я ненавижу тебя, макклаген!

«Люди часто говорят, что «жизнь полна выбора», но никто не говорит про страх» В воздухе витает шум моря, что волнующе бьется о безобидную пристань, или это лишь в ярко-рыжей голове? Девушка отводит голубые глаза от только что прочитанного письма, оглядывая опустевшую комнату, совсем недавно под ухом бессмысленно тараторила одна из соседок, парень с 6 курса не позвал ее на бал, тоже мне горе. Эвелин опускает взгляд обратно к бумаге в руках, неосознанно сжимая руку, тем самым проделывая неаккуратные складки на нем. Тиверий самый эгоистичный человек в жизни юной волшебницы, даже Кормак, на фоне их дяди, не такой зацикленный на себе идиот. Впрочем, по внутренним ощущениям, она давно подозревала, что он самолюб, каких только свет не видовал. — Мы опоздаем на завтрак, Морковка! — выкрикивает вышеупомянутый парень с первого этажа гостиной, тем самым выпинывая сестрицу из туманных мыслей. Макклаген не был вундеркиндом в умственных сферах, но в качестве старшего брата вполне себе справлялся. — Не называй меня Морковкой, нам ведь не по пять лет. — хныча, девушка заталкивает кусок бумажки в карман мантии и неохотно спускается вниз по факультетской лестнице. — Ни за что не прекращу. — довольно, словно кот промурлыкал кудрявый, задорно подхватывая сестрицу под руку и направляясь к выходу. Вероятно остальная часть Гриффиндора уже за обе щеки уплетала, приготовленный домовыми эльфами, завтрак, ведь тишину разрезал только тлеющий камин. В комнате отсутствовал даже Безголовый Ник, что обычно оставался тут до последнего ученика, дабы проследить за правильным питанием растущих организмов. Лестницы привычно, но так же хаотично, меняли свою последовательность, что добраться до главного зала удалось только через 20 минут. Прежде, чем массивные ворота, выполненные в средневековом стиле, отворились, можно было услышать гул от множества говорящих уст. На удивление, профессора в комнате отсутствовали, видимо китайская капуста вновь разрослась по саду миссис Стебель. Компании Слизерина, состоящая из 7, а то и из 10, человек что-то бурно обсуждали между собой, лисья улыбка говорили о чем-то неладном. — Ты уже собрала вещи домой? — спрашивает брат, отвлекая голубые глаза от рассмотрение картины полной хаоса. Она болезненно отводит голову на брата, что уже приметил местечко за столом. — Я не поеду домой на Рождество. — лицо светловолосого меняется почти в миг, и девушка может поклясться, что сливочный десерт встал у него поперек горла. — Выдохни. Это не из-за дяди, просто не хочу лишний раз покидать тёплый Хогвартс. — женская рука легонько хлопает его по спине и тот, с подозрением, но все же делает выдох, продолжая поедать свою порцию. Эвелин гораздо реже посещала Хогсмид, нежели остальные сверстники, любила находиться по теплую сторону зимней сказки и наблюдать за ней изнутри. — Тебя уже позвали на бал? — интересуется кудрявая голова Ромильды Вейн, что особенно выражала интерес к личной жизни рыжеволосой. Из носа Кормака начинается литься чай, что он хлебанул в надежде протолкнуть десерт, но вопрос о его сестре и каком-нибудь парне заставляет впасть в ступор. Маклагген заливается смехом, заставляющий привлечь чужое внимание и также начать хихикать с нелепости ученика. — Возьми, — девушка вытягивает кучу салфеток, она помогает промакивать мокрую физиономию. — Приведи себя в порядок…— пухлые губы сжимаются в улыбке, в надежде остановить надвигающийся смех. Кормак бросает взгляд «мы ещё поговорим» и перебрасывая ноги через лавку, направляется в мужской туалет. — Ну, так что? — Вейн подставляет руку под голову, воодушевлённо рассматривая Рут. — Ты чуть не довела моего брата до приступа, думаешь после такого я отвечу? — она переводит взгляд с брата на знакомую, вопросительно качая головой. — Меня пытались позвать несколько парней, но я отказала. Пойду одна. — О, нет. — разочаровано выдыхает та, темноволосая делает глубокий вдох, в желании продолжит возмущения, но останавливается, переводя свой взгляд за спину гриффиндорки. Несколько учеников, в чьих руках оказались метлы, сумбурно летали по