Константа

      Когда приходит это странное понимание, что ты не собираешься жить дальше без этого человека?       Как, почему это происходит?       А главное, почему он не заметил?       Наверное, Ичиго просто жил с этим чувством слишком долго. Когда пятнадцатилетним пацаном он впервые увидел странного человека в полосатой шляпе, его первой мыслью было: «Вау!», – и с тех пор, наверное, ничего не поменялось. Это «Вау» звучало в его голове каждый раз, когда он смотрел на учёного, но он никогда не парился над тем, чтобы его расшифровать.       Походу, зря.       До дома парень так и не дошёл – он наворачивал круги по соседним улицам, пытаясь разобраться в себе.       Всё же было просто, как на ладони. Он много раз подбирался к этому выводу и каждый раз останавливался буквально в шаге от него; но врать себе вечно невозможно. Урахара ему нравился – всегда, с самого начала. А то, что нравился отнюдь не в платоническом смысле, Ичиго понял сразу после истории с Подчинителями – понял, но отмахнулся, списав на эйфорию. И сейчас это понимание ошеломило его, как банкай чёртова Бьякуи.       Впрочем, первоначальный шок прошёл быстро. Впадать в кризис самосознания Ичиго вообще было не свойственно: он легко принял, что является синигами, вайзардом, подчинителем и так далее, и в очереди из этих проблем вопрос «я что, гей?» плёлся в обидном арьергарде. Ичиго в принципе плохо представлял свою ориентацию. Его не привлекали ни девушки, ни парни – отец регулярно разводил стенания по этому поводу, и, несмотря на то что парень отвечал на них уверенным ударом в челюсть, факт своей очевидной асексуальности его немного тревожил. Но кто вообще знает, что нормально для такого гибрида, как он?       Не то чтобы Ичиго видел себя примерным мужем и отцом семейства, скорее хорошим братом и дядей; картинки уютного семейного счастья ему нравились, но лишь как идея, а не цель.       Наверное…       Да, наверное, в глубине души он всегда знал, что ничего простого и нормального ему не светит. И в личной жизни тоже. Так что странный мужик в несколько раз старше – неплохой в общем-то вариант, могло быть и хуже. Урахара хоть на человека похож.       Вопрос, конечно, требовал дальнейших размышлений, но Ичиго уже не видел тут ничего криминального. Если вдуматься, то ничего ведь толком не изменилось: Урахара был и оставался для него константой, менялся лишь антураж.       Впрочем, что с этим откровением делать, Ичиго не знал и решил оставить как есть. Потом разберётся. А сейчас – домой и спать!       …       Воскресенье прошло в занятиях и раздумьях: Ичиго провёл его дома, усердно шлифуя свой английский и время от времени ловя себя на том, что мечтательно пялится в окно и пытается разглядеть в облаках очертания весьма конкретного человека. Вести учёт симптомам было уже бессмысленно, и парень просто смирился, периодически выдёргивая себя из мира грёз обратно в мир неправильных глаголов.       А утром понедельника Карин огорошила брата, спустившись к завтраку с рассечённой скулой. Юдзу, пыхтевшая на кухне, была точно в курсе, кто и почему – посуда ожесточённо гремела, будто там кого-то разделывали на обед.       – Хоть ты не спрашивай! – сразу заявила сестра.       – Могу, конечно, – покладисто согласился брат. – Но тогда мне придётся приставать с вопросами к Юдзу, допрашивать твоих друзей, организовывать за тобой слежку, а мне ведь надо на занятия и на работу. Давай пойдём коротким путём, а?       Карин поникла. Без удовольствия посмотрев на накрытый завтрак, она вяло поковырялась в тарелке и неохотно сказала:       – С пацанами на футболе не сошлись взглядами. Но я хочу уладить это сама, понимаешь?       