Призрак тебя || The Ghost Of You

      Когда заходила речь о Гермионе Грейнджер, Драко мог рассказать многое. Он знал, что она упрямая ведьма, чьё сердце слишком велико для неё самой. Он знал, что она из тех, кто готов пожертвовать собственной жизнью, если это спасёт жизнь другому. Он знал, что у неё ужасный вкус на друзей и что она, как никто другой, рождена для величия.              Но чего Драко никогда не знал и не мог даже предположить, так это того, как знатно он вляпывался каждый раз, когда дело касалось её.              Через неделю после смерти Дамблдора Драко оказался в гостиной родного дома, где сканировал лица заполнивших её людей. Жестоких и мерзких, придерживающихся одних только неправильных ценностей. Таких же Пожирателей Смерти, как и он сам.              Когда Драко исполнилось десять, Люциус принялся создавать из него идеального наследника Малфоев. По субботам он посещал уроки этикета, по воскресеньям — бальные танцы, а раз в два дня Малфой-старший сам обучал его физическому и магическому бою. К четырнадцати годам Драко в совершенстве овладел венским вальсом, пятью иностранными языками и мог убить человека одной лишь английской булавкой.              — Сын, страх намного лучше любви, — с холодным и отчуждённым выражением лица говорил отец.              Большую часть своих лет Драко предпочитал следовать этому девизу, пока не решил, что его жизнь перестала быть той, о которой он мечтал. Он не хотел превращаться в Люциуса, не хотел становиться «идеальным наследником Малфоев» и больше всего не хотел носить звание Пожирателя Смерти.              Именно мать одним дождливым вечером четверга организовала ему встречу с бывшим профессором Зельеварения.       

***

      Воспоминание: Начало

             17 июля 1997 года              — Мне стоило догадаться, что крот — это вы. — Драко усмехнулся. — По-прежнему тоскуете по своей гриффиндорке? Не хочу вас расстраивать, профессор, но игра в двойного агента не вернет её к жизни и не заставит вас полюбить.              — Драко, прекрати! — сердито прервала его Нарцисса, шагнув вперёд. — Северус согласился помочь тебе, поэтому ради собственного блага прояви уважение.              — Уважение? — Драко повернулся к матери. — Я объяснял тебе, что хочу найти выход, а не чтобы со мной нянчился какой-то бесхребетный идиот. Это всё пустая трата времени. Я сам что-нибудь придумаю, — заявил он и уже поспешил к выходу, как дверь резко захлопнулась.              — Мистер Малфой. — Низкий тембр Снейпа эхом разнёсся по комнате. — Я не намерен нянчиться с вами. По правде говоря, ваше благополучие находится в самом низу списка моих приоритетов.              — Какая трогательная речь, профессор, — грубо ответил Драко, так и не обернувшись. — Скажите на милость, что стоит на первом месте в этом вашем списке?              — Убить Волдеморта.              — У вас есть план, как совершить такой подвиг?              — Да.              — И вы верите, что он сработает?              — Да.              — Полагаю, вы не можете снабдить меня подробностями. Я прав?              — Правы.              Наконец, Драко повернулся к бывшему профессору. На мгновение он попытался найти в глазах Снейпа малейший признак лжи или предательства — чего угодно, что могло бы поставить его в ещё более дерьмовое положение, чем то, в котором он уже находился. Действуя крайне осторожно, Драко решил заглянуть в голову Снейпа. Не прошло и минуты, как стальная стена на пути заставила его отступить.              — Вы окклюмент, — заявил он. — Полагаю, ещё и легилимент?              — Мистер Малфой, способность защитить мысли и воспоминания станет ключевой частью гарантии вашей безопасности. Ваша мать предупредила меня, что вы — прирождённый окклюмент и что прошлым летом ваша тётя Беллатриса обучила вас легилименции.              — Неужели? — Драко посмотрел на Нарциссу и изогнул бровь. — Что ещё рассказала вам обо мне моя чудесная мать?              — Что вы позволяете людям верить, будто ваше сердце намного меньше, чем оно есть на самом деле.              Сжав челюсти и прищурившись, Драко резко шагнул вперёд и ухватился за переднюю часть мантии Снейпа.              — А теперь слушайте меня очень внимательно, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Я здесь не для того, чтобы искупить грехи своего рода. Если у вас есть хоть какие-то мысли о том, что я могу быть героем или кем-то ещё, немедленно выкиньте их из головы. — Уголок рта профессора едва заметно изогнулся в ухмылке. «Довольно пугающий вид», мысленно отметил Драко.              — Мистер Малфой, вам не о чем беспокоиться. — Снейп осторожно убрал его руки. — Мне ни разу не приходила в голову мысль о том, что вы станете героем.       