залу, перекидывая мяч для квиддича в воздухе. Эвелин безусловно любила квиддич, но сегодня было определённо неподходящее время, абсолютно неподходящее. — Может быть тебе пойти с кем-то из них?.. — Что? — встрепенулась рыжеволосая, без интереса отворачиваясь назад к своему завтраку. В тарелке оказался свежеиспеченный яблочный штрудель, сверху собрались дымки горячего пара, кусать было опасно. — Никогда. Ты забыла, что мой брат играет в Квиддич? Встречаться с ему подобным — самоубийство. — Не правда, они очень даже милые. — Лин покосилась на гриффиндорку, дабы молча напоминать о разбитом сердце в прошлому году, одним из защитников команды Пуффендуя. — Он исключ… — Ромильда резко замолкает и в темных глазах проскакивает испуг, лицо начинает местами жечь, а вот под носом начинает что-то скапливаться. Голубоглазая хмурится, пробегаясь по близко сидящим ребятам, что молча смотрели на нее. Тео всё больше оттеснялся играющими дальше по залу, в сторону столов Гриффиндора. Его мантия прилипла к спине, не говоря уже об аккуратной когда-то белоснежной рубашке, которую он старательно приготовил для себя ещё со вчерашнего вечера, отходя ко сну. Нотт уже представил, с какой силой и под каким углом ему стоит принять летящий в него квоффл, что когда тот летел в его направлении, почти с закрытыми глазами направил его прямо в сторону столов Гриффиндора. Это был окончательный момент, когда игра перестала казаться ему забавной. Яркая рыжая, сидящая прямо напротив играющего Нотта, голова неподвижно замерла, отчего все окружающие звуки на миг исчезли, и Зал, похоже, заполнила идеальная тишина, которой не бывает даже на кладбище. Её светлое лицо начинало стремительно краснеть, а из маленького носика начинали быстро скапывать ярко-красные капли самой настоящей крови. Она удивленно рассматривала сидящих в её окружении друзей, совсем не подозревая что произошло. Нотт, замерший в оцепенении, спешно опомнился и рванул к столу Гриффиндора, Тео подлетел к девушке, пострадавшей по его вине, неестественно быстро, сам ещё не понимая, что же он собирается с этим делать, однако почему-то именно в этот момент брюнет не мог не отметить про себя то, как смешно смотрятся на её ещё пару минут назад чистом личике кусочки яблочного штруделя с нежно-сахарной посыпкой. Без церемоний Нотт отодвинул сидящую рядом брюнеточку, которая что-то недовольно запищала, и тут же выхватил со стола более-менее холодный на ощущение кубок с тыквенным соком, который он тут же опустошил в почти пустую тарелку злосчастного штруделя. — Это нужно немедленно охладить, иначе будет синяк, — уверенно проговорил Тео, почти прижав к носу рыжей серебристый кубок, который быстро измазался в её кровь. — Что? — спрашивает Макклаген, но не успевает получить ответа, перед ее лицом оказывается незнакомый парень, с выраженными ярко-голубыми глазами, что осматривает девичье лицо. Он что-то тараторит, но ощущение притупленности не позволяет разобрать быстрые рассуждения слизеринца, мантия змей. — Мой штрудель… — грустно выдыхает рыжеволосая, смотря на то, как тыквенный сок отвратительно впитывается в мякушку вкусного пирога. Атмосферу смеха и веселья, словно по заклятию волшебной палочки, прогнали в неизвестном направлении, и остался только неожиданно нахлынувший страх и неподдельное переживание за участь невинной девушки. — Мы сейчас всё исправим, — повторял Нотт, рукавом своей белой рубашки вытирая с молочного лица девушки кусочки десерта и пятна крови, которая, похоже, не спешила униматься. — Мадам Помфри нам определённо поможет, и сейчас это тот момент, когда кричать и ругаться на меня будет почти полностью глупо, — брюнет, который, кажется, продолжал повторять всё это вслух лишь для того, чтобы не дать прийти в себя девушке, мягко, но весьма настойчиво приподнял гриффиндорку из-за стола, и, прижав к себе рукой, которую он бессовестно оставил на её талии, повёл к выходу из зала. «Мадам Помфри» эхом отдалось в ушибленной голове и голубые глаза стали оглядываться вокруг, нужно было найти покалеченного, чтобы ему помогли, но наткнулась лишь на окровавленного юношу, что аккуратно