По мнению Ичиго, улаживать что-то там с тем, кто не стесняется бить девочек по лицу, было бессмысленно – таких надо было нейтрализовывать. С другой стороны, самочувствие сестры и её чувство собственного достоинства – материи тонкие, хрупкие и ценные, которые ни в коем случае нельзя задеть.       И где, интересно, отец? Хотя нет, не интересно.       Ичиго хмуро прикончил вкуснейший завтрак и поднялся к себе за сумкой с учебниками – в неё стоило доложить прочитанные конспекты Мизуиро, чтобы обменять их на новые.       Дверца шкафа неожиданно распахнулась, и оттуда показалась Рукия:       – Ичиго! Что, уже пора?       – Куда пора? И какого чёрта ты опять делаешь в моём шкафу, я же просил тебя туда не лазить!       – Но он же такой удобный! – Рукия ловко, как чёртик из табакерки, выпрыгнула из шкафа; на ней оказался гигай и школьная форма. – В школу, говорю, пойдём?       Ичиго, сердито искавший конспекты и под конец обнаруживший их под кроватью – а нечего читать учебные материалы в постели! – вяло огрызнулся:       – Тебе зачем?       – Надо, – подбоченилась та.       Естественно, бороться с этим «надо» было никак невозможно, и Ичиго пришлось смириться. Они спустились вниз; парень опять заметил ссадину Карин, опять почувствовал, что закипает, и опять усилием воли подавил бурлящий ком возмущения. Попрощавшись с сёстрами, которые весьма умеренно обрадовались Рукии – парень подозревал, что те очень злились на синигами за двухлетнее отсутствие и быстро прощать не собирались, – они вышли из дома и направились к перекрёстку, где его должен был ждать Чад.       – Так что именно тебе надо?       Рукия ехидно показала ему язык:       – Это секретное задание, – рассмеявшись, она добавила: – Да ничего особенного на самом деле. Арранкары тут завелись. Ты не видел?       – Видел.       – В смысле? Правда, что ли, видел? И чего они?       – А ничего они. Водятся тут, и всё.       Девушка шмякнула его школьной сумкой – сумка была лёгкая, бутафорская, в ней даже учебников не было. То ли дело сумка Ичиго!       – Ай! – увернулась синигами. – Ты чего?       – А ты чего?       – Хм, – сказал Чад, мимо которого они чуть не прошли.       Рукия смущённо поздоровалась. Вот Чада она почему-то не пыталась в порыве чувств колотить сумками; видимо, это была привилегия только самых близких друзей.       – Арранкары то, арранкары сё, – проворчал Ичиго, продолжая тему. – Без Айзена их некому организовать, к тому же они не нападают на людей – даже во время войны не нападали, только на нас.       Чад согласно хмыкнул. Рукия вскинулась:       – Много ты понимаешь, Ичиго!       – Да уж побольше некоторых, малявка!       Пару минут они шли молча. Наконец девушка покаянно сказала:       – Извини. Сама не знаю, что на меня нашло… и зачем Готею карта передвижений арранкаров, тоже. Мне кажется, Ямамото-сама подозревает, что Урахара с ними в сговоре.       – И что? – спросил Чад.       Действительно, и что? Учёный на балансе у Сейретея не стоял и был волен сговариваться с кем угодно – хоть переехать в Уэко Мундо, приди ему в голову такая блажь. Сами же выгнали.       – Не знаю! С ним все в сговоре – кто бы ни попадал в эту вашу Каракуру, рано или поздно оказывается в его магазине. Я сама такая же!       Ичиго легонько сжал тонкое девичье плечо. У Рукии отношения с Урахарой были сложные, учитывая, как феерично тот её подставил, но и помог он ей немало. И ситуация, когда подставить бывшего капитана могла бы она, девушке явно не нравилась.       – Придумаем что-нибудь, – пообещал ей Ичиго. – Хочешь арранкаров – добудем, не проблема, и стратегически расположим там, где надо. Не всё же Полосатой Шляпе лавры собирать.       