Сумирэ

Поселились в нас черти,

Нами, как хотят, вертят:

Грязью обливать будем

Тех, кого мы так любим.

Не дают начать снова,

Не дают сказать слова,

Раньше дела нас судят.

Одним словом, мы – люди.

"После..." S°unduk

      Привыкать к новой жизни — это тоже самое, что научиться ходить младенцу. Вайолет чувствовала себя беспомощной из-за крыльев за спиной, которые мало того, что лишали её всех знаний и достижений в прошлой жизни, как бойца, и ей необходимо было теперь продумывать тактику самозащиты в случае необходимости, но и просто были невыносимы. Разве возможно научиться летать с такой обузой? Как она вообще смогла на них достигнуть летающего острова? И если первоначально она стала диковинкой среди Непризнанных, то сразу переместилась в общество изгоев — при этом и ангелам, и демонам словно нравилось обсуждать, как неизящен её полёт. Впрочем, это продолжалось до тех времен, пока на территорию не прибыла та, из-за которой каждый становился пылью. Но до этого исторического события, наслушавшись сплетен, Вайолет, не щадя себя, постоянно тренировалась, спрыгивая с различных высот, и в большинстве случаев разбивалась, так как на этот раз земля появлялась слишком быстро — не было никакой бесконечности, сотканной из облаков и лазури. Однако существовали и те, кто не надсмехался над Вайолет, поражаясь её стремлению овладеть своими крыльями. За ней наблюдали.       — Иногда мне кажется, что люди всё же слеплены из другого теста, и хоть мы, чистокровные, кичимся своей кровью, я могу пересчитать по пальцам тех, кто прыгнул бы, зная, что упадет, сломает все кости, после встанет и повторит. Неспроста однажды начали появляться они — Непризнанные.       — Ты лукавишь, Геральд, нет таких среди нас, а Энди тоже был смертным, — миловидная женщина с белоснежными крыльями за спиной с лаской посмотрела на своего собеседника.       Он затмил всё, заполнил её сердце. И хоть зло окутывало весь мир цепкими лапами, для неё настала весна с возвращением возлюбленного, которому она так и не призналась открыто в чувствах тогда — на войне. А потом стало слишком поздно. Заслужили ли они такую разлуку, если воплощения истинного света и беспощадной тьмы сражались против последствий любви разных по своей натуре созданий? Они больше чем кто либо имели право встать в рядах воинства Мальбонте, рождённого ангелом от демона, преданного создателем, приговорённого к расколу души на тьму и свет. Однако они поставили выше своих чувств жизни своих учеников, Небеса и Шепфа, какой бы ни была бессердечной его воля и как бы ни была права в мести воссоединенная с исстрадавшейся частью собственного «Я» душа. Потому что они понимали, что баланса в Мальбонте из-за накопившейся веками боли не было, начиная с того момента, когда он начал применять для переустройства мира лишь силу Шепфамалума. Это был их выбор, за который пришлось платить кровавыми слезами. Тьма оказалась жертвенной и стойкой, а свет почему-то оказался лишён скорости… Они разъединились друг с другом и стали уязвимы.       — Он тоже был когда-то человеком. Ты права, мне некого вспомнить, чтобы произвести подсчёт. Энди же прыгал, но раскрывал крылья в последний момент. Он играл со смертью, а эта непризнанная не просто играет. Ей словно ни страх, ни невыносимая физическая боль нипочём. Как только она поняла, что бессмертна и не может погибнуть, она превратила это в силу. С каждым разом она встает быстрее. И ты слышала, чтобы она кричала?       — Нет. Она меня пугает. Она как вестник перемен. Очень плохих перемен. Когда она появилась, в этот же день пришло известие, что цитадель взята. А до этого — ночью, я почувствовала тряску. Землетрясение. Немыслимо… для Небес. Луна стала алой… всего на пару секунд и…       — Ты же уже знаешь, с чем это было связано.       — Знаю, — кивнула Мисселина. — И это вернуло мне тебя…       Ангел коснулась его руки — он замер. Вскоре их пальцы переплелись, крепко скрепляясь в замок.       — Воскрешён ли я? Могу ли позволить себе верить в это, или я просто восставший мертвец, что потеряет свою волю, когда эта иномирка придёт сюда требовать от каждого повиновения?       — Если это и так, то я не позволю.       — Да? Мой глупый ангел, неужели в прошлый раз не хватило борьбы за справедливость, за свет? Или хочешь опередить меня?       — Вовсе нет. Теперь я хотела бы снять с себя все обязанности, даже лишиться этих крыльев, но быть с тобой. Далеко отсюда. Теперь ведь было можно, но…       — Теперь нам не позволят Всадники, а не Шепфа. Какая всё же настырная девчонка, — перевёл тему Геральд и, не дожидаясь ответа, сорвался с точки наблюдения и прыгнул с обрыва вслед за Вайолет. Распахнулись мощные, чёрные крылья, разрезая воздух легко и непринужденно. Он ускорился, догоняя сражающуюся с ветром девушку и, когда достиг, схватил ту за руку как раз почти во время очередного столкновения с землей.       — Спа-сибо… — словно после длительного забега, восстанавливая дыхание, поблагодарила Эвергарден.       — Геральд, — коротко сообщил он своё имя, выглядя расслабленным, но взгляд у него был столь тяжёлым, что тянул якорем на дно.       — Вайолет, приятно познакомиться, господин, — учтиво, но не менее коротко и холодно поприветствовала девушка нового знакомого. Мимоходом отмечая, что в своём прошлом распознала бы в нём угрозу, считая первой целью — командующим. И будь он по вражескую сторону, с него бы безжалостная фиалка и начала, чтобы посеять ужас в рядах солдат — так всегда поступало прекрасное чудовище на поле боя.       — Ха, — мужчина искренне фыркнул. — Господин значит. Ладно. Скажи мне, Вайолет, к чему все эти самоубийственные тренировки? Бессмертие бессмертием, но из-за боли просто может мелькнуть мысль, что хорошо бы этому завершиться — и всё, твоему бессмертию настанет конец. Стоит лишь пожелать. А такие, как мы в Рай или Ад не попадаем — дорога нам лишь в Небытие. Такая уж награда за верную службу, можешь поверить мне на слово. Я там бывал — прискорбная земля, хотя воспоминания мои уже обрывочны и я с удивлением отметил, что там мне это показалось пустой вечностью, здесь же прошло всего около десяти лет. А шанс, который у тебя мог быть, Непризнанная, где ты могла бы просто провалить здесь все экзамены и отбыть куда-то из вышеперечисленных мест, минуя Небытие, думаю, теперь не актуален. Экзаменовать тебя никто не будет, скорее сразу превратят в ничто, судя по красочным описаниям из нашей блистательной столицы, окутанной мглой. Вот мне и стало интересно… Тут тренировки для закалки против боли или просто хочешь отыграть актёрскую роль для более эпичного ухода в закат? — каждое слово сочилось сарказмом и было пропитано ядом.       — Иное, — совершенно не впечатлилась блондинка, прямо смотря на мужчину, решившего её просветить о незавидном положении ближайшего будущего.       — Тогда что?       — Просто хочу овладеть этими крыльями. Может расскажете, как управлять ими, если они столь отличаются друг от друга? Я видела тут лишь двух молодых людей, у которых два разных крыла, но они у них отличались лишь оперением, в точности бело-чёрной расцветкой. По строению они мощные и сбалансированные, как у Вас. Учитывая же неучтивое поведение их носителей ко всем Непризнанным, я даже не задавала им вопроса по своей проблеме. Есть ещё дети союзов ангелов и демонов. Но я что-то не замечала, чтобы они летали. Непризнанных, похожих на меня, я не повстречала. Подобные мне были? Может ли кто-то хоть немного помочь мне с овладением данного необходимого навыка?       — Хм, в самом деле. Это веская причина. А о детях я не задумался. Честно говоря, при моей прошлой жизни таких проблем не было, а я лишь недавно вернулся на эти… грешные небеса, — в голосе Геральда появилось уважение. — Но разве боль не останавливает тебя? В таком случае проще вырвать крылья и попытаться вырастить новые. Детям, конечно, этого никто делать не будет… Подождут, когда они достигнут совершеннолетия.       — Извините, я не понимаю. Разве можно избавиться от того, что дано при рождении? Птицы не могут заменить крылья, с которыми родились. Маленькая птичка не может получить соколиных крыльев, а сокол вряд ли согласиться на крохотные. Обе птицы станут уязвимыми, получив то, что их убьет.       — Сложно с этим не согласиться. Тем не менее, мы неправильные птицы. Регенерацию мы можем использовать в своих корыстных целях, чтобы стать более заметными павлинами.       — Даст ли мне это гарантию, что я не получу взамен ещё худший вариант?       — Все зависит от состояния твоей души, Непризнанная, и твоего положения в нашей иерархии. Обычно подобные тебе рождались просто с серыми крыльями, а после, становясь ангелом или демоном, получали иные. Демон, как не будет стараться, не отрастит себе ничего прекрасного и изящного, ангел же не снизойдет до ношения за спиной чего-то уродливого.       — Ваши похожи на крылья ворона, не сказала бы, что они некрасивы. Вы же демон?       — Верно.       — Спасибо.       — За что на этот раз, ангелочек?       — Судя по всему, мне далеко до ангелов, раз крылья — это состояние моей души. Благодарю за ценную информацию, господин Геральд.       Они замолчали, стоя друг напротив друга: мужчина сорока лет с чёрными крыльями и скрещенными руками на груди и с виду хрупкая девушка, чья невинность сразу гасла при виде замаранного грязью и пятнами крови наряда. Первым нарушить молчание решил Геральд, но прежде, чем он начал, рядом с ними приземлилась Мисселина.       — Они уже летят сюда!       Геральд обернулся, зорко присмотревшись к горизонту. Его примеру последовала и Вайолет. К академии приближался не только крылатый народ, но и драконы, представляющие собой морских змиев, описываемых на Телсисе в мифах восточной части континента — здесь же сказки оказались реальностью.       — Поприветствуем. — Он уверенно взял Мисселину за руку, и они оба вспорхнули ввысь. Вайолет же осталась на месте. Взлететь так же естественно, как покинувшие её ангел и демон, она вряд ли смогла бы. Вздохнув, Эвергарден развернулась в сторону академии, но не к воротам. Ей следовало побыстрей привести себя в порядок, чтобы не быть столь заметной среди остальных, хоть крылья в любом случае подведут её в этом замысле и раствориться в толпе вряд ли получится.

