Проект "Z-F"

      Папер вроде шёл вперёд, а вроде и нет. Кажется, прошло уже добрых три часа, однако местность всё не спешит сменить свой ослепляющий белый на хоть что-то другое. В такой момент, ты начинаешь по-настоящему сомневаться. Ты точно двигался всё это время? А действительно ли ты всё ещё в своём уме? Однако ребёнок не пугался, его, словно не волновало всё это. Он просто брёл без полного осознания, зачем и к чему. Он просто знал, что у всего рано или поздно будет конец. Только вот в пустоте конца не существовало. В пустоте существовало только парочка маленьких глупцов, да, Папер Джем и Эррор? Пожалуй, расщедримся на парочку слов о втором. Ранее этот скелет так же плутал в лиминальном пространстве, только куда дольше первого скелета, но вот беспокойство его грызло дольше, чем у Папер Джема. Обличить причину этой тревожности Эррора крайне просто. Вы только представьте, полностью пустое пространство, где привычная повседневность утратила свой набор звуков. Нет шелеста листьев, нет птичьего трёпа, нет чужого присутствия. Хотя касательно третьего пункта фантазия крайне часто любила подкинуть холимое и лелеянное тревожное ожидание подвоха. Хочется закричать: «Вот! Вот прямо здесь на меня что-то накинется!». А что произойдёт далее? А про «далее» и знать никто не знает или не желает знать. В общем-то, было вполне понятно, что они встретятся рано или поздно. Однако капризное ожидание редко соответствует реальности, эти двое явно не были рады своему знакомству. По крайней мере, точно не ПиДжи. В его случае собственное тревожное ожидание неприятности оправдало себя, показываясь в лице этой вирусной, залаганой программы, которая только и знала, что уничтожать всё живое. Но, не смотря на весь ужас, что нёс в себе этот взрослый скелет, Папер ощущал странное родство с ним. Поэтому убегать не стал, наивно протягивая руки к взрослому, только вот встречен он был грубым и острым пинком ноги. С болью от падения об «пол» пустоты он поднялся, с разъедающей душу обидой принимаясь бежать, бежать куда угодно, только подальше. Только вот, убежать не удалось, крепкой хваткой нитей, его схватили. Продержав скелетика на весу некоторое время, чтобы полностью того разглядеть, Эррор без обдумывания сжал нити убивая того. Только вот за убийством последовало возрождение. Этот процесс был по-настоящему удивителен. Из маленького чернильного болота показалась странная душа, до боли напоминающая проклятую звезду сохранения, уж Эррор на неё вдоволь насмотрелся ранее. В след за душой из чернил показались так же прекрасно знакомые нити, что самостоятельно связались в «каркас», на который прилипли те самые чернила, образуя тело маленького ребёнка в прежнем виде. От подобного толи душа ушла в пятки, толи глаз задёргался в нервном припадке. Было очевидно, что отпустить уже спешащую убежать фигуру просто нельзя. Чтобы какая-то мелкая сопля умудрилась сбежать от него от карателя миров, да ни в жизнь! Поэтому вовремя схватив ребёнка, он на ходу вспоминал подходящего помощника, что без вопросов со всем разберётся. Что же, лучше в этом деле Саенса нет. Поэтому Эррор поспешил именно в таймтейл разбираться с примочками этой безобразной аномалии. В мрачной из-за выключенного света лаборатории на табуретке сидел хозяин помещения. В потёмках он с трудом что-то видел, но всё равно упрямо писал появившуюся идею, а, то ещё забудет и прощай возможная премия. На открывшийся портал он никак не отреагировал, а когда услышал шаги в комнате: потерянно бросил что-то о проводах на полу. Только после того, как его подвесили на нитях, учёный обратил внимание на вторженца и предположительного клиента Саенса в точно такой же синей магии. От вида этого маленького чуда, учёный с улыбкой прищурился, казалось, что в глазницах того вспыхнули какие-то странные огни, которые всякие «Звёздные сансы» окрестили чечёткой чертей у адского огнища. На подобную реакцию учёного никто ничего не сказал, если Эррор просто не придал этому особого значения, то ребёнок с наивной радостью крутил черепом в любопытстве осматривая округу. — Чем же я обязан? — Протянул Саенс своим извечно не торопливым тоном. Он не собирался бояться разрушителя и своего «не завидного положения». Как минимум, потому что не завидным оно не было, Эррор не станет убивать его по причине полезности учёного. — Хотя позволь мне высказать гипотезу! Тот малец, что сейчас