Константа

      До работы оставалось ещё полчаса. Можно было, конечно, прийти пораньше в надежде, что удастся побыстрее освободиться, или посидеть в парке с домашкой, но Ичиго по-человечески устал и решил позволить себе полчаса ничегонеделания. И отправился на речку.       Тепло набирало обороты – несмотря на ветер, находиться на берегу было приятно. Вкусно пахло речной водой, солнышко припекало, отчего ветер не холодил, а помогал освежиться. Парень бросил портфель, снял форменный пиджак, уложил его на молодую траву и плюхнулся на импровизированную подстилку, намереваясь провести короткие мгновения ничегонеделания с максимальной отдачей.       Он пялился в облака и мечтал.       Облака, добродушные по своей природе, охотно ему помогали, принимая посильное участие в мечтаниях. Недаром говорят, что если смотреть на облака достаточно долго, то сможешь увидеть в их расплывчатых образах всё, что угодно.       Ичиго и видел.       Причудливые пейзажи сменялись батальными сценами, перетекавшими в знакомые лица. Одно облако, похожее на профиль Урахары в шляпе, подмигнуло ему и плавно переплавилось в подобие купола Лас Ночес, покусанного драконом. Интересно, это знак? А если знак, то чего?       К Подчинителям Ичиго разок сходил – и вынужден был признать, что у Урахары с его извращёнными методами появились достойные конкуренты. Парню вновь ничего не объяснили, просто бросили за шиворот в очередную унизительную ситуацию и заставили выживать. Сделай – или умри. Такое прокатывало в пятнадцать – хотя Ичиго был почти уверен, что тогда злили и доводили до края его не просто так, а из необходимости, и точно страховали; сейчас, в семнадцать лет, подобное было больно и обидно. Чем он заслужил подобное отношение? Экзекуция ему никто, обычные мутные типы, которые наверняка желают нажиться на его несчастье, но он пришёл к ним – и пойдёт снова. Потому что–       Мысли прервал телефонный звонок.       …       В больницу Ичиго влетел, едва не сбив с ног Исиду-старшего. Тот в ответ пронзил его фирменным замораживающим взглядом – после такой обработки оставалось только упасть и умереть от осознания собственной ничтожности.       – Здрасте, – бросил Ичиго; закалённый общением с Бьякуей, он взглядов не боялся. – Как он?       – Жить будет, – кисло ответил любящий отец.       Бывают же у людей возвышенные отношения… Махнув рукой, парень целеустремлённо ворвался в палату.       – Исида! Ты там как?       Квинси с трудом повернулся в его сторону. Парню здорово досталось: ссадины на лбу и руках, синяки, на скуле живописный кровоподтёк, а из ворота пижамной рубашки выглядывают бинты. Но он был жив, а это уже хорошо.       – Не дождёшься, Куросаки.       – Ещё чего! Я, между прочим, корыстно радуюсь, что мне не придётся искать другого репетитора по химии. Ты сдурел – так подставляться в выпускной год?       – Ты что думаешь – я нарочно??       К моменту, когда подтянулись Чад и Иноуэ, в палате бушевала чудесная ссора: парни радостно забрасывали друг друга оскорблениями, проезжаясь по умственным способностям и родословной друг друга. Ичиго чуть не прослезился от ностальгии; судя по сверкающим глазам Исиды – в противоположность недавнему болезненному блеску, – тот тоже скучал по времени, когда они могли просто ругаться, не боясь задеть неприятную тему.       – Что случилось, Исида-кун? – взволнованно защебетала Орихиме. – Кто это был? Как так получилось? Почему ты не позвал на помощь? Это арранкары, да? Ой!       Иноуэ стушевалась, а Ичиго вспылил:       – Да блин! Вы можете хоть раз не фильтровать разговор? Я склерозом не страдаю и кто такие арранкары прекрасно помню!       – Да не было никаких арранкаров! – рявкнул Исида. – Я… я не знаю, кто это был.       Повисло тягостное молчание.       – В смысле? – отмер Ичиго.       – В прямом. Но… но мне кажется, это были не пустые вовсе. Или не совсем пустые, а будто бы… люди, что ли?       В груди противно заныло. Ичиго совсем недавно встречал «будто бы людей», которым очень-очень хотелось, чтобы он развил в себе новые способности. Могли ли они напасть на его друзей, чтобы простимулировать желание парня тренироваться?       