***

      На удивление, времени оказалось достаточно. Всадница отчего-то решила в первую очередь осмотреть новую территорию, как новая хозяйка, а потом расслабиться после долгого пути. За эту передышку Вайолет успела привести себя в порядок и натянуть на себя чистую одежду. Выглядела она откровенно плохо и блекло. Даже на войне, преодолевая различные тяготы, но оберегаемая майором, фиалка не ощущала себя столь слабой, что её отнюдь не радовало. И хоть регенерация была практически мгновенной, энергии нужно было откуда-то браться.       Собрать всех пред Всадницей решили в холле. Всех. Даже детей. Все были практически на виду, поэтому Вайолет встала рядом с относительно подобными себе — близнецами-метисами, о которых мимоходом Эвергарден упоминала Геральду. Когда она протиснулась между ними, один из них аж зашипел:       — Куда лезешь, Непризнанная?       Но та и ухом не повела, став ещё прямее.       — Мне кажется, здесь лучше соблюдать тишину, ведь неизвестно, чего ожидать, — всё же спокойно ответила она парню, что осмелился угрожающе нависнуть над ней столь близко, что она почувствовала его дыхание, а выбившаяся бордовая прядь защекотала щёку.       — Оставь её на время, Астарот. Успеем ещё придержать её за крылья.       «С чего они взяли, что будут жить, не зная, что будет делать Всадница? Самоуверенности у них не отнять», — подумала Вайолет.       Все в зале замерли в напряжении, чтобы увидеть виновницу их заключения в академии, ведь далеко не все находящиеся здесь были учащимися. Но всех объединяло одно — смирение. Никто уже не считал себя могущим свергнуть иномирную тварь, если с этим не справились ни верховные серафимы, ни архидемоны при защите столицы. Разлетелся и слух о гибели Шепфа. Так был ли шанс после этого хоть у кого?       — Посмотри, а это не та самая Уокер? — толкнул Астарота локтём его брат, показав практически в угол холла.       — Не сияет уже звёздочка. Вся в чёрном, да ещё прячется позади всех. Самая настоящая мышь.       Вайолет посмотрела на ту, о ком шептались: истощенная молодая женщина, хоть и была одета в лёгкое чёрное платье, привлекала взгляд своими необыкновенными крыльями, подобными звёздному сиянию в ночном небе. И если крылья — это состояние души, значит, в незнакомке был сокрыт истинный свет, способный рассеять мрак. Но с лица Уокер ничего невозможно было считать, по крайней мере сейчас женщина не проявляла никаких эмоций, чего нельзя было сказать о тех, кто стоял с ней рядом — они смотрели на остальных с нескрываемой враждебностью.       «Крылья чёрные, значит демоны, а они практически всегда не скрывают своих эмоций», — подметила Вайолет, продолжая наблюдать.       Наконец двери распахнулись. Раздался цокот каблуков о кафель… Царственной медленной походкой Чума вошла в просторный зал, поглаживая крысу, сидящую у неё на плече. Вайолет чуть шире распахнула глаза, удивляясь оголённому платью, позволяющему полностью лицезреть бёдра и декольте, а боевая раскраска алого цвета на половину лица и рубиновыми радужками совсем не сочеталась с этим распущенным образом.       — Хм, я думала, вас будет больше, — рассмотрев всех присутствующих, с лёгким разочарованием сказала Чума и села на приготовленное ей в центре место, закинув ногу на ногу. После этого она вновь начала присматриваться ко всем.       