Константа

      В понедельник Тацуки, как и обещала, привела с собой «подругу». Кейго мгновенно сделал стойку, как спаниель, и принялся увиваться рядом с новенькой; Ичиго честно попытался отыграть всё, что вчера репетировал. Судя по убийственному взгляду Йоруичи и периодически кашляющей от смеха Тацуки, получалось не очень, зато Кейго повёлся сразу и полдня ныл, причитая, что даже Ичиго уже отхватил себе девицу и только ему всё никак не повезёт. Мизуиро смотрел на друга с жалостью – видимо, тоже не впечатлённый спектаклем, – но молчал.       После школы парень захватил с собой хорошее издание «Исэ моногатари» и отправился в больницу пытать Исиду литературой – изящные песенные повествования десятого века квинси не давались, и Ичиго два часа вдохновенно объяснял, что такого особенного в пятистишиях танка. После Исида не менее вдохновенно мстил, пытая парню мозг основами электролитической диссоциации – и долго ржал, когда Ичиго заявил, что считал это не разделом химии, а психическим заболеванием. Потом пришла Иноуэ с неизменным хлебом, и парень с чистой совестью сдал девушке вахту при больном, здраво рассудив, что тут он больше не нужен.       Завернув на работу, Ичиго получил ожидаемый нагоняй от Унагии-сан и заказ, который надо было везти аж на другой конец города. Парень принял его безропотно, признавая за собой толстый косяк.       Телефонный звонок отвлёк его от конспектов по современному британскому сленгу, которые он захватил почитать в поезде.       – Ну что, Куросаки, придёшь сегодня на тренировку? – Гинджоу звучал отвратительно самоуверенно, словно точно знал ответ и спрашивал лишь для проформы.       – Э-э, – парень попытался убедительно изобразить заминку человека, встретившего любовь всей своей жизни и забывшего обо всём на свете. – Слушай, тут такое дело… В общем, сегодня никак.       Мобильник помолчал, не веря услышанному.       – В смысле?       – Девушка меня сегодня пригласила, – нехотя «сдался» Ичиго.       Кажется, если бы по телефону можно было ударить собеседника электрошоком, Гинджоу непременно воспользовался бы – даже купил бы втридорога, будь это платной опцией.       – Чего?       – Того!       – Ну ты даёшь, Куросаки! Мы для тебя всё, а ты!..       – Знаю. Но ты бы её видел! Там такая, – Ичиго запнулся, понятия не имея, что сказать. Какая? Эх, надо было внимательнее слушать Кейго, когда тот описывал девчонок – тот ухитрялся каждой посвящать монолог минут на двадцать, почти не повторяясь в эпитетах.       – Ясно всё с тобой, – буркнул Гинджоу и отключился.       Ичиго убрал телефон в карман. Пальцы нервно подрагивали от напряжения: для не привычного к притворству парня разговор стоил многих километров нервных клеток. Он терпеть не мог врать – даже людям, которые ему не особенно-то и нравились. Актёрского мастерства в нём тоже было ни на грош. Теперь, правда, полшколы свято верило, что он влюбился, но обязан он был этим не своим умениям, а громогласности Кейго.       Настроение испортилось, несмотря на то что он вроде бы всё сделал правильно. Вот почему неправы тут Подчинители, а скверно на душе у него, Ичиго? Парень закрыл конспект – всё равно толку не будет, – и остаток дня уныло развозил заказы, воткнув в уши наушники и заглушая неприятные мысли музыкой. Вечером он отправился «к девушке» – то есть зашёл в гости к Татцуки, у которой по легенде остановилась загримированная Йоруичи. То есть Майю-тян.       Парень никак не мог запомнить это дурацкое имя, которое не подходило кошке от слова совсем.       С Тацуки они отлично посидели – Ичиго принёс тортик, ибо к девушке без гостинца неприлично, и они радостно умяли его на двоих за домашкой по геометрии. Предмет обоим давался хорошо, поэтому с ней закончили быстро, а потом сделали задание по японскому языку: тут Ичиго пришлось подтягивать подругу, но ему полезно и нетрудно, а Тацуки приятно.       В общем, день сложился неплохо, а вот на следующий, когда «Майю-тян» заявилась за ним после уроков лично, взяла под ручку и…       – Отель свиданий??       Ичиго выдернул руку из цепких коготков. Конспирация конспирацией, но так они не договаривались!       – Куросаки! – прошипела «дама сердца». – Тебе сколько лет – четырнадцать, что ли? Что ты паникуешь? Да все мальчишки в своём возрасте должны только об этом и думать!       – Плевал я на всех! Ни за что!       – Да успокойся ты, я на тебя не покушаюсь. Это всё для достоверности!       – Да никто, кто меня знает, в жизни не поверит, что я могу затащить девушку в это… место!       – Так они тебя и не знают, – резонно заметила Йоруичи. – Куросаки, мы ставим ловушку на придурков, а не на шпионов восьмидесятого уровня!       – Я всё равно туда не пойду!       – Что, боишься опозориться?       – Нет! Я боюсь, что Урахара-сан будет ругаться, если я, когда буду тебя душить, размажу этот чёртов грим!       Кошка весело заржала и силой поволокла Ичиго в отель; со стороны это выглядело так, будто парочка, обнявшись, бодро топает туда по обоюдному согласию.       В холле отеля всё было такое пошло-розовое, что парня чуть не стошнило на месте. Хорошо, что переговоры взяла на себя Йоруичи: кошка весело защебетала с девушкой за стойкой регистрации, выбирая номер. Ичиго больше всего хотелось аннигилироваться на месте. Он прямо-таки чувствовал, как щёки заливает румянец стыда; впрочем, услышав названную за номер сумму, парень тут же побледнел, судорожно вспоминая, сколько денег у него на карточке. А уж когда Йоруичи, даже не взглянув на него, полезла в свой кошелёк… Ичиго затруднялся сказать, какого цвета он стал – и какого мнения о нём были работники этого отеля.       – Пойдём, Ичи-кун! – промурлыкала кошка, подхватила парня за локоток и зацокала по коридору, волоча его за собой; остановить её было так же просто, как переубедить цунами.       До номера Ичиго как-то дошёл, думая о том, что больше никогда и носа не покажет в этот квартал. По большой дуге его будет огибать. Даже больше – в район этот никогда не сунется. Да что там район – город надо менять, срочно!       – Куросаки, отомри! – Йоруичи ткнула его наманекюренным пальчиком в плечо; коготок у неё был острый, почти как у настоящей кошки, и парень вздрогнул, потеряв мысль.       Впрочем, это не помогло. Номер был ещё хуже, чем холл – кругом блёстки, сердечки, а постель представляла собой огромное сердце цвета венозной крови. Дакимакура – ростовая подушка с принтом в виде обнажённой женщины – добила парня окончательно; Ичиго попятился к двери с намерением бежать из этого гнезда порока, и плевать на всё.       – Куросаки, сколько тебя можно звать? Отомри уже, – возмутилась кошка. – Тебе нужны уроки или нет?       Йоруичи уже расположилась за низеньким столом, распотрошив на нём свою сумку, где оказались кисти, бумага, палочка туши и чернильный камень.       – Да, номер отвратный, зато стол удобный. Садись, у нас всего четыре часа, а я обещала Киске, что качественно подтяну тебя по каллиграфии!       А, точно, каллиграфия. Урахара что-то такое говорил…       – Ну почему здесь-то?!       – А почему нет? Оперативно совмещаем два дела – создаём тебе видимость личной жизни и занимаемся каллиграфией. Опять же, тут тихо и спокойно, – за стеной послышался звон, стон и ритмичный стук, и Йоруичи, не поведя и ухом, поспешила исправиться: – По крайней мере тише, чем в магазине или у тебя дома. Так, не заговаривай мне зубы, ладно? Тушь умеешь разводить?       Ичиго моментально обиделся – дела с каллиграфией у него были не очень, но не настолько же! – сел и пододвинул к себе чернильный камень, плошку с водой и тушь.       …       Идея заниматься в отеле оказалась не такой уж дурацкой. Здесь действительно никто не отвлекал, шумы можно было пропускать мимо ушей, а на обстановку – не смотреть. В какой-то момент Ичиго обнаружил, что кисти они ставят в вазочку, доверху наполненную презервативами, но философски махнул на это рукой. На дакимакуре, кстати, оказалось довольно удобно сидеть, когда после двух часов занятий затекли ноги (особенно если перевернуть её принтом вниз). Йоруичи оказалась хорошим учителем, терпеливым и внимательным – Ичиго подозревал, что она попросту поспорила с Урахарой, что сумеет сделать из него мастера каллиграфии за пару-тройку занятий, но благоразумно держал эти мысли при себе. Халявным учителям в мотивы не смотрят – если они не Экзекуция, конечно.       Если бы только из отеля не надо было выходить!..       Увы, отсиживаться тут вечно он не мог, телепортироваться не умел, пришлось идти как все люди, ногами. Это позорное шествие было хуже, чем выйти против Айзена с одним шикаем. Ичиго казалось, что ему постоянно смотрят в спину, и все знают, чем он там занимался… И ведь не докажешь, блин, что ничем!       После они с Йоруичи за ручку продефилировали по городу – специально для тех, кто мог бы за ними следить. Ичиго отобрал у кошки сумку и тащил обе, свою и чужую. Каллиграфический набор был старинным, а потому не только красивым и удобным, но и зверски тяжёлым, а заставлять женщину тащить тяжелое, будь она хоть трижды синигами и ехидная кошка, было против его принципов.       Ичиго в итоге проводил свою «подругу» до самого магазина и слишком поздно понял, в чём ошибся.       – Ай-яй-яй, уже вернулись? – пропел Урахара, сидевший на пороге; судя по повышенной мелодичности тона, он прекрасно знал, где они были, и умирал со смеху.       Ичиго побагровел и всерьёз задумался над тем, чтобы запустить в учёного одной из сумок. Увернётся, конечно…       Из-за открытых сёдзи высунулись две физиономии помладше: одна смущенная и одна издевательски скалящаяся.       – Я вам что, бесплатный цирк? – возмутился Ичиго и кинул-таки в Урахару сумкой с учебниками. Тот поймал и с преувеличенной аккуратностью положил её на порожек магазина, отчего парень почувствовал себя идиотом вдвойне.       Кошка дружески хлопнула его по плечу:       – Скучный ты человек, Куросаки, даже посплетничать не о чем. А теперь есть!       – Давайте-давайте, издевайтесь, – кисло сказал парень, признавая поражение. И как только он позволил втянуть себя в эту глупость?       Из магазина высунулся Тессай:       – Добрый вечер. Как всё прошло?       – Супер! – заявила Йоруичи. – Хотя меня там чуть не покусали.       – Куросаки-сан??       – Да если бы! Местные девочки. Мне там обзавидовались! Ещё бы, такого парня отхватила. Регистраторша, казалось, вот-вот сама на Куросаки напрыгнет, мне её осуждающий взгляд чуть спину не прожёг: мол, вот коза какая, заманила наивного телёночка…       «Телёночек» обиделся окончательно:       – Йоруичи-сан! Прекратите глупости сочинять!       – Ну Куросаки-и! Ты там так трогательно смущался! – насквозь фальшивым голосом запричитала Йоруичи, строя умильные глазки и пытаясь поймать парня за рукав. Ичиго в панике уворачивался, не даваясь в лапы вредной кошке.       Остальные давились смехом и откровенно наслаждались представлением. Парень демонстративно прикинул в руке вес второй сумки; старинный комплект обещал стать отличным снарядом. Кошка охнула и кинулась спасать своё имущество:       – Куросаки, не дури! Это набор для каллиграфии эпохи Камакура!       – Вот-вот, он вон какой старый. Купишь себе новый! А этот пойдёт на благое дело!       