Могли.       Внутренности мгновенно смёрзлись в единый ледяной ком, ощущавшийся в животе мёртвой тяжестью. Хотелось взвыть, разнести тут всё, схватить за шиворот Чада и вытрясти из него подтверждение своим догадкам; парень держался только потому, что Исида был жив. Ведь он же чувствовал, что Подчинители просто так не отстанут! И Урахара наверняка об этом догадывался, не зря же просил Ичиго докладывать о каждом своём шаге…       Но как же они допустили, чтобы Исиду ранили?       Нет. Не думай! Не осуждай. Сперва спроси, потом делай выводы.       Парень вышел из больницы первым – надо же дать ребятам время обсудить нападение, раз при нём они страдают избирательной забывчивостью, достал телефон и открыл новое приложение. Подумал. Выбрал контакт и нажал на зелёную иконку звонка.       Телефон щелкнул. Гудок. Второй.       – Куросаки-кун? – спросил мелодичный голос Урахары.       – На Исиду напали.       – Знаю. Приходите.       Телефон вновь щёлкнул, и звонок прервался. Ичиго смотрел на погасший экран невидящим взглядом. Почему люди вокруг него продолжают страдать? В этот раз он ведь и не делал ничего, Экзекуция сама к нему прицепилась! За что пострадал Исида? Кому грозит опасность в следующий раз? Блин, да что нужно сделать, чтобы все эти придурки отлипли от него раз и навсегда?       На экран упала толстая капля дождя и разбилась в кляксу. Дождь уверенно пробарабанил по крышам и накрыл Каракуру мокрым одеялом; июнь – минадзуки, «месяц воды», был уже на пороге. Ичиго встряхнулся, убрал телефон в карман и отступил под козырёк больницы – до магазинчика было далеко, зонт парень не брал с собой принципиально и теперь раздумывал над трудным выбором: отправиться прямо сейчас или переждать, как умный человек.       Сложно быть умным.       – Ичиго.       Парень передёрнул плечами. Раньше тихое присутствие Чада вызывало у него чувство спокойствия, а теперь – тревогу с едким оттенком горечи. Он повернулся к другу:       – Кто мог это сделать?       Чад опустил голову:       – Гинджоу говорит, что Цукишима.       – …а это ещё кто?       …       К Урахаре Ичиго попал едва ли не за полночь: сперва пришлось тащиться в Наруки, чтобы поговорить с Подчинителями и выслушать историю об «ужасном» Цукишиме Шукуро, который почему-то решил обломать всем кайф и напасть на всех друзей Ичиго по очереди, чтобы… что? Да какая разница, главное, что он – зло во плоти, которое срочно нужно победить, и кому? Конечно же, Ичиго!       С возрастающей злостью парень понимал, что всё это – полная лажа, причём рассчитанная именно на него. Ичиго всегда терял контроль, когда его близким что-то угрожало, и начинал рвать и метать, не прислушиваясь к логическим доводам. Достаточно ткнуть в цель пальцем, и он уже нёсся бы туда паровозом, наплевав на всех и вся.       Он был таким когда-то.       Пока Финальная Гетцуга не оставила от его души лишь половину, куда более склонную к рациональному мышлению.       Несмотря на поздний час, фонарик у магазина горел; на пороге мрачной тенью сидел Урахара и курил. Ичиго подошёл и сел рядом. К его собственному удивлению, большая часть злости испарилась, стоило только увидеть зажжённый фонарик, а остатки иссохли, как только он присел на гладко оструганные доски. Магазинчик вообще действовал на него умиротворяюще – или же учёный курил что-то с сильно успокаивающим эффектом.       – Почему на Исиду напали?       – Чтобы спровоцировать вас на действия, Куросаки-кун. Да вы и сами уже это поняли. Если же хотите знать, почему у них получилось – произошла… небольшая накладка. Небольшая, – подчеркнул Урахара, – поэтому ваш друг жив и в скором времени будет здоров. Всё под контролем, и перестаньте себя терзать – вашей вины тут нет.       «А чья же она тогда?» – хотел спросить Ичиго, но не стал, внезапно поняв, каким будет ответ. И спросил другое:       – Но на этом ничего не кончится?       Учёный помолчал. Вздохнул, затянулся и выпустил облачко лёгкого, вкусного дыма.       – Нет.       