Мастер печати на подхвате

Какаши зашёл уже через неделю. И выбесил сходу так, что Генма был уверен, что бесючесть его тайная суперспособность. Во-первых, было полседьмого утра, день выдался жуть какой промозглый и холодный. Вставший по привычке Ширануи заварил себе чай и с комфортом устроился в удобном коконе из одеяла, вяло моргая на серый вид окна. И именно в тот момент, когда дремота начала наваливаться на веки, а рука с чашкой становиться слегка неустойчивой, явилось это чудо-юдо. Позади этого чебурашки в это же время сверкнула молния, ореолом подсвечивая его фигуру. Генма взвизгнул от неожиданности, потом заорал от испуга, пролив на себя чай, запутался в своём коконе и с очень неприятным звуком с размаху поцеловал пол. Что началось в этот момент, что началось. Генма в бешенстве подскочил с пола, мокрым одеялом от души шлепнул Какаши, обматерил, минут десять гонял по комнате, бросаясь небьющимися предметами и, наконец, уселся обратно на свой диван в лёгкой прострации рассматривая погром. Как-то медленно приходила боль от удара об пол. Сначала в колене, на котором медленно наливался громадный синяк, потом в растянутом плече и, наконец, дали о себе знать разбитые губа и бровь. Генма сварливо шмыгнул и кинул Хатаке косой взгляд. Тот почему-то расценил это как приглашение сесть. И заговорить. — Успокоился? — спросил он почти лениво. У Ширануи дёрнулся глаз от раздражения. Он очень медленно повернулся лицом к Какаши. — Ещë хоть одно слово без разрешения и я тебя придушу голыми руками, — пригрозил разбушевавшийся Генма. Хатаке понятливо кивнул. Ну слава Богу, иначе он за себя не ручался. Минуты три прошли в попытках отдышаться от распирающей всю грудную клетку злости, а потом в попытках осознать, что он был одет в домашнюю спальную одежду. То есть в выцветшие боксеры с утятами и растянутую белую отцовскую футболку с кучей несмывающихся пятен. Злость накатила по новой. Еле сдержал желание дать Хатаке подзатыльник. Пришлось вместо этого заставить себя встать и уйти переодеться в ванной комнате. Когда он вернулся, Какаши обнаружился на том же месте. Раскаивающимся особо не выглядел. Козёл. Нет, не так, собака сутулая. Вшивая. Генма принялся убирать устроенный погром, не говоря ни слова и стараясь не смотреть на Хатаке. Смутно он ожидал, что тот всё же встанет и начнёт помогать, но зря. Тот как сидел, так и продолжил. Ширануи сощурился. Так, да? Спокойно сходил за шваброй, набрал в ведро воды, кинул туда моющего средства, половую тряпку и, вернувшись, невозмутимо вручил их Хатаке. — Но… — попытался было откосить мальчишка. — Я не разрешал разговаривать! В агрессивном молчании они минут за пять привели всё в порядок. Генма решил, что с Хатаке наказания хватит и заговорил: — Чего в такую рань людей из постели поднимаешь? — спросил он. Хотелось, конечно, ещё пару ласковых наговорить, но он не стал, вместо этого принимаясь заваривать ещё чая. Хатаке, скотина бессовестная, пожал плечами как ни в чем не бывало и, закинув руки за голову, спокойно отрапортовал: — Прост скучно было. Генма сдержал рвущиеся с языка ругательства, потом сдержал те, что рвались по второму кругу. Дал всем своим внутренним демонам по шоколадной печеньке и достаточно вежливо отбрил: — Ага, а у меня тут прям аттракцион, — буркнул он, протягивая Какаши свою самую нелюбимую, уродскую кружку, из которой было очень неудобно пить. Какаши бесцеремонно забрался ногами на диван, — хорошо хоть сандалии скинул, ещё когда полы мыл, иначе бы Генма с него шкуру спустил. — Ты ж сам сказал, приходить, когда хочу, — провокационно заявил он, хлюпнув чаем. Терпение, только терпение, напомнил себе Ширануи. Как сказал приходить, так могу сказать и не приходить. Нет, так нельзя. Тебе доставать больше некого? Однозначно, нет. Встал и вышел, на… Нет, так тоже нельзя. Не в семь же утра?! То, что надо. — Не в семь же утра, — с отчаянием простонал Генма. Какаши устроился на своём месте с ещё большим комфортом, закидывая себе на ноги второй плед, сложенный на спинке дивана. — А у меня в двенадцать миссия, на B-ранг идём, — заявил он непринуждённо. Генма чуть не подавился. — Какой ещё B-ранг?! Вам же всего… Да тебе даже двенадцати нет! Какаши пожал плечами, допил чай, прикрыл лицо маской и разлегся. — Сенсэй следит за безопасностью группы, — махнул он рукой. Генма пытался несколько минут подобрать слова. Возмущение рвалось колкими фразами, ругательствами и, возможно, подсудным, откровенно бунтовским осуждением власть имущих и Хирузена с Минато в частности. Он сплюнул. Коноха — дно, мир шиноби — дно. А Мадара был прав. Наконец, Генма смирился и, допив остывший чай, пинками сдвинул Хатаке, ложась у того в ногах. — Не проспи только, — предупредил он, сильно зевнув. — Угу… Генму вырубило сразу, но вопрос «Какого чёрта?» преследовал его даже во сне.