Ведьмочка из Когтеврана

      После недолгого молчания Минчи захотела рассказать Кли о факультетах Хогвартса, но не успела. В купе, как ни в чём не бывало, вошли Альбедо, Сахароза и Мона. Последняя торжественно протянула Кли дневник в кожаной обложке. — Не теряй его больше, — перебила Мегистус, прерывая радостные восклицания подруги. — Я наложила на него защитные чары. Все, кто попытается прочесть, увидят пустую тетрадь. Поэтому не переживай, твои мысли под охраной, — сказала она и гордо вскинула голову. Уселась поближе к окну, задёрнула шторку, чтобы в купе воцарилась приятная тень, и спросила у Лизы: — Еду ещё не разносили? — Вот-вот должны. Вы как раз вовремя пришли. Я хотела рассказать Кли о факультетах в Хогвартсе. — Боюсь, мы сможем рассказать только о Когтевране и Пуффендуе. Об остальных судить будет некорректно, — подметил Альбедо. — Однако о Слизерине предупредить будет нелишним. — Вы только потише, — сказала Сахароза, протирая очки. Кли наконец смогла рассмотреть цвет глаз милой незнакомки. Они были медовыми и напоминали будущей первокурснице сердцевину ромашки. — Через стенку как раз сидят слизеринцы; не хотелось бы снова их успокаивать. — Я уже сказала им пару ласковых, — Мона скрестила руки на груди и фыркнула в сторону, где предположительно сидели слизеринцы. — И не побоюсь повторить свои слова. — Мона, не при Кли, пожалуйста, — взмолился Альбедо и сел рядом с подругой. Сахароза заняла свободное место у входа.       Кли поняла лишь одно: за стенкой сидели ребята из Слизерина, которых тут считают плохими. Само название этого факультета вызывало у девочки смешанные чувства, но она была слишком неопытна, чтобы понять это сразу. Для неё было непривычно видеть Мону такой раздражительной, а Альбедо – таким уставшим. Дома они всегда были весёлыми и дружелюбными, а здесь им приходилось будто бы защищаться от всех и вся. — Так и с кем мы воюем на этот раз? — Лиза ничуть не смутилась. Она села в позу лотоса, предвкушающе потерев ладошки. — Вы поэтому и задержались, я права? — Мы ни с кем не воюем, — поправил Альбедо, бросив обеспокоенный взгляд на Кли. — Всё у нас хорошо, просто нужно было кое-что прояснить, вот и всё. — Клянусь, я подолью ему сок ядовитой тентакулы в тыквенную кашу за завтраком… — Мерлинова борода, Мона, никаких тыкв, пожалуйста, — пискнула Лиза, закрыв уши. — Ничего не хочу о них слышать! — Мона, а кого ты хочешь отравить? — мысль о том, что ученики имеют доступ к чему-то ядовитому и опасному, пугала Кли и одновременно будоражила. Это значило, что её гипотетическим обидчикам может здорово не поздоровиться, ведь она дружит с Моной Мегистус. — Никого! Кли, не слушай её. Никого она травить не будет, — строго перебил Альбедо. — Оглохни! Оглохни!       Кли вздрогнула от резкого и властного голоса Сахарозы. До этого момента ей казалось, что эта девушка не может так кричать. Вскинув волшебную палочку и направив её на стены купе, она приказала кому-то оглохнуть. Видимого эффекта не последовало. Кли взволнованно взглянула на Альбедо, ища в его глазах объяснения. Для остальных действия Сахарозы не вызвали ни малейшего удивления. — Вот теперь можете спокойно обсуждать план восстания против слизеринцев, — Сахароза спрятала палочку в карман плаща. Из всех друзей только она была одета в школьную одежду. — Что ты только что сделала? — с широко раскрытыми глазами Кли придвинулась к Сахарозе. — Ты только что колдовала? — А? Да, немного, — девушка внезапно смутилась. — Это моё авторское заклинание. Я его придумала, чтобы нас меньше подслушивали. В Хогвартсе очень сложно удержать какой-то секрет. Хочешь, я научу тебя этому заклинанию? — А можно? — спросила Кли быстрее, чем Альбедо успел возразить. — Точно, у меня ведь тоже есть палочка…       Кли толком не понимала, как ей пользоваться. Хоть её представления о волшебном мире были весьма примитивны, самую суть она могла понять и без объяснений. Волшебная палочка нужна, чтобы через неё волшебник высвобождал свою внутреннюю силу, а чтобы добиться желаемого эффекта, он произносит заклинание. И вот Кли смогла увидеть это воочию. Почему только Мона и Альбедо никогда при ней не колдовали?       Девочка достала из чемодана палочку, которую принесли ей Альбедо и Мона вместе с остальными школьными принадлежностями. Сахароза заинтересованно подошла поближе, чтобы рассмотреть древесину. — Кхм… Это явор? — спросила она у Кли. — Э-э-э, наверное? — Что значит «наверное»? Олливандер не сказал тебе? — Кто? — Сахароза, мы купили палочку без участия Кли. Олливандер подобрал её по описанию, — прояснил Рейндоттир. — По какому описанию? — возмутилась Сахароза, словно Альбедо сказал несусветную глупость. Хотя, судя по ухмылке Лизы, так и было. — Олливандер должен был лично подобрать для Кли палочку. А если она будет работать неправильно? — Палочки могут работать неправильно? — Кли взглянула на палочку как на живое существо и мысленно спросила её: «Ты ведь хорошая палочка? Ты не будешь плохо себя вести?» — Сахароза, не умничай, пожалуйста, — вступилась Мона за друга. — Во-первых, Кли болела и не могла выходить из дома, а палочка нужна была позарез. Во-вторых, мы заплатили Олливандеру двойную сумму, потому что Альбедо был уверен, что эта палочка идеально подойдёт. И в-третьих, Альбедо подробно описал Олливандеру характер и внешность Кли, после чего тот сразу выбрал эту палочку. Олливандер — мастер! — В том, что он мастер, я не сомневаюсь, но подбирать палочку по описанию… — она рассмеялась. — Кли, давай проверим, работает ли твоя палочка исправно. Итак, возьми палочку в руку и вытяни перед собой. Вот так, только не направляй ни в кого. А теперь сосредоточься на конце палочки. Представь, что она должна зажечься ярким светом, и произнеси «Люмос». «Зажечься ярким светом» — повторила для себя Кли и зажмурилась, представляя, как на конце палочки загорается алое пламя.       