Ведьмочка из Когтеврана

      Второй день пребывания в Хогвартсе начался для шестикурсницы с тошноты — из-за волнения и переедания на банкете. Мона ещё не знала, попала ли она в класс зельеварения или профессор Снегг отсеял её лишь потому, что она из Когтеврана. Единственным способом узнать наверняка было спуститься в Большой зал и во время трапезы получить в руки своё личное расписание. Мегистус старалась не допускать мысли о провале на строгом отборе Снегга, но всё время представляла тревожные сценарии: что она не попадёт в класс зельеварения и вынуждена будет отказаться от мечты — открыть собственную лавку с зельями.       Как и ожидалось, за завтраком начали раздавать расписание. Мона попыталась проглотить хотя бы ложечку каши с сиропом и фруктами, но чуть не поперхнулась, когда увидела своё имя в списке класса по зельеварению. Снегг, в конце концов, признал её зелье на экзамене сносным. Значит, ей не придётся раньше времени отказываться от своей мечты. Оставалось только выдержать урок нумерологии и вступительное задание от профессора Вектор: каждый год она просит студентов написать эссе на тему цифры «2». Мегистус не изменяла традициям и пылко оправдывала её дуализм, за что всегда получала высший балл.       За лето студенты уже успели забыть, какой холод стоял в кабинете зельеварения. Мона нередко думала прихватить с собой что-то потеплее, чем школьная мантия, но вовремя останавливала себя — выглядело бы это нелепо среди остальных. Каждая стена в классе казалась родной: вид стеклянных банок с заспиртованными существами уже не пугал, а жар котлов и запах сырости, вопреки ожиданиям, вызывали у Моны странное, почти фанатичное возбуждение. Мона не могла представить себя нигде в Хогвартсе так хорошо, как здесь. За исключением, пожалуй, зала астрономии. Девушка вошла одной из первых и заняла место у стола Снегга, ревностно оглядываясь, чтобы никто другой не претендовал на него.       Альбедо сел позади неё, предварительно ободряюще похлопав подругу по спине. Парень, в отличие от Мегистус, совершенно не переживал. Мона с нетерпением ждала первого урока зельеварения на шестом курсе. А Рейндоттир тем временем критически разглядывал, кого профессор Снегг допустил к изучению своего предмета.       Куникудзуси здесь не было. На душе сразу отлегло. Однако сердце вновь застучало, когда Альбедо заметил высокого темноволосого парня, смеющегося с друзьями-слизеринами на последней парте. Это был Кэйа Альберих. Он тоже выбрал зельеварение для дальнейшего изучения. Да и многие другие слизеринцы, которых в классе было большинство. Гриффиндорцев пришло относительно мало — всего три, и один из них даже сомневался, стоит ли оставаться и изучать зельеварение именно у Снегга. К несчастью для него, профессор пришёл раньше, чем он успел уйти. — Отставить болтовню, вы уже не на первом курсе, — дверь за мужчиной хлопнула; он с впечатляющей быстротой и изяществом прошёл через весь кабинет к своему столу. Его мантия едва следовала за ним, образуя за спиной нечто, напоминающее тёмные обломанные крылья. — Раз вы здесь, значит, готовы и дальше познавать науку приготовления зелий и снадобий. Очень тонкую и точную науку, — Снегг внимательно оглядел присутствующих.       Дверь в подземелье медленно приоткрылась, и в конце кабинета послышался робкий, чуть ли не плачущий голосок: — Простите за опоздание, профессор. Можно войти? — Я с самого первого курса говорю, что не потерплю опозданий. Если студент заходит в класс позже меня, он идёт на все четыре стороны. Может, в этот раз вы усвоите урок, мисс Вайзманн? — Но она опоздала всего на минуту. Это несправедливо… — пробубнила Мегистус, не думая, что её услышат. — Жизнь вообще несправедлива, мисс Мегистус, — Снегг стукнул по столу массивным журналом, и Мона снова напряглась до предела.       Она боялась взглянуть на подругу, потому что это могло разозлить профессора. Уткнувшись в учебник, девушка не заметила, как к её столу подошла тёмная фигура. Мона застыла, как перед хищным зверем, и, не делая резких движений, подняла голову и посмотрела на Снегга. Он не смотрел на неё, лишь что-то записывал в журнал, а Сахароза тем временем нервно топталась у двери в надежде войти. — Садитесь, мисс Вайзманн. Минус десять очков Когтеврану.       Мона услышала, как позади цыкнул Альбедо. Повезло, что слух подвёл профессора в этот раз, и он не снял ещё несколько очков. Все когтевранцы, включая новопришедшую Сахарозу, сидели поникшие, в то время как слизеринцы преисполнились злорадством. — Надеюсь, теперь все в сборе, — мужчина снова оценивающе взглянул на студентов. — Конечно, я не в восторге от выбора некоторых присутствующих для дальнейшего изучения зельеварения. Хотя ваши экзаменационные результаты были приемлемы, вы ещё далеки от понимания настоящей красоты предмета. Но я готов попытаться открыть вам глаза и показать, на что вы способны... Или не способны. — Снегг хлопнул журналом и вернулся к столу.       