Ичиго не выдержал:       – Но что делать? Я до сих пор не могу никого защитить! Вдруг в следующий раз нападут на Карин или Юдзу? На Тацуки? На–       – Первым делом вам нужно перестать бегать кругами и паниковать, Куросаки–кун. Мы уже всё уладили. Просто у нас была небольшая нехватка кадров, а потом у меня появилась одна идея… вернее, несколько бесхозных арранкаров, которым хочется попасть к вам в милость – а тут такой повод принести пользу!       – Какие ещё арранкары? Нет! Они же!.. Хотя, – Ичиго крепко задумался и вынужден был признать: – Блин, ладно, это гениальная идея. А они что, до сих пор...?       – Да.       Парень недоверчиво хмыкнул. Признаться, он и думать забыл об арранкарах и о предположении, что они хотят видеть его вла… Да ну, бред!       – И всё-таки странно, – заметил Ичиго. – Куда Подчинители так торопятся? Зачем заставлять меня тренироваться всеми правдами и неправдами, я же уже согласился? Почему им так важно провернуть эту аферу вот-прям-щас?       – Видимо, потому что у них есть осведомитель в Сейретее, и они точно знают, что скоро будет поздно.       Ичиго перевёл непонимающий взгляд на учёного, который неожиданно весело посмотрел в ответ.       – Пару месяцев назад у меня возникла одна идея, Куросаки-кун, и я почти довёл её до ума. С большой вероятностью вскоре вам больше не понадобится помощь Подчинителей.       Парень осмыслил, что крылось за этими словами, и просиял:       – Правда? Круто! Спасибо, Урахара-сан!       – Рано, – осадил его тот. – Это всё ещё неточно и зависит от множества факторов. Просто мне показалось, что вам стоит знать.       – Вы, походу, единственный, кто так считает, – проворчал парень.       – Да, я такой. Пользуйтесь, пока я жив, – дождавшись весёлого смешка, Урахара предложил: – Оставайтесь, Куросаки-кун. Позвоните домой, предупредите, что будете у нас, и идите спать, Тессай-сан уже подготовил комнату. Выспитесь – и завтра поговорим.       – Ладно, – Ичиго помолчал и добавил: – Нет, правда – спасибо, Урахара-сан. За то, что возитесь со мной.       Тот неопределённо махнул рукой. Впрочем, Ичиго и не рассчитывал достучаться до Урахары так просто. Парень послушно встал и побрёл внутрь магазина; в комнате он упал на футон, едва успев раздеться, и тут же отрубился.       …       Утром Ичиго разбудил приставучий солнечный зайчик. Парень несколько раз пытался отогнать наглую скотину, прежде чем сообразил, что лучу света врезать невозможно, и вообще – у него окно выходит на север, какие зайчики?       Чтобы узнать комнату, понадобилось лишь мгновение – она была его старой знакомой. Здесь он не раз отлёживался после ранений, здесь ночевал, когда слишком уставал после тренировок или просто не хотел идти домой; здесь ему была знакома каждая вещь, от комода с заедавшим вторым ящиком до столика со стаканчиком, в котором стоял букетик сухоцветов – белый и голубой кермек. Цветы, само собой, выращивала Уруру на заднем дворе, и она же украшала весь дом крошечными букетиками; у него дома в книжном шкафу тоже лежал такой, но сиреневый, перевязанный скромной ленточкой.       Парень улыбнулся. От души потянулся, собрал футон и ткнул пальцем в экран телефона, на что тот услужливо показал время – без десяти двенадцать. Ичиго чертыхнулся: сегодня было воскресенье, но поскольку вчера он прогулял работу (опять, блин), собирался наверстать её в выходной – да только, похоже, не судьба… Надо будет извиниться перед Унагией-сан.       Ичиго же не виноват, что тут так хорошо спится!       Горевать о потерянном времени смысла не было, и парень отправился в ванную, после чего, основательно отмокнув и придя в ещё более благодушное настроение, отправился искать хозяев.       Все обитатели магазинчика, как оказалось, чаёвничали на кухне. Ичиго поздоровался и плюхнулся за стол – Тессай немедленно подсунул ему чай и деревянный поднос с лёгким завтраком: рис, чашка со стручками эдамамэ – быстро отваренной сои – и ломтик рыбы.       – Итак, раз мы все в сборе… Вы кушайте, кушайте, Куросаки-кун, – ехидно начал Урахара; парень только фыркнул и захрустел зелёным стручком. – Напоминаю всем: враг у нас на сей раз слабый, но хитрый, и спугнуть его ни в коем случае нельзя. Способности у Подчинителей весьма своеобразные, поэтому по одному рекомендовано никому не ходить, причём нас это тоже касается. Джинта, Уруру – понятно?       Девчушка скромно прошелестела «да»; Джинта скривился, но неохотно кивнул, почувствовав у себя за спиной тень Тессая – мастер кидо был ещё и мастером угрожающего присутствия.       – Так точно, – весело козырнула Йоруичи. – Разбиваемся на пары в зависимости от возраста и предпочтений… Да не тычьте в меня взглядом, Тессай-сан, я пошутила! Киске, кстати, а ты ведь получаешься нечётный!       – А я вообще в Сейретее, – кисло сказал тот, прихлёбывая чай.       Ичиго не спеша уминал свой завтрак и ждал, пока происходящее обретёт смысл. Как показывала практика, рано или поздно это должно было произойти.       Уруру тихонько тронула Урахару за рукав:       – Мы же хотели съездить в Мейнгецу-ин на фестиваль гортензий…       – И обязательно съездим! Но сейчас нужно решить, что делать дальше.       – И найти ту тварь, что нас всё время сдаёт! – ввернула Йоруичи.       – Найдём, - кивнул Урахара. – Однако, эта «Экзекуция» уж очень активно взялась за Куросаки-куна, надо бы придумать способ слегка остудить их энтузиазм и отвести его в сторону от ваших родных.       Тессай угукнул и грозно сверкнул очками. Наверняка хотел предложить свой способ… и похоже, очень далёкий от человеколюбия.       – Тессай-сан, – пожурил его Урахара, и компаньон пристыженно пригасил сверкание своих очков.       – Девушка! – с восторгом выкрикнула Йоруичи.       Все посмотрели на женщину-кошку с одинаковым непониманием.       – Идиоты, – фыркнула она. – Куросаки же может влюбиться, и ему будет не до тренировок!       – Чего? – возмутился Ичиго, едва не подавившись завтраком.       Но его, разумеется, не услышали.       …       Кандидатов в девушки было немного.       – Я пойду, – заявила Йоруичи.       – Почему сразу ты? – удивился Урахара.       – Ну не ты же!       Сокрушённый силой этого аргумента, учёный был вынужден согласно кивнуть.       – Я могу, – чуть слышно пролепетала Уруру, на что Джинта тут же завопил: «Я так и знал, что этот рыжий – педофил!», получил от Ичиго увесистый подзатыльник и притих, мрачно и неразборчиво пыхтя, как закипающий чайник.       – Боюсь, что Уруру-тян почти одного возраста с сёстрами Куросаки-куна, это будет выглядеть странно, – мягко объяснил девчушке Урахара. Уруру задумалась и серьёзно кивнула, найдя аргумент убедительным.       Ичиго уже смирился, что его мнением тут никто не интересуется. Оставалось порадоваться, что в девушку переодевают не его, сесть и получать удовольствие. Когда ещё можно увидеть, как друзья издеваются над Йоруичи?       Первым делом было решено изменить женщине-кошке внешность. Вариант с кидо забраковали сразу – всё, что несло в себе следы рейяцу, могло насторожить Гинджоу, так что Урахара важно предложил: «Грим!». С ним немедленно согласились. Тессай откуда-то вынес чёрный женский парик, который тщательно, с маниакальным усердием расчесал и полчаса пристраивал на голове Йоруичи, пока Уруру подшивала на той вытащенную из неизвестных закромов школьную форму. Ичиго положительно начинал бояться этого маленького магазинчика, в недрах которого было, мягко говоря, всё. Урахара притащил из всё тех же недр большую пушистую сумку, в которой оказалась куча кисточек, баночек, тюбиков и флакончиков.       – Так, – сказал он, раскладывая это богатство на столе, – сейчас сделаем из тебя конфетку!       – Э! – Йоруичи принялась с воплями выдираться из кресла, в которое её затолкали в процессе. – Дай сюда, я сама накрашусь!       – У тебя нет вкуса!       – Будто у тебя он есть!       Человек, носивший гэта и дурацкую шляпу, возмущённо развёл руками: мол, с чего ты это взяла?       