Константа

      В своём стандартном экзамене Ичиго был уверен. Сдав последний, по естественной науке – парень выбрал физику, благо Урахара его отлично по ней натаскал, – он устало расправил плечи и подумал, что успешно пройденный первый этап надо как-то отметить. Парень задумался, куда пойти: воскресенье почти кончилось, но можно успеть забежать в магазинчик, всё-таки его обитатели много с ним возились и много чем помогли. Или же пойти сразу домой, сёстры наверняка ждут – Юдзу, наверное, праздничный ужин наготовила. Эх, жалко, что до ответа на заявку результаты не узнать – Ичиго был в себе уверен и верил, что этого хватит на допуск к экзаменам в Тодай, но червячок сомнения всё-таки был…       Душа одинаково рвалась и домой, и к Урахаре. Эх, почему нельзя собрать всех в одном месте – в гости пригласить, например?       Парень остановился как вкопанный.       Почему нельзя?       Странно, но семья и обитатели магазинчика, хотя и те, и другие ощущались родными, в голове не смешивались, как вода и масло. Но правда, почему? Карин и так со всеми знакома, Юдзу их знает как минимум по слухам, а Тессай и Урахара сестёр не обидят. Отец… а что отец? Его мнения всё равно никто не спросит, пусть себе стенает у маминого портрета – какая разница?       Воодушевившись, Ичиго прибавил ходу: надо зайти домой и спросить, не будут ли сёстры против пусть странных, но очень занятных гостей.       …       Юдзу приняла его идею с восторгом, слегка озадачившим парня:       – Конечно, Ичи-нии! Давно нужно было их пригласить – я уже сама хотела тебе это предложить. Не переживай, я всё приготовлю, пусть приходят к шести!       – Ладно. Спасибо, Юдзу.       Сестра махнула на него рукой, погружённая в сочинение меню. Меню она всегда составляла с такой тщательностью и вниманием к деталям, какой удостаивался план решающей битвы не у всякого полководца.       – А я приберусь, – неохотно вызвалась Карин, – и сделаю отцу внушение, чтобы вёл себя прилично. Не дрейфи, Ичи-нии, всё пройдёт отлично!       До причин такой сговорчивости Ичиго докапываться не стал. Он достал мобильник, развернул любимое приложение и задумался, кому звонить. Урахара телефоны не любил, так что логичнее было бы набрать Тессая; с другой стороны, хоть и мастер кидо, и Йоруичи ему много помогали, позвать-то парень хотел в первую очередь именно Урахару!       Прикинув так и этак, он выбрал компромисс: отправил Урахаре сообщение.       Через полчаса, потраченных на помощь Карин в уборке и нервное хождение по гостиной, телефон тренькнул ответным сообщением.       – Они придут, – резюмировал вслух Ичиго, прочитав короткие строчки и усилием воли сгоняя с лица дурацкую улыбку.       – Вижу, – ехидно улыбнулась Карин.       Парень сердито оскалился в её сторону; сестра рассмеялась и всучила ему пару ковриков, плед и палку – выбить всё это на заднем дворе. Вообще-то уборку столь полную Куросаки делали только по большим и редким праздникам, но у Ичиго не было желания протестовать. Сёстры не могли знать, сколько значат для него эти гости, но догадываться – о, это сколько угодно. Особенно Юдзу, та умела быть просто сверхъестественно проницательной. Поэтому Ичиго покорно выбил коврики, выгулял Зорро, вместе с Карин перетряхнул ненужные вещи и убрал на антресоли, подмёл порожек и натёр для Юдзу тонну моркови: ну, может, не тонну, но пару килограммов точно.       