поднял ее с места, заставляя комнату кружится. — Ты ранен? — взволнованно спрашивает та, ватными ногами проходясь по каменной кладке. — Что? Нет, нет, я в норме. Это нам больше не пригодится, — на ходу произнёс Нотт, бросая кубок в руки кого-то из Когтевранцев, которые ошарашенно смотрели ему вслед. Девичья рука скрещивает пальцы с чужими, дабы обезопасить свой поход в непонятную ей сторону. Один коридор был похож на другой, картины вокруг прыгали, а земля уходила из-под ног. Тео почти протащил девушку по нескольким переходам, оказавшись достаточно далеко от Большого зала, чтобы кто-то из любопытных точно не заметил их, наконец остановился в пустующем коридоре второго этажа, и позволил себе слегка ослабить хватку, поворачиваясь лицом к рыжей. — Я не знаю, что спросить первым: как тебя зовут, как твоё самочувствие или как мне искупить свою вину, — скороговоркой произнёс Нотт, обеспокоенно заглядывая в глаза Эвелин. — Если ты знаешь, как я могу искупить свою вину, советую сказать это прямо сейчас. Тео быстро отмечает, что мантия девушки весьма испачкана кровью и, без лишних разговоров, быстро сбрасывает с плеч собственную, аккуратно заворачивая незнакомку в мягкую чёрную ткань, попутно срывая пуговицы с рукавов своей рубашки, подкачивая её до локтей. — Я готов тебя выслушать и, если придётся, донести до больничного крыла на руках. — Как меня зовут… — шепчет женский голос, отражаясь от плывущих стен, информация из уст парня доходила достаточно заторможенно, но она старалась отвечать. — Иди ко мне, дитя. — светлый силуэт в конце коридора открывает свои объятья, но вместо того, чтобы пойти на встречу, гриффиндорка останавливается. Все то же лицо симпатичного игрока в зальный квиддич. Зальный квиддич? Так вообще кто-то говорит? — У тебя такие красивые глаза, — она бегает от одного глаза к другому, что ворожили одним своим существованием. — Пойдешь со мной на бал? — Погоди…чего? — Нотт слегка теряется в заданном вопросе, а после разглядывает предоставленный ушиб, не могла же девушка потерять рассудок из-за одного лишь удара мячом. Ей в срочном порядке нужно отправиться к Помфри на обследование. — Мне не с кем идти на бал, если пойду одна, Ромильда сожрет меня прямо там, хотя я уже сказала, что пойду одна… — протяженно выдохнула рыжеволосая, наблюдая за тем, как яркий свет постепенно тухнет, как и все вокруг. Темная пелена заполняет пространство перед зрачками, и последнее, что та видит, это испуганного слизеринца, что подхватывает её от нового удара. — А так все хорошо начиналось. — твердит себе под нос темноволосый, осторожно огибая руку под коленями сверстницы и поднимая её на себя. Он определенно злился, на Блейза, что стащил этот глупый мяч, на ребят, что подначивали его на игру, на рыжую девицу сидящую не на том месте, а главное на себя. Не ввяжись он в это все, никто бы не пострадал. А если все совсем плохо? Что если она перестанет дышать?.. На этой ноте, Теодор предпочел ускориться в медицинское крыло, дабы скорее доставить больную. Мадам Помфри была явно испугана, когда ученик ворвался к ней с вырубленной Маклагген на руках, она поторопила парня уложить ту на койку. И без лишних вопросов, которые еще предстояли задаться, отправилась к своим многочисленным бутылям. А Нотт, он лишь тревожно осматривал бледную львицу, сжимая её запястья, то ли от того, что ему хотелось чувствовать ровный пульс, то ли от того, что это успокаивало его хоть немного. Школьная медсестра приложила какую-то повязку, пропитанную чем-то не очень приятно пахнущим, а после пипеткой оставила несколько капель во рту, что был все еще частично покрыт штруделем с кровью. Прошло несколько секунд прежде, чем голубые глаза наконец распахнулись, делая легкий выдох, а после недовольно щурясь, от ударившего в нос запах. — Все лучше огромного ушиба на половину лица. — командно проговорила Помфри, не давая рыжеволосой снять повязку. Она что-то недовольно промычала, видимо еще не в состоянии поговорить с ними. Женщина раздраженно цокнула, переводя взгляд на Тео, чье состояние хоть немного пришло в норму: — А теперь потрудитесь