Сахароза тем временем тихо приземлилась на стул рядом с Моной. Подруги обменялись негодующими взглядами, но быстро вернулись к профессору, который принялся неистово, со скрипом писать на доске. Через несколько секунд на ней образовалась надпись, которую Северус тут же озвучил: — «Напиток живой смерти». Не надейтесь, что теперь мы будем разучивать простейшие зелья, как на предыдущих курсах. Я, впрочем, несколько упростил задачу, начав курс с этого несложного усыпляющего средства. Кто напомнит, чем известно это зелье? — Он проигнорировал поднятые руки и остановил взгляд на Моне. — Мисс Мегистус, блесните умом. Если, конечно, вам есть чем блистать.       От страха девушка умудрилась забыть то, что читала буквально несколько минут назад. Повезло, что она смогла запомнить очень подходящую ассоциацию: сказку о спящей красавице. — Напиток живой смерти был известен ещё со времён средневековья. Была такая ведьма, её звали Летиция Сомнолепс. Она уколола дочь короля веретеном, предварительно смоченным в зелье, после чего принцесса погрузилась в сон. Молодой волшебник, имени которого никто не знает, смазал губы принцессы рябиновым отваром, поцеловал её и вывел из глубокого сна. — Как романтично, мисс Мегистус, — иронично протянул Снегг, после чего на его лице вновь появилось противное выражение. — Сразу видно, кто о чём думает, а вы — явно не о том, что следует на шестом курсе. Я хотел услышать от вас, что при неправильном приготовлении напиток живой смерти может убить выпившего. Но вы снова отличились, — слизеринцы поддержали декана злорадными смешками, и Мегистус густо раскраснелась, уронив взгляд в учебник. — Да, верно, Летиция Сомнолепс приревновала к дочери короля и уколола её палец веретеном, пропитанным напитком Живой смерти. Ваша задача сегодня — попытаться повторить его. На этом занятии, так уж и быть, я не буду оценивать ваши жалкие подобия зелий. Дам вам возможность самим осознать, насколько некоторые из вас не готовы постигать мой предмет. У вас один час. Приступайте.       Мона была готова к этому. Готова как никогда. Она одной из первых поставила котёл на огонь и принялась за заготовки. На фоне остальных Мегистус действовала быстрее и проворнее. Она практически не глядела в учебник, потому что рецепт был ей давно известен. Мона много читала и легко запоминала способы приготовления, словно перед ней был не котёл с зельем, а обычный суп. Мегистус закрыла нос и рот сухой тряпкой, чтобы не вдыхать пары, исходящие от зелья. К её удивлению, Снегг сделал то же самое, и лишь немногие последовали его примеру.       Сахарозу сильно взволновало начало её первого урока, поэтому она старалась делать всё медленно, по нескольку раз перечитывая рецепт. Тряпку на лицо она натянула только тогда, когда от паров её начало клонить в сон. Хорошо, что Альбедо захватил запасную маску.       Троицу когтевранцев Снегг будто специально игнорировал. Он проходил мимо них, глядел на результаты работы и молча удалялся. Мона старалась делать всё так, чтобы у Северуса не было ни единой причины уколоть её. Возможно, если она приготовит идеальный напиток Живой смерти, Снегг даже начислит очки Когтеврану, и они не уйдут в минус в первый же день. Однако спустя некоторое время Снеггу нашлось за что зацепиться. — Мисс Мегистус, похоже, задумала кого-то отравить, — он демонстративно поднял перед классом кусочки корня асфоделя, которые Мона до этого спокойно нарезала. — Вы что, готовите суп? В рецепте сказано «добавить МЕЛКИЕ кусочки». Вы перепутали корень асфоделя с репчатым луком? — Нет, профессор, но, учитывая объём котла и количество жидкости в нём, слишком маленькие кусочки могут… — Вы считаете себя умнее Либациуса Бораго? — Нет, профессор, я лишь… — Вы лишь глупая выскочка, правильно, мисс Мегистус? Если хотите выглядеть умнее, берите пример с мистера Альбериха. Он хотя бы скромен, в отличие от вас, и спокойно реагирует на критику. А ещё не опаздывает. Да, мисс Вайзманн?       Сахароза чуть не пролила всю настойку полыни в котёл. На обращение профессора она лишь неловко хмыкнула и боязливо спрятала взгляд в учебник. Мегистус вновь осталась один на один с Северусом. — Мне стоит добавлять более мелкие куски, профессор? — Читайте учебник. В нём всё просто и понятно. Мистер Рейндоттир, вы помешиваете зелье или тесто? Тц, когтевранцы… Столько пафоса, а толку никакого.       