7 | Битва за Штормград

      Ночь далась с большим трудом всем, но для бывшего тёмного духа она показалась куда более тяжкой. Тот не мог уснуть, ибо спать на земле, пусть и тёплой от магии, не особо сподвигло к полётам в страну сновидений. Ситуация становилась лишь хуже, когда он обращал внимание на возлюбленную, что заветные часы пролежала поодаль от молодого человека, глядя на угольки костра и утопая в горящем пламени и безмолвно принимая нынешнюю участь. Ближе к утру Влад сумел отвоевать у своего мозга пару часов на сон. Когда проснулся, он уже не увидел волшебницу подле себя. Та сидела у входа в пещеру, поглядывая с холма на просторы леса, пытаясь отыскать где-то там очертания колледжа, какой найти оказывалось с этой точки невозможно. Красивые деревья, потрясающие виды, но даже это не дивило брошенную Ветрову, безразлично пялящую вдаль. — Как ты? — спросил он, поправляя свою одежду и отряхивая грязную футболку. — Почему эта пещера? — не повернув головы, поинтересовалась она. Такая далёко от территории колледжа, так высоко, что точно нога обычных людей не проникнет. Здесь не искали клад Черномора, но сюда забирались. Подобрался к колдунье ближе, Влад уселся подле неё, только развернувшись спиной к листве и далёким просторам и не скрывая уже ничего, выпалил правду: — Мы здесь часто играли с моими обормотами… — В пещерных людей? — Ха-ха. — Сарказм его колючки уведомлял парнишку, что она не совсем иссохла. — Мы рисовали на стенах, но это другое: мы игрались в прятки. Лишь из-за одного слова былое спокойствие принцессы исчезло, и она замерла, поджала губы. Как глупо верить, что он излечил бы от боли. Заметив её реакцию, преподаватель боевых искусств аккуратно коснулся вымытых по утру локонов наследницы и перекинул их за спину. От раненной вчера кожи и следа не осталось. — Ни одной царапины… — Амрита безупречна в лечении тела и костей. Даже от смерти спасти может, если, конечно, астральный и ментальный мир согласятся, что человек не отжил своё. — Почему же вы не излечили так Снежку в прошлом году? — У нас не имелось главного ингредиента. — Очередная тема, больно ударяющая в сердце. — Звезда из тонкого мира… Кика же им обладала. Бойню с душой, с признанием самого факта, что родная сестрица провернула это, виделись прямо снаружи, по каждому движению несчастной, но вечно волевой девушки, и бывший правитель чувствовал не душевную, а моральную тяжесть от такой картины. Саркастичная мамочка глохла, то и дело пряталась за своими ресничками, надеясь скрыть эмоции, и он уже понимал, что сбежать от беседы они не смогли бы. Они прятались в пещере. Они и так что-то слишком далеко сбежали. — Что ты собираешься делать? — Сейчас посижу, а потом кушать буду… — Нет, Варь, — палец аккуратно коснулся щеки, в таком нежном жесте, что от этого девушка обернулась, упиваясь пожаром глаз, которые, верно, сейчас являлись единственным в мире, что могло сохранить её интерес, — что ты собираешься делать с тем, что сестра попыталась тебя убить? — Она мне не сестра. — Тётя… — Предательница, скорее. Лишь сказав это, вечно острая на язык девушка тут же его прикусила. — Она пыталась меня убить, — протянула первая наследница на престол. — Видимо, она желает заполучить корону Штормграда. — Но после она тебя спасла… — Немудрено, ведь она не может устраивать борьбу за власть с моей матерью: она не официально постановленный документами правитель, а папа уже давно в тонком мире, так что выйти на бойню с ней тоже не сможет. — То есть её тараканы способны драться только с твоими? Странно, но выражение о тараканах её очень сильно задушило. — Искренне сомневаюсь, что у неё в голове теперь