Вайолет в этом миг попыталась предельно ни о чём не думать, тем более о том, сколь глупым считала поведение захватчицы. В конце концов, Чума стала напоминать ей Эдварда Джонса, который из-за своей славы на весь Лайденшатфлих, однажды соорудил для себя «пирамиду» из мёртвых тел да взобрался на неё, а после стал лишь заключённым, пытающимся избавиться от цепей и страха перед смертью. Но то был человек, здесь же высшее существо. Так в чём разница между этими безумцами? Один свершил суд над сотней душ, верящим его словам, Чума же пришла свершить суд над миром. Шуты, лишь жаждущие внимания окружения, но если они уничтожат всё, так над кем же они будут самоутверждаться? От костей уже не потребуешь любви, а танец на них вскоре наскучит. Больший интерес вызвал у Вайолет немой страж Всадницы, вставший рядом. Он выглядел более сильным, чем встреченный до этого Геральд. Тёмно-бордовые крылья, тёмный взгляд, устремлённый на всех и никуда, тоже никаких проявлений эмоций, а если они и вырвутся, то скорее как предупреждение. Близнецы же заметно оживились, увидев его, словно это был их кумир.       «Кто же он?» — подумала Вайолет.       Но кроме него, свита Чумы состояла ещё из четырёх мужчин. Явный демон, как и все ему подобные, не скрывающий ярости или брезгливости, и три ангела — два с обычными белыми крыльями и один серафим с золотыми. Но хитрое и самодовольное лицо последнего, не смотря на злато за спиной, не внушили Вайолет никакого доверия, она даже нахмурилась, прислушиваясь к своей интуиции и не могущая сопоставить слова-утверждения, что крылья — это состояние души.       «… и положения в нашей иерархии, — мимоходом вспомнилось окончание фразы, сказанной Геральдом. — Значит, я всё же могу полагаться на свою душу, желая получить лучшие крылья, но не легче ли повысить своё положение? Незаслуженное приобретение, но очень похоже на правду. Что ж, раз Небеса таковы, неудивительно, что наш мир следовал таким же законам выживания. Неудивительно, что Всадники начинают рубить головы в первую очередь бессмертным, а они бессильны даже пред такой захватчицей. Но совершенно несправедливо, если это коснётся Земли! Майор…»       — У меня для вас объявление, бессмертыши! Теперь вы снова будете учиться! — заговорила Чума под довольный писк поглаживаемой крысы. — Учиться сеять хаос на Земле.       По залу прошёл дрожащий шёпот несогласия. Не все ещё достаточно боялись Всадницы, да и сама Вайолет сжала кулаки, отмечая, как ускорилось её сердце из-за подтверждения её же мыслей о несправедливости. Из-за возникнувшего шума, лицо Чумы злобно изменилось.       — Кто против — тот умрёт, а финал ведь будет впечатляющим. Неужели не хотите увидеть? Грешно такое пропустить.       Бессмертные замолчали, но один ребенок не сдержал рыданий.       — Эй, не плачь, — один ангел из свиты Чумы шагнул в сторону одной десятилетней девочки с похожими проклятыми крыльями, с которыми мучилась Вайолет, и поднял её на руки. Та обвила его за шею и спрятала лицо у него на груди.       «Майор…» — воспоминание болезненно сжало в тиски голову, когда её личный ангел вырвал её из цепких рук, причиняющей ей страдания. И вот уже нет никакой непоколебимой Вайолет. Зимние глаза заблестели, следя за этой сценой.       — Как тебя зовут? — спросил ангел у девчонки.       «У меня не было имени…ты дал мне его», — Вайолет опустила голову в пол, чтобы больше не смотреть и не предаваться воспоминаниям. Не смотреть и не слышать. Чудовище всё запомнило, хоть и не понимало тогда слов.       — Кира…— Но у этой девчонки было имя.       Чума поманила обоих пальцем.       — Приведи её ко мне.       — Она просто испугалась, — ангел не сдвинулся с места.       — Я сказала, приведи! — глаза Всадницы вспыхнули настоящим огнём.       Девочка испуганно прижалась к её защитнику, вовсе не желая встречи со страшной женщиной, но всё же тот подчинился, подойдя к Чуме. Склонился, чтобы девочка смогла слезть с его рук, но хоть ноги её коснулись пола, она не расцепила рук и повисла на шее мужчины. Терпение Всадницы, похоже, заканчивалось, и она нервозно стала постукивать пальцем по подлокотнику своего трона.       — Отпусти меня, Кира.       — Нет!       — Подойди ко мне, девчонка, — угрожающе прорычала Чума.       Кира, больше испугавшись уже предстоящего наказания, всё же расцепила руки, но сделать шаг навстречу храбрости не хватило. Чума раскинула руки в стороны, словно желала обнять девчонку.       — Ну же… прелестное творение, иди ко мне. Я раньше не видела детей. Дай себя рассмотреть.       И стоило девочке сделать шаг навстречу, Чума нетерпеливо схватила её за запястье и грубо притянула к себе. Ангел, что никуда не уходил, после того, как отпустил Киру, поддался вперёд, однако другой, старше его, удержал его за руку. Чума тем временем бесцеремонно касалась щеки Киры, почти царапая ногтём.       — Нежная напуганная овечка, ты мне нравишься, — она тут же требовательно вскинула руку, будто желала, чтобы ей что-то передали…       Тот самый мужчина с золотыми крыльями подобострастно сорвался со своего места, звеня кандалами. Видимо эту почётную миссию на него возложила Чума, раз этот жест он счёл подобным приказом и похоже не ошибся. Кандалы щёлкнули на шее новой забавы для Всадницы. Казалось, что вот-вот молодой ангел, что до этого еле удержался от нападения, яростно кинется на уродливую душой женщину, не смотря на то, что был, в отличие от других, допущен в «свиту». Вайолет же сжала зубы.       «Простите, Майор. Я пыталась…» — Эвергарден мысленно приготовилась к бою.       Девчонка стала захлёбываться в слезах, а Чума завороженно смотрела на неё, чуть ли не облизываясь.       — Она испытывает сильный страх, готовите её к приходу последнего брата? — спросил безжизненным холодным голосом страж, всё это время не сдвинувшийся с места и никак не проявив эмоций, будто и был на самом деле статуей.       Чума резко обернулась на бесстрастного мужчину, не содрогнувшегося от вновь вспыхнувшего огня в зеницах Всадницы.       — Отчаянье тоже… — процедила она сквозь зубы, но тут же горделиво задрав подбородок, сняла кандалы со своей забавы.       Вайолет расслабилась, тихо выдыхая.       — В страхе нет необходимости, дитя, — сладко-сладко выдавила через улыбку слова Чума, покачивая на руках девчонку.       «Отчаянье требуется ей. А страх… Это как-то связанно в Всадниками? Чума явно не желает баловать своих братьев, поэтому так ведёт себя? С её стороны глупо было продемонстрировать это перед всеми. Она глупа. Этого врага точно можно победить».       Но опровержение о лёгкости не заставило себя долго ждать. Всадница, словно поняла, что выдала «восторженной» публике больше того, что хотела показать, жёстко обратилась ко всем зрителям:       — А теперь перейдём к новым требованиям. Все те, кто был рождён человеком, но здесь приобрели крылья и уже стали ангелами или демонами, вновь вернуться к статусу непризнанных, лишившись при этом всех достижений. Никто не имеет права об этом вспоминать. Вы отныне Никто. Остальные бессмертные, чистокровные, что пожелают пойти против моей воли, тоже лишаться всего, а самое главное — жизни. Рай разрушен, Ад помойка, куда никто ведь не желает, даже Небытие для вас заказано. Значит, если умрёте от моей руки или братьев, то исчезнете навсегда. Вы не заслужите увидеть Суд. Сейчас ваша задача помочь мне ускорить распространения хаоса и отчаянья в человеческом мире. Таковы теперь ваши обязанности, как высших созданий Творца, который вас, увы, уже покинул. Примите это, и тогда вы отлично повеселитесь от всей души! Есть вопросы?       