Это был самый отвратительный урок по зельеварению, если, конечно, не считать один из первых, на котором Мона и Сахароза вместе чуть не расплакались. К слову, так они и познакомились, две плаксы, которых профессор Снегг опустил с небес на землю. Вайзманн была уверена, что её первичных знаний вполне хватит, чтобы произвести впечатление на преподавателя, а Мегистус не видела ничего сложного в самой дисциплине. Какие могут возникнуть проблемы, когда рецепт перед глазами и нужно лишь неукоснительно ему следовать? Обе в первый же день получили «отвратительно» и лишили свой факультет десяти очков.       Под конец урока девушки были выжаты, как лимоны, а любимчик декана Слизерина, Альберих, светился от счастья и прощался с преподавателем достаточно тепло. Сложно было представить, чтобы кто-то из студентов в здравом уме желал профессору Снеггу хорошего дня. Хотя назвать Кэйю здравомыслящим можно было с огромной натяжкой. — Мона, ты слишком ярко реагируешь, поэтому Снегг и издевается над тобой.       Альбедо начал перемену — и их долгожданное освобождение из подземелья — с очередной лекции. Мегистус в миллионный раз выслушивала, что нужно быть сдержаннее, если дело касалось таких уникумов, как Снегг. И если девушка раньше лишь кивала, то сейчас сгорала от несправедливости. «Жизнь вообще несправедлива, мисс Мегистус». — Аргх, почему он такой противный?!       Девушка пнула воздух и чуть не попала в бегущего мимо первокурсника. Было мучительно больно, что Снегг сначала похвалил её — в своей манере — а потом так унизил, ещё и при слизеринцах, да ещё и при Альберихе, у которого точно язык без костей. Но больше, чем сам позор, девушка боялась потерять уверенность в собственных способностях. Ей казалось, что она наконец-то нашла предмет, в котором хоть что-то смыслила. Что, если Снегг прав, и к зельеварению у неё на самом деле нет никаких способностей? — Не колоти перваков, им и самим непросто, — Сахароза оттянула подругу в сторону, ласково поглаживая по руке и принимая на себя все возмущённые взгляды. — Представь, каково тем, кто Снегга впервые сегодня увидит. Прояви сострадание. Тем более, несмотря на нелестные комментарии профессора, он всё же позволил тебе попасть в его класс. — Это и не даёт мне покоя! — Мегистус почувствовала, что вспотела от злости и смахнула пот рукавом мантии. — Я для него что, груша для битья? Или клоун какой-нибудь? — Или ни то, ни другое, — предположил Альбедо и встал между подругами. — Хватит о нём. Вы ведь помните, что в этом году нас будут учить трансгрессии? — Да, — резко ответила Мона, скрестив руки на груди. — А ещё знаю, что за эти курсы нужно заплатить двенадцать галлеонов. Грабёж. — Я могу заплатить за тебя, если хочешь. Только не брызжи ядом, пожалуйста, нам ещё улыбаться на паре профессора Флитвика.       Убедившись, что Мегистус сделала лицо попроще, парень повернулся к Сахарозе. — У тебя с нами урок по Заклинаниям? — Нет, у меня Заклинания с гриффиндорцами. А сейчас я пойду лечить нервы на Защите от Тёмных искусств с профессором Ли, — говоря это, Сахароза неожиданно раскраснелась. Троица дошла до развилки, и Вайзманн робко поинтересовалась: — Тогда встретимся на обеде? — Конечно. Успехов тебе на Защите от Тёмных искусств. Не слишком увлекайся профессором.       Сахароза, хихикая, скрылась в коридоре, присоединившись к группе других когтевранцев, которые решили изучать Защиту от Тёмных искусств. Их было, конечно, меньше, чем гриффиндорцев, однако этого вполне хватило бы, чтобы заставить слизеринцев поволноваться. Альбедо проводил подругу взглядом и вновь посмотрел на Мону, которая, судя по выражению лица, думала о прошедшем уроке зельеварения. — Не время вешать нос. Профессор Флитвик не должен увидеть тебя в таком виде. — Как будто я так просто могу натянуть улыбку после того, что мне наговорил Снегг… Он считает, что я глупая выскочка. — Снегг – неисправимая задница. — Альбедо, не так громко! — она жестом попросила друга замолчать, боясь, что профессор может быть рядом. — А что? Боишься, что услышит?       Радости Рейндоттира не было предела. Только вот непонятно, что его забавляло больше: говорить, что Снегг – задница или лицо Моны. — Давай громче скажу. Профессор Снегг… — Нет, пожалуйста, Альбедо! — Мегистус неожиданно навалилась на друга, пытаясь прикрыть ему рот, и тот от неожиданности впечатался спиной о стену.       Несколько зевак удивлённо оглянулись на то, как когтевранка прижала юношу к стене у всех на виду. В коридоре вдруг стало так пусто и тихо. Лишь возмущённое пыхтение Альбедо и тихий девичий плач отскакивали от толстых стен. — Фрофти, Мфона, я лыф фотел… — Погоди, Альбедо, умолкни, — Мегистус завертела головой и прислушалась, не видя, как сильно раскраснелся Рейндоттир. — Мфона, тпуфсти! — Говорю же, потише! — шикнула Мона уже требовательнее. — Мне кажется, рядом кто-то плачет.       