живут тараканы… — Черти? — Я бы сказала, что там целый легион, какой она видит Олимпом. Глупые шутки, но даже они веселили её любимого, и слабенькая, но такая сладкая улыбка на одну сторону очень много даровала ей. — Значит, тебе предстоит противостоять целому греческому народу? — задал вопрос игриво брюнет, пуская свои волосы в свободный полет. — Я не буду ему противостоять. От такого ответа он несказанно опешил. — Что, прости? — нахмурившись, переспросил он, вообще не веря, что его девчонка, что лидер команды и борец, пока кости все не отшибутся, сейчас согласна просто так сдаться. Отвернувшись, принцесса потупилась. Ветерок перемен желала плыть по течению. — Я устала бороться, — шептала Варвара, ужасно жалея саму себя и сами речи, что произносила. — Драться с этой нашей семейной иерархией , с сумасшествием, царящим внутри… С материнским садизмом, сопровождаемым узурпаторством власти, с бабушкиной и дедушкиной покорностью и рекреацией , которая даже близко не стоит с отцовской деятельностью в этом плане… — Твой папа почивает не по своей воле! — Но это лишь дополнительный аргумент к тому, почему вчера чуть не почила я! — напомнила она, вновь повернувшись к нему. — Влад, Любава пыталась меня убить ради короны! Ради мести и ради власти! У меня ран, что я получила от семьи больше, чем те, что я получила от мира! — Сейчас и тех, и этих нет. — Влад! Опускать руки — вообще не в её характере, и подобное давалось ей с большим трудом. Пред собой она падала на колени и признавала свою неспособность как-то действовать, соглашалась со своими связанными ладонями, моля отпустить её в свободное пространство, и они никогда не покусились бы на эту корону. Вспомнив разрывающиеся и восстанавливающиеся вчера многократно связки, она лишь больше убеждалась, что попросту не хотела в этом участвовать. Отчасти виной тому стала тётя. Столько раз отстаивать силу и право выбора пред своей матерью у неё получалось, потому что она какой-то частью души, невзирая ни на какие их распри и ругань, знала, что властительница иллюзий всегда пришла бы на помощь. Играть же против неё — иное. Любава не Марфа. Она гениальнее, хитрее, ловчее и гораздо умнее. По крайней мере, так считала племянница, и воевать с таким после пережитых пыток, когда каждый поворот головы по-прежнему болью отдавалась, она попросту оказалась не готова. — Если она хочет трон, то пусть заберёт… — Ты сдаёшься? — Я отпускаю его! — Но это не только трон, Колючка! — заверещал он, будто припоминая впервые за все часы, проведённые в пещере, чем вообще значится пост королевы. — Не просто держава, корона и скипетр! Это люди! Целый огромный народ, жаждущий твоего помощи и спасения! — Мне бы кто помог! Слушать преподавателя наследница не хотела вовсе, и потому он задал вполне резонный вопрос: — Ты уже думала об отказе от престолонаследия? Любава прислала письмо? Только тут волшебница вытащила из кофты своего парня, что надела на свои хрупкие плечи, тот самый клочок бумаги, что получила утром, рассказала события, ныне ставшие известными всему иному волшебному миру. — Она захватила дворец мамы, — молвила Ветрова, кусая губы. — Прогнала её слуг, сообщила о захвате власти и объявила мне войну. — Объявила? — Вернее будет сказать, предложила, — поправилась она. — Она предлагает либо воевать, либо отказаться от престола. В первом случае, очевидно, я залезаю в ад, где мне придётся ещё и искать союзников для сражений, а во втором — я просто получаю свободу… — А твои люди — очередного правителя-самодура. — Может, так просто выше предписано, чтобы в Штормграде на троне сидели гады. — Ни за что бы не поверил, что ты скажешь такое. Уж