его глаза широко распахиваются, а стакан чуть ли не валится из рук, после чего он бросает его в раковину и вместо этого хватает пальцами коробочку. Хоть убейте, но он не помнит, чтобы оставлял кольцо здесь. Он помнит, как упал в пруд, помнит, как отказался от помощи Тэхёна в снятии одежды, потому что коробочка была у него в кармане. И даже в такой ситуации, когда он соображает не лучшим образом, он точно помнит, как вытащил кольцо из кармана, прежде чем закинуть пальто в стирку. Он быстро идёт к своему столу в кабинете и выдвигает ящик... и видит ещё одну коробочку, на этот раз ощущая действительно страшную панику. — Срань господня, — на выдохе произносит он, замечая, что коробочки всё же отличаются друг от друга. На одной из низ маленькие крепления были золотыми, а на другой — серебряными, и, открыв ту, что лежала в ящике его стола, Чонгук на сто процентов убеждается в том, что внутри лежит кольцо, которое он покупал в Японии. Вторая же коробочка, однако, всё ещё оставалось закрытой и невесомо лежала в ладони... а вот это уже совсем другая история. Но глубоко внутри он понимает... что всё, наконец-то, обретает смысл. — Срань господня... Какая-то часть его просит не открывать её, позволить любопытству охватить всё существо до возвращения Тэхёна, но вот вторая половина буквально сгорает от нетерпения и нервов. И в какой-то степени даже облегчения. Он проводит большим пальцем по гладкому бархату, по кромке крышки в том месте, где она открывается, но в итоге решает, что сейчас совершенно неподходящее время, чтобы её открывать, даже если сердце изнывает от отчаяния узнать ответы на свои вопросы. Если то, что лежит в этой коробочке, — совпадает с тем, что он до смерти хотел сделать в последние дни, то, возможно, ему наконец-то хватит грёбаной смелости просто сделать это чёртово предложение.

*

— Помедленнее, мы уже дома, — Тэхён смеётся, когда Ёнтан проскакивает у него между ног, едва не заставляя упасть, в то время как он открывает входную дверь. Он отстёгивает поводок, аккуратно кладёт его на столик в прихожей, а затем выпрямляется во весь рост, радостно наблюдая за тем, как собака срывается на бег и начинает носиться по квартире, и Тэхён завидует его энергичности. — Я же сказал помедле-эй! — Ёнтан пробегает мимо него прямиком на небольшую кухню, где начинает гавкать и вилять пушистым хвостом, и Тэхён мгновенно поднимает взгляд, удивлённо встречаясь с тёмными глазами на задумчивом лице. — Чонгук? — с улыбкой спрашивает он. — Чего не спишь? Я думал, ты ещё в кровати. — Я встал, чтобы найти тебя. Чонгук не сдвигается ни на сантиметр с того места, где стоит, опираясь о кухонную стойку и следуя взглядом за каждым движением своего парня. Тот был пронзительным, но мягкость в нём тоже была, как и всегда, только сейчас она была смешана с чем-то более глубоким, и этого достаточно, чтобы Тэхён весело изогнул бровь. — Прости, детка. Ёнтан начал лаять, а я не хотел будить тебя, — он подходит ближе к Чонгуку, наклоняясь, чтобы оставить быстрый поцелуй. — Всё в порядке... Я даже рад, что ты меня не разбудил. — Что? — не то чтобы Чонгук обычно не был с ним любезен, но было что-то не так в улыбке, которую он так старался спрятать, и в том, как его глаза поразительно сверлили старшего. — Почему ты ведёшь себя так... — Чонгук просовывает между ними руку, и Тэхён сначала смотрит на украшающие его кожу татуировки, но потом он замечает то, на что действительно следовало бы обратить внимание. У Чонгука в руке лежала бархатная коробочка, и он вертел её пальцами, позволяя Тэхёну следить взглядом за каждым своим движением. — Знаешь, — говорит он. — Это многое объясняет, — но он не открывает её — лишь тянется к руке Тэхёна, нежно вкладывая коробочку в его пальцы, и стискивает их своими, после чего отпускает. Тэхёну не нужно даже