Ичиго замахнулся на Урахару, справедливо считая его виновником происходящего; нет, Йоруичи могла внести в план свои креативные правки, но идея отеля для свиданий точно принадлежала этому извращенцу! Но в последний момент передумал: сумка со свистом пролетела мимо учёного, и не подумавшего увернуться, и была мягко положена у его ног.       Ну не мог Ичиго на него злиться, как ни хотелось.       Серые глаза блеснули из-под полей шляпы. Урахара взмахнул веером; весёлый смех стих как по волшебству, сменившись мягкой, дружелюбной тишиной.       – Полно, повеселились и будет. Проходите, Куросаки-кун, выпьем чаю и обсудим, что делать дальше.       Йоруичи, ворча, подхватила свой драгоценный набор и скрылась в магазине – смывать с себя маскировку. Ичиго подозревал, что в следующий раз, если он вообще будет, она возьмёт самые дешёвые писчие принадлежности – во избежание. Урахара, Тессай и дети тоже вошли внутрь; парень подобрал сумку с учебниками и почти уже зашёл в магазин, но по какому-то наитию оглянулся.       Позади на дороге стояла Иноуэ.       Ичиго замер. Вообще-то ничего крамольного в том, что он сюда ходил, не было… Наверное? Он неуверенно кивнул девушке – та просияла и подошла.       – Куросаки-кун! Извини, я искала тебя, хотела поговорить, и нашла… тут.       Она смутилась; Ичиго тоже, вспомнив, где ещё его могли искать, и заподозрив худшее.       – О, Орихиме-сан! – из магазина выглянул Урахара. – Добро пожаловать. Давненько вас не было видно.       – Да… Простите, Урахара-сан!       Учёный отмахнулся и радушно пригласил девушку внутрь.       Иноуэ поздоровалась со всеми, обменялась девчачьими колкостями с Йоруичи, заценив вид полуразгримированной кошки, обнялась с Уруру – и так легко вписалась в компанию, будто не было этих двух лет. Они стали пить чай и болтать обо всём на свете; Ичиго говорил мало, больше отмалчивался. Просто смотрел и чувствовал, что всё идёт… правильно. И с каждым днём, пусть и совсем чуть-чуть, становится ещё лучше.       – Как там Исида? – спросил он; сегодня некогда было заглянуть в больницу.       – О, Исиде-кун уже намного лучше! Его обещали выписать через три дня, он тогда тоже придёт, хорошо, Урахара-сан? А с Садо-кун я не успела поговорить, – опечалилась Иноуэ.       – Садо-кун пока побудет сам по себе, у него важное задание, – заметил Урахара.       Ичиго впервые об этом слышал. Учёный правильно оценил его взгляд и вздохнул:       – Он был первым, на кого напал ваш Цукишима, и единственным, кому «Экзекуция» объяснила, что у него за способности. Оружие Цукишимы – меч, но он не оставляет ран, только небольшой след в рейяцу. Насколько я понимаю, этот остаточный след позволяет управлять человеком.       - В смысле – управлять?       - Его способность – «Книга Конца», позволяет поместить себя в прошлое жертвы и заставить считать себя лучшим другом, братом – кем угодно близким. Правда, мы потестировали немножечко Садо-куна и выяснили, что всё намного сложнее…       - Точнее, вообще не так, - встряла Йоруичи.       Ичиго даже представлять не хотел, как проходили тесты. Бедный Чад!       – Да, – продолжил Урахара. – Какой-то странный механизм у этой «Книги конца», если вдуматься. Явно не такой, как было заявлено «Экзекуцией»: вписать себя в прошлое человека можно, но чтобы потом вертеть им, как хочешь? Это больше похоже на гипноз, чем на добровольное согласие. Садо-кун, согласитесь, с готовностью рискнёт своей шеей ради вас, Куросаки-кун, но чтобы, например, воткнуть в себя нож по одной только просьбе? Не поинтересовавшись даже, зачем? У этого Цукишимы очень любопытное понятие дружбы. Интересно, много ли у него друзей.       – И Чад так и ходит с этим… остаточным следом??       – Садо-кун прекрасно осознаёт, что с ним. Он согласился пока не снимать это влияние, чтобы у нас был маркер, на который ориентироваться по срокам.       – Но разве это не опасно? – всполошилась Орихиме.       – С ним постоянно рядом Шинджи-сан, он проследит, чтобы опасности не было. На вас, Иноуэ-сан, тоже ведь пытались напасть, но Хиори-сан их отпугнула.       – О да, это она умеет, – фыркнул Ичиго, вспомнив свои впечатления от знакомства с бывшим лейтенантом Урахары.       Что же ты творишь, Чад… Неприятно, когда твои друзья подставляются ради тебя, и Ичиго обязательно с ним поговорит по этому поводу. Может, даже на повышенных.       Орихиме многословно поблагодарила за заботу; Урахара и Йоруичи хором и не менее многословно уверили её, что это ерунда и вообще, они всегда за любой кипиш, и чем интереснее, тем лучше. За окном сгущался вечер, несмотря на длинные дни позднего мая. В гостиной уютно тикали часы, парил хороший, терпкий зелёный чай, а за окном загорались жёлтые отблески фонарей. Ичиго поймал себя на мысли, что сегодня вновь был очень хороший день – даже несмотря на абсурд, в котором приходилось участвовать.       Но пришлось отчаливать: завтра в школу, а у Ичиго не все учебники были с собой. Он вызвался проводить Иноуэ, которой тоже было пора домой; они распрощались с гостеприимными хозяевами и пошли по тёмным улицам в уютном молчании.       – Куросаки-кун?       – М-м?       – Прости нас, пожалуйста, – Иноуэ серьёзно посмотрела на парня. – Мы думали, что делаем как лучше, избегая тему пустых и синигами. Но мы всегда верили, что рано или поздно ты восстановишься, и мы опять будем командой. И тренировались специально для этого – я разучила новый щит, представляешь!       – Молодец! – искренне порадовался Ичиго. – Ты… ты тоже извини, что я на тебя сорвался, хорошо? И будем квиты.       