она, девушка, которая кинулась в прошлое, чтобы выяснить причины, отчего он стал таким, точно не должна была придерживаться мысли, что такая жёсткость должна быть. Как же сильно её убило бессилие. — Влад, пойми меня! — молила она. — Я буду драться за корону с больными на голову психами, которые и в тихое время меня пытаются убить, что уж во время бойни! А в драку требуются союзники… — Последнее можно и не говорить. — Я не выведу патруль драться с ней, с дикими ветрами… Ни за что! Я не заставлю вас возиться с опасностью! — Но заставишь это сделать потом свой народ! Многократное словосочетание уже губило душу. Прекрати Моисейнеичать и попросту смирись с решением любимой. Владыка мог такое сделать, если бы был уверен, что она и вправду считала решение верным. Но покусанные губы, стыдливо прикрытые глаза и шёпот говорили об ином. Поняв это, бывший морок положил руку на её щеку, и заговорил, аккуратно гладя висок большим пальцем, поворачивая ту личиком к себе. — Колючка, я хочу напомнить, что я был в такой же ситуации, как и ты. Уставший от нападок и страданий со стороны, — сапфировые очи не искали понимая в аметистах. Нечто подобное им находить не надо, потому что связь грезилось вечной и уже непоколебимой, — ощущал эту боль, но совсем не хотел, чтобы это уходило. Чтобы подушка с лица ушла, чтобы петля слезла, чтобы нож прекратил лежать в кровати, будто так и надобно. — Но я будто бы не подумал о том, что, когда груз убирается с одних плеч, он однозначно нагружается на другие. Вначале досталось Лану, следом моим дегенератам, в лице пьяного и долбанутого, — какое же у него великолепное отношение к братьям, — а после получил уже мой народ. Да на них рухнула такая масса, что даже спустя пятьдесят лет после нашей пропажи, наш народ считал, что длится чёрный период. Тяжёлый вздох со стороны собеседницы. Она лицезрела эти уставшие мордашки обречённого люда. Сердце ёкнуло. — Они страдали, они мучились, гибли под этим весом, и это всё только потому, что я хотел сделать легче. — Завершив, Влад ещё внимательнее поглядел на любимую, губя её этим актом невозможной нежности и ласки. — Варя, я не принуждаю тебя выбирать корону и бой, но я умоляю тебя подумать. Просто подумай, убирая в сторону раны и травмы, разочарование от родных. Подумай о том, с чем ты оставишь людей, если всё бросишь, и обязательно вспомни то, что ты желала им подарить. Оставлять всё — это не в твоём характере. — Почему? — еле-еле проговорила колдунья. — Потому что моя Колючка мощный сорняк, заполняющий собой всё и ни за что не останавливающийся. Она не сдаётся и всегда добивается своего. — Произнося последнее, князь так ловко преодолел расстояние до её вновь припухлой щеке, оставляя тонкий, совсем слабенький поцелуй. — Я её и люблю за это. Встав с места, он заполнил лишь только этим актом её такой безумной волной взвинченности и тепла. — Познакомишь меня с ней? — хохотнув и будто ощутив, что сил стало больше, шепнула принцесса. — Зависит от графика, который ты сегодня построишь. Время на раздумий у тебя в одиночестве много, пока я сбегаю в колледж за некоторыми мелочами… — Какими, например? — Твоей кофтой, чтобы ты не забирала мою! — А! То есть за кожанкой?! Забирать что-то насильно — это явно семейная черта. — Ага-ага! За ней! — Подойдя вплотную, Влад ловко уселся пред ветерком перемен на секунду и поцеловал её в губы. — Решай, Варя. Выбирай. Я приму любое решение. Как только он произнёс это, так сразу же его черные пряди потерялись в точно такой же беспросветной темноте пещеры, а волшебница, сжав губы, вновь повернулась к письму в своих руках. Этот выбор внезапно стал слишком сложным.