Пальцы ощутили странное тепло. Кли осмелилась открыть глаза и увидела, что все удивлённо смотрели на кончик её волшебной палочки, где мерцал небольшой огонёк. Неужто она подожгла свою палочку?! Тогда она растерянно накрыла кончик ладонью, надеясь затушить огонь. Думала: ничего страшного, если немного обожжётся — это же крошечное пламя, как от свечи. Но пламя не потушилось и даже не обожгло руку. — Это не совсем то, но… — промямлила Сахароза, поправляя сползающие очки. — Кли, а попробуй сказать «Нокс» и кончиком палочки нарисуй мёртвую петлю, вот так, — Сахароза показала на своём примере.       Кли выполнила движение без особых трудностей, но забыла произнести заклинание. Неловко хихикнув, Кли повторила вращение палочкой и на этот раз сделала всё верно. После того как она произнесла «Нокс», огонёк на конце палочки потух. — Это вообще можно считать дефектом? — спросила Мона и посмотрела на задумавшуюся Сахарозу. — Просто вместо фонарного света у Кли небольшой огонёк. По-моему, это даже изюминка. — Мне не даёт покоя то, что Олливандер подобрал палочку по описанию… И, кажется, не прогадал. Он и правда лучший из лучших. Кли, — сказала Сахароза; девочка вздрогнула от обращения к себе. — Даже если палочка исправна, стоит навестить Олливандера и поблагодарить его. Встреча с ним явно пойдёт тебе на пользу.       Примерно к половине первого из тамбура послышались громкие взволнованные голоса. Сахароза, сидевшая ближе всех к двери, приоткрыла её и впустила в купе улыбающуюся женщину с ямочкой на подбородке. Кли показалось, что эта женщина похожа на ту, что работает у них в школьном буфете. — Хотите чего-нибудь перекусить, ребята?       Только сейчас Кли осознала, насколько же она проголодалась. За всеми этими переживаниями голод временно померк, но стоило расслабиться и предаться веселью с друзьями, как в животе протяжно заурчало. Альбедо встал со своего места и вышел в коридор с мешочком, наглухо набитым золотыми и серебряными монетами. Лиза не соврала: он оказался очень богат. Настолько, что смог купить на всех всевозможные сладости и батончики. Даже стола не хватало, чтобы уместить на нём такое количество лакомств. Кли осмотрела всю гору и поняла, что ничего из этого никогда в своей жизни не пробовала.       Кли ухватила красивую розовую упаковку «летучих шипучек». Они выглядели как крашеные шарики шербета, поэтому не вызвали никаких опасений. Девочка проглотила несколько шариков, даже не успев разжевать и толком определить, каковы они на вкус. Стоило Кли потянуться за следующей сладостью, как сиденье под девочкой куда-то пропало. Она вскрикнула и поняла, что оторвалась от кресла на пару дюймов и повисла в воздухе. Вот это волшебство! Ей было совершенно не страшно, она смело пробовала зависнуть в различных позах, а Лиза и Альбедо контролировали, чтобы малышка ни обо что не стукнулась. Они продолжали делиться друг с другом сладостями и болтать ни о чём. Поезд всё ехал, а еда уменьшалась. Наконец, опустившись обратно в кресло, Кли добралась до «шоколадных лягушек». — Как будешь есть, вкладыш не выкидывай, — предупредил Альбедо, откусывая какой-то батончик. — Там внутри коллекционные карточки «Знаменитые волшебники и волшебницы». Многие ребята твоего возраста их собирают. — И я буду! — пообещала Кли и раскрыла упаковку. Шоколад её несильно волновал, особенно после других съеденных сладостей. Девочке хотелось узнать, кто же ей попался. — Геспер Старки, — произнесла она вслух. — Кто она?       Мегистус внезапно оживилась и принялась рассказывать: — О! Это волшебница, которая занималась изучением свойств лунных фаз и исследовала их роль в производстве зелий.       На Кли смотрела красивая темноволосая волшебница с хитрым взглядом и бледно-зелёными глазами. — Очень редкая карточка, — заметила Лиза. — Старки совсем недавно ввели в список знаменитых волшебников и волшебниц. Ты очень везучая, Кли! — Ой, а куда она делась?..       Стоило девочке отвлечься, карточка опустела: осталась лишь надпись с именем и кратким описанием Геспер Старки — Не расстраивайся, они все уходят рано или поздно. Будешь ещё конфетку?       Они здорово повеселились, кидаясь друг в друга сладостями и нередко попадая кому-то в рот. Звонче всех смеялась Кли. Ей давно не было так весело. Мона и Альбедо хоть и дружили с ней с самого детства, но никогда не были такими открытыми, как сейчас. Кли начинала частично понимать, почему. Тем временем поля и луга сменились лесами и холмами. — Так, ладно, моя очередь, — Сахароза перехватила сахарное перо, беря на себя бремя рассказа. Все навострили уши и развернулись к ней. — Меня зовут Сахароза Вайзманн, мне шестнадцать лет, но двадцать шестого ноября будет семнадцать. Родилась в деревне Тинворт, но потом с родителями переехала в Лондон. Мама и папа — лекари, работают в больнице Святого Мунго: лечат магические болезни, травмы, даже сглазы… Вот, — Сахароза почувствовала пристальные взгляды и опустила медовые глаза. — Мне нравится Травология, но больше всего люблю Защиту от тёмных искусств. Мне хочется, как мама и папа быть лекарем, когда вырасту. Или учёной. Вот… Люблю сладости. Могу просто так есть кубики сахара, когда нужно собрать мысли по полочкам. А грибы я не люблю: они растут на мёртвом, и это напоминает мне о неприятных вещах — аппетит сразу пропадает.       