Их нагнали Исида с Иноуэ, и остаток пути прошёл в более приятных разговорах.       …       Зачем Рукия припёрлась в школу, Ичиго так и не понял: ностальгия, что ли, замучила? Если только ностальгия по шумным восторгам Кейго; интереса к урокам и другим людям синигами не проявляла, скучно отсидев все занятия, как тяжкую повинность.       Ичиго в кои-то веки не надо было после школы на работу – позвонила Унагия-сан и объявила внеплановый переучёт, так что парень вместе с Рукией отправился привычным маршрутом в магазин.       Торговый зал вновь был пуст. Они уверенно прошли в гостиную, где и обнаружился Урахара – он обмазывал чем-то лоб смущённой, почти алой Уруру. Ичиго пригляделся: кажется, смущение имело мало отношения к столь радикальной окраске.       – Три часа на прямом солнце! – выговаривал учёный своей подопечной. – Хорошо хоть обошлось без солнечного удара. О чём ты думала, Уруру-тян?       Девчушка опускала взгляд и бормотала что-то неразборчивое.       – Нет, я тоже хорош, конечно – не проследил. Но я считал вас с Джинтой достаточно взрослыми, чтобы провести полдня без присмотра и не угробиться в процессе.       – А чем плохо солнце? – удивилась Рукия.       – Здравствуйте, Кучики-сан, – кивнул ей Урахара. – Для вас – ничем, а вот для живых, забывших про солнцезащитный крем, оно может быть весьма опасным. Теперь шею, Уруру-тян.       Девчонка покорно повернулась спиной. Шея и плечи были ярко-малиновыми, чётко по контуру лёгкой майки.       Ичиго сочувственно поморщился: он сам, будучи рыжим, имел очень светлую кожу и легко сгорал на солнце. И вот уже много лет по весне не выходил из дома, не обмазавшись кремом; к лету, правда, он обычно набирал приличный загар, и дальше кожа справлялась сама. И как только Уруру ухитрилась не загореть до осени?       Наконец учёный отставил плошку с лекарством и повернулся к посетителям. В руке сам собой материализовался веер:       – Ваш стол в вашем распоряжении, Куросаки-кун! А вы, Кучики-сан, по делу или желаете что-нибудь приобрести? Из новой коллекции Чаппи, например? Мы готовы сделать вам двадцатипроцентную скидку, как самому любимому покупателю!       При упоминании Чаппи глаза Рукии алчно вспыхнули, и синигами моментально забыла обо всём, включая цель своего визита – она закопалась в развёрнутую из ниоткуда витрину, из которой Урахара доставал всё новые и новые штуки – все, без сомнения, с богомерзким Чаппи. Уруру тихонько прыснула в кулачок, вежливо кивнула парню и бесшумно исчезла, отправившись по своим делам.       Ичиго устроился за столом, который уже давно стал считать своим. Его ждали английский, домашка и задание по каллиграфии, оставленное Йоруичи; однако, вместо того чтобы заняться делом, парень задумчиво смотрел на Урахару, даже не замечая, что пялится. Интересно, думал он, если вытряхнуть учёного из его традиционных (слишком!) тряпок и переодеть в джинсы и рубашку – как тот будет выглядеть?       Воображение тормозило и брыкалось, будто цеплялось за самуэ и хаори с не меньшим упорством, чем сам бывший капитан.       – Бездельничаете, Куросаки-кун?       Ичиго вздрогнул так, что чуть было не опрокинул стол, по которому растёкся в отнюдь не рабочей позе. Урахара умудрился подкрасться достаточно близко, чтобы застать парня врасплох; веер загораживал половину его лица, но тень от шляпы лежала невысоко, оставляя открытыми глаза.       Серые, словно штормовое небо, глаза смеялись.       Ичиго почувствовал, как на его лицо сама собой наползает кривая улыбка, а в груди вновь зарождается привычное уже тепло.       – Ага. Поймали, Урахара-сан.       – Ай-яй-яй… нехорошо, Куросаки-кун, не с вашими грандиозными планами бездельничать! – пропел учёный и неожиданно сочувственным тоном добавил: – Устали?       Парень задумался и неожиданно понял, что тот прав.       Тяжелой работы Ичиго не боялся, но и на него, бывало, накатывала душная усталость. Английский давался ему легко; учить его на первых этапах было сплошным удовольствием, знания и умения росли, как на дрожжах, и парень с удовольствием читал детские книжки и кое-что посложнее в оригинале. Но потом прогресс замедлился. Усилий Ичиго прилагал всё больше, а результат был заметен всё меньше. Тексты оригинального Шекспира по-прежнему представляли собой ребус, почти не поддающийся прочтению, и парень всё чаще поддавался отчаянию.       – Устал, – признался он. – У вас когда-нибудь бывало, что чем больше узнаёшь, тем больше понимаешь, сколько всего ещё не знаешь?       – Вы не поверите, но регулярно.       Ичиго не поверил.       Урахара за короткий разговор умудрился разместиться за столом парня с кружкой чая – откуда только взял? – заодно потеряв где-то своего «любимого покупателя», что парень тоже постыдно проворонил.       – А где Рукия?       – Тессай-сан помогает ей выбрать новую модель денрейшинки – духовного телефона, если помните. Это часа на два, не меньше. Не отвлекайтесь, Куросаки-кун – вы начали рассказывать, в чём проблема.       – В этом, – парень показал на развёрнутые конспекты. – У Мизуиро очень хорошие записи, но заучивать всё это – адская работа, у меня уже в голове эти модальные глаголы не помещаются. А по-другому не получается, иначе я никогда Шекспира не прочту.       – Вы так загоните себя, Куросаки-кун. И вместо желаемого приобретёте отвращение к английскому и всему, что с ним связано, – пожурил его Урахара; учёный задумался, спрятавшись за кружкой с чаем, потом кивнул сам себе и сказал: – Давайте так. Вы дадите себе неделю отдыха – не прикасайтесь к вашим учебным материалам, даже не думайте про них. Вам будет полезно. А я кое-что доделаю – была у меня одна старая идея.       Ичиго окинул взглядом ненавистные конспекты и неохотно кивнул. Признавать поражение он не любил и не умел.       Урахара, глядя на его мучения, мягко сказал:       – Не расстраивайтесь вы так, Куросаки-кун. Должно же на свете быть хоть что-то, что получается у вас не с первого раза! И не сверлите меня взглядом, не исчезну. Как же вас убедить, что это не конец света? Ну хотите – хотите, я вас мороженым угощу?       Ичиго недоверчиво посмотрел на учёного. Из-под полей шляпы задорно сверкали серые глаза.       – А вот зря надеетесь, что откажусь, – заявил парень. – Чур, мне три шарика, не меньше!       – Шарики? – заинтересовалась Йоруичи, тут же материализовавшись поблизости; она, как самая настоящая кошка, моментально возникала рядом при упоминании еды.       – Вы про мороженое? – влез Джинта, выглянув из-за двери.       – Мороженое? – подхватила Уруру.       В общем, магазин был беспардонно брошен на Тессая и Рукию, слишком увлечённую телефонами с Чаппи, и к палатке мороженщика они попёрлись все вместе. Ичиго мог только посочувствовать Урахаре, на чей кошелёк они претендовали. Мороженщик был недалеко, буквально на другой стороне улицы; компания достигла его в рекордный срок и моментально рассредоточилась у витрины: от количества цветов и вкусов просто мозги сворачивались, пытаясь выбрать один-единственный, самый аппетитный вариант.       – Вообще-то, – напомнил о себе Ичиго, – это должно быть моё утешительное мороженое, а вы – примазавшиеся. Давайте-ка в конец очереди!       Джинта моментально взвился:       – Пфе! Ты тут кто, чтобы условия ставить?       – Я – это я, – заявил Ичиго. – Живо в конец, мелкий! Уруру-тян, тебе какое мороженое?       