***

Во что он верил, его возлюбленная вообще не понимала, но и останавливать не стала, хотя изрядно устала от этого постукиваний в двери, когда он то открывал проход в комнату Психеи, то закрывал его, будто полагая, что тут, как в его фокусе, рано или поздно окажется потаённый кролик. Но зверёк, увы, не являлся. — Саша… — Иллюзия рано или поздно обязана исчезнуть! — Но это — лишь комната! — уверенно заявила богиня огня, заглядывая внутрь пространства, кажущегося безупречно убранным и ничуть не тронутым, будто волшебница мыслей оставила её, чтобы кто-то следующий сюда заселился. — Она не накладывала на неё ничего, я уверенна! Подобравшись ближе, Алёнка аккуратно положила руки ему на щеки, принуждая того обратить внимание на её медовые глазки. — Она ушла, Саша, — прошептала она. — Просто устроила вакханалию и ушла. Заслышав это, он на некоторое время остановился. Она никак не пояснила этого поведения, когда подвергла опасности и своих однокурсников, и уж тем более специально подарила невзгоды родственнице, так ещё и сделала его, якобы Героя, непосредственным участником этого дела. Факир помогал ей уйти в тонкий мир, из-за чего она выпустила дикие ветры. Он причастен к делу похлеще многих. Он печально кивнул, убирая руку от двери и кладя их на талию девушки. — Она сумасшедшая, я не отрицаю этого, — уведомил тихо он. — Но она не убийца. Варю с Владом так и не нашли, и у каждого в голове бытовала мысль, что их в живых больше нет. Магия вернулась лишь наутро, и раскопки начались сейчас, что вызывало тревожность у всего патруля. Властительница огненной стихии оказывалась куда более худшим психологом, чем её собеседник, потому немудрено, что она, закрыв хоромы, выпалила нечто совсем не спасающее: — Но люди меняются. Лишив фокусника лицезрения этих розовых очертаний, она взяла его за руку и медленно повела прочь. Естественно, она не верила в то, что лидер команды мертва, но в факт того, что Любава окончательно одичала, она абсолютно не отрицала. Ненависть к белокурой красотке таилась в ней, то и дело сворачиваясь комком, и она желала убить губительницу за её сумасшедшие идеи. Отстаивать её чистоту, в отличие от своего молодого человека, она не собиралась вовсе, и его потуги со стуками в двери, где никого нет, она считала безрассудными. Подобное же мнение не помешало ей, уподобляясь ему же, последовать выше, в комнаты преподавательского состава, и, соответственно, её названого братца. Перечить ей Абрикосов не собирался, понимая, в отличие от неё, желания её мозга. Добравшись до нужной двери, волшебница застучала по шее, укладывая свои излишне летающие кудри и, дёрнула за ручку. Очи мгновенно выпали из орбит, как только она узрела за столом фигуру преподавателя боевых искусств. — Владик! — завопила она, кидаясь в комнату так быстро, что он и встать-то еле успел, прежде чем солнечный ребёнок прилип к его телу, уткнувшись подбородком в плечо, а ногами обогнув талию. Вжав девушку в себя, морок молчал, наблюдая за тем, как его лучший друг также оказывается в пределах комнаты и прикрывает дверь, пряча возвращенца от лишних глаз. Как только тельце богини огня отпрянуло от него и встало на пол, впервые чётко почувствовалось напряжение этого мгновения. Мальчишки безмолвно стояли, пялясь друг на друга, выказывая лишь взором радость от того, что они оба живы, и сопровождалось это острым и сильно ощутимым чувством