Чтобы не продолжать мысль, Сахароза подсунула Кли перо, и та с радостью откусила его верхушку.       Они ехали ещё несколько часов, безмятежно болтая обо всём и ни о чём. Вздремнуть удалось только Лизе и Моне. Минчи прижалась к личной подушке, а Мона сначала уткнулась в стену, а затем облокотилась на плечо Альбедо. Парень густо раскраснелся, когда сонная Мегистус слегка приобняла его за руку. Кли еле удержалась, чтобы не вскрикнуть: «Тили-тили тесто, жених и невеста!»       Небо тем временем окрасилось в тёмно-фиолетовый. В купе загорелся свет, все спящие наконец очнулись и, заметив, что ничего толком не изменилось, ухватили ещё несколько сладостей со стола, оставив только крошки на белом пластике. — Внимание, внимание! Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут. Просьба переодеться в школьную форму и оставить свой багаж, его доставят отдельно» — разнёсся по вагонам громкий голос машиниста.       Кли так разволновалась, что её начало укачивать. Всё съеденное предательски полезло наружу, пока поезд медленно сбавлял скорость. Когда он остановился, девочка осознала всю неизбежность своего положения. Альбедо взял её за руку и молча повёл за собой, защищая от образовавшейся в коридоре толчеи. Они одни из первых вышли из вагона на свежий воздух. На улице было холодно и влажно, но от поезда шёл приятный жар. Как раз возле него и столпились все первокурсники. Остальные ученики спокойно пошли вперёд, вглубь леса, держа в руках палочки, светящиеся от заклинаний. Кли от страха сжала руку Альбедо, когда в нескольких метрах послышался чей-то низкий повелительный голос. Девочка с трудом могла рассмотреть лицо огромного мужчины через крючковатую гриву и копну спутанных волос. — Первокурсники, ко мне! Иди ко мне, давайте! Первокурсники! — Великан… — пропищала Кли, чувствуя, как Альбедо подталкивает её идти за ним. — Кто это? — Наш лесничий и преподаватель ухода за магическими существами. — Хагрид только кажется грозным: у него не только огромные лапищи, но и большое сердце, — сказала Мона, спрыгнув с перрона и помахав лесничему через толпу. — Давай же, Кли, иди за ним. Встань рядом с этой милашкой.       Кли с удивлением увидела, как Мегистус выловила из толпы плачущую девочку, видимо тоже первокурсницу. У неё был узкий разрез глаз, забавные пучки по двум сторонам и очень красивые заколки. Она так понравилась Кли, что та напрочь забыла о друзьях и принялась утешать новую знакомую: — Привет, меня зовут Кли Фэйрчайльд! Мои родители маглорождённые, поэтому я мало что знаю. Давай пойдём вместе? — Д-давай, — шмыгнула девочка и протянула Кли свою маленькую ладонь. — Меня зовут Яо Яо, — последнее слово она кое-как прожевала, но Кли всё поняла по губам. Она взяла новую подругу за руку и перед тем, как ступить следом за лесничим, развернулась к друзьям и крикнула: — Увидимся!       Мона, Альбедо, Сахароза и Лиза, оставшись позади, махали ей изо всех сил и запускали в небо небольшие салюты, поддерживая боевой дух Кли. Больше всех, судя по виду, волновался, конечно же, Альбедо. Он ведь обещал её матери, что всё будет в порядке. А что если нет? Конечно, неприятности никого не обходят, но ему безумно хотелось, чтобы в этот раз они сделали исключение. Ещё больше его беспокоил недавний разговор с Моной в коридоре поезда о ловце Слизерина, Скарамучче. Он предупредил Мегистус, что в этом году ей стоит избегать неприятностей. Альбедо был уверен: если в Хогвартсе и существует некая неприятность, то это сам Скарамучча.       Вчетвером они добирались до Хогвартса не спеша, понимая, что до банкета и распределения ещё много времени. При желании они успели бы даже сбегать в гостиную своих факультетов и переодеться в пижамы. Пока была такая возможность, Мона решила обсудить со всеми то, что произошло перед отбытием поезда между ней и Куникудзуси. Она кратко пересказала его предостережение и продолжила рассказ: как запрыгнула в вагон и приставила палочку к его горлу. — Я кричу на него: «Гнусный червяк! Что ты задумал?! Если навредишь мне или моим близким, я превращу тебя в слизня и раздавлю задницей Хагрида!» — В этот момент мы с Альбедо вышли из купе старост, — продолжила Сахароза. — За нами ещё шёл Альберих .