Мастер печати на подхвате

      Если бы его спросили как так вышло, то Генма бы честно ответил, что не имеет ни малейшего понятия. Он действительно не знал, как они к этому пришли. Само как-то получилось, а потом... Не выгонять же было?       Какаши ел с космической скоростью, запихивая еду куда-то под маску.       Про то, что его лицо все равно видно, Генма промолчал.       Если честно, он даже не старался приблизиться как-то к так называемым «действующим лицам». Спокойно поступил в академию, учился прилежно, хотя и не разделял рвение попаданцев из рассказов к обучению. Ему всегда нравилось учиться, но тратить все силы на это он просто не хотел. Поэтому и жил точно также, как и раньше, ведь невероятнейшей мотивации, как и твёрдого стержня с перерождением не появилось. Всё также, как и в прошлом, он мог забить на домашнюю работу и пойти с мелочью пинать мяч или кидать кунаи.       Второй шанс от души насладится детством он упускать не собирался. Своих спиногрызов в прошлом он обожал, но всё же иногда было обидно, что вместо того, чтобы самому резвиться со сверстниками, был вынужден сидеть дома и следить за выводком братьев и сестёр.       В остальном общался с теми, кто сам хотел общаться, иногда помогал тем, кто, несмотря на все старания, не мог сделать что-то правильно. Да и в целом не сторонился компании детей, всё же бытие в прошлом старшим братом не располагало к этому.       Честно говоря, его всегда немного смущали эти рассказы, где разного рода попаданцы, переселенцы и перерожденцы избегали тех так, будто никогда раньше их не видели. Это было бы смешно, если бы не так странно.       Дети не были тупыми. Да, наивными, но в плане разума… По мнению самого Генмы, здешняя ребятня вообще могла дать фору взрослым из его прошлого мира.       Особенно с учётом того, что тут гении через раз рождались.       Орочимару, Минато, Какаши, Шисуи, Итачи. Все они существовали практически в одном временном отрезке. И родились в одной деревне.       Коноха действительно собрала все сливки в плане генов.       Генма мог бы закомплексоваться, если бы был склонен сравниванивать себя с другими. Просто как-то не интересно было. Даже война не пугала так, как должна была. Можно бы сбросить на факт пережитой смерти, но дело тут было в ином. Он просто до жути ненавидел паниковать, а потому просто делал всё, что мог в сложившейся сложной ситуации и смотрел, что выйдет.       Вот, совсем недавно на открытые курсы ирьенинов записался. Правда экзамен собирался завалить, лицензия и идущие в приписку с ней предписания и обязательства его не особо привлекали. Со стороны могло показаться, что это хороший вариант, а по факту было совсем иначе. Совсем рядом убивают сокомандника? Сиди, не рыпайся, иначе дома родная деревня под ручки да на трибунал, а потом уж как пойдёт. Законы военного времени это вам не хи-хи.              Если бы выбор вообще стоял, Генма бы устроился на тихую-мирную работу и спокойно себе жил без мути шиноби. Но шла война и все дети со склонностью к манипуляциям чакры поступали в академию, а после их так или иначе вытягивали всех для выпуска.       Он на фоне таких монстров вроде Какаши, Итачи и прочих смотрелся этаким среднячком, если не учитывать тот факт, что по факту на потоке он был одним из лучших, несмотря на то, что частенько "забывал" домашку дома. Этим он на самом деле был тихо доволен, потому что это означало, что его не выдернут на передовую.       Поэтому более менее мирно учился, окончил академию с хорошими отметками, стал генином и попал к хорошему Джоунину, который не придираясь написал направление в госпиталь для него и не задавал лишних вопросов.       Да и сам по себе сенсэй был великолепен, и он без стыда мог признать, что полюбил этого человека всей душой. Шумный, тактильный, оптимистичный. Генма несмотря на то, что имел типаж прямо противоположный этому описанию, всегда умудрялся влюбляться в таких людей. Они, казалось, заражали своей жизнью. Встряхивали тебя самого, заставляли будто проснуться, куда-то двигаться, что-то делать.       Поэтому да, Генма любил Чоузу Акимичи.       Что касалось же Какаши… Неприятный был пацан, очень грустный, одинокий, но бесячий до трясучки. Генме уже через минуту разговора с ним захотелось придушить его и прикопать на заднем дворике, но он сдержался. Потом черт дёрнул попытаться заткнуть это недоразумение приглашением поесть. В глубине души, он мог признаться, что прямо-таки ждал, как Хатаке откажется и он пожмет плечами, мол ну не судьба и пойдёт своей дорогой, гордый тем, что пытался как-то поддержать.       Сопля неожиданно согласилась, дернув носом под тканью покрытой катышками маски. Причина стала яснее потом. — Люблю баклажаны, — с набитым ртом поделился тот.       У Генмы дёрнулась со страданием бровь, пока он наблюдал, как его свинячество копирующий ниндзя продолжал есть так, что любому наблюдающему сие действие хотелось отсесть на километров эдак десять. Он уже сотню раз пожалел, что вообще подошёл к Какаши, когда нашёл его сидящим на соседней крыше с крайне трагичным видом.       Расплачивался вот.       Надо отметить, в Академии сопля предпочитала отмалчиваться, если только не блистала на уроках своими знаниями. Но оказалось, что так было только в Академии, ибо теперь Какаши трещал без продыху. И ладно бы, пусть не дышит на здоровье, но он ещё и не прожевав болтал.       После первоначального раздражения, на Генму навалилось сострадание, портя настроение напоминанием того, что пацан был сиротой, а до этого отец у него по войнушкам скакал, можно было быть снисходительнее к отсутствию манер.       Собственно, именно поэтому Генма и молчал с мрачной миной. Решил просто подождать, пока сопля доест и умотает. Ага, накось — выкуси. — А есть ещё? — очень невозмутимо и очень нагло уточнил пацан.       Генма приподнял от удивления обе брови, а потом решил будь, что будет и переставил кастрюлю на стол. Не мог же он и потом задержаться?       Правильно ведь?