стыда, которое прямо-таки витало в воздухе. Бывший тёмный владыка и подумать не мог, что его друг причастен к произошедшему. Эмоции же не позволили ему долго стоять в отдалении, и факир, резко исполнив финальные шаги, крепко обнял товарища под счастливые крики своей любимой девушки. — Ты жив! Ты жив! — верещала она. — Такую пиявку, как я, сложно убить. — Как Варя? Карие глаза впились в него, выражая сумасшедший страх, от которого по крепкому и сложенному телу учителя пробежал холодок. — Отдыхает после амриты и думает о том, как поступить. — Вернуться ли в колледж? — предположила богиня огня. — Вступать ли в бой. Мгновенно весёлые мины сменились каменными,. — Любава отправила ей письмо, призывая на борьбу за трон, — закончил рассказ он. — Она серьёзно хочет забрать у неё Штормград?! — Так-то у неё есть все права, — заметил Саша. — Она вторая в линии престолонаследия. — Дворец она уже захватила, Марфу выгнала, потому теперь зазывает Варю побороться за место правителя. — Что это значит для Вари?! Странная вещь, но, пока земной мальчишка беспокоился лишь о самочувствии обеих принцесс, его любимая будущая наследница беспокоилась о том, как её подруга будет отбирать себе должное место. Она бы никогда не подумала, что та отказалась бы от предложения. — Если она согласится, то они вступают в гражданскую войну, а это значит, что Варе придётся искать союзников, что будут противостоять диким ветрам Любавы. — Она не согласится подвергать опасности кого-либо! — У неё будет мой народ! От подобной вести факира колыхнуло. Его миролюбивая натура как-то вовсе шла в разрез с этой стремительной особой, что желала занять престол и жаждала такого же иным. — Варя не разрешит патрулю участвовать в этом, — уведомил их. — Она попросту не позволит. — Кто её спросит?! — прикрикнула уверенная властительница пожаров. — Я подругу не брошу и не думаю, что кто-то из нас тоже себе такое позволит! — Надеюсь, что подобной мысли придерживаетесь не только вы. Уткнулся в письма, что многократно пописывала его возлюбленная, и её верный брат по сарказму мгновенно понял, чего хотел бы владыка. — Хочешь призвать братьев на помощь? — скрестив руки на груди, Саша продолжил. — Петя не ответил ни на одно письмецо Варварии. — Потому что он игнорирует вопросы вида «как дела» и «как поживаешь», а вот веселье вроде отстаивания чести он точно не пропустит. — Веселье?! — возмущённо выпалил факир. — Это бой, Влад! Полномасштабная война! — Это лишний раз доказывает, что долбанутый братец со своим стремлением к гибели явится на мой зов. Приподняв конверт с именами, он указал на него друзьям. — Искренне сомневаюсь, что они бросят свою «кобылку» в беде! Произнеся заклинание, старший из Равелиных отправил свои послания получателям, надеясь на то, что он достаточно хорошо знал их и правильно растолковал те чувства, что видел в них, когда они смотрели на его же любимую девушку. Они не позволят ей страдать. — Значит, мы будем отвоёвывать корону обратно? — радостно поинтересовалась принцесса волшебного мира, доводя своего молодого человека до апогея страха. — Варя ещё не приняла решение, так что сражение, пока что не началось, — поправил её названый братец, засовывая свои вещицы в сумку. От этого миролюбивому психологу стало совсем нехорошо. Никого и никогда, верно, так не губило слова «пока что». Оно не сейчас, оно потом, но… Сражение, вне сомнения, неизбежно.