Девчушка заалела обгоревшими щеками; агрессивная краснота уже спала, преобразовавшись в ровный загар, и только кожа блестела, будто смазанная маслом. Надо будет спросить, что это за лекарство такое, Ичиго бы тоже пригодилось.       Тяжкий выбор между вишнёвым и шоколадным был сделан в пользу покупки по шарику и того, и другого; Йоруичи с Джинтой тоже себе что-то выбрали, а Ичиго, вопреки первоначальному намерению, не торопился. Ему пришла в голову другая идея – интересно, а Урахара любит мороженое?       Весёлую ухмылку парня и его настойчивый взгляд учёный истолковал правильно: он, улыбнувшись самым краешком рта, обратился к ожидающему мороженщику. Ичиго рассмеялся:       – Пломбир и фисташковое? Только не говорите, что мороженое подбирали под цвет шляпы, Урахара-сан!       Тот фыркнул:       – Раскусили… Хотя я просто люблю фисташки, Куросаки-кун.       – Тогда мне два манговых и один карамельный.       – Выбирали под цвет волос? – усмехнулся Урахара, покорно расплачиваясь за общий заказ.       – Ага. Но вообще я люблю манговое. И, кстати, ненавижу клубничное!       Весёлый смех был ему ответом.       Мороженое было решено съесть на заднем дворе – там было где расположиться. В тени персикового дерева, помимо цветов и кустарников, было несколько пятачков газонной травы, на которой оказалось удобно сидеть. Несмотря на начинающуюся осень, персики ещё не поспели – их бока только-только начали розоветь, а в воздухе чувствовался лишь намёк на тонкий, сладкий персиковый дух. Глициния давно отцвела и подсохла, и ничто не мешало наслаждаться видом густой персиковой листвы и жёлтых плодов, жмурясь на иногда просачивающееся сквозь ажурную зелень жаркое осеннее солнце и неторопливо смакуя мороженое.       Его страхи не оправдались. Ичиго, хоть и не признавался сам себе, немного побаивался идти сюда снова: одно дело просто общаться с кем-то интересным, а совсем другое – общаться с тем, кто тебе… ну, нравится. Однако, никакой неловкости не возникло: парень вообще не ощущал, чтобы хоть что-то изменилось. Наверное, восхищаться Урахарой было у него в крови, и осознание этого факта не привнесло ничего нового.       Рукия присоединилась к ним, когда мороженое было уже съедено; девушка смертельно оскорбилась и полчаса гонялась за Ичиго с намерением побить. Парень уворачивался, объясняя, что она английский не учит и утешительное мороженое ей по определению не положено. Йоруичи подливала масла в огонь, расписывая прелести разных вкусов, а Урахара сокрушённо разводил руками, потому что мороженое, увы, не входит в список товаров и услуг его магазина.       Ичиго ловко удирал от Рукии, которая раскраснелась, сияла глазами и изо всех сил пыталась не рассмеяться, и удивлялся тому, как странно складывается его жизнь.       Хотя нельзя не признать, что в этот день он был почти счастлив.       …       Назавтра Ичиго специально поменялся сменами на работе, чтобы прийти пораньше именно в тот день, когда у Карин была спортивная школа. Дома он быстро переоделся, покидал вещи в комнате, прошёл на кухню, сел за стол и молча уставился на Юдзу тяжёлым взглядом.       Сестра сдалась быстро:       – Карин допёк призрак, который умолял передать что-то на словах его внуку. Вот она и передала.       Брат с сестрой понимающе вздохнули. Да, Ичиго тоже когда-то помогал призракам, за что на него показывали пальцем, называли фриком, неоднократно били и один раз едва не макнули головой в унитаз в школьном туалете. Уже потом парень усвоил, что призраки бывают эгоистичны: среди них попадаются и такие, кто заботится только о себе и своих делах, а не об оставшейся родне и человеке, который им помогает. Люди же в большинстве своём не хотят новостей с того света, они хотят научиться жить дальше – потому что иначе прямая дорога в психушку. Живых тоже надо пожалеть: незачем бередить чужие раны, помогая тем, кому давно пора отчалить в Сейретей.       