Отстоять право накраситься самой кошке не удалось. Продолжая препираться («Ты попал кистью мне в глаз!» – «А ты не вертись!»), она тем не менее покорно сидела в кресле, пока Урахара вдохновлённо расписывал её лицо, как художник – картину. Ичиго жалел, что Йоруичи сидела к нему спиной – судя по термоядерно-зелёным и фиолетовым оттенкам, которым отдавал предпочтение бывший капитан, картина была в авангардном стиле.       Тессай заварил свежий чай. Видимо, тоже предвкушал результат, так что собирался предвкушать его и дальше со всевозможным комфортом. Уруру сбегала за печеньем, водрузила корзиночку посреди стола и тихонько уселась на своё место. Джинта радостно выхватил одну печенюшку… получил по рукам от Ичиго, который отобрал печеньку, разломил пополам и отдал половинку зарумянившейся Уруру. Оставшуюся половинку он смачно откусил, глядя на возмущённо пыхтящего пацана.       Да, Ичиго по-прежнему обожал его бесить.       – Готово! – нараспев объявил Урахара и галантно подал руку Йоруичи, помогая даме выбраться из кресла.       Результат вышел… Нет, Ичиго не захотелось восторженно ахнуть и пасть к ногам женщины-кошки, но не мог не признать, что Йоруичи ошиблась – вкус у Урахары был (знать бы ещё, где он пропадал всё остальное время). Девочка из неё получилась симпатичная: смуглая брюнетка с тёмными глазами (в магазинчике нашлись даже цветные линзы), самая что ни на есть классическая японка, хоть сдавай в палату мер и весов. И совершенно не похожая на Йоруичи. Яркие цвета, щедро использованные Урахарой, в процессе куда-то подевались, и сам Ичиго никакого макияжа не замечал, хотя подозревал, что он, наверное, где-то есть.       – А теперь, – учёный метнулся к столу, выхлебал в один присест кружку чая и ухмыльнулся от уха до уха, – приступаем к главному: репетиция!       …       В репетиции, к сожалению, Ичиго пришлось участвовать.       Йоруичи шипела на него, как тигрица, потому что у парня никак не получалось изобразить влюблённого с первого взгляда (тем более в обстоятельствах, когда «дама сердца» шёпотом грозится выцарапать у него на лбу матерные иероглифы, если у него тотчас же не получится). Остальные шипели на неё, чтобы не смела трогать лицо и размазывать косметику.       – Ещё раз, – неумолимо велел Урахара, и осточертевшие друг другу «партнёры» вновь вернулись к сцене знакомства.       Они перепробовали уже всё: подать уроненную сумку, уступить место в автобусе, нечаянно столкнуться на улице… Но каждый вариант был неминуемо забракован как неподходящий. Жаль, сюжет с Рукией не годился. Иных способов познакомиться с девушкой, кроме как сдаться под безапелляционным напором этой самой девушки, Ичиго не знал.       – Ты должен смотреть на неё, как на самое дорогое в жизни, – советовал Урахара.       – Как на чудо, – смущаясь, добавляла Уруру.       Джинта гадко хихикал, внося свою лепту в абсурдность происходящего. Ичиго же искренне пытался изобразить всё вышесказанное, но вместо «чуда» упорно видел оскаленную кошку, начинающую впадать в бешенство, и все его актёрские потуги пропадали втуне.       – Так, я задолбалась, – изрекла наконец Йоруичи и, наклонившись близко-близко, едва слышно зашипела: – Хорошо. Забудь, что здесь я. Забудь вообще про девиц! Представь, что Киске позвал тебя на задний дворик, чтобы сказать что-то важное. Ну же, Куросаки, включай воображение!       Чего? Ичиго непонимающе уставился на неё, чувствуя, что щёки непонятно с чего заливает румянец.       От стола с чаем донеслись одобрительные похмыкивания.       – Отлично! – победно ухмыльнулась Йоруичи. – Запомни это чувство – и чтоб завтра смотрел на меня так же, слышишь? Всё, хорош издеваться, я тоже хочу чаю!       Кошка потянулась пальцами к переносице, чтобы устало её потереть, но её остановил дружный вопль:       – ГЛАЗА!!       …       Глаза Йоруичи всё-таки размазала (хотя Ичиго честно не заметил разницы), и Урахара корпел над ней ещё полчаса, ворча, как рассерженный барсук, а потом напшикал целое облако мельчайшей взвеси – фиксатор, как он сказал, – ядрёно пахнущее фиалкой, и заставил кошку постоять в этом облаке, пока взвесь осядет и «схватится».       Ичиго положительно ничего не понимал в косметике.       