По лезвию ножа

      Неделя… Прошла ровно неделя, как Брагин лежит в коме. Юра не разрешает его будить. Говорит, что динамика пока не позволяет нам этого сделать. Брагин должен проснуться сам.       Брагин, ну проснись, родной… Зачем ты вообще пошел в ту операционную? Ну в чем был смысл? Ты вообще помнил обо мне? Думал обо мне? Или опять думал только о себе. Все равно на наши отношения. У нас вообще-то свадьба, а ты снова включил свой героизм, забыв про меня.       Сквозь сон я слышу крики медсестры. Только уснула на пару часов, как она тут разоралась. Еле как открываю свои глаза. Господи, будет в этом месяце тот день, когда я смогу спокойно поспать. Без истерик, без кошмаров. в удобной и теплой кровати. Хотя, наверное, кровать будет жутко холодная без Олега. Мне его так не хватает.       Если бы он тогда не пошел в эту операционную и приехал на наш банкет, все было бы хорошо. Мы бы жили вместе, просыпались утром вместе, ездили на работу, ходили на операции, советовали… А сейчас он спит… И даже не думает просыпаться…       — Олег Михайлович! — кричит медсестра и я вижу, что у Брагина открыты глаза и он даже с ней заговорил. Речь в норме, это хорошо. в своем репертуаре, заигрывает с ней говорит какая у нее красива форма.       — Я все слышу, — полушепотом говорю я в пустоту они оба бросают на меня свои взгляды.       — Я тоже, — отвечает он мне, чуть улыбаясь. Информирует меня о том, что слух к него в норме. Он в норме. И это самое главное.       — И вижу, — я должна знать все. И я не просто так сказала, что вижу его. Я хочу чтобы он ответил, что тоже меня видит. Для меня это важно. Юра говорил, что зрение могло пострадать. А я тогда была дурой, сказав, чтобы он его оперировал дальше. Но тогда мои чувства сыграли над разумом.       — Я тоже, — отвечает он мне, еще шире улыбается. Как же я счастлива видеть его улыбку.       — Привет…       — Ну снова здравствуй… — это, наверное, самые долгожданные слова за последние недели.

***

      — Ну как тым у Вас? — спрашивает у меня Брагин, уплетая суп с больничной столов. Проголодался… Конечно, месяц почти в коме пролежал.       — Все хорошо, ремонт сделали, все спрашивают про тебя каждый день.       К нам зашел Юра. Спросил, как у Брагина дела и как он себя чувствует. Через пару дней его уже отпустят домой и мы сможем побыть вдвоем.       — Марин, а ты как? — спрашивает ону меня. Как я? Он смеется сейчас? Да никак я! мне Так плохо не было еще никогда. Я ревела тут, когда его оперировали, а он просто спасал человека и сам подорвался.       — В каком плане? Работаю… — отвечаю я ему, не хочу сейчас развивать скандал, очень больно, а его вопрос выводит меня на эмоции.       — Нет, Марин… Расскажи мне, о чем ты молчишь уже целую неделю…       Неделю? Ну ладно… Честно, сейчас во мне играю чувства, уж точно не разум.       — Что ты хочешь услышать? Я много чего могу рассказать… Например, как я оплачивала банкет, на котором нас, Брагин, обоих не было. Как я выла тут, как собака побитая, пока тебя оперировали… Ты мою жизнь превратил в кошмар. Это ты хочешь услышать?       — Марин, — он спокоен, ну или показывает, что спокоен. — давай ты поедешь домой, ты поспишь… а я вернусь домой и мы обо все спокойно поговорим…       — Да, я пойду, — отвечаю я ему и уже собираюсь выходить, как в голову приходит одно верное, как мне кажется, на данный момент решение. Разворачиваюсь и смотрю на него. — Я навсегда ухожу, Брагин. У меня не осталось сил жить с тобой… Давай, ты выпишешься, заберешь свои вещи и мы с тобой спокойно и молча разойдемся…       — А я не хочу… — отвечает мне Брагин, но я ему ничего не отвечаю, просто выхожу из палаты и начинаю громко плакать. Я хотела его поцеловать, прижаться, но мои чувства не были сказаны во время… И из-за моей глупости мы столько времени потеряли…