К шести весь дом был вылизан и благоухал фирменным карри; сами хозяева тоже были умыты, причёсаны и прилично одеты. Та же участь постигла и собаку, которую коварно поймали, подстригли когти и вычесали пуходёркой: откровенных проплешин в шерсти у Зорро поубавилось, и хотя вид собаки был всё ещё далёк от приличного, шарахаться в ужасе от него уже не хотелось. Отец, над которым провернули примерно то же самое, периодически принимался ворчать, что серая рубашка в мелкий ромбик ему не идёт, а Карин, верная своему слову, злым шипением требовала, чтобы он успокоился.       Ичиго чувствовал, что вот теперь-то приготовления точно вышли за рамки; он-то хотел всего лишь отметить удачную сдачу тестов и поблагодарить тех, кто ему помог… Ну и ладно, так даже лучше. И в шесть часов ровно парень распахнул дверь, в которую звонили гости.       Обитатели магазина пришли в половинном, то есть взрослом составе. Йоруичи щеголяла в шубке поверх короткого хлопкового платьица; Тессай по случаю тоже принарядился, и оказалось, что его фигура не так уж шкафообразна – джинсы и рубашка делали мастера кидо гораздо человечнее. Правда, если говорить начистоту, прочих гостей Ичиго заметил только краем глаза, намертво залипнув на Урахаре.       Учёный в кои-то веки поменял традиционную одежду на современную: на нем тоже были джинсы, куртка, белые кроссовки и длинная полосатая футболка навыпуск. И никакой шляпы! Вид у Урахары был самый хулиганский и немного смущённый, отчего Ичиго ужасно захотелось…       Захотелось…       Так ничего и не придумав, он просто от души улыбнулся и поймал ответную улыбку – куда более скромную, но искреннюю, отразившуюся в чистых серых глазах.       Гости и хозяева шумно здоровались друг с другом, а Ичиго так и стоял, не в силах оторвать взгляд. Из ступора его вывела Юдзу, взявшая брата под руку:       – Вы, значит, и есть тот самый Урахара-сан?       Учёный склонил голову:       – Боюсь, что я. Здравствуйте, Юдзу-сан.       – Не бойтесь, ничего страшного в этом нет, – улыбнулась та.       Тёплый пушистый комок, появлявшийся в груди Ичиго каждый раз, когда он видел Урахару, разросся до размеров огромного персидского кота и счастливо заурчал. Парень благодарно приобнял сестрёнку и пригласил наконец гостей в дом.       Как Ичиго и думал, никаких проблем не возникло. Новые-старые знакомые легко вписались в компанию, будто всегда здесь были; даже отец держал себя в руках, не откалывая свои фокусы. Хотя без сюрпризов не обошлось: кто бы мог подумать, что Урахара так быстро поладит…        С Юдзу?       Учёному достаточно было сделать первый комплимент хозяйке, наготовившей кучу вкуснятины, и начало было положено, а дальше расцепить этих двоих было невозможно.       – О, так вы кладёте в морковный торт имбирь и гвоздику, Юдзу-тян! Я, признаться, отдаю предпочтение классическому рецепту, где используется только корица.       – Но ведь имбирь и гвоздика прекрасно работают вместе с корицей, оттеняя её вкус. А вот для крема подходит только ваниль!       – Безусловно. А ещё можно сделать прослойку из кисленького яблочного джема, он хорошо гармонирует со сладостью коржа.       У сестры разгорелись глаза:       – О, это отличная идея, Урахара-сан! Обязательно попробую!       Карин давилась смехом, но не встревала. Ичиго, сидя между Йоруичи и Карин, время от времени разговаривал то с одной, то с другой, но в основном с умилением наблюдал за увлёкшимися кулинарами.       …       Йоруичи приглашение Ичиго застало врасплох, но приятный. Она искренне гордилась собой: пришлось потратить кучу времени и сил, чтобы уговорить Киске вылезти из своего привычного костюма, зато теперь можно невозбранно наслаждаться результатами.       В конце вечера, когда от души угостившиеся гости разбрелись по дому: кто потискать собаку, кто просто поболтать, – к ней на подоконник подсел Иссин, найдя свободные уши.       – Как быстро растут дети! – театрально воскликнул он. – Ещё совсем недавно он был вот таку-усеньким, а теперь заканчивает школу. Дальше институт, а там, глядишь, девочки миленькие…       – А по-моему, – возразила Йоруичи, – пацан всерьёз намерен учиться, какие уж там девочки.       – Кто знает? Может, встретится такая, как моя Масаки, и буду скоро внуков нянчить, э-эх!       Йоруичи хихикнула:       – Очнись, Иссин! – она обхватила пальцами затылок бывшего капитана и развернула его голову так, чтобы он смотрел точно на Урахару, с которым как раз разговаривал Ичиго. – Не будет у тебя внуков! По крайней мере, с этой стороны. Вон сидит твоя невестка, и тебе пора начать привыкать к этой мысли. Потому что ничего – ничего! – тут поделать нельзя. Твой сын залипает на Киске с пятнадцати лет, и когда-нибудь до него дойдёт, почему. А после, зная его упорство, рано или поздно он дожмёт и Киске. Смирись.       – Хочешь сказать, – вырвавшись, недовольно заявил Иссин, потирая затылок (хватка у Йоруичи была железной), – что сам Урахара тут вроде как не при чём?       Та засмеялась в голос:       – Иссин! Перед твоим сыном не устоял Сейретей, Уэко Мундо и скорее всего скоро сдастся Тодай! Каковы, по-твоему, шансы Киске?       Бывший синигами неразборчиво заворчал: логику он вроде как уловил и даже признал, но всё равно был не согласен. Однако, Йоруичи осталась глуха к его страданиям: её больше интересовали Ичиго и Киске. Эти двое, по её мнению, заслуживали друг друга.       Какая женщина устоит перед соблазном свести вместе своих друзей?       …       Юдзу и Урахара прощались уже третий раз, клятвенно обещая обменяться рецептами и какими-то ингредиентами; список всё удлинялся, и увлёкшихся кулинаров пора было разнимать.       Зорро тоже так считал: пса посадили на поводок и прицепили к крыльцу, не рискнув оставить без присмотра в ситуации, когда торт и печенье всё ещё стояли на столе. То, что под шумок собака могла улизнуть и убрать в себя остатки угощения, не вызывало никаких сомнений; обиженный пёс сидел теперь на привязи с видом «я с вами больше не дружу» и отворачивал морду от Йоруичи, которая пыталась его погладить.       – Какая лапочка, – умилялась кошка, не обращая внимания на невзаимность комплимента. – Не люблю собак, но ваш – прямо сдобный бублик, так бы и съела!       Зорро щерился и натягивал поводок.       Лапочкой сейчас его бы не сочла даже пристрастная Юдзу, и Ичиго недоумевал: то ли у Йоруичи глюки восприятия, то ли она скрытый мазохист.       – Спасибо, что пришли, – сердечно сказал Ичиго гостям; те улыбнулись в ответ, даже кошка, переставшая дурачиться. – И за помощь в подготовке тоже. Я бы без вас не справился.       – Справились бы, – мягко сказал Урахара. – Но мы рады помочь.       Ичиго фыркнул, встретился с ним взглядом – и вновь пропал: непривычно открытые глаза казались бездоннее неба, в них клубились тайны, знания и эмоции, которых Ичиго не понимал, только чувствовал их присутствие.       Он мог бы смотреть в эти глаза вечно.       – Уже поздно, – жизнерадостно воскликнула Йоруичи; Ичиго моргнул, и странный момент безвременья растаял. – Мы, пожалуй, пойдём. Ужасно приятно было повидаться и познакомиться!       Сёстры радостно заверили, что им приятно не меньше; гости наконец отчалили, и семья Куросаки поспешила в дом – на пороге было холодно. Юдзу помчалась на кухню, Карин с ворчанием поползла в гостиную – убирать со стола. Ичиго потянулся к поводку, чтобы отстегнуть собаку, и почувствовал взгляд.       Совсем другой взгляд.       Смотрел отец. Внимательно – слишком внимательно, чтобы счесть случайным и безобидным. Но он молчал – и парень промолчал тоже, переключив внимание на собаку.       – Пошли домой, крокодил, – Ичиго потрепал пса по ушам. – Пора запихивать в тебя твои таблетки. Или ты забыл?       Собака покосилась на него, как на предателя.       Мол, а торт?       …       Экзамены были сданы – первый этап пройден, теперь оставалось только ждать и надеяться, что набранных баллов хватит на допуск к экзаменам в Тодай, а составленное в муках мотивационное письмо убедит комиссию, что он действительно желает учиться.       Безделье свалилось на Ичиго тяжким грузом.       Он год без остановки носился между работой и учёбой; по работе он взял дополнительную смену, но уже её отработал – и был внезапно огорошен осознанием, что ему не надо никуда идти. Ичиго уже и забыл, что надо делать в таких ситуациях. Так что, прогнав парочку жалких пустых, он задумчиво брёл куда глаза глядят, прикидывая варианты.       Э-эх, как жаль, что сейчас не каникулы! То есть делать ему действительно нечего, но это другое – нервное ожидание ответа от университета, а не реальный отдых. А вот будь сейчас каникулы, можно было бы рвануть в тот же Киото на источники или на какой-нибудь там фестиваль…       Если бы ещё у него были деньги, конечно.       – А-а-а!       – Уф! – Ичиго едва не подавился вдохом, когда в него с воплем что-то врезалось.       Врезалось – и понеслось в другую сторону, сменив направление. Парень едва успел разглядеть ярко-красную шевелюру – Джинта, что ли?       Ноги, не став оригинальничать, привели его в двор магазинчика Урахары – и, кажется, тут опять происходит что-то интересное.       Временно забив на свои проблемы, заинтригованный Ичиго вошёл в магазин.       Все остальные, кроме Джинты, обнаружились на кухне. Они, вооружившись палочками, сгрудились за столом, где одиноко стояла пиала с чем-то красным. И лица у всех были такие… заковыристые.       И очень румяные – у всех, кроме учёного.       – Пожалуй, количество остроты действительно надо откорректировать, – заметил Урахара.       – Пожалуй? – возмутилась Йоруичи. – Да это есть невозможно!       Урахара подцепил палочками красное нечто и невозмутимо отправил в рот.       – А, по-моему, вкусно.       Йоруичи посмотрела на него со священным ужасом. А потом – на миску. Собралась с силами – и быстро съела крошечный кусочек.       Слёзы брызнули фонтаном – кошка зажала рот ладонями и так резко вдохнула через нос, будто собиралась взлететь. Кровь прилила к щекам, окрасив их в почти свекольный цвет.       Тессай благоразумно воздержался, как и Уруру.       – Чего это у вас? – спросил Ичиго, подходя ближе.       – Снимаем пробу с нового блюда, – сказал Урахара, безмятежно съев ещё. – Пряный маринованный кальмар с овощами.       – Я смотрю, очень пряный…       – Хотите?       – Э-э…       Ичиго, в общем-то, любил остренькое, но реакция Йоруичи как-то не укладывалось в его представления о съедобном уровне остроты. Впрочем, ему действительно стало любопытно, так что парень взял палочки и потянулся к пиале.       – Урахара-сан, – пока тянулся, в голову закралось одно нехорошее подозрение, – а у вашего гигая восприятие остроты случайно не отключается?       Пауза.       – А-А-А! – взревела Йоруичи. – Киске, я тебя УБЬЮ!       Пиала полетела в голову учёного с убийственной точностью; тот уклонился буквально чудом и перемахнул через стол, закрывшись Ичиго, как щитом. Это не помогло – Йоруичи неслась на них, как взбесившийся котобус, и пришлось разбегаться в стороны, иначе затоптала бы обоих.       – Эй, я тут вообще не при чём! – обиженно крикнул Ичиго вслед уносящейся парочке.       И рассмеялся.       Следом смешливо фыркнул Тессай. Потом поддалась Уруру, захихикав – и скоро все трое смеялись в голос, смахивая слёзы.       Ну, Урахара!       – Видимо, босс тестировал новые возможности гигая, – заметил Тессай; смех в его исполнении немного пугал, но сейчас Ичиго было слишком весело, чтобы обращать на это внимание.       – По всей видимости, всё функционирует идеально, – фыркнул Ичиго и наклонился над останками пиалы, чтобы собрать мусор. – Есть правда невозможно?       – Абсолютно.       – Интересно, а съедобная версия этого блюда у него есть? Звучало аппетитно.       Тессай задумался… и полез в холодильник.       …       Ичиго забавлялся с английской планшеткой: там были не столько упражнения с тестами, которые парень прилежно продолжал делать каждый день, но и игры, в том числе Скрэббл. Игра позволяла в полной мере ощутить пользу от возросшего словарного запаса и помогала его прокачать ещё больше – такие штуки Ичиго особенно любил. Он почти выиграл у коварного кота-сенсея, явно подыгрывавшего самому себе, когда в комнату вошёл неожиданный посетитель.       – Можно? – спросил отец, стоя в дверях.       – Можно.       Парень без особенного удовольствия отложил планшетку и повернулся к Иссину, внутренне подбираясь. Их отношения никогда не были лёгкими, и обоим проще было сделать вид, что это не имеет значения.       Отец шагнул в комнату, но глубоко заходить не стал. Даже на стул не сел. Передёрнул неловко плечами, обвёл взглядом комнату и начал:       – Дошли тут до меня некоторые странные слухи, мол, ты и Урахара?..       Иссин вопросительно посмотрел на сына – вроде бы и правда не осуждая, а только спрашивая.       Скрывать что-то Ичиго не видел смысла.       – Ну… да. Вроде того. То есть хотелось бы.       – Сын, – Иссин растеряно развёл руками, – вокруг тебя вроде столько девочек милых было. Да и мальчиков тоже, раз уж на то пошло. Ну почему Урахара-то?       Ичиго пожал плечами:       – Не знаю. Так получилось. И Зангецу согласен, это вообще его идея была.       Отец выпал в осадок. Он побулькал, как рыба – кажется, Ичиго опять сказанул что-то не то.       Или наоборот, настолько то, что отец оказался к этому не готов.       – Ичиго… Послушай, но после всего того, что он сделал–       – А что такого он сделал?       – Что значит – что? Да его вины в этой войне было не меньше бочки! И в том, что с тобой произошло, тоже!       – Да-а? – парень сложил руки на груди. – А мне казалось, это была коллективная вина всех синигами. И твоя в том числе.       – Моя? Ичиго, я–       – Даже не начинай, – отмахнулся он. – Я не идиот, чтобы совсем уж не сообразить, что к чему. Это ты мной пожертвовал, чтобы исправить ошибки, которые синигами наворотили задолго до моего рождения. И ты не мог знать, что у Урахары получится всё исправить. Вообще интересно выходит: все знали, что у него получится, кроме него самого.       О, Ичиго хорошо помнил замеченный мельком взгляд, где плескалась грусть пополам с отчаянием – это было почти год назад, но в память врезалось намертво. Урахара действительно боялся, что у него не получится – боялся отчаянно, до боли. И при этом оставался единственным, кто пусть по-своему, но смог поддержать тонущего в депрессии парня, когда тот наконец к нему пришёл.       – Киске – гений, этого у него не отнять, – сказал Иссин. – И… мне жаль, что ты так думаешь, сын. Про жертву. Я не хотел этого – и никогда ту ситуацию так не рассматривал. Это было непреодолимое стечение обстоятельств, Ичиго, но если ты правда так считаешь – прости меня. И прости, что не извинился сразу.       Парень вздохнул. Подобные разговоры ему тоже плохо давались, а затронутая тема ощущалась очень болезненно – в особенности потому, что собеседник искренне не понимал, в чём неправ.       – Отец, ты же знаешь, что я тебя люблю. И всегда буду любить. Но простить не могу.       