НИЛ (наркотическая история любви)

      Мужчина сидел за барной стойкой на высоком стуле, отпивая иногда виски из стакана, в котором лежали и ударялись друг о друга кубики льда. Музыка оглушала и воспроизводила в памяти прошлое, которое было одновременно счастливым и трагичным. Но оно не причиняло столько боли и обиды, как сны, приносящие и счастье, и разочарование. Он думал, к чему и главное — для чего ему снится этот парень. Во сне незнакомец тянул за собой, шёл впереди и заставлял молчать. Только дело в том, что лица Арсений не помнил, как бы ни пытался. Просыпаясь, он пытался записать или набросать портрет парнишки, но как только карандаш касался бумаги, то лицо, которое буквально секунду назад было перед глазами, исчезало. В те моменты предметы в руках летели в сторону, а пальцы зарывались в тёмные волосы, сжимаясь в кулаки.       После тревожных ночей Арсений проклинал всё на свете, так как что-то не давало ему увидеть лицо парнишки. Каждый сон — новые обстоятельства. То парень ведёт его за собой, держа за руку, то улыбается, глядя в глаза. В последний раз незнакомец его крепко-крепко обнимал, от чего Арсений таял и расслаблялся, не в состоянии отличить реальность от сна. И в тех снах он по-настоящему счастлив.       Арсений попросил повторить заказ, хотя вкус виски осточертел. Но напиться — лучший способ забыться. К тому же, сегодня был слишком тяжёлый день. Мужчина почти все рабочие часы проработал за компьютером, поэтому спина и шея болели.       Когда перед ним поставили очередную порцию алкоголя, пригубил сразу же, поморщившись. Ночь — единственное время, когда Арсений мог отдохнуть и не думать о проблемах. Но теперь ночь стала отдушиной и уголком счастья, которое он ждал каждый раз.       Через какое-то время рядом на стул упал парень, попросив сразу полный бокал коньяка. Мужчина чуть усмехнулся, но внимания на того не обратил. Снова отпил, и в память ударил недавний сон. Тёплый песок под ногами, и шум редких волн моря. Тёмное небо и запах свободы. Два человека держались за руки, улыбались тьме, понимая отчётливо, что в сердце живёт любовь. Арсений повернулся к парнишке, потянул и прижал к себе. Приподнял уголки своих тонких губ и провёл по нежной щеке тыльной стороной ладони. Парень расплылся в улыбке, подался навстречу ладони, будто кот, чем заставил мужчину усмехнуться.       — Давай не уходить? — предложил парень, заглянув в голубые глаза. В голосе была больше мольба, нежели просьба или предложение.       — Я пока никуда не собираюсь, — мягко ответил Арсений, взяв его ладони в свои. Мальчишка смотрел с такой любовью и грустью одновременно, что у мужчины в сердце кольнуло. Оба сели прямо на песок, не отпуская друг друга. Один из них точно знал, что своё счастье не отпустит никогда, чтобы не лишиться половины себя.       — Привет, — вырвал из раздумий голос, который показался знакомым. Но может, мужчина уже достаточно пьян, что принять незнакомый тембр за родной? — Ты слышишь меня или уже улетел?       — А? Привет, — закивал Арсений, даже не смотря на собеседника. Он опустошил бокал, после чего повернул голову, увидев перед собой человека, чьи глаза искрились жизнью. Арсения осенило — эти глаза он уже видел.       — Что-то случилось? На тебе лица нет, — сменил тон парень, положив ладонь на плечо Попова. Последний вздрогнул и неосознанно убрал чужую руку. Беспрерывно смотрел в глаза, отказываясь принимать очевидный факт. Это тот самый. — Эй, да что с тобой не так?       Арсений нервно начал мотать головой, вставая с места. Не хотелось оставаться здесь, видеть этого человека, слышать его голос. А хотелось — вернуться домой и уснуть так крепко, чтобы не видеть снов. И утром проснуться, продолжая жить привычной жизнью.       — Прости, — проговорил он, после чего ретировался из шумного помещения, прихватив пиджак. Дыхание стало прерывистым, поэтому быстро выбежал на улицу, где вдохнул полной грудью свежий воздух. Это не могло быть реальностью, потому что… объяснения нет. Только сегодняшней ночью он видел парня во сне, а уже вечером встретился с ним? Точно бред.       Но эти глаза… Именно их Арсений узнал бы из тысячи похожих, так как только эти изумруды сверкали и манили за собой. Зрачки в каждом сне были расширены, как и в жизни. Это невозможно! Невозможно так, чтобы человек из его снов был реален и жил на самом деле! Этого просто не может быть.       Вызвав такси в беспамятстве, мужчина припал губами к сигарете, которая обычно успокаивала. Да только не сейчас. Никотиновая палочка быстро сгорела, поэтому он поджёг вторую. Курил и не чувствовал вкуса ментола, ибо мысли были посвящены парнишке из сна и клуба. Сердце билось сильно-сильно, несмотря на то, что находился он на улице более пяти минут. Снова и снова эти глаза, которые въелись в памяти, а то и душу.       Тот парень снился ему на протяжении семи месяцев, за которые мужчина успел понять, что только рядом с ним ему спокойно. Как бы странно ни было для гомофобного общества и этой страны, Арсений испытывал каждый раз счастье. Впервые. С кем-то, кто одним своим присутствием рисовал улыбку на лице Попова. И всё это пугало.

