Глава вторая
9 апреля 2023 г., 18:10
Воспоминание: Уроки
1 августа 1997 года Всё утро Драко вышагивал по периметру гостиной. Его беспокойство — результат не стресса или нервов, а предвкушение. Вчера поздно вечером Люциус сообщил ему, что на следующий день они будут сопровождать Долохова, Сивого и Волдеморта в Министерство. С тех пор как он провалил задание по казни директора, Тёмный Лорд не спускал с него глаз. Всё, чего хотел Драко, — ещё один шанс доказать свою преданность. Он считался бы не слишком полезным шпионом, если бы единственной информацией, которую мог предоставить Ордену, стал подсчёт того, сколько раз в день Биппи приходить подметать пол из-за непрекращающейся линьки Сивого. — Пора, — объявил вошедший в комнату Люциус и облачил руки в перчатки из драконьей кожи. Нарцисса шла прямо за ним, на её лице застыла тревога — резкий контраст с лицом мужа. Глаза утонули в страхе, а руки не переставали дрожать с самых тех пор, как на предплечье Драко появилась тёмная метка. Она всегда переживала. Даже малейший звук заставлял её вскакивать. Однако, хоть и испугавшись, она сохраняла элегантность. Когда Драко пересёк комнату, чтобы присоединиться к отцу, изящными пальцами Нарцисса нежно обхватила его бицепс, притянула к себе и прошептала: — Помни, ты не тот, в кого тебя пытаются превратить. — Она оглянулась через плечо на Люциуса и продолжила: — Ты хороший человек, Драко. Веришь ты в это или нет. Её слова звучали в голове Драко снова и снова, как заезженная пластинка, пока они с отцом аппарировали в Министерство Магии и пробирались по первому этажу к кабинету министра. Даже стоя вдоль стены и наблюдая за тем, как Долохов и Яксли по очереди пытали Скримджера, он продолжал думать о том, что сказала мать. Ты не тот, в кого тебя пытаются превратить. Приятное напоминание, но он не мог не думать о нём как о какой-то глупости и наивности. Если бы Драко приказали убить кого-то, он бы сделал это. Он не мог позволить совести остановить его, не в этот раз. Правила были просты: Делай, что тебе велят, и, возможно, ты доживёшь до следующего восхода солнца. — Пожалуйста, — закричал Скримджер, подняв руки в знак поражения. — Я сделаю всё, что вы потребуете. Только, пожалуйста, не убивайте меня. Когда Долохов и Яксли отступили к стене, вперёд вышел Волдеморт. Он двигался медленно и плавно, как змея, которая редко покидала хозяина. Одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы заставить даже самых сильных людей дрогнуть — Скримджер не стал исключением. — Мне нужно поверить, что на тебя, увешанного орденами аврора, можно положиться при моём режиме? — спросил Тёмный Лорд, обходя его по кругу. Драко невольно сравнил эту сцену со львом, преследующим добычу. — На человека, который всего несколько недель назад публично выступал против меня? — Я просто... выполнял... свою работу. — Скримджер пытался отдышаться. — Скажите мне, министр, почему я должен верить человеку, чью преданность так легко изменить? Драко стало ясно, что сам вопрос был вовсе не вопросом. Сегодня ни о каких переговорах за свою жизнь не могло быть и речи. Волдеморт делал то, что умел лучше всего: заставлял людей отбросить собственное достоинство и молить о пощаде, чтобы через несколько мгновений умереть от его рук. Скримджер не отличался мудростью. Министр продолжал объяснять, какую жизненно важную роль он может сыграть и какую помощь может оказать. — Люциус, — воскликнул Волдеморт, прервав Скримджера на полуслове. — Зачитай последнюю запись о путешествиях министра. Драко следил, как отец раскрыл папку, которую держал в руках, и шагнул вперёд. Затем прочистил горло и начал читать: — В девять тридцать утра министр Скримджер отправился в неизвестное место недалеко от города Оттери Сент-Кэтчпоул, где завершил чтение завещания покойного Альбуса Дамблдора. — Как порядочный солдат, Люциус захлопнул папку, вернулся на прежнее место и опустил голову. Оттери Сент-Кэтчпоул — это название показалось Драко знакомым, но он не мог понять, откуда. Что в нём привлекло его внимание? Почему его бровь дрогнула, когда оно сорвалось с губ отца? Ответ вертелся на языке. Он знал, что оно имело какое-то значение, но какое? — Гарри Поттер. — При упоминании имени Гарри Драко мгновенно поднял голову. — Вот с кем вы встречались, — продолжил Волдеморт. — Он — одно из имён, которые вы вычеркнули из документа. — Губы Скримджера разомкнулись, когда он начал говорить, но ему не дали времени на объяснения. — Вы не больше нескольких часов назад встречались с Гарри Поттером, и вот вы здесь, стоите передо мной на коленях и пытаетесь убедить меня, что станете надёжным союзником? Воздух стал гуще, грудь Драко налилась тяжестью, и казалось, температура в комнате упала на двадцать градусов, когда рот Волдеморта скривился в леденящей душу ухмылке, а из горла вырвался издевательский смешок. — Всегда жаль видеть, как проливается магическая кровь. — Тёмный Лорд поднял руку; его палочка небрежно балансировала между