тоже в твоих нитях, будет моим клиентом? Он выглядит очень удивительно! На встреченный вопрос разрушитель немного скривился, но затем, отпустив ребёнка и взрослого, кивнул. Саенс с дружелюбием подхватил падающего ребёнка, начиная с ним лёгкий разговор о всякой чепухе. Краем глаза он всё ещё видел Эррора поэтому, он поспешил приступить к работе, кидая многозначительный взгляд на разрушителя а-ля «Ты конечно молодец, что притащил это сюда, но что мне с этим чудом без перьев делать?». Эррор на эту дерзость закатил глаза, а позже фыркнул, замечая с каким любопытством, ребёнок поворачивает свою голову то в сторону Саенса, то на самого разрушителя. — Просто узнай, что это вообще такое. Мои нити не убили его. — От учёного послышался понимающий хмык. Саенс задумчиво приложил руку к подбородку, с задумчивостью что-то для себя решая. После кивнув своим же размышлениям, достал какой-то аппарат. За действиями учёного, Эррору наблюдать быстро наскучило, поэтому он покинул эту вселенную, развлекая себя очередным уничтожением очередной вселенной. Правда создатели восстановили ту быстро и со всей своей ретивостью улучшили многие аспекты. Раньше это бесило разрушителя, но со временем он привык к своей роли, неся своё бремя с должной гордостью. В это время, Саенс работал с ПиДжи, которому успел дать имечко Папер Джем, он сомневается, что Эррор горел желанием сделать это самостоятельно. Сам Папер протеста не высказал и то скорее из-за своего страха перед взрослым. Да, как бы учёный не пытался казаться добрым, но ребёнок шугался по углам от него. Для Папера не было проблемы залезть в какую-то крошечную щель – меняет форму своего тела с помощью магии. По внешнему виду ребёнок состоит из краски или чернил. Однако это всё ещё предстоит проверить опытным путём. К сожалению, контакт всё никак не ладился с этим ребёнком, поэтому Саенс всё же смирился с длительностью этого эксперимента. Как можно более тихими не торопливыми и аккуратными шагами идя к доверию ребёнка. Например он подарил ему новую ордежду, а то без неё ребёнку должно быть холодно, однако на все старания Папер просто создал нечто похожее из своего «тела». Впрочем, подобная детализация выглядела неплохо, только, как Саенсу тогда найти к нему подход? Еду ПиДжи игнорирует, одежду сам создаёт. — О звёзды, вот почему я не работаю с деьми! — Он устало прислонился к стене, наблюдая у противоположной стены Папер Джема, тот выглядывал из шкафа, который, Санс и сам не помнит как, недавно появился у него. И вот серьёзно, что ему нужно сделать? Он не нянька! Да и если бы и был, то крайне неудачной, уж он в этом свято уверен! А вариант спросить помощи не катит, как минимум потому что он не может гулять по мультивселенной, да и Эррор будет против, вот и остаётся сидеть и играть в маму. Ну что за ужас, он определённо в этой игре не с выигрышем. Из кармана халата почувствовалось вибрирование мобильного, вытащив предмет и подправив очки, Саенс присмотрелся к номеру звонящего, это был Папс, наверно опять готов читать ему нотации. Однако сейчас как никогда хотелось выдохнуть, вдохнуть и отдохнуть хотя бы пару минут, хотя бы под беспокойные нотации брата. — Да, это Сае- . Кхм Санс, зачем звонишь? — Он прекрасно видел, как Папер, воспользовавшись его занятостью, сбежал в другую комнату, от чего он болезненно вздохнул. Это конечно не ускользнуло от всевидящего и всеслышащего, мудрейшего Великого Папируса. Он начал читать великое множество разных советов и просьб: спать побльше, не забывать есть и делать зарядку для глаз — хотя Саенс совершенно не верит, что та помогает его зрению. К слову о советах брата, может у него и на случай «временного отца-одиночки», брошенного Эрорром, есть пара дельных подсказок? — Хэй, Папс, у меня тут очень маленький пациент с которым я всё никак не могу наладить общий язык, может у тебя есть мнение на этот счёт? — Ну, Эрорр против вмешательства таких же путешественников мультивселенского масштаба, так что с чем чёрт не шутит! К слову на той стороне трубки хранилось шокированное гробовое молчание, однако застыл статуей самому себе Папирус ненадолго, в скором времени он проговорил: «Ладно это немного поубавит твою вину в не заботе за самим собой! Я буду у тебя в лаборатории через пару минут и чтобы к моему приходу ты был новой чистой одежде и что-то ел!» Впрочем, Саенс не противился и действительно пошёл на импровизированную