Константа

      Киске полагал, что его внутренним миром должна быть лаборатория или библиотека. На худой конец – выжженная пустыня, потому что иногда, когда душевных сил уже не хватало, он чувствовал себя именно так; ещё бы подошли тетрадные страницы, исписанные формулами – с его математическим мышлением это было бы самое то.       Но на деле здесь всегда был лес.       Густой осенний лес, полный алых японских клёнов и терпко пахнущих можжевельников. Ему ужасно не хватало этого места, но…       – Явился всё-таки, – отогнув скрывавшую её ветвь клёна, сказала Бенихиме. – Сколько лет прошло… А ведь я могу обидеться и больше с тобой не разговаривать!       – Это и я могу, – согласился Киске.       Упрямством они стоили друг друга.       Не разговаривать со своим зампакто – всё равно что наказывать самого себя. В этом Киске тоже был большой специалист; он многое умел, ещё больше изобрёл, но прощать себя за некоторые решения так и не научился.       – А я ведь была права, – безапелляционно заявила его принцесса, подходя ближе. – Без моего вмешательства он давно бы погиб, признай.       А ведь как хорошо начиналось! Киске вздохнул:       – Опять ты за своё! Иногда быть правым – не главное, поймёшь ты когда-нибудь или нет?       Бенихиме пристыженно умолкла.       Киске уселся под большим клёном и спиной облокотился на толстый, шершавый ствол. Ему показалось, или дерево подросло с тех пор, как он был здесь последний раз? Вон какая крона густая стала…       Его принцесса, помявшись, расправила кимоно и чинно уселась рядом.       Киске прикрыл глаза; в темноте опущенных век фейерверком вспыхивали солнечные блики.       – Есть вещи, которые делать просто нельзя, – мягко сказал он. – Никогда. Неважно, насколько они нужны и важны, неважно, что будет, если не сделать. Я совершил подобных поступков достаточно, чтобы чувствовать эту грань.       – А как же ты? – спросила его зампакто. – Ты, Киске? Где та грань, которая защищает тебя?       Всего лишь год назад он сказал бы, что такой грани нет; не так важно, что произойдёт с ним, важно, что случится, если задуманное не получится. Это началось, когда он впервые попал к Королю Душ и осознал, какое будущее их всех ждёт: слишком много жизней на кону, чтобы думать о собственной.       Ичиго внёс хаос в эту чёткую систему. Вернее, добавил к и без того сложной формуле две константы: себя самого… и его.       – Я не так уж много поменяла. Всего лишь немножечко улучшила… Не смотри на меня так! Ну ладно, ладно, я выкрутила его потенциал на максимум, доволен? И подрихтовала ещё кое-что для баланса… – поймав момент, когда его взгляд из укоризненного стал запредельно осуждающим, Бенихиме деланно смутилась, но быстро нашла контраргумент: – Я не трогала его душу. Совсем. Вообще. Между вами нет ни лжи, ни принуждения, Киске. Я не имею власти над чувствами.       Головой Урахара это понимал, но не все сомнения поддаются логике. Вина за собственные поступки грызла его всё равно – собственные, потому что зампакто и синигами едины; его Бенихиме – всё равно что отражение в зеркале, и её действия на самом деле принадлежат лишь ему.       Его начало отпускать лишь недавно и, скорее всего, впереди была ещё долгая дорога по принятию своих решений и их последствий. Но она была, эта дорога – и это уже намного больше, чем тот беспросветный туман, что окружал его уже много лет.       – Всё к лучшему, да? – спросил он зампакто.       Бенихиме улыбнулась.       Они немного посидели в тишине, слушая шум листьев на ветру и вдыхая терпкий, кристально чистый воздух осеннего леса.       – Я знаю про родственные души не больше твоего, – призналась Бенихиме. – Изначально это всего лишь тонкая ниточка, призрачное ощущение некоего родства. Если его не развивать, не вкладываться, оно исчезнет так же легко, как появилось. Да, ты создал Ичиго, Киске – но и он тоже создал тебя заново. Это нормально, влиять друг на друга. Отношения так и работают.       – Не уверен, с каких пор ты стала экспертом по отношениям.       – С тех самых, как наблюдала вашу драму длиной в год.       Киске укоризненно посмотрел на свой зампакто. Та фыркнула:       – Что? Тебе фантастически повезло, что он такой упёртый! И тут я тоже не при чём, он таким родился.       Тут не поспоришь, конечно – тогда, в начале, сам Киске на месте Ичиго давно бы сдался.       Сейчас же…       Откуда всё-таки берётся это странное понимание, что ты не собираешься жить дальше без этого человека? Как, почему это происходит? Киске упустил этот момент – понимание настигло его внезапно, когда поворачивать назад было поздно. Обычно просчитать людей несложно, но случается, что некоторые вещи вдруг перестают укладываться в формулы, и их остаётся только принять.       Об этом Киске тоже знал, но никогда не думал, что это знание придётся применить к себе.       – Хорошо же всё обернулось в итоге, правда? – с неожиданной робостью спросила Бенихиме.       Киске улыбнулся ей, легко и искренне.       В конце концов, в этом она была права.