Он закричал «Драка! Драка!», и все столпились в коридоре. — Я ничего не слышала, — расстроилась Минчи. — Потому что ты была в другом вагоне, — Мона жестом попросила всех замолчать и продолжила: — А потом этот индюк голыми руками хватает мою палочку и пытается её сломать! — Мне показалось, он просто отодвигал её… — нахмурилась Вайзманн. — Нет, он пытался её сломать! Я испугалась, и он, воспользовавшись моментом, приставил свою палочку прямо к моему лбу, — Мегистус коснулась того самого места. — Вот даже след остался, я чувствую. — Ничего там нет, не драматизируй, — фыркнула Сахароза. — Куникудзуси, кстати, вырос по сравнению с прошлым годом. Помню, на пятом курсе он был ниже Моны, а теперь стал почти на голову выше, — сказала Вайзманн, но, увидев испепеляющий взгляд Мегистус, умолкла. — А что потом? — Лиза сгорала от нетерпения. — Они подрались? Мона расцарапала ему лицо? Превратила в слизня? — К сожалению, всё было довольно прозаично, — сказал Альбедо и взял на себя дальнейшее повествование. — Скарамучча при всех назвал Мону идиоткой и заявил, что если она окажется в опасности, он скорее съест слизня, чем станет спасать её задницу. А ещё посоветовал побольше помалкивать и брать пример с меня, не отсвечивать. — Он назвал тебя «дружком блондинчиком», — напомнила Сахароза. — Это не самое худшее из моих прозвищ. Похоже, Куникудзуси исчерпал словарный запас — в прошлом году он оскорблял намного лучше. — Чтоб на него василиск плюнул… — не унималась Мона, но всячески оглядывалась.       Впереди и сзади было ещё несколько групп учеников, и все шли со светящимися палочками. Куникудзуси поблизости не было. Они медленно приближались к замку и видели, как на пристани чуть позади горит множество лодочных фонариков. Первокурсники готовились отплывать. — И всё же, несмотря на скверный характер ловца Слизерина, он никогда не предупреждал об опасностях. Думаете, ему что-то известно? — рассуждала Лиза, когда, казалось, тема уже исчерпана. — Может, его родители работают в Министерстве? Альбедо, ты ничего не знаешь? — Точно не в Министерстве. Знаю, что его семья владеет бизнесом по разведению гигантских буревестников и сотрудничает со школой чародейства и волшебства Махотокоро. Может, Скарамучча имел в виду, что эта школа доставит проблем Хогвартсу? — предположил парень, хотя очень слабо верил в эту теорию.       Зачем тогда Куникудзуси предупреждал о проблемах школы именно Мону и просил её не лезть в неприятности?       Такой противоречивый акт заботы не давал Моне возможности отпустить ситуацию. Создавалось ощущение, что слизеринец с одной стороны хотел защитить Мегистус и её друзей, а с другой — требовал молчания и повиновения. Они ведь почти не общались, так, несколько раз пересекались, и эти встречи не заканчивались ничем хорошим. Мона даже не сразу выучила его имя и каждый раз, после долгого лета, заново приходилось его вспоминать. Все эти годы они встречались разве что за трапезой, на каких-то мероприятиях или экзаменах — у них не было поводов для открытой вражды. Куникудзуси был ловцом, играл в квиддич, а Мегистус относилась к игре весьма равнодушно и часто пропускала матчи. Девушка больше любила пропадать с подругами в Хогсмиде или же экспериментировать над зельями с Альбедо. Скарамучча никогда не переходил эти границы (не вмешивался в её личную жизнь).       Несмотря на это, ненависть прогрессировала с каждым годом. Если на первых курсах можно было сослаться на незрелость и случайность, то, начиная с четвёртого курса, это уже была закономерность.       Гигантский замок с башенками и бойницами, будто дракон, восседал на вершине скалы. Друзья медленно приближались к нему, лишь немного опережая будущих первокурсников. Сколько же сокровищ и тайн охранял этот замок? Скарамучча действительно думал, что Мона не захочет это узнать? Всю оставшуюся дорогу они говорили о Кли, споря, на какой факультет она попадёт. Альбедо и Мона настаивали на Пуффендуе, Сахароза металась между Пуффендуем и Гриффиндором, а Лиза была уверена, что Кли попадёт в Слизерин.       «Хоть бы не Слизерин», — забеспокоилась Мегистус. — Профессор МакГонагалл, добрый вечер, — первым поприветствовал Альбедо, и девушки повторили следом.       Задумавшись, Мона не заметила, как они преодолели лужайку у подножья замка и уже оказались внутри. Они прошли в знакомые стены, миновали лестничный пролёт и остановились у дубовой двери, у которой черноволосая волшебница в изумрудно-зелёном плаще ожидала первокурсников. Многие считали её очень строгой и оттого боялись. Минерва МакГонагалл, преподаватель трансфигурации, была очень опытной и могущественной волшебницей, у которой Мона каждый год училась чему-нибудь новому. Но отношения у них строились исключительно на уровне преподавателя и студента. Ближе всего она была с Гриффиндором, ведь являлась деканом этого факультета и горячо болела за него на каждом матче по квиддичу. — Рада приветствовать вас всех. Мистер Рейндоттир, я слышала вы блестяще сдали экзамены. Мисс Вайзманн, мисс Минчи, о ваших успехах я тоже была наслышана, — сказала МакГонагалл. Женщина взглянула на Мону, которая рефлекторно отступила за спину Альбедо, услышав упоминание оценок. Она, в отличие от друзей, была не так хороша в учёбе. — Мисс Мегистус, профессор Снегг упоминал вас. Он назвал ваше зелье на экзамене весьма приличным. — Правда?! — у девушки чуть челюсть не отвисла. Тот, кто не учился в Хогвартсе и не знал профессора Снегга, вряд ли смог бы разделить такое же удивление и радость. — Вы не шутите?! — Мисс Мегистус, вам действительно кажется, что я шучу над вами? — Прошу прощения, — сказала она и прикоснулась к горящим щекам. Мона даже не заметила слизеринцев, проходивших мимо и уловивших детали разговора. Один из парней смотрел на Мегистус особенным взглядом. — Значит, профессор Снегг разрешил мне изучать зельеварение на шестом курсе? — Мисс Мегистус, не хочу вас обнадёживать. Дождитесь завтрашнего расписания, — сказала профессор МакГонагалл, оглянув собравшихся студентов. — Мне нужно встречать первокурсников. Прошу вас пройти в зал. Церемония распределения вот-вот начнётся.       