Стоило Мегистус сказать это, как Альбедо тоже услышал нечто, напоминающее девичий жалобный плач, и вспомнил о Кли. Друзья обменялись взглядами и сразу поняли мысли друг друга. Мона схватила парня за рукав мантии и повела в сторону лестницы, ведущую на цокольный этаж. Здесь кто-то был. Девушка растеряно крутила головой, воображая самые фантастические варианты, но ни на люстре, ни в окне, ни в стене никого быть просто не могло.       В это время Альбедо медленно, боясь спугнуть, двигался к лестнице, но чуть поодаль. Мона обратила внимание на друга лишь в тот момент, когда парень над чем-то склонился и протянул руку. Мегистус подбежала поближе и увидела, как из небольшого закутка под лестницей выползает маленькая девочка в мантии Гриффиндора. Её кудрявые волосы, словно шерсть барашка, были в пыли. Альбедо заботливо отряхнул их, поднял плаксу на ноги и и осмотрел её на предмет царапин. Глядя на юношу перед собой, девочка больше не плакала. — Какая кроха, ты ведь из Гриффиндора? Первокурсница?       Вытянутые дрожащие губки несколько раз приоткрылись, говоря что-то похожее на «Да». — Ты потерялась? Какой у тебя урок следующий? Мы можем проводить тебя. Или лучше отвести тебя к профессору МакГонаггал? — М-мини… — Мини? — переспросил Альбедо, вытирая слёзы с лица девочки. — Твоё имя? Или это твоя подруга? — Моя жабка, — шмыгнула она и снова тихо заплакала.       Моне тяжело было представить жабу по имени Мини, но она всё-таки попыталась. Почему-то в мыслях девушки она была в розовом бантике. И в балетной пачке. — Так, хорошо, а где ты её видела в последний раз? — Альбедо, судя по всему, фантазиям не поддался и продолжил говорить с первокурсницей, искренне желая помочь. — Когда ты заметила, что Мини пропала? — Сейчас, — девочка ладонью прикрыла дрожащие губы, смущаясь взглядов двух почти взрослых волшебников. — В таком огромном замке я уже никогда её не найду.       Размер замка — не проблема. Студентов в Хогвартсе очень много; Мини могли просто задавить, и никто бы не заметил. А то, что девочка даже примерно не знала, где искать, только усложняло задачу. — Как тебя зовут? — Сьюзи.       Девочка растерянно наблюдала, как улыбка парня теплеет. Он помог ей встать, взял под локоть, ещё раз оглядел кудрявую макушку, чтобы не осталось ни пылинки, и улыбнулся Моне. Мегистус поймала себя на том, что засмотрелась, и это её очень смутило. Но всё-таки она собралась с мыслями и спешным шагом догнала их, уже поднимающихся на второй этаж. Девушка не понимала, какой у Рейндоттира был план, но годы долгой дружбы подсказывали Моне, что он всё-таки был. И весьма надёжный. — А если просто призвать жабку с помощью «Акцио»?» — предложила Мона.       Рейндоттир лишь помотал головой. Сьюзи, держась за руку Альбедо, приобрела гордое, невозмутимое выражение. — Не думаю, что это сработает. Мы ведь не знаем, как выглядит Мини и где она сейчас. «Акцио» просто не найдёт её. Да и прицельное воздействие заклинанием может навредить жабе, — говоря это, Альбедо мягко погладил девочку по руке. — Но не переживай. Мы с Моной обязательно найдём твою жабку целой и невредимой.       Мегистус хотела что-то сказать, но промолчала. Девушку огорчало, что Альбедо приобрёл вредную привычку обещать что бы ни было. Рейндоттир, в конце концов, не всемогущ. Что если Мини уже нет или она убежала и не вернётся? — Хорошо, гений, тогда где мы будем искать жабу? Сьюзи, ты точно не помнишь, где потеряла её? — Нет, — сердито буркнула Сьюзи и ревностно прижала руку к Альбедо. — Я всегда носила Мини с собой, даже в туалетах мы были вместе.       Мона едва заметно скривила лицо. — Перед уроком травологии я заметила, что она пропала. Я попыталась искать, заблудилась в коридорах, увидела закуток под лестницей и залезла туда, чтобы Генри Эштон из Слизерина не увидел, как я плачу, и не начал смеяться надо мной. — В первый день уже такие страсти, — веки Альбедо устало опустились, и он остановился. — Что ж, начнём наши поиски отсюда.       