Why should I?!

Салли вернулся домой. Он был очень расстроен и винил себя за то, что снова поверил Трэвису и вообще допустил мысль о взаимных чувствах. Возможно, Трэвис позвал Салли, чтобы поиздеваться и понаблюдать, как тот его смирно ждёт и при любой возможности готов принять. Но возможно, у Трэвиса что-то случилось. В любом случае, это останется на его совести. У Салли низкая самооценка, он не знает причины отсутствия блондина и следовательно, думает, что проблема в нём. С его стороны было глупо снова слепо доверять. Как будто один из самых религиозных людей в школе, посмотрит на такого фрика, как Салли, тем более он парень. Фишеру стоит быть менее наивным. Но даже эта злость на себя не перекроет боль. Сколько Салли не будет себя осуждать, ему не станет легче, ему правда больно, он не знает почему Трэвис играет с его чувствами. Но он может узнать. Сейчас именно тот момент, когда Фишер больше не хочет возиться с перепадами Фелпса. Парень достаёт записку найденную в туалете, он наконец-то сможет понять или хотя бы узнать причину такого поведения парня.       Ахуеть...

***

Дальше всю дорогу Трэвис и Кеннет молчали. Только иногда Кеннет смотрел на Трэвиса и на то, как бурно он писал кому-то сообщения с улыбкой на лице. Сам Трэвис писал Хлое, девушка помогала родителям, всё таки только переехали, поэтому не смогла прийти на занятия. Трэвис также делился своими эмоциями, он очень надеялся, что Салли выйдет и выслушает его, блондину в какой-то степени нравится, что Салли почти отказал ему, это значит, что протезник прислушался к его словам и больше не даст чувствам владеть над ситуацией. Он научился ставить своё состояние и свои чувства выше чужих, это требует огромного уважения. Дома каждый ушёл по своим комнатам. Трэвис сделал уроки и перед встречей решил сходить в душ. Всё бы ничего, вот только есть одно но... Трэвис совсем забыл об этой, так сказать мелочи, у него было слишком хорошее настроение. Выходя из душа парень увидел, что дверь в его комнату открыта, он подумал, что просто забыл её закрыть, пока не увидел силуэт отца.       Срань. Решил вытрепать нервы из-за оценок перед выходом. Если бы это были лишь оценки. Кеннет сидел на кровати Трэвиса, смотрел в одну точку, а в его руках был телефон.       Блять. Нет, нет, нет. Сука. Мне пиздец. У Трэвиса перехватило дыхание, начался лёгкий тремор рук и в голове был вихрь мыслей. Зачем он его взял? Что он смотрел? Что он читал? Сколько он читал? Он всё узнал? Он меня убьёт? Или же посмеётся, сказав, что знал, что я мерзкий и неправильный? Поток мыслей прервал Кеннет. Он встал с кровати с телефоном в руках и медленно подошёл к Трэвису. — Это правда? — спросил Фелпс старший. Его голос ещё никогда не был настолько устрашающим. В глазах Трэвиса он снова становится тем монстром из детских кошмаров. — Нет, не правда. — ответил Трэвис. Это единственное, что он мог сказать. Он понял, о чём отец, так что, притворяться тупым не сработает. Естественно, никто не поверит и не поверил бы этим словам, тем более, когда вся правда лежит в руках. — Не думай, что обман безнаказан, — с этими словами Кеннет отвесил пощёчину сыну. — Также, не думай, что такой мерзкий гомосек, как ты, может являться моим сыном. Такие как ты, не унаследуете Царства Божьего. Бог не создавал человека с такими отклонениями. Ты больной и омерзительный, Бог никогда не полюбит тебя и не простит. Дьявольское отродье! Кеннет вытолкнул Трэвиса на улицу, тот упал и судорожно пытался встать, поток слёз обжигал лицо парня. Кеннет не дал сыну встать, он пнул его в живот, от чего тот рухнул на пол с ещё большей силой. Трэвис не сдавался, он пытался отползти и хоть как-то прикрыться руками, но это не помогло. Кеннет безжалостно избивал сына. — Знаешь, а я даже рад, что всё так произошло. Теперь ты можешь собирать свои вещи и проваливать на все четыре стороны. Меня не волнует жизнь такого исчадия. С самого твоего рождения я знал, что ты ничего из себя не представляешь. Лучше бы твоя мать сделала аборт. Хотя, я понимаю, в кого ты такая тряпка. Лучше бы я никогда не связывался с твоей матерью. Типичная шлюха, которая испортила мне жизнь своим, да и твоим появлением. Я надеялся, что она родит мне достойного наследника, но всё же, яблоко от яблони недалеко падает. Надеюсь, ты также, как и она, умрёшь в мучительном одиночестве вскрыв себе вены. Трэвис молчал, его глаза были слишком красные, слёзы лились без остановки, всё тело дрожало, он не чувствовал ничего кроме пустоты и нескончаемой боли, пару минут он смотрел в одну точку, ему не верилось, что это происходит, может, он уже умер. Но нет, к сожалению, он жив, хотя его разбили, как и морально, так и физически: по всему телу синяки, руки и ноги ободраны, а изо рта лилась кровь из-за сильных ударов по лицу. Трэвису было больно от слов отца, но он привык. Привык быть разочарованием и ошибкой. Жаль, что рядом с ним нет мамы, она была хорошей, и жаль, что и её отец довёл до такого. Трэвис не винит её, она просто стала жертвой обстоятельств, при которых и встретила этого помешанного уёбка. Лучше бы вместо неё умер он. Трэвис стал собирать вещи, которые отец также выкинул на улицу. Хорошо, что хоть телефон остался в порядке и этот псих его не разбил, только немного защитное стекло. Несмотря на то, что парню очень хотелось попросить помощи у Хлои, он не мог оставить Салли без ответа, он не хотел его так бросать. Блондин весь в слезах, ему очень больно, он еле как передвигается, но всё же он идёт к Салли просить прощения.

***

Салли раскрыл записку. Он быстро её прочитал и несколько минут сидел обдумывая это всё. Да, он безумно рад, что тоже нравится Трэвису, что блондин чувствует то же самое по отношению к нему. Но его очень огорчало, что всё это время парень боролся со своими чувствами, сколько всего у него было внутри и сколько всего он не озвучивал. Фишер надеялся, что хотя бы чуть чуть Хлоя помогла парню справиться с ненавистью к настоящему себе. Но раз Трэвис питает такие же чувства, почему он не пришёл? Неужели случилось что-то серьёзное? В это время, в дверь квартиры постучали. Это был Трэвис. На улице шёл дождь, а блондин был одет в домашние футболку и шорты, он был весь грязный, руки и ноги в крови, а всё тело, как и голос дрожит. Парень смотрим прямо на Фишера и пытается что-то сказать. — Прости меня... — это всё, что мог выдавить из себя Фелпс. Ему было больно даже разговаривать, но всё же, он прошёл этот путь, именно ради этих слов.