Все четверо поклонились профессору и вошли в огромный зал, в который с лёгкостью мог бы поместиться дом Кли. Мона шла чуть впереди, остужая красные щёки прохладными пальцами и не видя толком, куда идёт. За мраморной лестницей шли ещё несколько однообразных коридоров, ведущих в огромный зал. Судя по голосам, в нём собралась почти вся школа, ожидающая первокурсников. Мегистус опомнилась только тогда, когда нужно было искать свой стол. Девушка чуть не села среди слизеринцев, но, уйдя от их насмешливого гогота, села за соседний стол. Присев на своё место, Мона заметила две знакомые светлые макушки. Брат и сестра, двойняшки, помахали ей из центра и отвлеклись на разговор с однокурсниками. Зал погрузился в громкое ожидание. — Мастеру для подбора только первой палочки требуется тщательное измерение множества параметров: рост, размах рук, расстояние между различными частями тела… — сказал Альбедо и достал из-под мантии небольшой блокнот со спиральным корешком; в нём уже была припасена ручка. — Я тут кое-что записал… — Рейндоттир, погоди-погоди, ты что, записываешь параметры своих друзей? — удивился один кудрявый парень. — Вплоть до расстояния между разными частями тела?.. — Да, я так и сказал, — он непонимающе изогнул бровь, глядя на изумлённых одногруппников. — Я так подобрал палочку для Кли… Секунду, у меня была страничка с её данными. — Кли - это дочь подруги твоей мамы? — переспросила смуглокожая когтевранка. — То есть, ты измерил и записал параметры одиннадцатилетней девочки? — Ну да, что за глупые вопросы? — когда Альбедо повысил голос, Мона легонько пнула его под столом.       Парень повернулся к подруге и увидел её покрасневшее от стыда лицо. Рейндоттир поджал губы; он понял, что Мегистус краснеет из-за него. Парень прокашлялся и, обращаясь к ребятам помладше, сказал: — Хотя Кли я похоже не записывал… И не буду. Олливандер уже подобрал хорошую палочку. — Клёво…       Студенты пятого курса отвернулись от старосты и продолжили свой разговор. Альбедо оставалось лишь скрывать своё смущение в отражении пустой начищенной золотой тарелки: в ней едва видно было его растерянное лицо. Опять он наговорил глупостей. Опять он о своих палочках. Его немного утешало, что Сахароза сидела в отдалении (она ждала первокурсников, которых распределят в Когтевран) и, по-видимому, не заметила его позора. Однако мысль о том, что Мона услышала разговор от начала до конца, крайне его удручала. Ещё не успев спрятать блокнот, Альбедо увидел, как к нему игриво тянутся её пальчики, пытаясь схватить записную книжку, но он среагировал быстрее. Мегистус подняла руки и сразу сдалась: — Я лишь посмотреть! — призналась она, не дождавшись обвинений. — А про меня там есть? — Зачем тебе? — сказал Альбедо, пытаясь выглядеть равнодушным; его сбитое дыхание выдавало волнение. — Может, ты и мне палочку подберёшь? — У тебя же и так есть. — Мне кажется, она мне не подходит. Олливандер не подбирал мне палочку, — сказала Мегистус, стыдливо опуская взгляд. — Возможно, мамина палочка мне совершенно не подходит. Она не слушается меня. Может, поэтому мне так тяжело даются заклинания и трансфигурация?       Альбедо слушал, практически не моргая. Что-то не сходилось у него в голове, и на лице появилось едва заметное недоумение. В один момент он раскрыл ладонь перед Моной и попросил: — Дай-ка свою палочку.       Мегистус неуверенно положила палочку в ладонь друга и с интересом наблюдала, как он разглядывает её, хмыкает и выглядит при этом весьма профессионально. Было в его взгляде что-то от Олливандера — заинтересованность, или, лучше сказать, страсть. — Акация. Одиннадцать дюймов. Твёрдая. Какая сердцевина? — Папа говорил, что сердцевина — крыло феи. — Редкая сердцевина…       Рейндоттир взглянул на палочку практически вплотную. Не было ясно, что именно он пытался в ней рассмотреть. Может, парень искал повреждения или какие-то тайные надписи, оставленные создателем? Спустя некоторое время, когда в зале воцарилась шумная суета, Альбедо придвинулся к подруге и, указывая на палочку, сказал: — Думаю, эта палочка не сможет принять тебя как нового хозяина. — Что? Она мне действительно не подходит? — Дело не в этом. Ты сказала, что палочка раньше принадлежала твоей матери. Акация — весьма капризная древесина; палочки из неё нередко отказываются работать в руках тех, кто не является их хозяином. — Но я использую её уже шесть лет! И она меня до сих пор не приняла? — Думаю, да. Если позволишь, я могу снять мерки и попробовать подобрать тебе новую палочку. — Я тебя не обременю? У тебя ведь и так, наверное, много предметов в этом году. — Я думал взять столько же предметов, сколько и ты — пять. Не переживай, мне тоже хочется помочь. Если позволишь… — сказал Альбедо и мельком взглянул на её ухоженные руки.       Чтобы правильно подобрать палочку, придётся снять мерки, а для этого придётся подержать Мегистус за руку… — Идут, они идут!       Массивные двери открылись, заглушая голоса учеников и завывания привидений. Летевший в их сторону Почти Безголовый Ник пропустил первокурсников. Под предводительством Минервы МакГонагалл они прошли между столами Гриффиндора и Слизерина, оглядываясь по сторонам и дыша друг другу в затылки. Волшебница попросила всех выстроиться лицом к залу. Альбедо и Мона начали активно махать Кли. Другие студенты тоже заметили это; Кли покраснела, но всё же помахала в ответ.       