Мона непонимающе огляделась, всерьёз не веря, что Альбедо хочет начать свои поиски с осмотра туалета для девочек на втором этаже. Мегистус наклонилась к Сьюзи и чисто по-женски поинтересовалась: — Надеюсь, ты не пользовалась именно этим туалетом? — Ещё не успела… — Послушайте, — Альбедо отстранился от Сьюзи и встал в дверях. — Мы пришли сюда, потому что в замке Хогвартса есть существо, которое знает всё о здешних туалетах, как бы это мерзко не звучало. Это существо привязано к ним и никак не может освободиться. Если Мини потерялась или случайно забежала в туалет, то Гань Юй это, скорее всего, знает. — Гань Юй? — переспросила Сьюзи, входя в комнату первой. — Это девочка? — Да. Гань Юй была бывшей студенткой Когтеврана. Она умерла здесь девятнадцать лет назад от инфаркта. Гань Юй много училась, довела себя до бессонницы. В ночь перед экзаменами её нашли мёртвой в кабинке туалета. Она лежала, словно уснула. Рядом, как всегда, был её ежедневник — в нём на сон отводилось всего три часа в сутки. Остальное время было занято учёбой. Ужасная, но поучительная история. — Помнится, Гань Юй училась с профессором Ли на одном факультете, — хмыкнула Мона, когда Альбедо поравнялся с ней. — И он рассказывал, что на самом деле… — Ой, смотрите!       Сьюзи указала на самую дальнюю кабинку; Мона всмотрелась и заметила, что кто-то испуганно заперся внутри. От стен отлетел тихий скрежет, и троица взволнованно переглянулась. — Здесь кто-нибудь есть? — спросила Мона и неуверенно добавила: — Из живых?..       Ответа не последовало. Но в кабинке точно кто-то был, это неумело скрытое присутствие ощущалось и давило на нервы, как будто кто-то вот-вот мог выпрыгнуть из-за угла и громко крикнуть: «Ага! Испугались!» — Гань Юй, прости, что потревожили. — Я мёртвая, меня нельзя потревожить.       Мона почувствовала, как сердце колотится от волнения, пока из кабинки выплывало прекрасное нечто, что по очертаниям походило на обычную молодую девушку в школьной форме, которая, с годами, казалось бы, совершенно не изменилась. Её длинные волосы были собраны в хвост и в свете солнца казались голубыми, а к кончикам темнели, предвещая скорый мрак. Оставалось лишь догадываться, какого цвета волосы были у девушки при жизни. Приближаясь, Гань Юй невесомо касалась пальчиком невидимой дорожки, по которой ступала, и прикрывала ладонями зевок — последствие вечной сонливости. Подойдя ближе, она устремила свои бледно-пурпурные глаза на парня. Судя по его невозмутимому лицу, он ничуть не удивился ни её виду, ни походке, ни приветствию: — Мистер Рейндоттир, что привело вас в женский туалет в такую рань? — заговорила Гань Юй. — Я не надеялась вас увидеть в ближайший месяц. Неужели появились новые гипотезы?       Только теперь она заметила, что парень пришёл не один, а с друзьями; её утренняя рассеянность вызывала жалость. — А это кто? Ваши помощницы? Здравствуйте.       Она сделала реверанс Монe и маленькой Сьюзи, которая не могла оторвать взгляд от её прозрачного облика, рассыпающего солнечными бликами. — Гань Юй, эта девочка - Сьюзи, потеряла свою жабу, — перебил Альбедо ещё до того, как Мона успела прыснуть от смеха. — Она часто брала её с собой даже в туалет. Ты случайно не видела? — Так это была жабка маленькой леди? — Гань Юй приподняла бровь, увидев надежду в глазах Сьюзи, но тут же сочувственно вздохнула. — Твою жабку забрал Нюнчик. — Нюнчик? — все трое переглянулись. Даже Альбедо не понимал, о ком говорит его прозрачная подруга. — Прошу прощения, — Гань Юй потрогала лоб так, будто у неё была температура. — Я часто забываю, что нынешние студенты не знают, кто такой Нюнчик. Так вот, детишки: это профессор Северус Снегг. Он и забрал вашу жабку. — Что ж, благодарю, теперь мы знаем куда… — А-а-а-а!       Сьюзи уронила лицо в ладони и зарыдала на весь школьный туалет так, будто только что услышала, что её семья погибла в автокатастрофе. Альбедо и Мона вздрогнули, в то время как Гань Юй в своей сонной задумчивости сочувственно качала головой. — Понимаю, это очень больно слышать.       Повернувшись к Альбедо, она вернулась к своему будничному тону: — Когда появятся новые теории насчёт моей проблемы, не могли бы вы заглянуть? — Мини! Моя Мини! — не унималась Сьюзи даже тогда, когда Мона присела, чтобы приобнять девочку и вытереть слёзы. — Он забрал её, забрал! — Ну-ну, это не повод убиваться. Профессор Снегг, может и противный, но точно не жабоубийца, — от слов Моны первокурснице на секунду стало легче. —Ах да, забыла упомянуть: он спрятал её в банку. Наверняка использует потом для зелий,       Звон от плача отпрыгнул от стен, и Гань Юй раздражённо дёрнулась в воздухе. — Невозможно сосредоточиться в этой обстановке. До свидания, мистер Рейндоттир. Надеюсь, в скором времени вы навестите меня и обсудите со мной ваши новые идеи. И помните, времени мало…       Под аккомпанемент писклявого плача и тихих уверений о том, что всё будет хорошо, девушка растворилась в солнечных лучах и оставила троицу стоять одних в пустом школьном туалете. Альбедо стоял, глядя на место, где только что парила Гань Юй. Потом он резко развернулся и, неожиданно для себя громко, сказал: — Всё в порядке! Профессор Снегг не изверг, ему незачем убивать жабу. Вот что мы сделаем...       