Иноуэ засмеялась, как умела только она – счастливо и беззаботно. Но быстро смолкла и тихо, серьёзно добавила:       – Куросаки-сан неправ. Он всё говорил правильно, и мы ему поверили. Но ошиблись. Мы ведь никогда не будем прежними и не сможем жить, как прежде. Я вот и сама не знаю, кто я теперь… но очень стараюсь понять, и ты тоже должен, Куросаки-кун. Но весь, целиком. Без ограничений.       Ичиго кивнул:       – Отец хреново разбирается в психологии, поэтому он и терапевт.       – Куросаки-кун! Это не смешно! Да, мы поняли свою ошибку и постараемся исправиться. И, Куросаки-кун… скажи, эти люди не очень тебя мучают?       – Да как сказать… Не сравнить, как меня гонял Урахара перед походом в Сейретей, – фыркнул парень, внезапно осознав, что это правда. Тогда бывший капитан будто с цепи сорвался, пытаясь вдолбить в него все техники кэндзюцу разом; и длилось это явно не десять дней. Ичиго тогда полностью потерял ориентацию в пространстве, он только иногда спал, наскоро перекусывал, обязательно отмокал в источнике после тренировки, чтобы восстановиться, и дрался, дрался, дрался, как одержимый. Урахара точно умел манипулировать временем, потому что как быстро ни учись, десять дней – нереальный срок, а он вышел из подвала вполне себе приличным мечником… и вспоминал это время с дикой смесью содрогания и восторга, стараясь делать это как можно реже.       Иноуэ хихикнула. Ну да, у каждого из них было своё сокровенное воспоминание о тренировках, организованных Полосатой Шляпой – воспоминание, к которому обращаешься в самые тяжкие моменты, чтобы вновь осознать, что бывало и хуже. Вот не обделил же бог фантазией этого извращенца!       Так они дошли до дома Иноуэ.       – Будь осторожен, – серьёзно попросила девушка, стоя на пороге.       Парень пожал плечами:       – Само собой.       На мгновение показалось, что на крыше дома что-то мелькнуло. Судя по лицу Иноуэ, не показалось: там действительно дежурил кто-то из своих. Тогда Ичиго был за неё спокоен – он махнул рукой и лёгкой походкой отправился домой.       …       Подчинение развивалось; Ичиго начинало нравиться ощущение новой способности, хотя пока она оставалась чужой, слабой и малопонятной. Но в поединке с Джеки Тристан и её Грязными Сапогами парень даже вошёл во вкус, начав получать удовольствие от происходящего.       И жестоко обломался.       Удивление, написанное на лице женщины, когда он её победил – не раскрывшимся до конца Подчинением, не обретённой силой, а простым расчётом, - больно полоснуло по чувству собственного достоинства. За какого идиота держали его эти люди? Он прошёл войну! Сражался с Эспадой! Его учил Урахара, в конце концов: тот намертво вдолбил ему в голову, что сила важна, но умение просчитать соперника важнее. Выиграть можно с любыми картами, главное в правильный момент поставить на нужную.       А потом ему наконец показали врага лицом.       В лучших традициях дурацких планов Цукишима произнёс пару пафосных фраз, поугрожал Ичиго, они обменялись парой ударов, после чего парня не менее пафосно заслонил собой Гинджоу… Больше всего Ичиго хотелось спросить Цукишиму: «А ты чего приходил-то?» – но нарываться он не стал и честно отыграл всё, что от него требовалось.       Не ради Подчинителей. Не ради себя. Даже не ради своих друзей и семьи – их было кому защитить и без Ичиго, уж это-то он сейчас понимал прекрасно.       Ради человека, который его учил. Ради невысказанной, непонятной просьбы вести себя «в характере», от которой он не мог отмахнуться. Ичиго чувствовал, что дело идёт к развязке, что пора делать решающий ход – и поставил всё на одну полосатую карту.       И на предложение ускорить тренировки сказал чёткое и уверенное да.       Очень характерное.       …       Зашкаливающая по своей жестокости тренировка (Ичиго вновь вспомнил те десять дней перед походом на Сейретей, вновь подумал: «Не, однозначно бывало хуже»), завершение Подчинения и визит Цукишимы к нему домой слиплись в один жуткий клубок, который пришлось перетерпеть, стиснув зубы. Поскольку его мимоходом предупредили про особенности «Книги конца», он не слишком удивился радости, с которой сёстры и друзья приветствовали Цукишиму, узнавая в нём лучшего друга.       Ичиго явно пытались довести до отчаяния, надавив на все болевые точки разом, чтобы… что?       Сбежав от этого дурдома, парень нёсся по городу, решительно давя ростки паники и судорожно пытаясь понять, какого же действия от него хотели добиться. Блин, Урахара – мог бы и инструкцию дать!       Ладно, за Эйнштейна тут Ичиго всё равно никто не держал, рано или поздно кто-нибудь должен появиться и направить его в нужную сторону.       Он угадал.       Через пару кварталов его догнал Гинджоу.       – Юкио и остальные напали на меня, – отдышавшись, сказал тот. – Подчинение Цукишимы вовсе не путает память, как я думал. Его способность – манипуляция прошлым! Он помещает своё «присутствие» в прошлое тех, кого ранит своим мечом.       – Как такое возможно? – спросил Ичиго, стараясь выжать из себя побольше удивления.       Ага, конечно. А Гинджоу так удачно оказался тем, кого Цукишима не сумел ранить – надо же, какое совпадение! Или нет, это Ичиго тут опять единственный в своём роде – как был единственным, кто не видел банкая Кьёка Суйгецу и не попал под власть его иллюзий. Халтура как она есть, нет бы что-нибудь новенькое сочинили…       В ходе разговора ему наконец сообщили место, где находился Цукишима. Парень подобрался, сглатывая горький привкус на языке, и изъявил готовность идти вот прям сейчас, подозревая, что увиденное там ему не понравится от слова совсем. Его ждали там лишь неприятности – но как не прийти, когда тебя ждут?       