смотреть вниз — его сердце и без того срывается на бешеный ритм в груди, и он знает, что глупо осознавать это так поздно, но сейчас ему необязательно было даже оборачиваться и смотреть на теперь пустую стойку. Ему нет оправдания, и он знает это. Всему виной его собственная неосторожность. Но даже так он бегло оборачивается, разочарованно выдыхая, когда не видит на стойке коробочки с кольцом. У него нет плана, но он всё равно не может отпустить мечты о том, что мог бы сделать предложение лучше, чем в итоге вышло. Возможно, дело было в оборванном свидании, возможно, в прогулке по парку несколькими часами ранее, или в кафе, или за день до этого... ничего не шло так, как ему того хотелось, и он почти смирился с этим. Как он и думал ранее, их отношения никогда не вписывались в рамки чего-то традиционного, но это не значит, что он не приложил бы усилий к тому, чтобы задать один из самых важных в жизни вопросов любви своей жизни. — Чонгук, я... ты-это... я имею в виду... — пытается объясниться Тэхён, и, в то время как на него накатила тревожность, Чонгук расслабленно стоял рядом с тёплой улыбкой на губах. — Ты не должен был узнать об этом так. — Не должен был? Он мотает головой. — А как тогда я должен был узнать? — Да как угодно, но точно не вот так, — Тэхёну остаётся лишь рассмеяться, что он и делает, чувствуя, как от стыда на глаза наворачиваются слёзы, но больше всего его разрушает то, насколько полным любви взглядом смотрел на него Чонгук. Это кажется таким простым, но больше всего он стыдится того, какого слона он сумел раздуть из несчастной мухи. Как провёл несколько дней, совершенно не зная, как именно сделать предложение, и в итоге забыл о самой важной части: Чонгука это совершенно не волнует. Его волнует только конечный результат. И, если судить по этому полному обожания взгляду, он действительно был в восторге. — Ты такой спокойный... — Ну, у меня было примерно пять минут, чтобы перестать плакать, до твоего прихода домой. Тэхён усмехается, опуская взгляд на коробочку с кольцом в руках, а затем открывает её, на что Чонгук кладёт свою руку поверх его, не давая это сделать. — Было несколько моментов с тех пор, как я вернулся, я имею в виду. Ты вёл себя немного странно, даже нервно, думаю, — пожимает плечами младший. — И я подумал, что просто надумываю лишнего. — Но это не так, — прятать было больше нечего, так что Тэхён отстраняется, прижимаясь к стойке напротив, и слегка краснеет от своей небрежности и, может быть, совсем чуточку из-за того, насколько обворожительно улыбается ему Чонгук, улыбка которого становится только шире по мере его ответа. — Я купил его недели две назад. Опять-таки, ты не кажешься удивлённым. — Не особо. — И с чего бы вдруг? — Мы дойдём до этого, но для начала, — он кивает в сторону коробочки в чужих руках. — Ты его в диване прятал? На этот раз Тэхён не сдерживает смех и лишь застенчиво кивает, вспоминая, как по какой-то непонятный причине от этого сходил с ума Ёнтан. — Да... не самая умная моя идея, — но шутка, скрывающаяся за его промахом в тот день, кажется, никак не трогает Чонгука: тот по-прежнему влюблённо ему улыбался, и Тэхён не назвал бы его высокомерным, даже если бы заметил это. — Так то свидание, кафе, сады... это было не просто ради того, чтобы наверстать упущенное между нами время? — Нет... — он ведёт носком своего тапочка по поверхности плитки, осознавая, что теперь Чонгук знал о его провальной попытке сделать предложение. — Не было. — А те ваши перешёптывания с Чимином у него дома? — Это было настолько очевидно? — Красота моя, я, конечно, чертовски обожаю тебя, но вы оба пиздец как плохи в конспирации. Слёзы больше не задерживаются в его глазах — они стекают по щекам Тэхёна, когда он смеётся, чувствуя себя странно глупо, но в то же время невероятно облегчённо. Его сердце