Иссин опешил. Он явно хотел что-то сказать, но Ичиго жестом остановил и продолжил:       – Не могу, потому что ты хоть и извиняешься, но на самом деле не видишь, в чём проблема. Дело ведь не в том, что ты сделал, а в том, чего не делал – так что извини, я останусь при своём мнении. Надеюсь, правда, ты не выставишь меня из дома из-за того, что мне нравится Урахара?       – Нет, – покачал головой отец, – не выставлю. Решения зампакто не оспариваются. Что до остального… Я подумаю, сын. И попытаюсь тебя понять.       …       Поздно вечером в двери магазина забарабанили:       – Киске, открывай!       Спустя мгновение сёдзе раздвинулись, и в проёме показался силуэт в знакомой шляпе.       – Иссин, – Урахара выскользнул наружу и прикрыл за собой створки, – надеюсь, не убивать меня пришёл?       – Ага, тебя убьёшь, – фыркнул тот и продемонстрировал полную бутылку. – Горе я заливать пришёл, подумал, не составишь ли ты мне компанию?       – Не уверен, сперва стоит уточнить. Горе, надеюсь, – не я?       – Представляешь, нет. Я сам поначалу так считал: принцесса-кошка сказанула тут кое-что… а потом сын сказал, что с его стороны происходящее выглядит совсем не так, как мне казалось, и теперь я чувствую себя крайне поганым родителем. А ты мне друг и, походу, почти семья, так что выпей со мной, а?       – Ладно.       Они расположились на порожке – совсем как двадцать лет назад, когда Иссин опять поругался с Масаки и пришёл к другу жаловаться, что девушка его мечты с чего-то вдруг отшила всего такого положительного синигами. Масаки он со временем научился понимать – а вот сын, как оказалось, был той ещё загадкой.       Куросаки разлил в запасливо прихваченные с собой стаканы виски – саке никто из них не любил, – и оба пригубили напиток.       – Поругались? – спросил Урахара.       – Нет. Очень спокойно поговорили – лучше бы поорали, честное слово. Сын заявил, что любит меня и все дела, но простить не может – потому что я не понимаю, что такого сделал. Вот что на это ответить, а?       Друг помолчал и задумчиво покрутил стакан в пальцах – виски послушно бежал следом, облизывая стенки.       – Без понятия, – наконец честно признался Урахара и залпом выпил содержимое стакана. – Мы с ним эту тему не обсуждали. Почти.       – И что мне теперь делать?       – Поговорить с ним ещё раз?       – Ну уж нет, я один-то раз еле пережил!       Киске фыркнул и разлил по второй.       – Ну да, я трус, – Иссин покаянно опрокинул в себя виски. – Знаешь, я всё надеялся, что он вырастет, и мы с ним поговорим – и я всё ждал, ждал, и вот он вырос. В кого-то, кого я совсем не знаю. Юдзу, та вся в мать, Карин – вылитая Каукаку в детстве, а Ичиго не похож ни на меня, ни на Масаки, ни даже на Кайена, пусть даже внешне он его копия. И я понятия не имею, что с этим делать.       – Зампакто у него – точно Шиба.       – Это да. Мой сын – Шиба, без сомнения, и Куросаки тоже, но всё это вместе сложилось во что-то совершенно незнакомое и непонятное. Не знаю теперь, как к нему подступиться.       – Думаешь, я знаю?       С минуту они просто смотрели друг на друга. Первым отвёл глаза Иссин.       – А тебе и не надо, – проворчал он. – К тебе он сам придёт. Не отобьёшься.       – С чего ты взял, что для него это так серьёзно?       – А ты зампакто свой спроси, – посоветовал Иссин. – Узнаешь много нового и интересного.       Урахара поперхнулся:       – Даже так?       – Ага. Не могу сказать, что я в восторге, но если Ичиго так решит, то против судьбы и закона не пойду – не хватало ещё потерять сына окончательно.       Киске спрятал глаза за тенью шляпы. Иссин участливо налил ему ещё.