Альбедо помог Моне подняться и отвёл её чуть в сторону, чтобы Сьюзи не слышала. — Мы проберёмся в кабинет Снегга, найдём там банку с жабой и вернём её Сьюзи. Насколько я знаю, у него сейчас нет занятий. — Сдурел? — спросила Мегистус, не очень-то подбирая слова. — Мы, два его нелюбимых студента, проберёмся к нему в кабинет, пороемся в его ящиках и украдём жабу, которую он нашёл? Ты не думал, что Снегг просто выпустил её в озеро, и Мини уже танцует вальс с гигантским кальмаром? — Но проверить-то стоит. Или ты хочешь сразу идти узнавать у кальмара, видел ли он Мини? — Я скорее надену форму Слизерина, чем… — Сьюзи, — оборвал её Альбедо и развернулся к первокурснице. — Если не вернёмся через тридцать минут, возвращайся в башню. Прости, что так обнадежил тебя по поводу Мини. — Ничего, — тихо ответила Сьюзи; казалось, она не могла злиться на красивого парня. — Ты не виноват. Это ведь Нюнчик забрал Мини.       Сьюзи несколько раз погладила его по плечу. — Я верю, что всё будет хорошо, не вешай нос! — Спасибо тебе, Сьюзи.       После тёплых пожеланий и робких объятий с новой подругой парочка вышла из туалета и быстрым шагом двинулась к кабинету зельеварения в подвале. Чёткого плана у них не было, как и заготовленного оправдания на случай, если их всё-таки поймают. Мона надеялась, что Альбедо, как и всегда, всё придумает в моменте, но даже у его мастерства был потолок, и этот потолок — Северус Снегг. Было бы логично попросить кого-нибудь из слизеринцев узнать у декана, не находил ли он какую-нибудь жабу и что с ней сделал. Но во-первых, коридоры были пусты, слизеринцами и не пахло; во-вторых, Мона понимала, что её гордость не позволит просить у них помощи. По мере приближения к кабинету участь их становилась всё яснее. — Постой.       Альбедо одёрнул руку Моны, сжавшую его мантию. Не было времени разговаривать: в любую секунду их пребывание в Хогвартсе могло оказаться под угрозой. Альбедо повернулся к Моне, собираясь попросить её не мешать, но все слова вдруг вылетели из головы. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, как сильно Мегистус боялась профессора Снегга и в то же время уважала его. — Давай просто скажем, что ничего не нашли. — Соврём Сьюзи? — на секунду Альбедо показалось, что это было бы самым логичным решением. — Но что если Мини где-то рядом, а мы просто пройдём мимо, и Снегг действительно использует её для зелий? — И пусть… — Мона… Что ты такое говоришь? Сьюзи ведь ещё совсем маленькая, у неё случилась беда, мы должны помочь.       Мегистус чувствовала укол совести, но уже не могла просто стоять и молчать, видя, как лучший друг готов подставить себя ради совершенно незнакомой девчонки и её жабы. — Почему всем, кто попал в беду, должен помогать именно ты? Мы уже узнали всё, что нужно. Давай просто передадим всё Рагнвиндру или Джинн, пусть они решают. Сьюзи ведь даже не из нашего факультета, чтобы жертвовать ради неё своей репутацией. — Нет, я не могу всё передать старостам Гриффиндора. — Почему? — выпалила Мона, но Альбедо упрямо молчал. Девушка спросила ещё раз, нетерпеливо пихнув друга в плечо. — Почему, ответь мне, Рейндоттир! — Не называй меня так! — отмахнулся он, не понимая, насколько громко звучал его голос в широком пустом коридоре. — Ты же знаешь, мне не нравится, когда меня зовут этой фамилией! — Альбедо, это просто глупо… — Мона, ты понятия не имеешь, каково это, когда о тебе судят по одной лишь фамилии! — Альбедо, я тебя сейчас ударю! — Мисс Мегистус, на вашем месте я бы этого не делал.       Они отвлеклись от пустяковой ссоры и обернулись. На уровне их глаз никого не было. Когтевранцы опустили глаза; нервы у всех напряглись до предела. Студенты выпрямились у стены, прилипнув друг к другу плечами и лихорадочно соображая над каким-нибудь правдоподобным оправданием, но элемент неожиданности полностью связал им руки. Даже появление профессора Снегга было более ожидаемым, чем его.       Профессор Флитвик был действительно крошечным и потому по-забавному круглым. Его макушка, без остроконечной шляпы, едва доставала до пояса Альбедо. Несмотря на разницу в размерах, студенты не смели смотреть на преподавателя, чей урок был так злостно прогулян в первый же учебный день из-за какой-то там жабы. Флитвик в шутливом тоне приказал пройти к нему в кабинет, и друзьям показалось, что их ждёт серьёзный выговор. Хотя Флитвик выглядел безобидно, даже комично, когтевранцы знали: бывший дуэлянт обладает внутренним стержнем. Если он что-то сказал — так тому и быть. Оспорить наказание не смогут даже в Визенгамоте.       