как будто медленно раскрылось, высвобождая облако из всего, что душило его в течение последних дней, да и, может, всё на самом деле было не так уж и плохо... возможно, он мог бы даже пережить тот факт, что о его намерениях узнали по его же неосторожности и неуклюжести. — Мне так стыдно, — он утирает слезу, закусывая губу, и переводит взгляд на коробочку с кольцом. — Я думал, что всё продумал, но потом всё случилось, как случилось, и временами мне казалось, что всё это какой-то саботаж, и... — он вздыхает. — Я просто хотел, чтобы всё было идеально, Гукки, — он с самого начала усвоил этот урок, но предпочёл забыть о нём, потому что при желании его возлюбленный умел быть драматичным. Совершенство и идеал были достижимыми независимо от того, какой для этого путь он выбрал: всё было бы идеально просто потому, что это они. — Я хотел... тебе не нужно знать об этом, детка, чтобы понять, как много ты для меня значишь. Я так сильно люблю тебя, Чонгук... Я хочу отдать тебе всё на свете. Он проглатывает рвущийся наружу всхлип, прочищает горло и понимает, что ему куда сложнее испытывать облегчение, когда он видит, как Чонгук сквозь улыбку вытирает собственные слёзы. — Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так, и я именно это имею в виду... не то чтобы это самое романтичное- — Однажды ты сказал мне: «Просто позволь мне любить тебя». Помнишь? — перебивает его Чонгук, из-за чего Тэхён удивлённо моргает, чувствуя, как накатывают на него воспоминания. — В «Эйфории», да... я помню. Чонгук кивает ему, бегло отводя взгляд, а затем отвечает: — И я отказал тебе. — Это я тоже помню, — тяжело забыть что-то столь болезненное, и его поражает, что прежняя безнадёжность обернулась тем, что было у них сейчас. — Даже если бы всё обернулось куда лучше, — Чонгук сокращает расстояние между ними и берёт его руки в свои, сжимая всё ещё удерживающие коробочку пальцы. — Я никогда не перестану жалеть о том, что поступил так по отношению к тебе, к себе... чёрт возьми, к нам, малыш. Ещё несколько слезинок падают с глаз Тэхёна от того, как именно произносит эти слова младший. Как будто это сожаление было главной причиной тех трудностей, через которые им пришлось пройти в самом начале отношений. — Что, как мне кажется, послужило мне хорошим уроком, потому что я каждое мгновение пытаюсь загладить свою вину за ту ошибку, — он поднимает руки Тэхёна к своему лицу и целует их тыльную сторону, позволяя себе на несколько секунд задержаться в таком положении, как будто он смаковал каждую из них. — Даже если прошло всего несколько часов между тем, как ты покинул «Эйфорию», и тем, как я побежал назад в квартиру, чтобы рассказать тебе правду... меня сводят с ума мысли о том, что эти несколько часов я мог бы наслаждаться твоей любовью, а не портить всё к хуям и хандрить. Тэхён, — мягко улыбается Чонгук, игриво сталкиваясь с Тэхёном носами, просто чтобы вызвать у того смех. — Я всегда буду позволять тебе любить меня, потому что больше никогда я не повторю ту же ошибку. Вот почему мой ответ на это кольцо — совершенно, чёрт его дери, очевидное «да». Тэхён был ошеломлён. Наверное, именно это слово лучше всего описывало те эмоции, что он испытывал на данный момент, потому что Тэхён на мгновение задумывается о Чонгуке, чувствует, что его глаза реагируют быстрее мозга, потому что тут же наполняются слезами, а губы распахиваются от блаженного смеха, из-за которого он наклоняется вперёд. Он падает лбом на плечо Чонгука, слёзы бегут вниз по его обнажённой коже, но никто из них, кажется, не обращает на это внимания. Чонгук смеётся вместе с ним и приподнимает пальцем его голову за подбородок, прижимаясь губами к линии челюсти, а потом оставляет более настойчивый поцелуй на его губах. Они целуются и целуются, и Тэхён смутно осознаёт, что слезливо всхлипнул «Гукки», на что Чонгук поспешил успокоить его ещё одним полным восхищения поцелуем. — Знаю, мой прекрасный. Я знаю, — он снова прижимается к нему кончиком носа, зарываясь в щёку, и тихо смеётся, обхватывая вторую свободной рукой, просто чтобы огладить ставшую влажной кожу, осторожно вытирая слёзы. — Я хочу попросить тебя всего об одном одолжении. — Д-да, проси, что угодно... — всхлипывает Тэхён. Он не был уверен, что конкретно ожидал увидеть после просьбы об одолжении, но уж точно не то, как Чонгук опустился на одно колено. Чонгук забирает коробочку с кольцом из его рук и кладёт ту на стойку, а после берёт его пальцы в свои и любовно их сжимает. — Что ты- — Шшш, — нежно успокаивает он, глядя на старшего снизу вверх. — Тэ, думаю, ты можешь винить меня за небольшой саботаж — ненамеренный, конечно же... но всё же, — он отпускает его левую руку и тянется к своему карману, вытянув нечто похожее на ещё одну коробочку, которая выглядела приблизительно как его собственная, но Тэхён знал, что такого быть точно не могло. — О боже мой... Чонгук открывает бархатную коробочку дрожащими пальцами, но внимание Тэхёна было почти полностью сосредоточено на красивом кольце из белого золота, сияющем поверх шёлковой подложки. — Я знаю, что моя просьба крайне эгоистична, но, прежде чем ты как следует сделаешь мне предложение, позволишь мне задать этот вопрос первым? — О боже мой... — он глушит свой смех кулаком, чувствуя, как его распирает изнутри от срочного желания прокричать «да», но Тэхён заглушает его, позволяя словам остаться неозвученными. Чонгук, чего бы это ему ни стоило, смеётся вместе с ним, и их обоих затягивает в водоворот сегодняшней ночи. Возможно, Чимин был прав, когда сказал, что Чонгук найдёт способ обойти его даже в этом. — Просто, — гулко сглатывает Чонгук. — Я никогда не должен был быть таким везунчиком, малыш. Ты... ты идеален, и не нужно качать тут своей головой, потому что это правда. Ты красив во всех смыслах этого слова, Тэ. Неважно, для меня или какого-нибудь другого везучего придурка, но я правда рад, что этим человеком оказался я, ведь ты был создан для того, чтобы тебя любили. — Чонгук... — Просто выслушай меня, пожалуйста. Независимо от того, появился бы в твоей жизни я или нет, ты точно стал бы чьим-то миром. Но я? — вздыхает он, но это не звучит так, словно он о чём-то сожалеет или испытывает боль от возможного одиночества. Нет, на самом деле, Чонгук говорит так, будто испытывает облегчение и ликует при мысли об этом. — Это, мы, — он указывает между ними, — подобное не могло бы произойти между кем-то другим. Понимаешь, малыш? Я никогда не мечтал ни о чём подобном с кем-либо другим и никогда не ожидал, что обрету нечто подобное, — он переплетает их с Тэхёном пальцы. — Для меня, до того, как я встретил тебя, жизнь была настолько хороша, насколько это было возможно. — Не говори так, — даже если младший верил в это, Тэхён никогда не мог вынести того, как Чонгук принижал себя. Можете назвать это синдромом спасателя, если хотите, но Тэхён всегда будет защищать Чонгука даже в ущерб себе. — Кто-то точно полюбил бы тебя, ведь как можно не? Чонгук, однако, просто улыбается, очевидно сдерживая усмешку. Тэхён может представить, как позабавили Чонгука его гипотетические предположения или тот факт, что старшего переполняла от них грусть, но он ничего сделать с собой не мог. Чонгук был для него всем, и даже думать о том, что он мог принадлежать кому-то другому... казалось попросту невозможным. — Нет, прекрасный мой. Только ты мог полюбить меня так, — Тэхён чувствует, как его следующие слова щекотно оседают на костяшках его пальцев тёплым шёпотом: — И если ты боишься, что эта мысль ужасает меня, то это не так, Тэ. Твоя любовь — единственное, что мне когда-либо было нужно и чего я так желал. И именно поэтому мне