Правда, такого размаха Ичиго не ожидал. В странном особняке на окраине города Цукишима умудрился собрать всех, кто был ему дорог: Иноуэ, Чад, Кейго, Мизуиро, Тацуки… Даже Унагию-сан не пожалел! Сёстры тоже были здесь, моментально подлетели и повисли на руках, лопоча что-то про «лучшего друга» Цукишиму… Юдзу умудрилась тихонько шепнуть: «Не переживай, Ичи-нии», – что и вывело парня из ступора. Вся эта каша была под контролем, и от него требовалось лишь доиграть партию.       Благодаря умнице-сестрёнке он начал замечать и другие вещи. Как подозрительно блестели глаза Иноуэ, вынужденной пойти против него, как бил вполсилы Чад – они слишком много сражались плечом к плечу, чтобы не знать, как выглядит настоящий удар, как демонстративно дуется на него тщательно загримированная Йоруичи, которую он поначалу даже не признал. И когда Гинджоу наконец показал своё истинное лицо, ударил мечом и с таким трудом полученная способность стала вытекать, как сок по трубочке, Ичиго испытал лишь облегчение.       Это скоро закончится.       Остался финальный аккорд.       – Верни! – заорал Ичиго, вложив в этот крик всю накопленную злость. – Верни мне мою силу!       И почувствовал, как сзади пробил грудную клетку меч – совсем другой меч.       ...       Мир выцвел и вернулся обратно – нестерпимо яркий, словно плохой художник щедро плеснул на незаконченную работу неоновых красок. Ичиго зажмурился, но под веками продолжали вспыхивать фейерверки и неоновые пятна, дезориентируя и пробуждая в груди странное чувство… целостности. О да, это было оно – то, что никак не могло дать Подчинение; это чудесное ощущение рейяцу, покалывающей пальцы и бьющей в голову не хуже сакэ, и надёжная тяжесть зампакто за спиной.       Зангецу!       «Ичиго», – эхом откликнулось подсознание. Парень едва не расплакался от облегчения, впервые за два года почувствовав этот родной отклик.       И тут же получил по голове от Рукии.       В сентиментальные моменты бесценно иметь рядом друзей, обладающих тактичностью и деликатностью утюга.       Они были здесь все – Урахара, отец, Бьякуя, Тоширо, Ренджи, Иккаку, даже Кенпачи припёрся. И Рукия, конечно же. Она улыбалась и держала в руках странный светящийся меч, никак не похожий на её зампакто.       – Это ещё что? – возмутился Гинджоу. – Поздно, мы забрали его силу, вам тут теперь делать нечего!       – Вот имбецил, – презрительно фыркнул Тоширо, а Рукия от избытка эмоций опять треснула Ичиго своей джедайской игрушкой.       – Ты, мужик, не понял ничего. Каждый из нас вложил свою рейяцу в этот меч! – гордо заявил Ренджи. – Вернуть Ичиго рейяцу оказалось вовсе не сложно!       – То, что ты украл, Гинджоу Куго, было лишь небольшой частицей силы, – подхватила Рукия.       – Народ… – протянул Ичиго, – как же я рад вас видеть! – знакомые лица заухмылялись, полностью разделяя его чувства; парень умилился и не мог не съязвить: – А передавать рейяцу – разве это не преступление?       – Ну и злопамятный же ты, – фыркнул Ренджи. – Хотя вообще да, преступление. Но это главнокомандующий приказал, что мы могли сказать против?       Подчинителям, в ходе этой милой беседы собравшимся вместе, слушать надоело и они решили поучаствовать, первым делом поделив украденную у Ичиго силу. Парня передёрнуло от омерзения при виде такой бесцеремонности – всё равно что копаться в чужом белье, когда рядом лежит парализованный хозяин. Какие милые люди, право слово.       Пространство под влиянием способности Юкио поплыло пикселями, запирая синигами и Подчинителей наедине с выбранным соперником. Ичиго малодушно порадовался, что Цукишима достался Бьякуе. Подлых противников парень не переносил, а вот капитан шестого отряда выкашивал их с большой любовью к процессу. Так что Цукишиме можно было посочувствовать… можно, но не хотелось.       А самому парню удачно достался Гинждоу – именно тот, кому особенно хотелось навалять по первое число. За плечом возник Исида:       – Я подстрахую, – лаконично бросил квинси, и Ичиго кивнул, принимая помощь.       – Ну что, Куросаки, – Гинджоу крутанул мечом, словно у него был обычный одноручный, а не монструозная махина в стиле какой-нибудь корейской компьютерной игры, – приступим? Как же ты меня достал! Мне с бабами не приходилось так носиться, как с тобой! Три раза пришлось план менять, все опасались, что ты что-то заподозришь – но ты, тупой кретин, лопал любую чушь, не поморщившись!       Мужик однозначно нарывался. С другой стороны… хорошо, что они в замкнутом пространстве. Их ведь никто не слышит, кроме Исиды – у квинси было немало недостатков, но соображать он умел и выбалтывать услышанное кому попало не стал бы.       – А я знал, – буднично сообщил противнику Ичиго, – что вы меня обманываете. Просто Урахара-сан попросил меня участвовать в вашем спектакле абсурда, вот я и…       – Знал? – задохнулся возмущением Гинджоу. – Знал и?.. Куросаки, да ты больной! Зачем?       – Ну… могу предположить, что для того, чтобы убедить Готей накачать тот меч рейяцу, Урахаре-сан надо было наглядно продемонстрировать им, насколько мне плохо без своих сил. А вы просто удачно подвернулись под руку. Как-то так.       – Предположить? То есть он тебе даже не объяснил, зачем??       Ичиго пожал плечами:       – Ну да.       Парень не спорил, что к Урахаре и его оригинальной манере общения надо было привыкнуть; тем не менее, он не разделял возмущение своего противника. Забавно, что люди, не стеснявшиеся врать ему в лицо, так бурно реагируют на недомолвки другого человека. Чужие недостатки кажутся толще и весомее собственных, так?       