Вопросов не было, но несколько отчаянных попытались шугануть к выходной двери. Чума, снисходительно улыбнувшись, отпустила Киру, встала с трона и щёлкнула пальцами. Она не прицеливалась, чтобы направить силу, но стены тут же окропились кровью беглецов. Вайолет выпрямилась, одеревенела от преднамеренного ужаса. Ведь можно увернуться от штыка, топора, получить шанс предугадать траекторию снаряда, чтобы покинуть территорию, даже от пули успеть увернуться, но… как победить здесь? Если твой враг столь могущественен, а, что ещё опаснее, сила в руках сумасшедшей, просто не задумывающейся о своих деяниях, потому что для неё это лишь увлекательные игрища пред праздником — Судом. Кто мог создать подобное, а главное за что? Если бы была справедливость и этот Суд должен стать Откровением, как говорили даже многочисленные писания смертных… Ведь кто-то же распространил эти тексты?! Кто-то знал заранее, что однажды наступит Апокалипсис. То как объяснить то, что если Рай разрушен, даже те души, что были там, не имели права дойти до Суда? А сейчас лишь чисто из-за неповиновения злу — чистые души тоже должны исчезнуть? Так кто же должен дойти тогда до Суда. Такие, как она? Выжидающие удара и по своей сути — убийцы? Или извивающиеся в ногах змеи? Насильники, сумасшедшие и алчные существа… и, наконец, трусы, из которых выпьют всё, оставив под финал лишь кожуру? Кто же тогда останется достойным спасения? Если даже последние уже будут к этому времени разорваны на части более сильными, ведь на фоне какофонии звуков, беготни из-за паники, что посеялась среди бессмертных после убийств, близнецы-метисы, возле которых стояла Вайолет, засмеялись… Что-то незнакомое, довольно тёмное стало подымать голову глубоко внутри в Эвергарден. До этого даже чудовище было просто инструментом, но, кажется, теперь осознавая всё, в том числе и любовь, она чувствовала — ненависть. Она не хотела быть среди победителей, которые не будут достойны чего-то грандиозного в конце. Вайолет просто хотела закричать, взять в руки своё бывшее оружие — Магию, и обрушить её тяжёлое лезвие на головы всех уродливых тварей. Но как вспыхнуло это новое чувство, так и погасло, уступив место выжженной равнине, устланной пеплом грёз о дороге домой — обратно к близким людям. Для того, чтобы просто оказаться рядом с ними, и, как девчонка Кира, спрятать лицо, уткнувшись в грудь самого бесценного изумруда. Тогда и исчезнуть навсегда было бы не столь обидно, потому что лучше стать пылью и развеяться ветром Небытия, чем оказаться рядом с мразями, жаждущими игрищ со слабыми.       — Тихо!!! — страж Чумы вышел в центр зала, вытянув руку пред собой и сжав ту в кулак с некой тёмной материей. С этим криком распространился и приказ, который почувствовали буквально все, даже довольные будущим близнецы. У всех свело мышцы, пронзив тупой болью всё тело. Никто не мог дышать, некоторые упали на пол. Всадница одобрительно посмотрела на спину своего подчинённого.       — Благодарю, Мальбонте, а всем остальным советую ещё раз подумать, прежде чем выказывать неуважение ко мне! — Чума села обратно на трон. — Довольно, можешь отпустить, — кивнула она своему прислужнику, и он расслабил руку. Все в зале синхронно вздохнули, получив доступ к кислороду.       После этой демонстрации многие стали опускаться на колени и склонять головы в знак верности, но не все. «Свита» не преклонялась. Чума запомнила лица всех, в том числе и Вайолет, той женщины в траурном платье и её друзей, иных бессмертных, оставшихся стоять. Но видимо повторять убийства не показалось ей теперь лучшим вариантом. Она скучающе зевнула, покачав головой, а после усмехнулась:       — Прелестно. Первые кандидаты для распространения хаоса выбраны. Хотя… всё ж оправлю на первую миссию самых жалостливых! — она лукаво стрельнула глазами в сторону молодого ангела, что защищал ребенка. — Благодарю, что сэкономили мне время, мои дорогие.