Пока первокурсники пытались справиться с волнением, приближался любимый момент большинства студентов (не считая только банкета и еды). Профессор МакГонагалл должна была вынести остроконечную шляпу. Все знали: шляпа распределяет первокурсников по факультетам и почти никогда не ошибается. По крайней мере, ошибку шляпа точно не признает. На несколько секунд весь зал замолчал; даже первокурсники не знали, чего ждать. В следующее мгновение шляпа запела.       Шляпа пела о факультетах — о храбром Гриффиндоре, трудолюбивом Пуффендуе, любознательном Когтевране и хитром Слизерине — и в конце предлагала надеть себя, чтобы определить судьбу ученика. В этот момент стало видно, как многие первокурсники облегчённо выдохнули. Они-то думали, что им придётся вытаскивать кролика из шляпы или показывать какой-то фокус со шляпой. Однако Кли всё равно волновалась, хоть и старалась улыбаться. Яо Яо стояла бледнее полотна. Должно быть, сама перспектива делать что-либо на глазах у стольких людей вызывала у неё ужас.       Мона с улыбкой вспоминала тот год, когда она сама была такой же маленькой и пугливой. Тогда её успокаивала мысль, что мама тоже здесь когда-то училась. Альбедо внешне выглядел смелым и даже безразличным, но позже признался, что от волнения у него сковывало мышцы лица, а спина не разгибалась даже в постели. Так сын знаменитой в узких кругах Рейндоттир прошагал весь вечер с ровной спиной и гордым выражением лица, за которым скрывались крики ужаса и восторга. Сахароза, чтобы не волноваться в первый день, постоянно болтала. Она рассказывала о родителях, об их работе, разных интересных случаях и даже о кончинах пациентов. Многим это казалось жутким, но саму Сахарозу это волшебным образом успокаивало.       Профессор МакГонагалл вышла с длинным свитком пергамента.Сейчас она начнёт произносить имена. Названный ученик должен выйти, сесть на высокую табуретку и надеть шляпу. Мона от волнения сжала рукав Альбедо между пальцами. Парень одарил подругу мягкой улыбкой и повернулся в центр зала, откуда на него глядела Кли. — Оливер Харингтон! — произнесла профессор МакГонагалл.       Белобрысый парень с неестественно большим носом вышел из толпы первокурсников. Он бодро преодолел расстояние до табурета, но сел на него неуверенно. Стоило шляпе опуститься на его макушку, как она почти сразу же провозгласила: — Пуффендуй!       Мона увидела, как Лиза удивлённо подняла брови и начала аплодировать вместе со всеми. Их стол радушно встретил нового пуффендуйца, который, судя по лицу, был более чем доволен выбором шляпы. — Амелия Вудхаус! — Когтевран!       Стол Сахарозы, Моны и Альбедо радостно загудел. Кто-то из сидящих рядом с Мегистус даже запустил из палочки маленький фейерверк. Девочка с большими зелёными глазами, полными слёз радости, села на свободное место, и Сахароза, сидевшая напротив, заботливо вытерла ей слёзы. — Генри Эштон!       Шляпа размышляла дольше, чем над предыдущими студентами. Она что-то бормотала мальчику под нос, но в конце концов решила огласить вердикт: — Слизерин!       Позади Моны что-то громыхнуло. Группа слизеринцев синхронно стучала по столу приборами, и под этот возбуждённый гул первокурсник с тонкими бровями начал раздавать всем новым товарищам «пять». Мегистус наблюдала за этим и заметила, что они с Куникудзуси сидели буквально спина к спине. Когда Генри подошёл, Скарамучча также дал ему «пять», сжал руку и что-то уверенно прошептал, а затем вдруг взглянул на Мону. Их взгляды встретились, но тут же разорвались, ведь профессор МакГонагалл продолжила церемонию: — Яо Яо!       Девочка встала как вкопанная, и Кли слегка подтолкнула новую подругу. Она чуть не запуталась в собственных ногах. Со стола слизеринцев послышался насмешливый смешок, и это ещё больше подорвало уверенность Яо Яо. Моне она казалась такой крохотной. И действительно, она была ниже и меньше многих своих сверстников. Шляпа практически полностью скрыла её голову, и девочке пришлось срочно поправить её, пока та что-то задумчиво бубнила под нос. И вновь все замолчали в ожидании. Оно длилось около минуты или чуть больше. Мегистус почему-то была уверена, что девочку определят в Гриффиндор, а Альбедо шёпотом настаивал на Пуффендуе. В конце концов шляпа прокашлялась и объявила: — Гриффиндор!       Мона только успела увидеть красные, как огонь, пряди. Староста факультета Гриффиндор вышел и помог маленькой дрожащей леди усесться рядом. От этого все аплодировали ещё сильнее. Яо Яо стала первой, кого определили в Гриффиндор в этом году, а значит, внутреннее чутьё Моны всё-таки не подвело её. Может, и насчёт Кли не подведёт?       Следующих студентов шляпа распределяла почти сразу. Сложно было сказать, в каком факультете было больше первокурсников, но по внутреннему ощущению Моны в этом году лидировал Пуффендуй. И лишь девушка начала об этом думать, как шляпа распределяла следующих куда угодно — только не в Пуффендуй. Может, она просто игралась? Что если Мона попала в Когтевран не потому, что должна была попасть, а чтобы уравновесить число первокурсников?       Оставшихся можно было пересчитать по пальцам. Среди них была и Кли. В минуты волнения она одаривала Альбедо и Мону натужными улыбками, что всё же лучше, чем просто стоять и бледнеть, как другие первокурсники. И вот их осталось пятеро. Эмили Картер, Джеймс Риверс и Лилиан Блэйк уже распределены в Слизерин и Когтевран, и вот наконец… — Кли Фэйрчайльд!       