***

      Настоящее время

             19 сентября 1998 года              Больше года прошло со дня его первой встречи со Снейпом и четыре месяца после печально известной битвы за Хогвартс. Две недели назад многие однокурсники Драко отправились в школу, чтобы начать восьмой год обучения и сдать Ж.А.Б.А. Министерство представило это как способ «вернуть свою молодость» и «восстановить нормальную жизнь».              Если бы вы спросили мнение Драко, он бы ответил, что это полная чушь.              Тео, Блейз и Пэнси отказались вернуться в бывшую зону боевых действий и начали путь исцеления с путешествия по Европе. Они предлагали — нет, — настаивали, чтобы Драко присоединился к ним, но он любезно отклонил приглашение.              — Пока мама оплакивает смерть отца, мне нужно оставаться в поместье и быть рядом с ней, — ответил он, чем заслужил три обеспокоенных взгляда. В последнее время Драко слишком часто ловил их на себе.              Он не понимал, почему все так переживают за него. Война закончилась. Волдеморт умер. Они победили. Да, отца больше нет, но, если говорить начистоту, его смерть стала не проклятием, а благословением. И что ещё важнее, у Драко была Гермиона.              Возможно, друзья не могли понять его лёгкости и спокойствия, потому что не испытывали того, что испытывал он — чистого и неподдельного счастья.              Драко никогда и подумать не мог, что умная, имеющая на всё готовый ответ ведьма с кудряшками станет той, кто подарит ему такое утешение. Но каждое утро, проснувшись и увидев рядом с собой её хрупкое тело, он не мог не благодарить звёзды.              Все годы, когда отец отнимал его детство, юность, решения и жизнь, того стоили, потому что в конце концов Драко обрёл её.              Наступил день рождения Гермионы. Хотя Драко никогда не любил подобные мероприятия, теперь всё ощущалось иначе. Это их первый праздник в статусе пары, и после всего пережитого за последний год он знал, что должен выложиться по полной.              Едва в дверь кто-то постучал, Драко вскочил с кровати и поспешил открыть её.              — Ваш пирог, хозяин Драко, — сказала Биппи, не сводя с него глаз и маленькими ладошками крепко сжимая серебряное блюдо. — Вишнёвый Бейквелл, как вы и просили.              — Спасибо, Биппи, — прошептал он и принял из рук эльфийки блюдо. — Не могла бы ты накрыть стол к завтраку? Мы скоро спустимся.              — Но, хозяин Драко, миссис Малфой... — начала она, но Драко перебил её.              — Я знаю, что моя мать обычно пьёт чай в своей комнате, но сегодня особый случай. А теперь уходи, — приказал он и ногой захлопнул дверь.              Повернувшись к кровати, Драко мгновенно остановил взгляд на ней. Ему всегда нравилось, как Гермиона выглядела по утрам. Как она, раскинув руки в стороны, сонно смотрела на него. И как приподнимались в мягкой улыбке уголки её рта, когда она говорила «Доброе утро».              