***

      В течение следующего дня из головы не выходил образ парня из сна. Ну не может быть такого! Просто не может! Даже если так, то как это возможно? Не уж то существует судьба и знаки свыше? А может это всё-таки излишняя фантазия?       Арсений успел сделать уборку, выгулять собаку — выпустить во двор. И неоднократно покурить. Единственное живое существо, которое всё время рядом, Лиза, золотистый ретривер. Который год она верно служила хозяину, не давая почувствовать себя одиноким. Но это не то. Мужчине не хватало того, с кем бы он разделял постель, на кого бы смотрел яркими глазами и кому бы отдал своё сердце.       От мысли, что такой человек, кажется, нашёлся — в прямом смысле слова, — передёргивает. Да и от понимания, что, возможно, уже влюблён, страшно. Быть не может.       Чтобы хоть как-то занять себя и выбросить на пару часов того парня из головы, Арсений вошёл в свой кабинет, что расположен на втором этаже его дома. Здесь всё было выполнено в сдержанных тонах и без лишних акцентов. Около стены, креслом к ней, стоял тёмный стол, на котором лежали необходимые документы, взятые с работы на выходные, канцелярские принадлежности и ноутбук. Напротив стола — большой шкаф со стеклянными дверцами, за которыми были видны различные награды, собранные за всю жизнь. А справа от него — мягкий и серый диван, на котором мужчина иногда засыпал, так как порой идти в спальню не было сил. Напротив же, двери — большое, почти в пол окно, через которое виден посёлок.       Он прошёл к столу, поднял крышку ноутбука, попутно беря документы. На предстоящей неделе была запланирована встреча с иностранными инвесторами. А Арсений не был готов. Морально. Ему не хотелось видеть кого-либо в ближайшую жизнь, так как настолько устал от каждодневной рутины, что напился их разговоров сполна. Но работа не ждала, поэтому требовала внимания. И Попов его уделял.