***

      Вайолет не знала, как это делает Чума — проникает в голову, выбирая наибольшее болезненное испытание. Каждому не поклонившемуся она выдала задание, после чего бессмертным необходимо было прыгнуть в портал и уже оказаться в телах каких-то умерших людей. Учитывая, какое ужасное задание она дала женщине в чёрном платье, Эвергарден ожидала примерно такой же участи.       — Вы можете уничтожить меня, госпожа, я не буду выполнять ваших приказов, — когда дошла очередь до неё, Вайолет уже всё решила, смирилась и готова была умереть окончательно. По крайней мере, быть спасённой, она не считала справедливостью в своём случае. Чума, схватив её за шею, притянула к себе, заглядывая глубоко в распахнутые голубые глаза. Она что-то там увидела, возликовав. — Нет, сегодня ты не умрешь, у меня есть идея. Да и госпожой называешь, ты учтивая и воспитанная девочка, поощряю.       Всадница подозвала к себе и шепнула что-то демону-надзирателю, кивнув на всех исполнителей её воли. Раскрылся портал, демон по имени Люцифер взял под руку Уокер и первым прыгнув в водоворот. За ним последовали Дино и Мими. Все имена Вайолет узнала при ходе дачи заданий, и в последний момент, когда ещё Чума держала её за руку, крыса, что сидела на плече Всадницы, спустилась и укусила за удерживаемую кисть Эвергарден, после чего ретиво вернулась обратно.       — Что это значит? — Вайолет вырвала руку, не поморщившись, когда когти Всадницы расцарапали ей кожу до крови. Та сделала шаг навстречу молодой девушке и шепнула, прежде чем толкнуть ту в водоворот:       — А ты стой или беги, результат будет тот же. Им надо касаться, а тебе нет. Попробуй спасти своего любимого человечка, приголубив.       Смех Чумы сопровождал всё падение до тех пор, пока вдруг Вайолет не оказалась в чужом теле обыкновенной женщины посреди практически пустой улицы и рядом со щебечущим кустом сирени с ещё нераспустившимися почками листьев, где воробьи нашли укрытие и почти сливались с ветками, выдавая себя лишь галдежом. Вдалеке виднелись люди, и тут-то Эвергарден различила крылья, знакомые силуэты. Ошибки не могло быть, и Вайолет пробежала пару метров, но вдруг резко остановилась, поняв, что стало слишком тихо. Она обернулась на куст сирени. Птицы больше не переговаривались друг с другом. Практически бесшумно они стали опадать на землю. Часть птиц, до которых не достал ещё радиус, вспорхнули, не понимая естественно, как это работает. Некоторые попытались пролететь мимо человека и тут нашли свою смерть, падая к ногам виновницы. Вайолет зажала себе рот, пытаясь заглушить рвущийся наружу ужас.       «Это ведь всё я. Люди. Если я приближусь к людям, случится тоже самое? Но если я буду стоять, кто-то может просто приблизиться ко мне. Как это предотвратить?»       Тем временем там, куда она чуть не побежала, раздался мальчишеский крик. Чей-то ребенок как раз побежал в её сторону. Мужчина, следующий за парой, наоборот бросился к упавшей женщине, над которой склонились посланники смерти. На мгновение его осветили лучи солнца, вырвавшиеся из-под туч.       «Это же…»       Непроизвольно она сделала ещё пару шагов в направлении, где был он.       «Мальчик!!! — если ангелы-хранители всё же существовали, то его голос сейчас хлестнул её по ногам. — Убьёшь мальчишку, а после и его?!»       Бугенвиллея выстрелил, поражая первого врага, и то, что бессмертный упал, поселило в сердце Вайолет надежду, что он справится, сможет себя защитить, а вот она… Эвергарден повернула в противоположную сторону, чтобы сократить расстояние с мальчишкой, бегущем в её сторону. Но удача не могла остановиться лишь на воробьях. Вайолет стала шарить по карманам одежды смертной, чтобы найти хоть что-то могущее помочь ей изолировать себя. Естественно, женщина не носила с собой никакого холодного оружия.       Неспешно по соседней дороге приближался трамвай. Вайолет остановилась, оглядываясь назад и посмотрев на приближающийся общественный транспорт. Жертв всё равно никак нельзя было избежать. Вновь ненависть проснулась в ней, на этот раз всю мощь этого чувства направляя на свою хозяйку.       «Если бы тебя не существовало — слабое и бесполезное оружие, никто бы не пострадал ни тогда, ни сейчас! Ты не испортила бы жизнь майору Гилберту и капитану Дитфриду. Ты всегда несёшь смерть! Поэтому-то у тебя такие мерзкие крылья. Ты заслужила! Из-за тебя с него начали. Где твоя защита? Что толку от твоей любви? А теперь незнакомые и ни в чём неповинные люди погибнут».       — Простите, я должна. Так будет меньше жертв, — Вайолет не могла остановить поток слёз, хлынувших из её глаз. Она не была такой уж стойкой, научившись гореть от любви и сострадания. Быть может, лучше было бы ей никогда этого не знать.       Чтобы не передумать, Вайолет бросилась к рельсам, не давая шансу машинисту вовремя нажать на тормоза…       Журналисты долго не утихали, описывая тот страшный день террора. Все пассажиры трамвая скончались от неизвестного токсина. Женщину, погибшую под колесами, не удалось распознать. Убийства на соседней улице и других районах города, массовый мор птиц…       Два свидетеля, которые могли бы хоть что-то рассказать об этом, не давали комментариев. Полковник Гилберт отчитался пред своим начальством, мальчишка, которого после этих событий нашел Бугенвиллея, больше не говорил…

