Выбраться.

Это был последний и выпускной учебный год в Неверморе. Все на три года приблизились ко дню своей кончины, о чем совершенно ошибочно не задумывались. Все, кроме Уэнсдей. Она-то всегда считала дни до своей смерти. И Торп считал вместе с ней, пытаясь увеличить это число, сгребая ее хрупкое на вид тело в охапку в своих объятиях. В академии практически ничего не изменилось. Холодные каменные стены все с тем же удовольствием и упоением встречали учеников, входящих и выходящих из этой имитированной темницы. Четырех-пятиугольный двор стоял как ни в чем ни бывало, с возобновленным фонтаном, с все теми же столами, что окружали этот несчастный фонтан, как фанаты окружают своего кумира. Энид Синклер уже третий, а то и четвертый год встречалась с сыном Горгоны, и они были удивительно счастливы. Авторски говоря, отвратительно. Да, это было отвратительно. Счастье само по себе было отвратительнойю липкой и расплывчатой штукой, которой, видимо, Аддамс никогда не понять. Впрочем, она повзрослела с тех пор, когда ее мировоззрение оставалось непоколебимым. В девятнадцать лет она все та же хладнокровная, храбрая, бесподобная как и раньше. Все те же смоляно-черные косы каждый день покоятся на её плечах, того же оттенка вишневая помада, которая просто невероятно выглядела на бледной коже щек ее возлюбленного. Именно это и изменилось. Она полюбила. *** Пускай в этой части страны всегда шли проливные дожди, даже для неё это становилось чересчур. Ливень не останавливался уже второй день подряд, и девушка изрядно измоталась каждый раз брать с собой зонтик чтобы не промокнуть. Практически все студенты старались носить дождевики и теплые кофты, ведь, вдобавок ко всему, на улице было еще и холодно, однако Уэнсдей это не особо волновало. Большинство занятий и без того было внутри здания, а выходить на улицу никого насильно не заставляли. Запотевшее панорманое стекло скрывало от глаз прекрасный вид, который обычно открывался на башни Невермора. С балкона темноволосая всегда могла видеть то, что ей было нужно. И, очевидно, то что не было нужно. Например то, как Ксавье прокладывает себе путь прямо к женскому общежитию в этот самый момент. — Мaldito idiota … — прошептала девушка по-испански, потирая пальцами переносицу. Он предупреждал ее о том, что придет, но ей была неясна цель этого визита. Хотя её сердцу все было ясно как день. Торп долго готовился к этому дню. Сегодня стукнуло ровно два года с того момента, как они вступили в официальные отношения. Разумеется, художник не оставил бы это просто так. Впрочем она никогда не разделяла этого рвения романтично провести вечер. Ей бы хватило и обычного просмотра фильма ужасов, чтобы день превратился в отвратительно-чудесный. *** Стук в дверь, на который девушка сразу отзывается. Ее сердце слишком слабо, чтобы игнорировать его. Чтобы игнорировать все признаки внимания, которые он проявлял по отношению к ней круглосуточно. — Ты опоздал. — проканстатировала она факт сразу же после того, как открыла дверь. Немой восторг застыл в грубине ее обсидиановых очей. Он подготовился. Одет как с иголочки, волосы уложены именно так, как ей нравилось. На запястье поблескивали те самые часы, которые она подарила ему на день рождения. В руке букет из черных роз. Как мило с его стороны. И эта обворожительная улыбка на его губах. Уэнсдей всегда хотелось стереть эту нелепость с лица парня. Она никогда не призналась бы даже себе в том, что наблюдать за его счастьем приносило удовольствие. — Я знаю. Поиск цветов занял больше чем я ожидал, — нашел оправдание, молодец. Прямо как она его учила. Девушка усмехается, а затем, принимая букет из его рук, пропускает русоволосого в комнату. Офелия Холл практически не изменился за три года. Все то же наполовину крашеное стекло украшало и дополняло