нужно, чтобы ты понял это, и поэтому я должен спросить первым, малыш, — он перемещает вес на колено, выглядя странно комфортно в своих спортивках без какой-либо другой одежды, но это и делает этот момент таким аутентично чонгуковским. — Я просто хочу, чтобы ты осознал, что это будущее никогда не должно было стать моим, но, малыш, — он всхлипывает, пытаясь подавить слёзы, — из-за этого я так чертовски счастлив. Так что, мой прекрасный Тэхён, — он демонстрирует ему кольцо, обхватывая левую руку Тэхёна, и наконец-то, наконец-то спрашивает: — Ты выйдешь за меня? Проходит всего секунда, в течение которой Тэхён задерживает дыхание и смотрит на сидящего перед ним на коленях Чонгука. Он просто хочет выжечь эту картинку у себя на подкорке, чтобы она осталась там навсегда и он мог видеть, каким полным надежды, но в то же время и уверенности, был его парень, потому что, должно быть, он и так знал ответ. В конце концов, иначе быть не могло. — Да, — но подтверждение лишним не бывает. — Да, да... — он повторяет это снова и снова, потому что после каждого «да» улыбка Чонгука становится всё шире до тех пор, пока ему не удаётся вытащить кольцо из подкладки и надеть его прямо поверх татуировки в виде розы, которую он сделал давным-давно в знак доказательства своей преданности. — Я люблю-уф! Тэхён больше не даёт ему ничего сказать — вместо этого он валит Чонгука на землю и атакует его лицо бесконечными поцелуями и признаниями в том, как глубока его любовь. Он отстраняется лишь через несколько минут, когда они оба задыхаются, а Чонгук глупо ему улыбается. — Подожди, теперь моя очередь. Ты выйдешь- — Ты и так знаешь ответ. А теперь дай мне моё кольцо. Тэхёну требуется вся его сила воли, чтобы не рассмеяться из-за того, каким нетерпеливым выглядел Чонгук в своём желании обручиться с ним, но ему было знакомо это чувство. А посему он подходит к кухонной стойке, берёт свою коробочку, быстренько открывает её и надевает кольцо из вольфрама прямо поверх подсолнуха на безымянный палец Чонгука. Младший восхищается выбранным им украшением и вертит рукой, чтобы получше рассмотреть его со всех сторон, как будто представляет свою повседневную жизнь в роли жениха. Одно только это зрелище превращает Тэхёна в комок любви и обожания. Подумать только: всё это время они ходили вокруг да около, только чтобы задать тот самый вопрос посреди кухни и довести друг друга до слёз и счастливых всхлипываний. Возможно, думает он, они всегда были такими: не умещались в рамки никаких стандартов, никогда не были идеальными, но всё же делили одно дыхание на двоих без каких бы то ни было изъянов. Так было всегда, от начала и до конца, и, по крайней мере, теперь Тэхён может с радостью сказать, что это официально. Пусть пока лишь символически, но их любовь в виде двух колец по-прежнему была для них самым сокровенным.

*

— Люблю тебя, мой прекрасный жених, — он прижимается губами к обнажённому плечу Тэхёна и скользит ими по коже вниз, тщательно уделяя внимание каждой родинке, что встречается на пути. — Мне нравится, как это звучит, — говорит он, обнимая тёплое тело Чонгука в ответ. Они покинули кухню несколько часов назад, но были слишком взволнованы, чтобы уснуть. Они хотели рассказать обо всём друзьям и семье Тэхёна, но, пусть их и осчастливила бы данная новость, кажется, они не обрадовались бы столь раннему пробуждению. Однако Чимин, возможно, был бы рад узнать, что всё-таки выиграл спор. — Мне тоже. — Скажи это ещё раз. Он слышит глубокий, полный веселья вздох позади. — Мой прекрасный жених. — Ещё раз. На этот раз Чонгук скользит своей рукой по телу Тэхёна и соединяет вместе их левые руки. Он чувствует, как их кольца трутся друг о друга, когда он лениво прижимается своим пальцем к пальцу Тэхёна. — Спокойной ночи, — он целует его в шею. — Мой прекрасный жених.