Исида красноречиво промолчал, но на Подчинителя посмотрел почти что с жалостью.       – Ты, Гинджоу, просто не понял, – Ичиго снял с плеча радостно завибрировавший Зангецу и встал в стойку. – Если люди, которым я верю. А ты не входишь в их число. Так что – Гетцуга Теншо!       Наверное, за Подчинителями стояла какая-то история – наверняка грустная и полная несправедливостей, но это не давало им права вытирать ноги о других людей. Ичиго жизнь тоже не баловала счастьем, и попытки всяких стрёмных личностей объяснить ему свою правоту через подставу и мордобой изрядно достали. Объявление, что ли, повесить, что он умеет не только драться, но читать и разговаривать? Так что парень бил без сожалений, разделав противника под орех в рекордный срок.       Пиксельный барьер рассыпался, когда поверженный Гинджоу рухнул на землю, и его тут же окружили синигами.       – Гинджоу Куго, – начал слегка потрёпанный, но лучащийся холодным довольством Бьякуя. – Ты арестован за нарушение закона о ненападении на живых, за покушение на Куросаки Ичиго и неоднократное пренебрежение своими обязанностями. Тебя ждёт суд Совета Сорока Шести.       – Куросаки-и! – взвыл Подчинитель из последних сил. – Ты что, не видишь, идиот? Я – Временный синигами! Первый Временный синигами! Посмотри на меня – внимательно смотри, потому что тебя ждёт то же самое! Они точно так же скрутят тебя, как только перестанешь их устраивать! Мы должны быть заодно!       Ичиго опустил меч.       – Я – это я, – просто сказал он, предоставив присутствующим понимать это, как сочтут нужным.       Отвернувшись от Гинджоу, парень с любовью погладил лезвие Зангецу. Меч приятно холодил пальцы и ощущался родным и довольным. Можно было отправиться к ним и поговорить, но парень почему-то был уверен, что рано. Он сам к этому не готов, да и зампакто тоже. В конце концов, там, где ему не хватало знаний, Ичиго успешно компенсировал интуицией, и она сейчас говорила: обожди. Время придёт.       Синигами отчалили, получив своего пленника; остатки Подчинителей разбрелись кто куда – им никто не препятствовал. Иноуэ, наоборот, лечила кого-то из них – она весело помахала ему, и Ичиго ухмыльнулся в ответ. Рукия с Тоширо что-то обсуждали на повышенных тонах, Йоруичи, уже смыв грим, скакала вокруг всё ещё раненого Исиды – тот активно сопротивлялся, а значит, помирать точно не собирался. Отца и сестёр не было видно, как и того, с кем Ичиго собирался поговорить первым делом.       Парень потянулся, упиваясь ощущением бегущей по телу рейяцу, и молнией стартанул в сторону магазина.       …       Тем временем на оставленной парнем площадке происходили гораздо более интересные вещи, чем ему казалось.       Йоруичи собирала всех участников спектакля; большинство успокаивала и отправляла по домам, но главных актёров следовало допросить, а их отчёты – проанализировать. От двух младших Куросаки удалось отвязаться с большим трудом; девчонки отчалили домой только после клятвенного обещания, что с их братом всё в порядке и он сам скоро вернётся. Наконец в Сейретей свалили даже самые упёртые, то бишь Абарай и Кучики, и они остались тёплой компанией заговорщиков.       Исида Урью, Ясутора Садо, Иноуэ Орихиме и Хирако Шинджи, всё это время маячивший невдалеке в качестве страховки от особо плохого исхода.       – Уф-ф! – Хирако распылил маску, благодаря которой так долго удерживал сложное бакудо для невидимости. – Наконец-то! Я за эти пару недель набегался так, что того и гляди отрублюсь на месте, так что давайте покороче, а?       – Спасибо, Хирако-сан, – серьёзно поблагодарила Йоруичи. Вайзарды крепко поработали, мотаясь туда-сюда между миром живых и Сейретеем, выясняя настроение синигами, фильтруя поступающую им информацию, следя за Подчинителями и саботируя их попытки напасть. Без них вся эта афера стала бы в разы опаснее и непредсказуемее – хорошо ещё, что Куросаки вовремя включил мозги и вносил большую лепту в отслеживание себя самого.       Шинджи кивнул, принимая заслуженную благодарность.       – Так, – продолжила кошка, – Готей вроде бы всё устроило, но расслабляться рано. Исида, Гинджоу может им наплести что-нибудь опасное?       – Вряд ли.       В ответ на несколько недоумевающих взглядов квинси счёл должным пояснить:       – Я боялся, что Гинджоу, как первый временный синигами, начнёт нести какую-нибудь разоблачительную чушь про значок, который выдал Укитаке-сан, и взбешённый Куросаки отколет что-нибудь в своём стиле. Например, наговорит лишнего. Поэтому я за ними и отправился… зря, мог бы не дёргаться.       – Почему? – полюбопытствовала Иноуэ.       Йоруичи, которая и надоумила парня помочь другу, тоже наклонилась поближе, искрясь от любопытства:       – Что так? Он не стал использовать свой единственный козырь?       – Хуже, – квинси поправил очки. – Вместо того, чтобы попытаться опорочить Сейретей, этот придурок всерьёз решил попробовать настроить Ичиго против Урахары-сан.       Кошка покатилась со смеху. Орихиме и Хирако тоже улыбнулись, даже Ясутора презрительно хмыкнул. Ичиго вообще легко прощал друзьям множество вещей – вон, с Кучики и той умудрялся крепко дружить, спуская на тормозах её агрессивный стиль общения, покорно снося несправедливые упрёки и прочее, на что другой бы давно обиделся. Ясутора и Исида, например, обижались. Куросаки был хорошим другом, принимавшим и любившим людей такими, какие они есть; а уж о его отношении к Урахаре их компания давно начала слагать анекдоты.       – Ладно, шутки в сторону, – Йоруичи посерьёзнела. – Ясное дело, что Готей согласился поучаствовать не просто так – с этим значком они изначально здорово Куросаки подставили, сделав из него приманку для Гинджоу. Удивительно даже, что тот клюнул только сейчас. И припёрлись сюда синигами не чтобы помочь, а чтобы пронаблюдать. Они искренне порадовались результату, конечно, но это не меняет того, что у них был приказ Куросаки убить, если что. И не факт, что они ему не последовали бы. Так что радуемся, ребята, но не теряем бдительности.       Компания возмущенно зашумела, сердясь на Сейретей и заверяя кошку в своих положительных намерениях; Хирако хмыкнул и смолчал.       Куросаки тоже повезло с друзьями.       Йоруичи тактично умолчала – в лучших традициях своего бывшего отряда, – кто именно столь любезно и вовремя навёл Гинджоу на след Куросаки. Фиг бы тот нашёл потерявшего силы синигами, если бы ему не помогли… Хотя она не без оснований предполагала, что Ичиго готов был простить Урахаре даже это. Данный феномен уже давно интересовал кошку: она внимательно наблюдала за обоими и пришла к любопытным выводам, которые пока предпочитала держать при себе.       …       Урахара обнаружился на пороге магазина – он стоял, опустив руки, и выжидающе смотрел на примчавшегося парня. Ичиго замер, пережидая бурлящий в душе клубок эмоций, потом фыркнул – чёрт с ней, с рассудительностью, всё равно она ему никогда особенно не давалась! Он рванул к учёному и обнял, крепко и сильно, вжавшись лицом в жёсткую ткань хаори на плече; Урахара в его руках вздрогнул и попытался отстраниться. Ичиго с сожалением расцепил объятия, отпуская на свободу слегка помятого учёного.       – Спасибо.       Ичиго готов был повторять это слово столько, сколько понадобится, чтобы до этого странного, противоречивого человека наконец дошло, что его ни в чём не обвиняют – и не обвиняли никогда, а наоборот.       Урахара поправил шляпу – тень легла на лицо ещё гуще:       – Пожалуйста, Куросаки-кун.       Парень кивнул сам себе: ладно, уже лучше. Если с каждым разом получается всё лучше, значит, движешься в правильном направлении, так? И вообще, настроение улучшалось с каждой минутой; домой не хотелось, хотелось… отчебучить что-нибудь этакое. Наверное, именно так ощущается эйфория. Во время боя с Подчинителем чувствовать было некогда, там надо было думать, а теперь на Ичиго валом накатывало ощущение жизни – бьющей фонтаном, веселой, живой, наполнявшей лёгкие и бурлящей в жилах.       – Вы сейчас из кожи выпрыгните, Куросаки-кун, – шутливо заметил Урахара.       – Ага. О, может, разомнёмся? Сто лет не тренировался!       – Да пожалуйста.       Учёный любезно провёл парня в магазин и откинул крышку подвала, пропуская его вперёд.       Тут всё было по-прежнему: голубое небо и спёкшаяся от зноя земля, припорошенная песком. Подальше – отсюда не видно – был небольшой термальный источник, в котором Ичиго нередко отмокал после особенно тяжёлых тренировок, когда сил подняться наверх совсем не было. Какая ностальгия!       – В позицию, Куросаки-кун.       – Ха! – парень снял со спины Зангецу и ринулся в атаку.       Урахара тонко улыбнулся:       – Кричи, Бенихиме! – и легко отбил удар.       Взмах. Блок. Звон бьющихся друг с другом зампакто напоминал песню – песнь стали и крови; казалось, что мечи тоже соскучились по схватке и сцепились друг с другом не на шутку. Ичиго чувствовал, как губы сами собой расползаются в полноценную улыбку – редкую гостью на его лице, но удержаться было невозможно. Та драка с Гинджоу – так, ерунда, именно что дворовая драка. Вот это – бой! Удар – рубящий сверху, потом – коварный рубящий снизу, легко отведённый скользящим блоком. Урахара – мастер боя на мечах, ему даже банкай не нужен был, чтобы показать любому противнику небо в полосочку. И парень наслаждался как никогда – свистом ветра в ушах, звоном мечей, поединком, идущим на запредельной скорости, и противником, весело щурившим серые глаза. Сбить бы ещё с него эту шляпу! И–       Ичиго запнулся, кубарем покатился по земле и чуть было не напоролся на Бенихиме; так и сел, пытаясь отдышаться, а Урахара – свежий, как одуванчик, даже дыхание не сбилось, – участливо протянул руку:       – Что это с вами, Куросаки-кун?       – Не знаю, – обалдело сказал Ичиго и с благодарностью схватился за крепкую ладонь, чтобы подняться; от прикосновения будто молния пробежалась по всему телу, и парень непроизвольно поёжился.       – Кажется, с оценкой вашего состояния я немного погорячился. Рановато вам на амбразуру. Как, голова не кружится?       – Да нет. Просто странно, я как будто… перебрал, что ли?       – Знакомое состояние? Шучу, шучу, не смотрите на меня так – знаю, вы редкий праведник, Куросаки-кун. Давайте-ка лучше в душ и спать, успеете ещё набрать форму. Будем давать нагрузку постепенно.       – Хорошо.       Ичиго послушно отправился наверх, в ванную, всё ещё пребывая в каком-то обалделом дурмане. Видимо, ощущений и правда было слишком много, поэтому сознание сбойнуло и ушло на перезагрузку. Точно, так и было. Потому что на мгновение ему показалось…       Да ну, бред.       …       Наутро эйфория не прошла.       Мир по-прежнему казался невыносимо ярким, живым и прекрасным. Раньше у Ичиго столько оптимизма не водилось – или же его концентрация была существенно ниже. Может, с этой передачей рейяцу что-то напутали? Хотя чувствовал себя парень отлично: такая реакция немного пугала, но счастье бурлило фонтаном, затмевая всё прочее.       