***

— Ты хочешь, чтобы я подтянула Кику?! — цедила властительница природы, с нескрываемым презрением к затее. Верно, не имелось ничего более глупого, чем предложение Астера на подобное посреди этой бойни. Это две лучшие подруги ныне воюющих принцесс. Неужели он думает, что они и впрямь будут с благовонием относиться к этому плану?! — Маша, пожалуйста! — А до какого уровня мне её подтягивать?! До понимания баз предметов или же до понимания хотя бы целей, зачем она учится?! — Где-то до мерки, когда ты не будешь верещать, как пискля, лишь от упоминания моего имени. В какой-то степени астронома ужасно радовало, что его подруга детства такой ленивый увалень, ибо даже противостоять его плану и шептать гневные комментарии ей было лень, хотя идея казалась ей максимально бедовой. Увидев, насколько товарищу хватает верещаний отличницы, она лишь согнулась в три погибели, вымученно прикрыв глаза. — Кика не так глупа, как ты считаешь… — Глупее? — язвительно предположила она, беря пример то ли со старшей Ветровой, то ли с младшей. — Сколько комплиментов, — прыснула под нос задира. — Ты слишком плохо её знаешь! — Как будто ты лучше! Тут уже вредная особь действительно не сумела сдержаться и хохотнула, сразу ловя весьма указательный взор, намекающий, что ей стоило бы держать рот на замке, коли она сама некогда решила всё завершить. На это та лишь закатила глазки. Воспользовавшись этим замиранием, неуклюжий мальчишка взял любимую за её ладони и, притянув их к лицу, чмокнул пару раз. — Машенька, послушай меня пожалуйста: она неглупая! Не такая умная, как ты и многие, но точно неглупая! Ей просто нужна помощь, хорошая помощь! — Если ей нужен психолог, то тогда пусть обращается к Герою! — Но Уртике нужен лишь учитель! — Вот тут ты не зря её крапивой назвал! Только тогда он понял, как оплошал, но, осознав, что любимая ничего не заметила, он побелел на долю секунды. — Ты же хотела стать преподавателем. Это прекрасный опыт! — верещал он, оповещая, что его язык уже на грани того, чтобы перейти к спутанным выражениям. Поглядев на него колдунья природы яростно сжала губы, понимая, насколько же вся ситуация её целиком бесит. Возможно, если бы попросил её заниматься с Несмеяной или Володом, она бы и слова не пикнула. Требовали от неё занятий именно с Кикой, которую мозг патруля не презирала, а скорее, ненавидела: язвительная особь с патологической любовью к лени и безделью, что портила иным жизнь просто «потому что», и нет иных причин. Пока одни зубрили и учились, она крала и лгала, выставляя чужие творения за свои, при этом посылая тех самых деятелей куда подальше. Не имелось, причины, которая могла бы вынудить её работать с этой лентяйкой, кроме, конечно, щенячьих глазок её молодого человека. — Ладно! — гневно выкинула она, получая взамен очередной поцелуй кончиков пальцев, когда очки чуть не рухнули с его носа. — Люблю тебя! Может, тебе даже понравится! — предположил любитель звёздного неба, когда шатенка, схватив сумку, побрела прочь. — Ждёшь от нас повторения тебя и Корвина?! Не будет! Одарив парня последним злым взглядом, волшебница испарилась за дверью. — Ты такой нафталиновый пентюх, когда её убеждаешь, — цедила Кика. — Ради твоего блага! — Напомни, а когда я бросила компанию гребаного книжного червя? Мне и твоего общества для этого вполне достаточно. — Чем больше умных людей в жизни, тем… — Глупее в этом бардаке себя будет чувствовать… Как она меня назвала? Бездарное отребье или ленивый тюлень? Вариативность существования подле этой зануды хитрюгу тоже ни капли не радовала. Она находила Машу исключительно приторной, что уткнулась в книги, не видя за ними реальный мир, пропитанный гнётом и мраком, что вызвала существующая в душах людей свобода. Она придерживалась каких-то нереальных мотивов, и лишь нахождение рядом с такой заучкой вызывало у крапивы блевоту. Если была она вчера подле, то отвар бы точно не сварился за ту одну минуту, как это исполнила она: точный отмер, заботливые работы и пальчики, убранные в безопасные перчатки. Да Варины кости бы на место сами по себе встать успели, если бы за это взялась её же лучшая подруга! Обернувшись к подруге, он поправил спадающие очки и обратился уже к ней. — Уртика, просто попробуйте поработать вместе. — Это глупо, тараксакум, — заявила та. — Наши лидеры устраивают войну… — Но вы не они! Вы личности и только вам принимать решения, как поступать! — Весьма бессмысленные выражения, учитывая то, что к работе ты нас принуждаешь. Заявив это, задира, тут же откинувшая голову, убрала волосы, что закрывали глаза, и поспешно вышла из кабинета. Она дала Астеру поглотиться в этом чувстве неправильного помысла. Понаблюдав за походкой знакомой, он еле-еле облегчённо вздохнул. В девчонках имелось куда больше общего, чем могло показаться.

***