Мона поднималась по знакомым лестницам с тяжёлым сердцем. Тяжесть в ногах и знакомые ориентиры подсказывали, что они уже на восьмом этаже. В коридорах витал какой-то знакомый, эфемерный запах, трудный для описания, но Мегистус всё же узнавала его. Поворот, ещё один, и троица уже рядом с Западной башней около тринадцатого окна справа.       Мало кто из когтевранцев попадал в кабинет Флитвика; но Моне и Альбедо повезло — они были здесь уже во второй раз за всё обучение. Открытый и позитивный Филиус ценил комфорт и личное пространство, где мог уединиться, поэтому вход на его территорию был ограничен. В первый раз встреча с деканом на его территории прошла весьма волнительно, но тогда Мона была совсем маленькой. Удивительно, что спустя столько лет ничего не изменилось. — Осторожно, порожек, — предупредил профессор, лихо переступивший препятствие, однако Мона всё равно споткнулась и налетела на спину Альбедо.       Друзья фыркнули друг на друга и прошли дальше мимо раскинувшихся стеллажей с книгами и старыми пергаментами. Кабинет Флитвика напоминал небольшую личную библиотеку: несмотря на высокие потолки и тяжёлые тома, Филиус чувствовал себя там очень комфортно. Он ведь волшебник и мог легко притянуть нужный предмет магией. Но ярче, чем книги и пергаменты, на прозрачном переливающемся стенде блистали награды и медали, которых Мона не видела в прошлый раз. Заметив пристальный взгляд студентки, профессор неловко хихикнул, будто нашли его «грязное бельё». — Прошу прощения, забыл убрать перед вашим визитом.       Филиус хлёстко взмахнул волшебной палочкой, и стеллаж покрутился на сто восемьдесят градусов, встав к студентам спиной. — Так-то лучше.       Теперь на месте стеллажа висела большая доска с аккуратно развешанными фотографиями студентов. У Моны защипало в глазах: она увидела свою одиннадцатилетнюю фотографию — смущённую, зарёванную, прижимающуюся к Флитвику; с другой стороны стоял лохматый Альбедо, почти на голову ниже неё.       В самом центре кабинета перед рабочим местом преподавателя было два синих дивана и кофейный столик из дорогого тёмного дерева. Альбедо, судя по расширенным глазам, была известна его стоимость. Мона заметила это и сделала шаг назад, опасаясь лишний раз вздохнуть в ту сторону. Похожий столик, но поменьше и круглее, стоял у окна вместе с уютным велюровым креслом. В прошлый раз, когда Мона села в него, она не смогла достать ногами до пола. Сейчас ей, вероятно, пришлось бы согнуться пополам.       Флитвик предложил студентам присесть на удобные диваны, на что Альбедо и Мона не сразу осмелились. — За вами глаз да глаз нужен. Я своим гоблинским чутьём сразу понял, что вы не просто так прогуляли первый урок заклинаний.       Флитвик заметил неубранную кружку и без слов велел палочке разобраться с ней. — Правильно ли я понимаю: вы собирались проникнуть в кабинет профессора Снегга? — В общих чертах, да, — Мона сразу сдалась, за что словила осуждающий взгляд Альбедо. — Но лишь в общих чертах! Мы не хотели ничего дурного. — Будучи старым чудаком, я вам поверю. Но поверил бы профессор Снегг?» — сказал декан, садясь напротив; студенты опустились на диван. Лица помрачнели после вопроса Флитвика. — Скажу точно: он был бы в ярости. Профессор Снегг ненавидит, когда студенты как-либо суют нос в его дела, — говоря это, он по большей части глядел на Альбедо. — За шесть лет вы должны были понять это, мистер Рейндоттир. Или мне лучше не называть вас фамилией матери? — Что вы, вы совершенно не обязаны… — Фамилия для волшебника имеет огромное значение. Для кого-то наличие фамилии открывает все дороги, кого-то, наоборот, ставит в очень неловкое положение и вынуждает доказывать, что волшебник совсем не такой, другие носители той же фамилии. Кому-то фамилия может внушать страх и скорбь.       Мона поймала на себе взгляд преподавателя, старый и мудрый, но от того очень печальный. На душе у девушки тоже стало как-то безрадостно. — Я помню и люблю всех своих учеников, но мне кажется, я совсем не знал миссис Рейндоттир. Очень загадочная и скрытая личность. Работа в Отделе тайн подходит ей как нельзя лучше, вам так не кажется? — спросил он у Альбедо, который всё мрачнел и мрачнел, погружаясь глубже в собственные мысли. — Профессор Флитвик, зачем вы это говорите? — невооружённым взглядом было видно, как Альбедо сдерживался. Он не мог выносить эту тему, и Мона понимала почему. — Мистер Рейндоттир, какой же вы ещё юный и непроницательный, — с нежностью улыбнулся профессор. — Но вы явно не тот человек, который будет прятаться за чужими фамилиями. — Я не хочу, чтобы во мне видели только сына невыразимца, — наконец юноша выдал всю суть, и профессор Флитвик ещё шире заулыбался. — Понимаю, из-за этого к вам может быть повышенное внимание, но это почему-то не помешало профессору Снеггу выжимать из вас и мисс Мегистус все соки. Получается, есть те, кого не волнует, чей вы сын? — но прежде чем Альбедо успел как-то возразить, профессор прервал его, заговорив о наболевшем: — Кстати о профессоре! Вы всерьёз думали попасть в кабинет Северуса без ощутимых последствий? — Я бы использовал «Ревелио» прежде чем… — Боюсь, это бы вас не спасло. Профессор Снегг знает гораздо более сложные заклинания; их не обнаружишь простым «Ревелио». Но хорошо, что мисс Мегистус попыталась вас отговорить.       