Вопрос был в другом: как теперь помочь Карин? Ичиго не хотел, чтобы сестра проходила через всё то же самое, но не представлял, что тут делать. Можно набить морду придурку, посмевшему поднять руку на сестру – даже не можно, а нужно, но как заставить людей забыть о том, что привело к драке изначально?       Для этого нужно было изменить людей. А такой власти у Ичиго не было.       …       Парень честно выполнял данное Урахаре обещание не заниматься пока английским. Обстоятельства тоже помогали: ему позвонила Унагия и попросила выйти вне очереди, потому что одному из курьеров нездоровилось.       Парень тащил уже пятую посылку за сегодня, когда его отвлекла вспышка рейяцу.       Пустой.       Чёрт! Это буквально в паре кварталов, но как же не вовремя! Ичиго перехватил посылку поудобнее и кинулся бежать, лавируя между прохожими и пытаясь на ходу нащупать в кармане жетон. Рейяцу пустого вспыхнула, парень ускорился – остался буквально один поворот, и–       Рейяцу исчезла. Ичиго затормозил и недоумённо огляделся: чутьё привело его в небольшой тупичок с балкончиками, между которыми были натянуты бельевые верёвки. Висящее на них бельё создавало пейзаж пёстрый и неординарный, но вряд ли пустого привлек сюда тонкий трикотаж. И куда он теперь делся – не превратился же в него!       – Э-э… Здорово, Куросаки.       Ичиго повернулся на голос. Рядом, полускрытый кокетливым нижним кимоно –нагадзюбан – в розовый цветочек, стоял Гриммджо и смущённо чесал затылок.       – Привет, – сдержанно поздоровался Ичиго, усиленно шевеля мозгами; вывод так и напрашивался: – Это ты, что ли, пустого уничтожил?       – Съел, – поправил его арранкар. – Ну я. Просто сегодня моя очередь дежурить.       – И с каких это пор вы тут дежурите?       – С таких, когда Шифферу окончательно перемкнуло его ржавые мозги и он решил, что мы, как приличные подданные, должны тебе помогать.       – Блин, Гриммджо, и ты туда же!       Арранкар отодвинул в сторону оскорбительный нагадзюбан и скривился:       – А что я? Я тоже не в восторге, но против логики не попрёшь – хоть какой-то король нам нужен. Кого ещё мы должны позвать – синигами, что ли?       – Да уж, с вариантами у вас негусто. Но почему нельзя выбрать одного из вас?       – А ты чё думаешь, мы не пробовали?       Ичиго понял, что за этими словами стояла отдельная история – возможно, даже не одна, и хорошим концом там и не пахло.       – Пусть так, – сказал парень. – Но вы, походу, реально не догоняете. Мне, Гриммджо, восемнадцать лет. Я школьник, в институт собираюсь поступать. Ну какой из меня владыка Уэко Мундо, вы сдурели, что ли?       – Глядя не наших – может, и да. Сбрендили окончательно. Особенно Шиффер! Но блин, Куросаки, нас тоже ведь создали недавно. Всего несколько лет назад. Мы, может, по факту младше тебя! Сам-то пораскинь мозгами.       С этими словами арранкар пафосно открыл гарганту и шагнул в неё. Ичиго переложил злосчастную посылку в другую руку, ещё раз уточнил адрес – далековато, лучше сесть на трамвай, что он и сделал.       Парень читал рейяцу неважно, но теперь, когда он понимал, чего ожидать, периодически чувствовал лёгкую тень присутствия. Гиммджо вовсе не удалился в Уэко Мундо – нет, он держался невдалеке, ненавязчиво следуя за «владыкой» и, по всей видимости, зачищая пустых в округе. Лучше бы они заказы помогали разносить, честное слово!       