***

      Ближе к вечеру спина и шея заныли, глаза заболели, а мозг вскипал. Сняв очки, он отложил их, выдохнул, сохранил документ в ноутбуке и встал с места. За окнами темнело, а значит нужно выпустить Лизу на улицу и самому отдохнуть. Завтра всё начнётся заново. Работа, дом. Дом, работа. Ничего не менялось почти три года, в течение которых Арсений уставал не единожды, но он нужен компании. Без него всё развалится и не построится снова. Свой бизнес он начинал ещё в двадцать пять лет, когда дядя подсказывал и направлял. Однако и того не стало год назад.       А ведь Слава был ему как отец. Биологического Арсений не знал, собственно как и мать, от того родным человеком был именно дядя Слава. Жизнь без родных родителей — скверна. Но, если с тобой находился тот, кому ты был нужен, то на душе легчало. Но мужчине всегда было интересно, что же случилось с мамой и папой? Дядя прошлого не раскрывал, да и спрашивать одно и тоже по десять раз Арсений не привык. Но тем не менее, где они были всю его жизнь?       Спустившись на первый этаж, он заметил Лизу в гостиной, которая радостно встречала любимого хозяина, виляя хвостом.       — Ты же моя хорошая, — потрепал он её по голове, улыбнувшись. Та тявкнула, а мужчина всё понял. Миска с едой была пуста, поэтому быстро её заполнив любимым кормом Лизы, он принялся готовить и себе ужин. А с собакой погуляет позже.       Дядя учил, что если ты сам о себе не позаботишься, то никто этого не сделает. Арсений следовал этому наставничеству, поэтому мог и шеф-поваром побыть, и лучшей домработницей. Только в последние годы работа отнимала слишком много времени, что сил не оставалось практически ни на что. Даже на то, чтобы выспаться. А эти сны сказывались на следующем дне. Но именно там Арсений был счастлив и чувствовал хоть что-то в себе, ибо его сердце оставалось холодным слишком долго.       Нет, в его жизни был один человек, с которым брюнет представлял будущее, но мечты рассыпались после того, как она вычеркнула Арсения из своей жизни. Сердце его никто не собирал по кусочкам, не склеивал и не вручал такое потрёпанное, поэтому мужчина делал это сам. Долго, но делал. Садился на пол, брал один осколок, вспоминал всё и уходил, в то время как кусочки его же сердца оставались под ногами. А после ещё раз. Ещё и ещё. Но каждый раз безрезультатно. Садился, вспоминал и уходил.       Это была любовь, а возможно что-то около неё, принёсшая сначала счастье, а после — боль. Девушка, влюбившая в себя Арсения, не понимала, что делает с ним. Настолько сильно он был к ней привязан, что не заметил очевидного. Она его не любила. А он был готов на всё. Но каково же было разочарование, когда девушка всё-таки сказала, что они не созданы друг для друга, так как у неё есть жених. В то мгновение раздался звук треснувшего стекла, а после и его соприкосновения с твёрдой поверхностью.       С тех пор Арсений жил только работой и Лизой, которая всегда встречала его вечером и провожала с утра. Хоть кто-то его любил. Пусть не так, как хотелось бы, но любил.

***

      По уже привычному маршруту Арсений ехал в офис, где его ждало много дел. Как назло через два дня должна состояться встреча, от которой будет зависеть будущее компании. Будут ли инвестиции, будет ли репутация?       Припарковав автомобиль и войдя в здание, с ним поздоровались все, ведь это начальник, поэтому необходимо проявлять вежливость и уважение. Но мужчине было вовсе не до этого. Из головы не могли уйти зелёные глаза с расширенными зрачками. Интересно, почему они были расширены? Или ему показалось?       Когда он вошёл в кабинет с именной табличкой на двери, бросил портфель на диван, расслабил галстук и плюхнулся на кресло, запрокинув голову. Вспомнился вопрос того парня: « — Да что с тобой не так?». Действительно, что? На протяжении долгого времени мужчина жил так, как, наверное, не хотел никто. Кому интересна жизнь, состоящая из работы и дома? Причём дома, где тебя ждёт только собака. И при условии, что в твоём сердце не живёт ничьё имя, даже родительские.       Верно. Жизнь Арсения Попова, босса компании, скучна и практически бессмысленна. Но появились новые мысли, которые грызли душу и, особенно, сердце. Появились новые вопросы. «Кто он?», «почему снится?», «зачем?».       Может быть, однажды Арсений сможет ответить на волнующие вопросы, но точно не тогда, когда пустота забрала почти всё.