Год назад эти два слова не имели для Драко никакого значения, но сегодня они стали для него всем. Большим, чем простое приветствие. Они превратились в напоминание о том, что после всего произошедшего они выжили и теперь встречали каждый новый день.              — Что это? — Гермиона зевнула.              — А, ты об этом? —  Драко вернулся в постель. — Ничего особенного, просто домашний пирог «Вишнёвый Бейквелл», который Биппи пекла всю ночь.              — Вишнёвый Бейквелл? Мой любимый, — воскликнула она, облизывая губы.              — Правда? Я и понятия не имел. — Сняв металлическую крышку, Драко ухмыльнулся и показал ей угощение. — С днём рождения, Грейнджер.              Внезапно с её лица исчезла вся радость, и в глазах, направленных на него, мелькнула боль.              — Что случилось?              — Ничего. — Гермиона покачала головой, встала с кровати и начала шагами мерить комнату, перебирая руками пряди.              — Не похоже на «ничего». Скажи, что не так, и я всё исправлю.              — Ты не сможешь! — грубо ответила она. — Ни ты, ни кто-либо другой не сможет ничего исправить! Я бы хотела, чтобы у тебя получилось, боги, как я этого хочу, но ты не можешь, и я просто... — Глаза Гермионы безумно скользили по спальне, и паника в её голосе только усилилась, когда она продолжила заикаться: — Мне нужно, чтобы ты... Я не хочу быть...              — Эй, эй, — поднявшись и подойдя ближе, успокоил её Драко. — Грейнджер, посмотри на меня.              Гермиона продолжала избегать его взгляда, пока не он протянул к ней ладонь. Быстро шагнув назад, она, наконец, подняла на Драко глаза.              — Я не хочу быть такой, — всхлипнула она.              Если сказать ей, что всё будет в порядке, то ничего хорошего из этого не выйдет. Он это прекрасно знал. Гермиона вела себя так с тех пор, как закончилась война. Как и вся волшебная Англия, она с трудом адаптировалась к новой жизни. Несколько ночей Драко просыпался от её криков и плача, но, как и сегодня, когда бы он ни потянулся к ней, — чтобы только успокоить — она отстранялась.              Со временем он научился не принимать это близко к сердцу. Драко понимал, что так Гермиона пыталась осмыслить пережитое и исцелиться. Ещё он обнаружил, что самый эффективный способ привести её в чувство — это разговоры. Что-то в воспоминаниях о том времени, когда шла война, казалось, дарило Гермионе комфорт.              — Ты помнишь мою первую ночь в Норе? — мягким и нежным голосом спросил Драко и присел на край кровати. — Я помню, — продолжил он. — Когда я только пришёл на место встречи, то не сомневался, что Снейп издевается надо мной.       