И боялся думать, с какого перепугу в ней что-то понимает Урахара. Над тем, конечно, нередко посмеивались, называя извращенцем, но Ичиго до сих пор полагал, что в шутку.       Видимо, на его лице что-то такое отразилось, потому что Йоруичи расплылась в очень наглой улыбке – и, несмотря на весь макияж, став больше похожей не на японку, а на чеширского кота, – и громким шёпотом сообщила:       – Это ещё что! Ты его гардероб ведь не видел. Откуда, думаешь, все эти шмотки?       Тессай закашлялся, а Ичиго почувствовал, как опять окрашивается в яркий помидорный цвет.       – Не слушайте её, Куросаки-кун, – добродушно фыркнул Урахара, обмахиваясь веером. – Всё это относится к трудностям общения в случае разнополой пары синигами-зампакто. Моя Бенихиме мне в своё время весь мозг выела, чтобы я предоставил ей в своём внутреннем мире косметику в количествах, соответствующих её потребностям. Так что вам ещё повезло.       Ичиго представил себе своего пустого в женском обличье, размахивающего мечом и истерично требующего от него косметику, и содрогнулся. Кажется, у него появился новый сюжет для ночных кошмаров. Хотя если честно – чёрт с ним, пусть требует что угодно, лишь бы вернулся, гад…       Урахара хлопнул в ладоши:       – Ладно, уже вечер, на сегодня пора заканчивать. Все всё запомнили? – обитатели магазинчика энергично закивали, и учёный продолжил: – Отлично. Тогда отдыхаем, а с утра – на позиции. Куросаки-кун, вы помните, что от вас требуется?       – Да.       – Тогда свободны. И предупредите вашу подругу!       Парень кивнул и отправился выполнять своё последнее задание на сегодня. Они долго обсуждали, кто и что должен делать – задумки Урахары всегда отличались чёткостью исполнения при абсолютно головоломном планировании. Итоговый план, может, и был выполним, но им точно нужен был сообщник со стороны живых – не могла же девица взяться из ниоткуда? А насчёт кандидатуры сообщника у Ичиго не было никаких сомнений.       – Тацуки! – забарабанил он в дверь. – Открывай, помощь нужна!       Что значит настоящий друг – сколько бы Арисава на него ни дулась, открыла она сразу, стоило только произнести волшебные слова. Родители, видимо, опять работали в выходной допоздна, и дома была одна Тацуки. Встревоженная девушка окинула его профессиональным взглядом человека, не понаслышке знакомого с травмами, убедилась в их отсутствии и после уже спокойно поинтересовалась:       – Что случилось?       – Впусти, дело есть.       Та подвинулась без слов, пропуская его в прихожую. Разувшись, Ичиго прошёл в кухню, где на столе исходила паром тарелка якисобы – Тацуки явно отвлеклась от ужина.       – Будешь? – предложила хозяйка.       – Нет, спасибо. Но ты ешь – рассказ будет долгий.       – О, никак снизойдёшь до нас, простых смертных? – съязвила подруга, но поставила перед ним банку газировки – Спрайта, а не клубничной колы, которую любила сама Тацуки. Значит, ёрничает по инерции, иначе ему досталась бы кола – девушка отлично знала, что Ичиго терпеть не мог клубнику.       Банка пшикнула. Парень глотнул обжигающе холодный напиток, собираясь с силами и упорядочивая в голове события. И выложил всё как на духу: про чёртову потерю сил, визиты к Урахаре и нападение, а также про ниоткуда взявшихся Подчинителей и сочинённый план по саботажу их деятельности.       Тацуки слушала очень внимательно, не перебивая. Когда парень закончил, она подумала и вынесла вердикт:       – Ерунда какая-то. И слишком сложно. Не понимаю, на кой тебе вообще нужны эти подчинители? Если Полосатая Шляпа и так тебе поможет, почему бы сразу не отправить этих придурков в пешее эротическое?       Настал черед Ичиго задуматься.       – Не знаю, – признался он. – Что-то похожее обсуждалось в самом начале, но Урахара тогда сказал нет. И интересно так сформулировал – мол, «не в характере».       Арисава не зря была отличным бойцом – она сориентировалась в происходящем молниеносно и выдала сухой остаток:       – То есть ты должен вести себя так, что как бы не знаешь, что этот твой Урахара тебе поможет – так получается?       – Так.       Тацуки сунула пустую тарелку из-под якисобы в мойку и достала себе колу.       – Полный бред, - раздражённо сказала он и пшикнула банкой, которая в ответ брызнула розовой пеной. – Ай, блин! Тряс эту банку кто, что ли?       Ичиго подал ей тряпку с раковины, а сам вытер россыпь липких пятнышек на полу.       – Спасибо, – Тацуки убрала следы мятежа банки и снова уселась напротив парня: - Ичиго, ты ведь не дурак, что бы кто ни говорил. Зачем ты в этом участвуешь?       – Знаешь, у меня обычно нет выбора, участвовать или нет. И мне ни черта не рассказывают, что происходит. А сейчас у меня ощущение, что Урахара поделился информацией сам, по доброй воле, но теперь ему зачем-то нужно, чтобы никто не подозревал, что именно он мне рассказал и что я приходил к нему просить совета. Зачем нужно – я без понятия, но ему я верю, пожалуй, побольше, чем прочим.       – Запутанные у вас отношения. Ладно, какой-то смысл в этом есть, – подумав, согласилась Тацуки. – Так уж и быть, путь приходит эта твоя… женщина-кошка. Представлю её подругой с турнира по каратэ, мол, приехала на замену, чтобы выступать за наш клуб. У нас как раз одна девчонка выпала, запястье вывихнула. Она хоть каратэ знает? В разговоре не облажается?       Ичиго заверил девушку, что Йоруичи не просто знает, а почитай изобрела это древнее искусство, и засобирался домой. Тацуки его проводила – и уже в дверях спросила:       – Куросаки, вот скажи мне: зачем городить столько чуши, когда у тебя уже есть рядом девушка? Не вызывающая никаких подозрений?       – Ты опять за своё? Да пойми ты наконец, что Иноуэ мне друг, понимаешь? Друг! Так же, как и ты. И вообще, притворные отношения – это жестоко по отношению к девушке, если та влюблена по-настоящему!       Тацуки подумала и вздохнула:       – Ну да, тут ты прав, красиво всё складывается только в манге… Ладно, мир. Не пыхти.       – А ты выключай игнор!       – Так я уже!       Ичиго помахал ей рукой и бодро сбежал вниз по лестнице. Настроение поднялось почти до опасно хорошего: жизнь вокруг опять полнилась странными личностями, опасными врагами, непонятными схемами и откровенно дурацкими решениями, и – о ужас! – ему это безумно нравилось. Парень наконец-то ощущал себя живым.       Дома его ураганом встретила Юдзу:       – Ты где был? Мы чуть с ума не сошли!       – Я же звонил вчера, - удивился парень.       – А я ей говорила, что зря волнуется, – вставила Карин. – Привет, Ичи-нии. Просто ты прогулял целый выходной – мы не ожидали от тебя такой прыти. Она хоть красивая?       – Кто?       – У кого ты ночевал! – вдобавок к своим словам Юдзу воинственно потрясла половником, как знаменем, будто собираясь вести войска на неведомую–       Блин, так вот что они подумали!       – Вас отец покусал, что ли? Я не… – возмутился парень и осёкся. Учитывая сформулированный только сегодня план, он ещё как да, только понарошку. То есть пока ещё нет… Чёрт, тут вконец запутаешься. Не хватало ещё родным сёстрам врать!       – Да у Урахары я был, – сказал он, бросив сумку на пол и присев на диван; только сейчас парень ощутил, что за сегодня изрядно устал. – Исида в больнице, на него напали. И я догадываюсь, кто и почему. Будьте осторожнее, ладно?       Сёстры мгновенно посерьёзнели.       – Ладно, – кивнула Карин. – Не переживай, Ичи-ни, пусть только попробуют! О, а я-то думала, почему эти с дырками на крыше околачиваются!       – Наверное. А кстати, отец где?       – Да кто его знает…       Дети Куросаки Иссина понимающе переглянулись: привычка отца оставлять их одних в моменты кризиса не вызывала уже даже злости. Наверное, у него были причины… может быть, причины даже вполне весомые, но легче от этого не становилось, и упорно хотелось съездить кое-кому по художественно небритой физиономии. Юдзу тем временем оттаяла, сменила гнев на милость и позвала брата ужинать; потом они поиграли немного втроём в настолку, после чего разошлись: сёстры – спать, а Ичиго – зубрить английский на ночь глядя. С этими хитрыми планами и внеплановыми тренировками на учёбу снова не оставалось времени, а сейчас парень никак не мог позволить себе расслабиться.