***

      Музыка барабанила так, что оглушала слух, софиты светили так, что порой слепили глаза. Но вкус алкоголя на губах и языке замещали другие факторы. Он сидел за барной стойкой, успев обмолвиться парой слов со знакомыми. Давили мысли, в которых были предложения: «время поджимает», «я должен дописать», «но мне хуёво», «надо что-то менять». Покоя не давал Серёга, который верно напоминал о том, что осталось мало времени и необходимо написать хотя бы половину книги. Но разве они понимали? Понимали, что быть писателем — не просто, даже сложно! Когда на тебя давят со всех сторон, когда звонят и пишут, что сроки поджимают. Разве можно при таких обстоятельствах написать что-то действительно годное?       Но Шастун пытался, отчаянно, но пытался. К тому же, он привык, что за короткий период времени необходимо писать по максимуму. Но кто же знал, что причиной яркого желания и вдохновения служили специальные препараты? А точнее такие, что уносили в эйфорию.       Повернув голову, Антон расфокусировано увидел того, кто на прошлой неделе убежал от него как ошпаренный. Поморгал и картинка стала чётче. Незнакомый точно так же пил и сидел поодаль. Выглядел подавленным и расстроенным. Шастун попросил повторить заказ, а сам подсел к горе убитому мужчине. Сознание плыло, но хотелось настолько поговорить хоть с кем-то, что и этот мужчина подошёл.       — Только не убегай, как в прошлый раз, — попросил юноша с насмешкой. Но на самом деле он желал поговорить и выговориться, ибо всё ужасно заебало. Мужчина обратил внимание на подсевшего, сглотнул, а сердце перестало биться. Снова он.       — Нет у меня сил бежать, — ответил он, выдохнув. Опустил взгляд, вертя в руках бокал, на дне которого осталась малость коньяка.       Антон ухмыльнулся, принял заказ и пригубил. За ним и мужчиной танцевали люди, играла громкая музыка и работали софиты. А над ними образовался купол, который не пропускал звук и свет. Две души были пусты, раннее истерзаны и выброшены. В них не осталось практически ничего, что могло бы вызвать улыбку.       — Покурим? — задал вопрос Шастун, кинув взгляд на брюнета. Глаза встретились, и на мгновение время застыло. Он увидел тёмные волосы, крупнокалиберные голубые глаза, несколько родинок на щеках и тонкие, бледные губы. А мужчина — глаза-турмалины — скорее обруч, русые, короткие волосы и алые, искусанные губы. — Идём.       Антон встал с места, зная, что тот пойдёт за ним. Первый кусал губы, потому что в груди что-то сжалось и «бабочки» запорхали внутри. Он шёл вдоль толпы, запуская в лёгкие отдалённый запах кальяна, сигарет и чего-то до боли знакомого. Организм просил никотина, и Антон готов был выполнить эту прихоть.       Выйдя на улицу, на задний двор, достал пачку и зажигалку, давая жизненно важному органу успокоиться. Сзади подошёл мужчина, кому Шастун успел придумать «прозвище». Голубоглазка. Странно, но ему подходило. Юноша даже улыбнулся, когда вновь встретился взглядом с ним.       — Как мне тебя называть? — спросил он, выдыхая дым в небо. Мужчина тоже затянулся, но выдохнул в сторону.       — Арсений. Арс, — чётко ответил и наклонил голову чуть в сторону.       — Антон.       С минуту они молчали, смотрели друг на друга, будто бы изучали. Подул лёгкий ветер и Шастун уловил аромат его парфюма. Приятный. Дым с двух сигарет смешивался и растворялся уже как единое целое. А сами парни боролись с собственными мыслями. Один думал о том, что завтра выходной и можно выспаться за всю неделю, а другой — нужно за два дня написать хотя бы одну главу в сорок страниц. Осилит? Может быть.       — Скажешь, почему в прошлый раз так ушёл?       — Если расскажу, не поверишь и посчитаешь сумасшедшим. Можно сказать, кое-что вспомнил.       — Хорошо… — выдох. — Я пару раз видел тебя здесь. Один пьёшь. А друзья?       — Встречный вопрос.       — Нахуй они мне? Они меня не обеспечат, с ложечки не покормят. Про Серёгу я молчу. Он друг ахуенный, да и как менеджер пиздатый. Мне его хватает.       — Менеджер?       — М-м-м… — кивал Антон. — Я ж писатель. Не слышал никогда про Антона Шастуна?       — Не увлекался современной литературой.       — И слава богу. Не читай теперь. Потому что мои книги — рассказы, которые я бы никогда не перечитал.       — Не любишь своё дело?       — Люблю. Даже больше, чем люблю. Просто мне кажется, что… они слишком просты и непонятны. Не знаю.       — Ну если ты до сих пор пишешь, значит есть, что читать, значит людям нравится.       — Возможно… А сам? Чем занимаешься?       — У меня жизнь не такая творческая, как у тебя. Бизнес свой.       — О-о-о… Я тоже когда-то хотел иметь своё прибыльное дело, но чё-то не пошло. Да и куда мне? Детдомовским разве есть в жизни места?       — Считаешь, что нет? Родители здесь ни причём. У меня вот тоже нет их.       — А что случилось?       — Не знаю. Дядя никогда этой темы не поднимал. Да и какая теперь разница?       — У тебя хотя б дядя был, а у меня никого.       Антону вспомнились годы в детском доме, когда он поначалу плакал, а лет в шестнадцать показал, кто он такой. Но те шестнадцать лет были отвратительными, ужасными и мрачными. И, если бы была возможность, то парень вычеркнул бы их навсегда.       Они вернулись во внутрь, выпили по порции коньяка, сидя уже за столиком на втором этаже. Открывался вид на танцпол и подвыпивших людей. Арсений и Антон говорили о жизни друг друга, затрагивая даже личные темы. Первый испытывал смешанные чувства, ведь собеседник столько раз снился ему. Именно с ним ему было хорошо в царстве Морфея, как бы странно ни было. Да, у Арсения была когда-то любимая женщина, но это было слишком давно, чтобы помнить счастье с ней. А новое ворвалось так неожиданно, что Арсений потерялся.       Из внутреннего кармана пиджака парень достал прозрачный пакетик с несколькими таблетками, одну положил себе под язык, ухмыльнувшись. Их взгляды были нацелены друг на друга, будто бы вот-вот начнётся перестрелка крупнокалиберных зеркал.       — Удивлён? — улыбнулся Шастун, видя смятение мужчины. Тот сглотнул, отпил алкогольного напитка и попытался успокоить душу. Такой молодой, а наркоман, выходит. — Экстази. Наркотик.       — Зачем тебе это?       — Честно сказать, сейчас уже зависимость, хотя стараюсь принимать реже. Из всех, что я пробовал, спиды — самые ахуенные. Но там суетиться надо, а с этими легче. Думаю, всё-таки перейти обратно на спиды. Как считаешь? — наклонил Антон голову в бок, сощурив глаза.       — Считаю, тебе надо завязывать с наркотой. Как бы сейчас ни звучали мои слова, ты ещё достаточно молод.       — Да кому я нужен? Читателям? Возможно. Друзьям? А они у меня есть? Родителям? Ой, забыл, их тоже нет. Вывод: могу делать всё, что хочу.       — А если тот, кто тебе важен, попросит однажды бросить наркотики, то что сделаешь?       — Не думаю, что такой человек вообще есть и когда-нибудь найдётся. Чтобы он стал для меня важным, человек сначала должен показать мою ему нужность. Я вырос в детском доме, где всем было похуй друг на друга. Им было неважно, дорожишь ли ты тем или иным, отбирали на глазах.       — Если он покажет?       — Тогда я его полюблю.       — Любовь не нажмёшь на рычаг и не запустишь процесс, когда захочешь.       — А я всё равно полюблю... Пойми, у меня никогда никого не было, — посмотрел жалобно. — Если этот сумасшедший действительно найдётся, то я буду любить его больше, чем что-либо.       Арсений подался вперёд, опёрся локтями о колени и набрал воздух:       — Будь уверен, что он уже идёт к тебе.       — П-ф… не говори хуйни, ладно? Это всё сказки, фантазия, понимаешь? Я, как писатель, тебе говорю.       — Посмотрим, — взял мужчина в руки бокал коньяка, выпил залпом и улыбнулся сам себе, так как у него теперь новая цель. Он должен доказать этому парню, что любовь существует, причём такая крепкая, о которой писал сам Шастун.

***

      — Точно справишься?       — Д-да, — кивок. — Ты это… я… номер оставишь?       Арсений поджал губы, выдохнув. Из кармана пиджака достал визитку и сунул её в карман Антона, который был «под кайфом». Он переживал за парня, так как тот был слишком пьян и алкоголем, и наркотиками. Ну что за дурак?       — Я жду, — поторопил парень, шатаясь.       — В кармане, — кивнул Арсений. За несколько часов он пил, но, кажется, трезвел с каждым бокалом, так как чётко понимал, что происходит.       — А я и не заметил, — улыбнулся он, видя мир под тем углом, который ему жутко нравился.       Мужчина молился, чтобы Антон добрался до дома без происшествий, но что-то обязательно пойдёт не так. Такси было в пути, а они стояли на улице, один из них внезапно полюбил жизнь, а другой — желал попасть домой.       Машина остановилась около тротуара, потому Арсений погрузил уже тело в салон. А Шастун уже не реагировал на происходящее. Чертыхнувшись, брюнет назвал собственный адрес. Он бы ни за что не бросил Антона на произвол судьбы, даже в этом чёртовом клубе.