Она с готовностью вышла вперёд. От волнения Мона сжимала ткань мантии Альбедо, а сам парень не мог перестать теребить ногой. Сахароза сидела слишком далеко, чтобы как-то поддержать, поэтому продолжила смотреть, как на Кли надевают шляпу. Не успела шляпа опуститься на светлую макушку, как по всему залу разнеслось: — ГРИФФИНДОР!       Шляпа выкрикнула это громче, чем в прошлые разы. Благодаря Моне, Альбедо и Сахарозе Когтевран и Гриффиндор кричали и хлопали сильнее всех. Кли на ватных ногах двинулась в сторону стола своего факультета, оглядываясь на друзей. Мона почувствовала, как около сердца что-то кольнуло. В глубине души она понимала, что Кли не будет учиться вместе с ними на Когтевране, но надежда всё же была. Яо Яо обняла свою новую подругу и слегка отступила, освобождая для неё место. Было видно, как они обе рады, что попали в один факультет. — Вот чёрт…       Мегистус повернулась к Альбедо. Он склонился над своей пустой тарелкой, напряжённо разминая виски. — Что такое? — Кли определили в Гриффиндор… — Это же не конец света. В Гриффиндоре, кажется, много хороших ребят. К тому же Кли уже подружилась с Яо Яо. — Я понимаю… Просто не хочу, чтобы Кли как-то пострадала из-за постоянного соперничества со слизеринцами. — Эй, выше нос. Нашу малышку так просто не сломить! Помнишь, в первый год, когда мы поступили, команда Когтевран победила в чемпионате по квиддичу? Как тогда нас слизеринцы ненавидели… — Может, ты и права.       Вдруг вновь все замолчали. Друзья повернулись к преподавательскому столу и увидели, что Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и, лучезарно улыбаясь, обратился к ученикам. — Приветствую вас всех! Добро пожаловать в Хогвартс! Понимаю, вы так же голодны, как и я; некоторые даже больше. Да, Хагрид? — он подмигнул коллеге, и великан покраснел. — Но прежде я хотел бы сказать несколько слов… — Дай угадаю: простофиля, шарик, обрезок, хитросплетение… — договорила за него Мона, шепча в ухо Альбедо. Парень еле сдержал смешок. Пришлось прикрыть рот кулаком и слегка толкнуть подругу локтем. — Запомните то, чего многие взрослые не в силах понять: те, кто стоит рядом с вами в трудные моменты, — это люди, чья поддержка бесценна. Дорожите теми, кто верен вам, даже когда остальные сомневаются. Любовь и дружба — самая трудная из магий, которую вам предстоит постичь.       Мона молча наблюдала, как Дамблдор садится на своё место под радостные крики и аплодисменты. А вскоре пустые тарелки наполнились всевозможной едой, соблазняющей своим ароматом. Мегистус действительно была голодна после переживаний, но из-за съеденных ранее сладостей ей удалось съесть лишь: ростбиф, жареный картофель, горох и морковь; на десерт — пудинг. Альбедо несколько раз испуганно взглянул на подругу, когда она пыталась запихнуть в рот кусочек бекона, но безрезультатно.       За столом все с энтузиазмом делились планами на этот год. Кого-то ждало СОВ, других ЖАБА, а всех остальных — безоблачная школьная пора, где найдётся место и квиддичу, и различным кружкам, и даже безделью. Альбедо при всех не стал раскрывать планы, но Мона уже догадывалась, что он хотел попрактиковаться в изготовлении палочек. Сахароза хотела подтянуть знания по лечебным растениям и травам, поэтому записалась к мадам Стебль на дополнительные уроки. Лиза, наверняка, будет отсыпаться и пропадать где-то рядом с Хогвартсом, валяться на солнышке и помогать мадам Стебль и Хагриду. А Мона… «Ты сделаешь так, как я попросил, проживёшь ещё один год в Хогвартсе спокойно и счастливо. Никто из друзей не пострадает, а ты сама вернёшься к папочке-маглу домой целой и невредимой.»       Мона не удержалась и обернулась к Скарамучче, борясь с желанием прямо сейчас вытянуть из него правду. Шутил он или же говорил серьёзно? Девушка прожигала его взглядом, но это лишь привлекало к ней странные взгляды слизеринцев, сидевших напротив. Один из них даже отвлёк однокурсника от разговора, чтобы тот обернулся, но Мона быстро переключилась на еду, совсем позабыв, что уже наелась. Настала её очередь почувствовать на себе внимательный взгляд парня. Странное чувство.       Они оба обходили друг друга стороной все эти годы. Зачем начинать открыто враждовать, когда до окончания школы осталось всего два года? Спину продолжало жечь от чужого внимательного взгляда. Стоило чувству утихнуть, как Мегистус быстро обернулась и оказалась лицом к лицу со Скарамуччей.       Парень не обращал внимания на разговоры и празднование одногруппников, ни на сползшую на глаза чёлку. Всё, что он делал — молча и без эмоций — сначала пристально смотрел на фигуру Моны, а затем — на её лицо. Тень усмешки пробежала по сомкнутым губам слизеринца, и он приоткрыл их, чтобы что-то сказать, но кто-то потянул Мегистус за локоть, и она вернула внимание к столу и одногруппникам. Оказалось, банкет подходил к концу. Вся еда куда-то волшебным образом пропала за исключением той, которую кто-то успел распихать по карманам. Это значило, что старостам пора провожать первокурсников в их спальни. — Встретимся перед сном? — уточнил Альбедо, прежде чем уйти к Сахарозе и первокурсникам. — Поболтать немного. — Я, наверное, сразу лягу спать. Очень устала. — Понимаю. Тогда до завтра, — улыбнулся Альбедо и неосознанно начал искать в толпе макушку Кли.       