***

      А после этого Чума решила устроить бал, чтобы все веселились. Конечно, результат в целом её не совсем устроил. Некоторые марионетки её воли всё же вышли их своих испытаний слишком поспешно. Двух идиотов застрелили, другая и вовсе покончила с собой. Но только от этого сломать их уже стало делом первостепенной важности, будто других дел у Всадницы уже не было. С другой стороны, всё, что ей было нужно для собственного удовлетворения — это напиться отчаяньем. Из первого кубка она испила благодаря сломленной советнице, из второго благодаря требующего ликвидации оружия — это стало самым вкусным вином, давшим ей опьянеть сильнее, чем от других прибывших бессмертных, вернувшихся после первого поручения. Однако пришлось надеть кандалы на непокорную Вайолет, чтобы та действительно не смогла уничтожить себя после свершившегося. Кроме этого Чуму всё же весьма заинтересовал момент, почему тот самый близкий человек для чудной Непризнанной не пал от смертельной болезни. Не при свидетелях она уточнила у Донни, хранителя Земного Ока, кто тот человек, чтобы случайно не поселить никаких надежд в Эвергарден. Всадница приказала запереть несносную девчонку, подумывая, как ещё заставить ту страдать, ведь кроме отчаяния, к досаде Чумы, в Вайолет преобладала иная эмоция, могущая заинтересовать её второго брата. С другой стороны, почему бы не презентовать ему трофей от заботливой сестрицы? Войне определенно понравится оружие, что к собственной жизни относится как к функции, которую можно отключить, но если научить слушаться приказов, ведь в нём цены не будет? У неё оказались такие занимательные воспоминания… Всё же бывшие смертные иногда могут удивлять.       «Ладно, порадую брата», — согласилась сама с собой Всадница, распахивая двери в просторные залы. Отбросив все размышления, она пошла веселиться — пока это был её БАЛ.

🎧 «Пир во время чумы» Сны Саламандры