я ненавижу тебя, макклаген!

Профессор Синистра расхаживала по кабинету астрономии, параллельно высказывая свое особое восхищение о планете, о которой они вели ярое обсуждение с ученикам. И хоть девушка сидящая у окна, обычно любила свободно рассуждать на подобных уроках, сейчас молчаливо уставилась в телескоп, совсем не слушая Аврору. Теплая рука касается её плеча, от чего по телу пробегает табун из мурашек, и она отпрянывает в сторону, разглядывая причину испуга. С момента казуса в Большом Зале прошло около недели, и рыжеволосая, будучи погрязшей в своих проблемах, совсем позабыла об этом. В отличии от Нотта, что сейчас стоял в мантии Пуффендуя, явно беспокоящийся о том, что мог напугать юную особу. — Прости…я не хотел… — Почему ты в форме Пуффендуя, Нотт? — перебивает его Рут, оглядывая с ног до головы и недоверчиво щурится, может быть ей тогда пришлось намного хуже, ведь она с уверенностью помнит зеленую мантию, а не желтую. — Одолжил у кое-кого, чтобы проскользнуть к вам на урок. — она продолжала непонимающе хмурится, для чего нужно было проделывать такой путь. Теодор был явно не из любителей дополнительных факультативов по Астрономии, а после до неё дошло. Урок профессора Синистра был единственным, куда старший Маклагген не поплетется за сестрой, а значит, они наконец могут поговорить вдвоем. Дело в том, что Кормак, видимо возомнив себя самым ответственным на свете братом, после той ситуации, по пятам следует за Эвелин. Сначала он волновался за состояние рыжеволосой, а после увидел нескрываемый интерес слизеринца и его компании к его сестре, и не давал им ни шанса на то, чтобы приблизиться к ней. Он даже ходил на нелюбимые уроки, ведь они были совмещены с ненавистными ему зелеными. — Я бы соврала скажи, что это совсем не пугающе. — наконец выдохнула Маклагген, заглядывая за спину, где её друзей нагло рассматривают стоящую рядом персону, поэтому она спокойной берет его под руку, направляясь к винтовой лестнице вниз. — Слушай, я уже говорила с Блейзом, — впрочем, это не было похоже на диалог, скорее на поспешно кинутую фразу, пока Маклагген толкал сестру вперед, дабы избежать подобной встречи. — я в порядке, вы тоже неплохи, Дамблдор ничего не сказал, а значит нет причин беспокоиться. — Вообще-то, — он осторожно убирает её руку со своего локтя, касаясь своей пылающей кожей её ладоней, от чего та еле заметно вздрагивает. — я хотел позвать тебя на бал, точнее вернуть должок. — в голове вспыхивает воспоминание, как она еле стоит на ногах и просит пойти с ней на танцы, а после поджимает губы, держась изо всех сил, дабы не начать кричать на саму себе прямо сейчас. — Знаю, что ты была не в себе, но все же, если предложение еще в силе, то… — Эй, Лин! — слышится голос Ромильды, а сверху появляется темная голова, что с интересом рассматривает парочку, держащуюся за ручки, но на этот раз, Тео не спешит отпускать её холодные руки. — Дай знать, как решишь. — он переводит взгляд с Вейн, недолго рассматривая веснушчатое лицо, а после удаляясь вниз, покидая урок Астрономии и приятную компанию. Кудрявая еще несколько секунд глядела на удаляющегося слизеринца, а после подлетела к подруге, с многочисленными вопросами, которые рыжая даже не успевала переварить. Только сейчас Эвелин почувствовала что-то прохладное в своей руке, раскрывая ладонь и замечая что-то серебристое. — Что это? — заглядывает Ромильда и уже тянет свою руку, чтобы опустошить ладонь голубоглазой, но та отдергивает назад, пальцами цепляя тоненький браслет, с двумя маленькими планетами. — Нужно решить, что мы наденем на бал, Ми. — совершенно спокойно выдыхает Маклагген, и единственное, что выдает её смущение, это бледно-розовый румянец на носу и щеках. Большой зал был наполнен звуками бьющихся о тарелки приборов и многочисленными разговорами, кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кому-то больше был интерес праздничный бал, но большинства мечтали о скорейших каникулах, дабы отправиться домой на Рождество. Нотт, сидевший в окружении друзей, подперев рукой голову, рассматривал столы других факультетов, с особым интересом останавливаясь у стола Гриффиндора. Персона, что его интересовала нигде не было, но не успел он задуматься, где же та пропадает, как его отвлек Малфой; — Я все еще не могу понять, почему Маклагген вас выгородила? — раздается с левой стороны и брюнет неохотно поворачивается в сторону близкого друга, что тоже был без особого аппетита, ведь в отличии от остальных, его тарелка была чистой. — Она могла лишь упомянуть о стащенном мяче, как половину нашей команды была бы отстранена от игры и её брат был бы в плюсе. — Эвелин не такая, как Кормак. — утвердительно произнес голубоглазый, поворачивая голову на звук открывающейся двери, но это всего лишь был Хагрид, опоздавший на ужин. — Эвелин? Не уж то девушка заслужила, чтобы ты назвал её по имени? — Блейз хмыкнул, удивившись, ведь прежде тот никогда не запоминал девичья имена, конечно, были исключение в виде Присциллы и Пэнси, то с теми он дружил, а не… — Слушайте, он просто добьется её, а потом забудет, как и остальных. — наконец подала голос одна из вышеупомянутых дам, поедая куриное филе. Все обернулись на неё, и поразмыслив несколько минут, без интереса разворачиваясь обратно к своему ужину, им действительно не было чем ответить на смелое заявление Паркинсон, она была абсолютно права. Только вот голубой взгляд, следующий за рыжей макушкой, что радостно шагала к своим друзьям за стол, говорил о совсем обратном утверждении. Она уселась между близнецами, что подлили ей в бокал пунш и та подняла его к губам, делая несколько глотков. На руке поблескивали планеты и лицо Нотта озарила довольная, совсем незаметная улыбка, он опустил голову к пустой тарелке и наложил несколько ложек еще неостывшего пюре, у него наконец появился аппетит.