объясниться, мистер Нотт, почему у мисс Маклагген разбито лицо? — Макклаген? — встрепенулся брюнет, вглядываясь в спрятанное лицо. Да не может быть, чтобы это прекрасное создание была сестрой самого идиотского идиота — Кормака. Они совсем не похожи, с другой стороны, чего бы им быть? Все же в волшебном мире не так редко встречаются дальние родственники. — Морковка! — обеспокоенный голос прорезался над ухом, после чего подоспел сам светловолосый, оглядывая сестру с ног до головы, убедиться в отсутствии других травм и находит слишком интересным, держащиеся друг за друга руки. Он проводит взглядом по слизеринцу, заглядывая прямо в голубые глаза, Теодор, словно облившейся кипятком, отстраняется от рыжей, неловко отводя взгляд в сторону. — Кто бы сомневался, что сам Теодор Нотт будет замешан в увечиях моей дорогой сестрицы. Доигрался? Я убью тебя! — а вот еще одно отличие между ними, Кормак был слишком вспыльчив, поэтому руки уже сжимали чужую окровавленную рубашку. — Мне правда жаль… — голубые глаза смотрят на сверстницу, что с помощью медсестры приняла сидячее положение. Она не злилась, и даже не была расстроена, возможно все еще не поняла, что все-таки это он виновник ситуации. Помфри хотела остановить Кормака своими возмущениями, но его опередил директор в сопровождении деканов, ворвавшиеся в огромное помещение. Дамблдор был рассержен, чего не сказать о переживающей Макгонагалл, и вечно раздраженному Снейпу. — Что произошло? — длиннобородый мужчина склонил голову к Лин, разглядывая её из-под очков, а после метаясь к парнями, что сделали шаг друг от друга. — Это все он… — начал кудрявый. — Кормак! — наконец прорезался девичий голос, заставляя привлечь к себе внимания и заставить всех присутствующих замолкнуть. Голубые глаза взглянули на ученика змей, делая полноценный вдох, невзирая на неприятные пощипывания в носу, а после смотрит на директора. — Я и Нотт, — девушка проговаривала фамилию, услышанную из уст Помфри ранее, ведь совсем не имела понятия, кто этот парень. — мы разговаривали о предстоящем балу и я позвала его пойти со мной, а тут откуда ни возьмись появился Пивз. Ну, вы же его знаете, любит он над нами подтрунивать, — она приложила повязку к носу, дабы облегчить боль, но поморщилась от запаха. — хотел подшутить над Кормаком, — голубые глаза стреляют на запачканную чаем рубашку брата. — а в итоге кубок с такой силой прилетел мне в лицо. А вы меня не знаете что ли? Я кровь увижу, в обморок так сразу. — Тео наблюдал за тем, как девушка выдумывает факты прямо на ходу, это восхитительно, но зачем? Зачем она выгораживает компанию друзей, а главное его? — Ммм… — задумчиво мычит профессор Дамблдор, привычно складывая руки на груди, для лучшего размышления. Ни Помфри, ни Макгонагалл не поверили в сказанное, начиная возмущаться происходящим, а вот Северус предпочел оставаться в стороне, наблюдая за разворачивающейся сценой. Безусловно он, как и Альбус, не поверил в эту чушь, но почему-то его мнение склонялось к тому, чтобы оставить все так, как есть. — Любопытно. Как ты себя чувствуешь, Эвелин? — Эвелин… — прошептал голубоглазый, наконец разузнав имя пострадавшей. — К письменному экзамену по ЗоТИ готова, сэр. — её рот сложился в легкой улыбке, и бородатый мужчина вновь повторил о своем любопытстве, но решил не продолжать монолог разгорающийся в его голове. — Ступайте, вам предстоит привести себя в порядок. — под женские возмущения после сказанной фразы, троица поспешила удалиться из медицинского крыла. Парни обхватили гриффиндорку с двух сторон, поддерживая до самого входа в гостиную львов, все это время они пребывали в неловком молчании. Полная дама взглянула сначала на Теодора с другого факультета, а только после на пострадавшую ученицу и все же отворила свою дверь. Рут промычала себе поднос что-то вроде «спасибо, до встречи», отрываясь от своей поддержки и одиноко шагая вперед. А вот её братец был настроен менее дружелюбно, кидая одну лишь угрозу напоследок. Что говорить о Нотте? Молодой человек остался стоять посреди пустого коридора, наблюдая за тем, как картина закрывает удаляющиеся тени.