помещение, единственным изменением было то, что на стороне Аддамс теперь были не только пустой стол и кровать. На полке слева красовалась награда за писательское соревнование, в котором девушка безусловно заслужила первое место. Рядом с наградой красовалась маленькая статуэтка из криповой лавки Джерико, изображающая маленькую черную кошку. Сам стол тоже более не пустовал : та же ваза, в которую ведьма обычно устраивала полученные от возлюбленного цветы дополняла картину. Она была выполнена по заказу самой Уэнсдей и имела необычайно редкий орнамент в качестве украшения. — Ну чтож, эм.. Может, по чашечке чая? — прервал тишину художник, запуская руку в волосы и неловко отводя взгляд от возлюбленной. — Cara Mía, даже в этот день ты не выпьешь чего нибудь крепче? — словно взмолилась черноволосая, устраивая букет поудобнее в вазе. — Ну, я думал… — Передумай. — она развернулась к нему и пронзила таким взглядом, будто сейчас убьет. — Иначе ради чего я покупала бутылку красного вина? Её вишневые губы вытянулись в хищной ухмылке, и парень понял, к чему это. Приняв молча ее немую победу, он наблюдал за своей музой, что теперь так активно искала бокалы в чемоданах. *** Аддамс выглядела божественно. Перекинув ногу на ногу, девушка восседала на своем стуле как королева, держа в правой руке бокал благородного красного вина. Обычно она не пила. Не пила, однако по этому случаю подобная мелочь обязательна. Даже для нее. — Говорят, что скоро начнутся практические экзамены. — пробормотал Торп, делая еще один глоток своего напитка. У черноволосой определенно был вкус, ибо вино, которое та выбрала было просто чудесным. Она усмехнулась. Да, по всей академии ходят слухи, что эти экзамены будут в десять раз сложнее тех, что проводятся обычно и затребуют гораздо больше энергии, чем требуется на обычных. Кто-то говорил, что экзамены будут исключительно в виде физических испытаний. Кто-то утверждал, что это будут соревнования на знания и кругозор. У Уэнсдей был другая точка зрения. Она считала, что эти тесты ничем не будут отличаться от прежних. Так уж получилось, что нынешнее школьное управление предпочитало держаться старых установленных рамок, за которые никто и никогда не выходил после смерти Лариссы Уимс. Чтож, большего от них не ожидалось. Единственным минусом было то, что ни один из студентов до сих пор не знал личностей или личности нового управляющего. — Я слышала. Это все чушь. До этих тестов еще уйма времени. — она на секунду застыла, переводя слегка туманный взгляд на возлюбленного. — Ты ведь не веришь в эти бредни? — Не особо. У них не было бы причин проводить экзаменацию студентов за три мемяца до конца учебного года. Разве что только подготовку. Ксавье был прав, и девушка с облегчением вздохнула. Хоть кто то в этой академии не сошел с ума за эти три года и остался при здравом расположении ума и духа. Радовало, что этим человеком оказался именно художник, потому как остальных ведьма бы не потерпела. Только прозвенел последний тост «За нас!», как в помещение ворвалась запыханная Синклер. Господи, конечно, ну чего еще ожидать от ходячей радуги. Она практически всегда портила им романтические вечера и свидания своим появлением. На ее голове в этот раз аккуратный высокий хвост, который оборотень заплетала по простой причине вьющихся и вечно мешающихся волос. В остальном ее образ не менялся. Девчушка все так же носила розовые оттенки и что то крайне цветное, пускай и была осведомлена о некой аллергии на цвет у ее любимой соседки. — Они делают объявление во дворе! — Аддамс хотела было пожать плечами бесцветно, как та обычно делала в таких ситуациях, но подруга прервала ее, показывая экран своего смартфона. — Это насчет экзаменации и испытаний. Ну что за отвратительный день. Губы ведьмы тянутся в ухмылке. Ей нравится.