Ичиго фыркнул, представив арранкарскую службу доставки: самую быструю на свете, главное – не испугаться зева гарганты! Интересно, а гарганта реально позволяет им пройти в любое место реального мира? Сенкаймон позволял, только в самом Сейретее эти проходы были привязаны к конкретным вратам; хотя Урахара тогда, в самый первый раз, отправил же их из стационарных врат реального мира с выходом чёрт знает где.       Занятия физикой не прошли даром: Ичиго стало всерьёз интересно, как это работает. Надо бы спросить Урахару при случае – опять же, новый повод провести время с бывшим капитаном, а их много не бывает. Поводов, то есть. Ичиго и раньше таскался в магазин по поводу и без, а теперь он, кажется, бывал там вдвое чаще, чем дома.       Отдав посылку пожилой женщине, тепло поблагодарившей курьера, он сел на трамвай обратно.       Арранкары, кстати, тоже ведь сколько-то времени проторчали у Урахары, пока длилась вся эта история с Подчинителями. Интересно, а что Эспада делала в магазинчике? Хотя понятно, что. Ичиго не удивился бы, застукав того же Гриммджо за покорным перетаскиванием ящиков или подметанием пола.       Остановка трамвая была почти рядом со складом. Не успел Ичиго зайти в гостеприимно распахнутые ворота, чтобы отчитаться, как его перехватила Унагия с очередным заказом:       – Всё, Куросаки, вот твоя последняя доставка, и на сегодня свободен.       Парень без энтузиазма взял лёгкую, но объёмистую коробку, – он за день изрядно набегался и рассчитывал свалить уже сейчас, – прочитал адрес: Ибараки, Каракура, Наказаки, 412-42… магазин Урахары?       Унагия весело ухмыльнулась:       – Тебе же всё равно по пути. Специально оставила для тебя напоследок – цени, балбес!       – Спасибо, Унагия-сан! – покорно поблагодарил слегка обалдевший парень.       Посылка была очень лёгкая. Парень, играючи несущий большущую коробку, наверняка смотрелся сногсшибательно – не то чтобы его это волновало, но…       Сегодня утром он минут десять проторчал у зеркала, пытаясь понять, симпатичная у него физиономия или нет. Фигура вроде бы ничего – регулярные физические упражнения шли ему на пользу. Росту, конечно, можно было бы и побольше, но Иноуэ же он чем-то нравился! Интересно, а каким его видит Урахара?       Ичиго переложил посылку в другую руку и нахмурился. Он подозревал, что тот видит в нём всего лишь мелкого пацана вроде Джинты, что, учитывая фактическую разницу в возрасте, в общем-то правда, но уж больно обидная.       В магазине его встретила Йоруичи, радостно отобрав коробку:       – Киске! – крикнула она через плечо. – Танцуй, пришли твои сублиматы!       На зов вместо хозяина явился Тессай, немедленно забрал у кошки вожделенную посылку, приветливо кивнул Ичиго и пропал в недрах магазина. И всё это тихо, как призрак.       – Во-первых, не пришли, а я принёс, – поправил парень Йоруичи. – Какие ещё сублиматы?       – Всякие. Чаю хочешь? Чаевых не дам, бери натурой.       На чай Ичиго согласился – упарился за день, и пить очень хотелось. Кошка зашуршала, накрывая столик; остальных не было слышно.       – Сто лет назад уже оформили заказ, а пришёл только сейчас, – пожаловалась Йоруичи, поставив перед ним чашку. – Неурожай у них там, что ли, не знаю. Киске весь извёлся уже, у него сроки горят – обидно терять клиентов не по своей вине.       – Клиентов – в смысле людей, или?..       – Людей, конечно. Которые платят деньги, и хорошие деньги, поэтому так обидно.       Ичиго догадывался, что они, наверное, работают не только с синигами – интересно, синигами вообще платят за то, что берут? И платят чем?       Кошка наблюдала за ним с живым любопытством – явно искала, над чем поржать.       – Что?       – Ничего. У тебя на лице написано, что ты не понимаешь, о чём разговор, и тебе до смерти интересно. И вообще, почему, ты думаешь, владелец магазина – Киске, а не Тессай? – Йоруичи весело, по-кошачьи фыркнула и продолжила: – Потому что, по сути, работает здесь именно Киске. Без него мы бы сдохли в первые пару недель, хотя нет – нас нашли бы раньше. Оно и сейчас так же, только теперь заказы ищет Тессай – у него хорошо получается поддерживать связи с людьми, но исполняет их по-прежнему Киске.       – Но что именно он делает? – поинтересовался Ичиго.       Его давно терзало любопытство, за счёт чего выживает этот странный магазин, в который никто не ходит. И что именно они продают. Вон, Кейго до сих пор уверен, что тут торгуют наркотиками – Ичиго не верил, но опасался, что это может быть что-то нелегальное.       Йоруичи засмеялась:       – Чем только не приходилось заниматься за сотню лет! Даже сейчас иногда приходят заказы на авторские сладости, но в основном Киске собирает чайные купажи на заказ. У него очень здорово получается. Ты как раз принёс сублимированную морошку и бруснику – мы пробовали чаи с вялеными и сушёными фруктами, но у сублиматов вкус ярче.       Поболтав ещё немного с кошкой про чаи и добавки в них, Ичиго понял, что сегодня в магазине какой-то аврал, и отправился домой – учиться. Если бы он мог помочь, его бы непременно припрягли, с безапелляционностью тут ни у кого проблем не возникало. Он шёл себе спокойно по улице, не особенно торопясь, и вдруг встретился взглядом с очень знакомыми глазами.       Видимо, сегодня оказался день неожиданных встреч, потому что ладно арранкары, но увидеть на улице вот этого человека парень никак не ожидал. Вообще.       Сложно было представить капитана тринадцатого отряда в мире живых, но чтобы Укитаке-сан в гигае – это просто за гранью действительности. Ичиго даже ущипнул себя украдкой, но галлюцинация не пропала, только понимающе улыбнулась и одёрнула лёгкую серую куртку.       – Здравствуйте, Куросаки-кун. Не пугайтесь, я здесь неофициально – в отгуле, так сказать.       – А что, так бывает? – удивился Ичиго.       Капитан мягко рассмеялся. В куртке, синей рубашке и джинсах вид у него был расслабленный и симпатичный; хотя Укитаке-сан даже в капитанском хаори и с мечами наголо умудрялся вызывать симпатию.       – Иногда, если очень постараться, – улыбнулся он. – Но я к вам по делу, Куросаки-кун. Знаете, предвидение – очень ненадёжная вещь. У некоторых людей будущее – мешанина событий и вероятностей, в которой невозможно разобраться. Однажды я проворонил одного многообещающего юношу, не поняв ничего в этом хаосе… Жаль, что былого не исправить. Приходится учиться на ошибках. Дайте-ка сюда свой жетон, Куросаки-кун.       Ичиго, уяснив из этой тирады только то, что капитану вдруг понадобился его значок, протянул ему своё удостоверение временного синигами.       Укитаке его взял и вжал в ладонь, удерживая указательным пальцем и мизинцем. Череп на жетоне подмигнул жёлтыми глазами; рельеф словно расплылся и соткался снова, точно такой же, как был.       – Держите, – капитан протянул жетон обратно. – Я оставил только опцию для выхода души из тела и сенсор, всё остальное убрал. Можете на всякий случай отдать его на проверку Урахаре-сан, я не обижусь.       Ичиго, слегка обалдев, машинально взял протянутую вещь. Значок ощущался точно таким же, как был – привычным сгустком рейяцу, удобно лежащим в руке.       – Да я вам вроде верю, Укитаке-сан.       – Спасибо, – тепло улыбнулся тот. – Удачи, Куросаки-кун.       С этим напутствием капитан тринадцатого развернулся и ушёл, на прощание помахав рукой. Ичиго же поспешил домой, где его ждала геометрия и черчение.       И что это такое было?