кухню, просто попить воды. Вот до чего его дети доводят, не кетчуп или кофе, а именно воды или H2O, как вам будет угодно. Вообще, с таким же привычным уставшим выражением, что навсегда к нему прилипло в игривом поцелуе, он простоял у входа в лабораторию со склянкой, в которой была полученная путём элементарных химических реакций вода. В скором времени он услышал как сюда кто-то приближается. Ох, неужели Папс бежал сюда всё это время? Саенсу ой как захотелось дать себе знатную пощёчину или щелбан. Он мог просто телепортироваться, а в итоге заставил брата бежать от водопадья до жаркоземья. Однако поступившие от Саенса извинения были аккуратно отложены а время, ребёнок сейчас был немного важнее. Папирус прекрасно знал расположение истинной лаборатории, дойти туда самостоятельно не составило труда. Так что уже там он оглядывался в поисках ребёнка — Пообещай, что не будешь задавать вопросов, Папс. — Тихо и очень неуверенно произнёс он, проходя в свою лабораторию. Почему то именно сейчас он заметил, в каком запущенном она состоянии. Стало стыдно и не уютно, однако время безостановочно продолжает свой размеренный ход, тяни сколько хочешь — не остановишь. Так что он приступил к продолжению разговора, не дожидаясь чужого ответа. — Этот ребёнок состоит из краски или какой-то другой жидкости и за счёт подобного строения может принять любую форму. Сомневаюсь, что он смог убежать из лаборатории. — Папирус кивнул поступившей информации, принимаясь договариваться малышом. — Хэй, мистер маленький монстр, я пришёл спасти тебя от этого учёнишки! — Громко это прокричав, он покосился на Санса. Тот замер статуей своей бестолковости, так как не считал, что подобное поможет. Как он и предполагал, Папер не показался на свет, всё также тихо сидя где-то в этом хламе. К слову, ему стоило, наверное, прибраться когда-нибудь. Хах, удивительно. Альтернативная версия Санса подумала про уборку, метеорологи точно ничего не говорили о конце света? Впрочем, Папирус и сам не прочь разгрести весь этот мусор, свято веря, что именно из-за него ребёнок не показывается. Так что, вручив скромный презент в виде швабры, он удалился протирать пыль и мыть грязную посуду, все, также коротко подзывая ребёнка. Однако даже на своё имя, которое дал ему Саенс, Папер не откликался. Сложно сказать сколько они провозились, однако были и некоторые плюсы! Лаборатория стала гораздо чище, чем она была до появления в её стенах грозного Великого Папируса. Вот так они и легли спать прямо сидя на диване в лаборатории, уставшие от долгой уборки и попыток вывести Папера на разговор или любой другой контакт. Однако Саенсу не спалось — сбитый режим так просто не восстановить. Тем более, когда чувствуешь, как в твой мир проникают гости. Вариантов кто это такой может быть огромное количество и он надеется, что ему повезёт и гость будет дружелюбным, как минимум пока брат у него. — Хей, Бро, я конеч знал,что ты световой игнорщик, мб ты хотя бы немного осветишь своё сектантское ложе? Мне тут ни черта не видно! — В темноте мерцали надписи на очках, а так же глазницы с душой и паразитом. Нет никаких сомнений, что это Фреш или по-другому его называют Кошмаром из 90-ых. И если другие никогда не знают, что от этого ходячего светофора ожидать, то для Саенса этот вопрос довольно прост — Фреш пришёл почесать языком и обсудить новые сплетни. Да и сам санс не против, всё-таки нейтральных путешественников, с которыми можно поговорить мало, в основном их трое он сам, цветастый столб Фреш и мрачный жнец, который нейтрален только из-за своей работы, впрочем, поэтому с ним никто и не хочет иметь дело. Хотя «никто» громкое слово, насколько хорошо Саенс помнит, Фреш подумывал паразитировать на смерти. Да, то, что мозгов у паразита нет, он уже приметил в своих наблюдениях за попытками захватить Рипера. К слову последний так показывается в лаборатории, однако по своей натуре он всегда несёт вместе с собой тоску и уныние от чего Саенс не очень рад его видеть. Ну, помимо странностей и минусов у общения с Фрешом были и некоторые плюсы, тот позволял взглянуть на картину произошедшего в мультивселенной события объективным взглядом. Приукрашивать и искажать факты для него бессмысленно, поэтому он всё ещё остаётся прекрасным информатором для Саенса, который в большинстве случаев лечит тело Фреша если это тому нужно. Да, тело для паразита не больше, чем