***

      Воспоминание: Соглашение.

             27 июля 1997 года              Драко не имел представления о своём местонахождении. Он знал только то, что стоял посреди поля. В третий раз достал клочок пергамента, который передала ему мать, и проверил, не ошибся ли координатами.              50.64251° N, 3.29126° W в 22:30.              Тебя встретит Лунатик. Оставайся на месте.              С.С.              — Оставайся на месте, — усмехнулся Драко. — Как будто я могу куда-то уйти. Здесь на многие мили только поля и больше ничего. — Он резко вскинул руки над головой. — Тебя встретит Лунатик, но единственное, что мне удалось встретить, это воду в моих чёртовых ботинках. И что, блядь, такое «Лунатик»?              — Это я, — заявил мужской голос. Раздался шорох, и вскоре перед ним появилась фигура. Единственным источником света в той темноте стал полумесяц в небе, но этого оказалось достаточно, чтобы Драко узнал человека.              — Профессор Люпин, — решительно объявил он. — Никогда не думал, что такой как вы будет брататься с врагом.              — Северус нам не враг, — поправил его Римус. — Хотя, не нужно этого и объяснять. Если бы не он, тебя бы здесь не было. И пожалуйста, просто Люпин или даже Римус. Мы оба знаем, мои преподавательские дни давно остались в прошлом.              — Ага, да. — Драко махнул рукой. — А «здесь» — это где, Люпин?              — В безопасном месте.              Драко медленно оглядел местность на триста шестьдесят градусов.              — Простите мне моё невежество, но разве безопасное место не должно включать в себя... ну, не знаю... место?              Римус еле слышно усмехнулся, развернулся и исчез в высокой траве. Неуверенность Драко в том, должен ли он следовать за ним или нет, разрешилась, когда Люпин снова показался впереди и жестом позвал его следовать за ним.              Они шли долго, и с каждым шагом в ботинках Драко скапливалось всё больше грязи и воды. «Снейп купит мне новую пару», подумал он. Казалось, бесконечный список жалоб в его голове прекратился, когда тело врезалось во что-то, что оказалось воздухом.              — Какого ху...              — Защитные чары, — объяснил ему Римус. — Безопасное место не очень безопасно, если его легко можно найти. Или ты бы так не сказал?              — Прямо сейчас я бы много чего сказал, — проворчал Драко, яростно смахивая с куртки травинки.              Люпин закатил глаза и вытащил из внутреннего кармана пиджака палочку. Подняв руку, он начал произносить заклинание. Вскоре перед ними появилось слабое голубое мерцание. С последним словом в нём образовалось отверстие в форме круга. Римус махнул Драко, чтобы тот вошёл первым, а сам отодвинулся в сторону.              — Клянусь Салазаром, если я пройду через эту чёртову штуковину и в меня полетит проклятие, я убью вас, — пригрозил Драко, делая нерешительный шаг вперёд.              — Драко, не нужно драмы. Если бы я хотел проклясть тебя, я бы уже давно это сделал. — Многие бы сочли это признание слегка опасным, но только не Драко. Он ценил людей, которые не скрывали правды. Если кто-то хотел убить его и не боялся сказать об этом в лицо, он заслуживал уважения.              Драко заметил, что над чарами хорошо постарались. Ещё мгновение назад перед ним расстилались лишь километры голой земли, а теперь впереди стоял кривой дом, состоящий из неровных и обветшалых деревянных брусьев. То, что он всё ещё не развалился, казалось чудом.              — Идём. — Римус прошёл мимо.              Когда Драко последовал внутрь, он не мог отделаться от ощущения, что его подставят. Почему в соглашение не входило содействие Снейпа? Люди не помогают просто так, тем более, его бывший профессор Зельеварения. Нет, что-то, несомненно, должно было произойти.              Едва он переступил порог чего-то похожего на гостиную, как сразу же остановился. В голове мелькала мысль, что его о чём-то попросят, но он никак не мог предположить, какие слова вырвутся изо рта Люпина.              — Драко предложит свою помощь в поиске оставшихся крестражей и уничтожении Волдеморта.              По комнате эхом разнеслись возражения, пока Драко продолжал рассматривать трёх человек, стоявших напротив него.              — Он — Пожиратель Смерти! — выкрикнул Рон.              — Не по своей воле, — возразил Римус.              — Он собирался убить Дамблдора! — воскликнул Гарри.              — Гарри, «собирался» — ключевая часть этого предложения.              Их голоса были не более чем приглушённым хаосом в голове Драко. Это не имело смысла. Ничто из этого не имело никакого грёбаного смысла. Он помнил переживания матери, когда его приняли в ряды Пожирателей Смерти, так почему, во имя Мерлина, она хотела, чтобы он находился здесь? Почему хотела, чтобы он стал шпионом? Ведь это гораздо опаснее, чем прислуживать Волдеморту.              — Гермиона, тебе нечего сказать? — услышал он вопрос Рона. По какой-то причине именно звук её имени вырвал Драко из размышлений.              Он поднял голову и встретился с её взглядом, как раз когда она начала говорить.              — Малфой мерзавец, — начала Грейнджер. — Такой же, как и все Пожиратели. У нас нет никаких доказательств, что он не предаст нас. — Она начала приближаться к нему. — При этом у нас нет ничего, чтобы верить в обратное, — её глаза темнели с каждым шагом, — но если он даст хоть один повод подтвердить первую догадку, я без малейших сомнений запущу проклятие ему в голову.