Признаться, Ичиго опасался, что будет теперь ходить как идиот, впадая в экстаз от вида чего угодно: о, птичка! Солнышко! Облачко! Пустая банка из-под пива! Слава богу, обошлось; тот странный срыв во время поединка оказался единственным. На следующий день Урахара был занят, зато прискакала Йоруичи и здорово погоняла парня по тренировочному подвалу. Пару раз он даже почти одолел кошку, которая этого, само собой, не признала, но поглядела с уважением. Бой был упоительный, а главное, его больше не клинило, и парень ушёл домой довольный как слон.       А там на него снова накатило. Парень рывком обнял сестёр, крепко прижал к себе – чёрт возьми, как же он их любит! Девчонки возмущённо запищали – в основном Карин, конечно, – но с таким же энтузиазмом обняли его в ответ. Если бы Ичиго мог, он бы заморозил этот момент во времени и пересматривал каждый день перед сном.       Как же ему было хорошо-о!       – Ичи-нии, – шепнула на ухо Юдзу, – ты чего?       Парень немного отстранился и с умилением посмотрел на одинаковые, но такие разные мордашки.       – А ничего.       Погладил по волосам одну, легонько щёлкнул по носу вторую и рассмеялся – просто оттого, что они такие смешные и любимые. Сестры засмеялись тоже.       – Вернулся, братец, – понимающе сказала Карин. – Только что-то ты…       – Перебарщиваю? Ну да. Это скоро пройдёт, наверное.       – Тогда давайте сегодня устроим вечеринку! – воскликнула Юдзу и метнулась на кухню.       Спонтанный вечер на вечеринку, конечно, не тянул, но прошёл очень приятно: они расположились на диване с кучей вкусностей и болтали, смеялись и играли в настолки до упаду. Наконец распаковали новую игру, полгода пылившуюся на полке – Карин игры обожала, что настольные, что компьютерные, и регулярно притаскивала очередную новинку. Ичиго попенял себе, что стал меньше времени проводить с сестрами, но мысль быстро утонула в весёлой суете этого дня.       Отец появиться не рискнул, хотя Ичиго изредка чувствовал его присутствие. Уже потом, завалившись спать, он понял по лёгкому смещению рейяцу, что Иссин вернулся в свою спальню. Наверное, хорошо, что сегодня его не было – парень пока не понимал, как относиться к разыгранной им шараде.       Почему-то мудрёные планы Урахары не вызывали такого отторжения. Ни раньше, когда он участвовал вслепую, ни сейчас, когда ему дали одним глазком взглянуть на мешанину контролируемых событий. А вот со стороны отца это бесило невероятно. Может, потому что по-хорошему Урахара не был обязан заботиться об Ичиго, он ему никто – так, интересный подопытный, а для отца он вроде как сын, первенец любимой женщины. Но если первый ему уже не раз помогал, то второй каждый раз неизбежно сливался, стоило только неприятности замаячить на горизонте. Даже если предположить, что сливался он в Сейретей, вымаливать у Готея помощь в восстановлении души сына – всё равно бесит.       Парень перевернулся на другой бок, устроился на подушке поудобнее и провалился в сон.       …       Утром Ичиго еле-еле заставил себя проснуться, в очередной раз расколотив будильник. Надо бы проверить, подлежит ли тот реанимации – последнее «бздынь» прозвучало жалобно, будто при смерти. Но парню снилось что-то очень хорошее, а поганый звон спугнул призрачное воспоминание, которое теперь никак не ухватить за выскользнувший хвост. Он так давно не видел снов…       В ванной его ждал интересный сюрприз.       До этого себя разглядывать было некогда, но теперь – о да, однозначно. Его глаза снова приобрели редкий тициановый оттенок: в тёмной радужке проявилась сеточка ярко-рыжих прожилок. Видать, есть какая-то доля правды в том, что глаза – зеркало души.       Настроение улучшилось ещё больше. К сожалению, сегодня надо было идти в школу; не то чтобы Ичиго совсем не хотел, просто он уже прогулял два дня без уважительной причины (то есть такой, которую можно было предъявить школьной администрации) и ему вовсе не улыбалось отчитываться за эти два дня перед дирекцией.       На перекрёстке его привычно ждал Чад, а потом догнали Иноуэ с Исидой.       – Ой, забыла вам вчера хлеб передать! – всполошилась девушка. – Ничего, сегодня занесу вдвое больше. Как ты, Куросаки-кун?       – Нормально, – парень весело на неё посмотрел, показывая, что несколько преуменьшает. – Слушайте, а вы не знаете, что синигами собираются делать с Гинджоу?       Чад, как всегда, ответил коротко и по существу:       – Нет.       – Но вряд ли что-то хорошее, – печально добавила Орихиме.       – Хотя это, Куросаки, не твоя забота, – подал голос Исида. – Ты же, надеюсь, не проникся последними словами этого идиота о том, что вы похожи? Потому что ничего общего. Ты по крайней мере не строишь коварные схемы по отъёму чужой силы.       – Да, но это не меняет того, что он тоже временный синигами.       Быть единственным в своём роде несколько стрёмно; быть в компании с сомнительным типом, хотевшим высосать тебя до дна, стрёмно вдвойне, но от того, что Гинджоу забрали синигами, проблема не исчезла. И парень понятия не имел, как к ней подступиться.       Вдруг на пороге восприятия что-то мелькнуло. Пустой!       Все четверо дружно посмотрели на северо-восток.       – Ой! Эм… Куросаки-кун?       – Блин, мне в школу надо, – кисло сказал Ичиго, – и так много пропустил. И рейяцу слабенькая…       – Я разберусь, – кивнул Чад и мгновенно переместился в пространстве.       Исида смерил Ичиго интересным взглядом:       – А я прикрою. И Куросаки, на, – он протянул парню листок. – Только не вздумай благодарить!       Квинси исчез, а Ичиго с любопытством посмотрел, что именно ему всучили. Это оказалась справка о том, что Куросаки Ичиго провёл два дня в городской больнице с подозрением на сотрясение, заверенная Исидой-старшим.       – Вот гад! – с чувством сказал парень и вместе с хихикающей Иноуэ отправился в школу.

--------- Конец первой части ---------