одежда, но ведь никому не нравиться, когда любимую вещь портят? Вот и Фреш облюбовал тело Санса из вселенной Андерфреш. — Потише, пожалуйста, у меня гостит брат. — Грозным шёпотом произнёс Саенс, пальцем маня Фреша прочь из секретной лаборатории. А Фреш повёлся, смирно идя за учёным. Для него всё равно где общаться. Тем более, сегодня он ничего в теле не ломал! Разве это не прекрасно? Вот и Фреш так думает, предлагая своему то ли другу, то ли ассистенту, то ли партнёру по сплетням, леденец. Правда предложенное угощение быстро отвергли — черт знает, какие свойства у леденца из Андерфреша. — Кароч, ты офонареешь! С недавних пор Эррор словно с цепи сорвался, я молчу о Риппере, этот чёрт ещё мрачнее и агрессивнее стал находиться с ним рядом вообще не возможно! Думаю расспросить братанчика-кобанчика Инки, мб он чёт знает. Хотя не исключаю, что эти двое опять сцепились, у них это часто происходит, наверно они просто поделить звание моим эмобро не могут, хд. — Фреш размеренно подкидывал в руке конфеты из своей вселенной, а под конец своего короткого отчёте, запрокинул череп, ловя манящие маленькие леденцы ртом.  Саенс к счастью давно привык к специфическим склонностям своего друга, хотя во вселенной из девяностых есть вещи и похуже этих конфет.  Обдумывая полученные сведения он коротко усмехнулся, ну конечно Эррор с цепи сорвался, он, небось, в бешенстве от не убиваемости какого ребёнка, который к тому е спокойно может находиться в антипустоте без едущей в дурдом крыши. Да и сорвавшийся Рипер не новость, он всегда был таковым, работа уж больно мрачная и дёрганная. Хотя то с каким удивлением Фреш об этом вещал, заставляло задуматься о подвохе. — Не удивил, эти оба всегда были импульсивными и эксцентричными, а так же очень часто конфликтуют между собой. Уж не знаю из-за чего, но они издавна друг-друга ненавидят. — С ожиданием новых сведений и мнения самого паразита, он уставился на вечно улыбающегося Фреша. Да, раньше весь этот наигранный спектр эмоций бесил Саенса, но со временем он привык к этому, куда спокойнее относясь к чужому выбору. А Фреш тихо и коротко посмеялся, выгибая одну бровь со словами на очках: «Ты так считаешь?». Учёный устало кивнул, наблюдая за дальнейшей «мимикой» паразита. Однако Фреш ничего дальше не делал, возможно, это означает конец диалога — Ну, знаешь, бро, чёт мне кажется, что за этим стоит более масштабное событие- И вот именно сейчас с треском и грохотом из окна лаборатории Альфис вылетел неугомонный Папер. Учёный сразу же сообразил, выкрикивая просьбу словить неудавшегося десантника, как можно скорее. Фреш рефлекторно подчинился хватая под руки бедолагу и уже после с интересом и любопытством того разглядывая. На его очках суматошно менялись фразы, не зная, какой положено место на этот момент. Папер Джем же словно загипнотизированный наблюдал за таким световым шоу, сначала тихо, а потом громче посмеиваясь, Фреш ещё больше выпал в осадок, показывая знаки вопроса на очках и поворачиваясь к Саенсу в ожидании ответов. — Это мой новый клиент, знаешь ты первый кто смог взять его на руки без каких-то проблем. Ладно, мне нужно провести его обследование. — Фреш нахмурился не устроенный чужим ответом, убирая ребёнка подальше от рук учёного и настаивая на полном ответе. Выражение Саенса определённо стоило снимать на камеру, а после вешать на стенку. Это был удушающий душу страх, страх о последствиях рассказа об Эрроре и странном ребёнке. Однако, нахождение ПиДжи в руках Фреша имеет те же последствия. Какая ирония, что бы он не выбрал — получит от Эррора. Тогда уж лучше он вернёт Папер Джема в лабораторию, тем более паразита можно уговорить молчать об этом. — Это долгая история. Пару дней назад мне его принёс Эррор. — На этом моменте истории брови полезли наверх, на очках заиграла надпись «реально?», а сам он посмотрел на притихшего ребёнка в своих руках. —  Он попросил, чтобы я понял, что это такое и как ребёнок не умер от его нитей или не сошёл с ума в антипустоте. Но за это время я всё ни как не мог его поймать, он умеет менять форму своего тела и вечно выскальзывал из рук, убегая куда-нибудь, молчу о том, что он не отзывается на имя. — Ну, так он ребёнок, бро, он не может разговаривать.— Фреш взглянул на озадаченное лицо Саенса, громко рассмеявшись. — Ты учёный и частично врач, но при этом ты умудрился ожидать от ребёнка чётко поставленной речи?