Мона неуверенно поднялась, стараясь как можно быстрее слиться с толпой. Не успела она встать, как сзади кто-то ощутимо и намеренно толкнул её в плечо. Мегистус дёрнулась и увидела лицо Куникудзуси рядом со своим. Прошла буквально секунда, и он уже прошёл мимо, держа руки в карманах; этого было достаточно, чтобы он успел шепнуть девушке на ухо: — Понравился?       Нога стукнулась о табуретку. Мона чуть не грохнулась на неё коленом под ехидные взгляды слизерницев, повезло, что одногруппница успела подхватить за локоть и помочь подняться. Лицо Мегистус горело от возмущения. Она пыталась скрыть его за волосами, но даже сквозь них девушка видела, как Скарамучча посмеивается со своими безмозглыми дружками. Между ними было не такое большое расстояние, и оно соблазняло в ту же секунду догнать парня и заколдовать в червяка. Толпа подтянула девушку бурным потоком, впереди которого старосты и их первокурсники пытались организованно выйти из Большого зала и двинуться в свои гостиные. Лиза была где-то позади, пробираться к ней против течения не было никакого смысла. Оставалось лишь попытаться успокоить дыхание и не выдать ни перед кем своего волнения.       Он подумал, что понравился Моне? Какой нахал…

***

      Увидев спальню, Кли потеряла дар речи. Дома у неё был небольшой раскладной диванчик, а теперь у неё была большая кровать с тёмно-красными бархатными шторами, за которыми можно было уединиться. Всё было так интересно, и её радость с энтузиазмом постепенно перекинулись на Яо Яо. Она любовалась видом из комнаты, в то время как две другие девочки утомлённо натягивали пижамы. День был поистине сумасшедший.       Уже в поезде Кли убедилась, что умеет колдовать, поэтому перед сном не удержалась и решила удивить одногруппниц. — Как у тебя это получается? — вскочила с подушки полная и веснушчатая девочка. — Вместо обычного света ты создаёшь небольшой огонёк! Это какой-то фокус? — Нет, обычное заклинание «Люмос», — с еле скрываемым превосходством ответила Кли, погружая ноги под одеяло. — С его помощью нельзя согреться и поджечь что-то. Он только даёт свет и светит довольно ярко. — Так красиво… — протянула Яо Яо, опускаясь на кровать. — Надеюсь, и у меня получится творить волшебство…       Все девочки в комнате молча разделили это желание. Для каждой было важно проявить себя хоть в чём-то. — Кли, а ты собираешься ложиться? — Я немного задержусь, мне нужно заполнить дневник, — сказала Кли. Она достала кожаную тетрадь, которую чуть не потеряла сегодня, и поставила на комод палочку так, чтобы та освещала пергамент. — Это не займёт много времени, я не буду мешать. — Хорошо… Спокойной ночи, Кли. — Спокойной ночи, Яо Яо.       Кли понимала, что из-за переполняющих её эмоций в ближайшие два часа она не уснёт: безудержный поток мыслей и чувств не даст ей покоя. Девочку восхищало в Хогвартсе всё: хотелось встать и обойти замок вдоль и поперёк, и ей было плевать, что уже почти ночь и завтра рано вставать на занятия. Кли не беспокоилась о том, что проспит, ведь теперь она сдружилась с милой девочкой Яо, скромной и замкнутой, но и в этом была своя прелесть. Чувствуя, что мысли смешались, Кли решила хоть как-то выплеснуть эмоции в дневнике. И она начала так:

«Дорогой дневник, хочу поделиться своим счастьем. В этом году мне не пришлось возвращаться в класс к страшной, усатой миссис Кейган.

Я поступила в новую школу! Меня пригласили учиться в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Мне даже прислали настоящее письмо с печатью (я такая важная :))

Поначалу я думала, что меня здесь не примут, но я уже подружилась с одной девочкой. Её зовут Яо Яо, она из Чэнду. Мне очень нравится её причёска! Завтра попрошу, чтобы она помогла сделать мне такую же.

Распределяющая шляпа определила меня в Гриффиндор! Мне нравится староста этого факультета. Он красивый! А ещё от него вкусно пахнет. Но декан, профессор МакГонагалл, меня пугает… Мне кажется, если я буду плохо учиться, она заколдует меня.

Альбедо говорил, что все факультеты хорошие, кроме Слизерина. Но я не понимаю, почему. Я видела, как Мона и один мальчик постоянно переглядывались. А ещё я видела, как ребята из Слизерина поддерживали первокурсников и давали им советы, смеялись и даже пели. Мне кажется, они хорошие! Просто глубоко внутри».

      Кли отвлеклась, услышав, как одна из соседок неспокойно перевернулась. Фэйрчайльд понимала, что свет палочки и скрежет пера могут мешать спать, но ей хотелось рассказать ещё столько всего и поделиться этим на листе пергамента, который казался ей внимательным и понимающим. Кли закрыла глаза и представила, что мама в эту же секунду читает то, что она пишет — и от этой мысли стало теплее. Как она там? А как папа? Скучают ли они?       Кли шмыгнула носом, смахнула одинокую слезу и несколько раз прошлась пальцами по волосам, приглаживая их и будто готовя ко сну. Пора было ложиться. Но ей никак не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Если бы хоть кто-то, хоть одна живая душа могла бы её выслушать сейчас…       Кли несколько раз поморгала, не отводя взгляда от дневника. Сначала ей показалось, что это усталость или разыгравшаяся фантазия, но чуть ниже её строк кто-то чёрными чернилами размашистыми буквами написал:

«Привет, Кли, меня зовут Буревестник. Давай дружить?»