Мона сжала колени и стянула мантию пальцами. Она не ждала, что профессор обратит внимание на неё, и от волнения призналась: — Я не хотела, чтобы Альбедо жертвовал своей репутацией ради какой-то жабы. — Вот как. Ну и пусть пошёл бы жертвовать, это его выбор. Вы сами не собирались идти. Так зачем было отговаривать? — Я бы не бросила его…       Альбедо и взглянул на красное лицо подруги. — Я бы не бросила тебя. Я бы пошла и помогла. Но мы вдруг начали ссориться из-за фамилии, хотя я вовсе не хотела тебя обидеть, Альбедо. Я не считаю и никогда не считала, что твоя фамилия строит твою личность за тебя. Когда мы только начинали дружить, мне казалось, что ты обычный сын маглов. Даже когда я услышала, что ты сын миссис Рейндоттир, мне было всё равно. Я дружу с тобой, а не с твоей фамилией. — Какие чудесные слова, мисс Мегистус! Кратко, просто и очень хлёстко, прямо в самое сердце! Несмотря на то, что Альбедо шёл на рожон, вы всё равно были готовы поддержать его в нелёгком и рискованном деле. Десять очков Когтеврану! — За что? — студенты, переглянувшись, уставились на профессора. — Альбедо, ты очень добрый и открытый мальчик. Помощь маленьким и слабым в тот момент, когда они в этом нуждаются, достойна уважения. Требуется великое мастерство и особый склад ума, чтобы даже в безвыходных ситуациях искать решение.       Кроткое «спасибо» прозвучало ровно; лицо юноши тут же покраснело. — Мона, ты очень смелая девочка. Противостоять профессору Снеггу - это одно, а противостоять своему товарищу - совсем другое. В тебе много положительных качеств. Твоя честность и искренность перед близкими помогут пройти самые трудные испытания. Мона не осмелилась взглянуть на профессора и лишь неуверенно кивнула. — А насчёт жабы не беспокойтесь. Я уверен, с ней всё в порядке. Профессор Снегг не любит варить зелья, в которых требуется жаба, они пахнут весьма… специфично.       Часы пробили одиннадцать. Приближался конец урока Заклинаний, а профессор Флитвик всё ещё сидел со студентами, наблюдая, как они бросают неловкие взгляды друг на друга и декана. Если профессор был здесь, то чем же тогда занимались студенты?       Флитвик вскочил с дивана, будто очнулся: — Чуть не забыл дать домашнее задание!       Мона и Альбедо вскочили следом, приготовившись к персональному заданию от профессора. Филиус набрал в лёгкие побольше воздуха и радостно произнёс: — Подготовьте своё самое любимое заклинание! На следующем уроке будем показывать их друг другу и практиковаться! Будьте так добры передать остальным. На этой ноте можете быть свободны.       Хоть Флитвик был безумно любезен, было видно, как он провожал студентов к двери с нетерпением. Видимо, разговор тоже дался ему нелегко; перед следующим уроком профессору требовалось немного личного пространства. Мона и Альбедо не стали его нарушать, дружно переступили через знакомый порожек и в последний раз взглянули на декана, когда дверь за ним уже захлопнулась. Коридор на восьмом этаже начал медленно заполняться учениками; задумчивые друзья вскоре растворились в шумной толпе.       После пары в кабинете самостоятельных занятий, на которой Мона и Альбедо разузнали всё, что было, пока они чуть не обеспечили себе исключение из Хогвартса, наступил обед. Когтевранцы как ни в чём ни бывало, спустились в Большой зал, и к своему стыду сразу попались на глаза знакомой девочке из Гриффиндора. Рейндоттир, обычно спокойный и вдумчивый, вдруг помрачнел, но встретил Сьюзи с улыбкой, отметив про себя, что первокурсница просто сияет от радости. — Спасибо, спасибо вам огромное! — девочка при всех начала обнимать сначала старосту Когтеврана, потом его подругу. Проходящие мимо слизеринцы цыкнули на троицу, вставшую в проходе. — С Мини всё теперь будет в порядке! Я буду оставлять её в комнате и больше никогда не потеряю! — Мини нашлась? — друзья переглянулись, не веря своей удаче. Альбедо потрепал Сьюзи по кудряшкам. — Вот и хорошо… Сама нашла её? Где? — Нет, мне помогли! Ко мне пришёл… Принц. — Принц? — удивлённо спросила Мона, пытаясь понять, кого Сьюзи имела в виду. — Что за принц? — Ученик из Слизерина… Он не сказал, как его зовут, но выглядел он прямо как настоящий принц.