указательным и средним пальцами. — Но боюсь, что вы не служите никакой цели, кроме как быть ненадёжной помехой. Передайте от меня привет бывшему министру. Всё будто двигалось в замедленной съёмке, когда зелёный луч света пронёсся по воздуху и попал прямо в центр груди Скримджера. Как только его безжизненное тело рухнуло на пол, все быстро вышли из кабинета — кроме Драко, который застыл на месте. Оттери Сент-Кэчпоул. Наконец-то его осенило. В этой местности находилось убежище Ордена. Пожиратели Смерти пока не определили точного местонахождения, и защита, установленная вокруг дома, была сильной, но он знал, что это лишь вопрос времени, когда Волдеморт пошлёт кого-нибудь на разведку. Драко не мог вспомнить, что Снейп и Римус велели ему делать, если он когда-нибудь окажется в подобном положении. Должен ли он послать сообщение? Если да, то как сделать это незаметно? Должен ли он пойти к ним? Если да, то как, во имя Годрика, можно пробраться незамеченным? — Драко, — прошипел Люциус с порога. — Иди. — Его глаза пронзительно смотрели на сына. — Сюда. — Запульсировала жилка на шее. — Немедленно. — Он подкрепил приказ прищуром. Шпионские обязанности подождут, подумал Драко, присоединяясь к отцу и выходя из кабинета. Ступив на главный этаж, он обратил внимание на сотни заполнивших коридор людей. Казалось, там собралось всё Министерство, и каждого при виде Волдеморта парализовал страх. — Мне грустно сообщить, что Руфуса Скримджера больше нет с нами. — Слова сочились насмешливым сочувствием. — Но не бойтесь, вы не останетесь без лидера. Сивый шагнул вперёд, таща за собой потрёпанного человека. Вздохи наполнили воздух, когда он вытолкнул этого тощего мужчину перед собой. Его левый глаз заплыл, а лицо покрывали кровь и синяки. — Я уверен, что вы все знакомы с Пием Толстоватым, — заявил Волдеморт. — В течение трёх десятилетий он занимал пост главы Департамента Магического Правопорядка. С этого дня он будет вашим новым министром. Если есть какие-то возражения, я призываю вас высказать их прямо сейчас. В зале воцарилась тишина. Ни один человек не осмелился подать голос, в независимости от мнения по этому вопросу. — Отлично. — Тёмный Лорд усмехнулся. — Теперь вы все можете вернуться к работе. Министр Толстоватый будет находиться в своём кабинете и знакомиться с новой должностью. Драко долгое время был невосприимчив к смерти. В десять лет он увидел в саду раненую птицу. Когда Драко влетел в поместье, а его руки осторожно сжимали пташку, он подошёл к отцу и умолял его помочь. Жутко спокойное выражение лица Люциуса не изменилось, когда он жестом велел Драко положить её на стол. — Иногда лучше избавить слабых от страданий, — произнёс Люциус тем же безэмоциональным голосом, как и выражение его лица. Рука отца обхватила шею птицы, и случайным движением запястья она щёлкнула. В тот день Драко впервые стал свидетелем убийства. Не то чтобы ему часто приходилось их видеть, но он был хорошо с ними знаком. Они напоминали Драко дальних родственников, которые приезжали пару раз в год. Все эти появления связывались одной общей чертой: они становились уроком. Поэтому, когда Драко вслед за другими Пожирателями Смерти вернулся в кабинет, а новоназначенный министр оказался на полу посреди комнаты, он знал, чего ожидать. Урок. Едва захлопнулась дверь, красные глаза Волдеморта впились в его серебряные с такой силой, что заставила бы любого слабого духом отвести взгляд. В этот момент Драко испытал к отцу благодарность. С самого раннего детства Люциус внушал сыну, что слабость — это черта, которой ему никогда не позволено обладать, а само слово запрещено, если только не используется в качестве оскорбления кого-то другого. — Драко. — Тёмный Лорд хмыкнул. — Подойди. Вот и всё, думал он, ставя одну ногу перед другой. Это мой шанс доказать преданность, искупить вину за прошлый провал. Не нужно было и говорить Драко достать палочку — он сам понял, что требовалось сделать. — Круицатуса будет достаточно, — непринуждённо бросил Волдеморт. Глубокий вдох. Драко сжал древко. Очисть мысли и сосредоточься. В глазах мелькнул блеск — последствия окклюменции. Ты должен этого желать, напомнил он себе. Если нет желания, ничего не получится. А если не сработает? Он убьёт тебя. — Круцио. — Едва с губ Драко сорвалось проклятие, Толстоватый опрокинулся на спину и забился в конвульсиях. С каждым криком министра и полным боли стоном Драко кирпич за кирпичом возводил в разуме стену, пока она не стала вдвое больше его самого. По телу струилась тёмная магия. Она зародилась в ступнях, поднималась по ногам, торсу, руке и доходила до кончиков пальцев. Тяжёлая, поглощающая, даже вызывающая зависимость. Он вспомнил обсуждения на уроках Защиты от тёмных искусств в Хогвартсе. Снейп читал студентам лекции о последствиях использования тёмной магии. Сколько ведьм и волшебников описывали необузданную, противоречащую здравому смыслу панику, которая сопровождала их первое запрещённое заклинание. Драко испытал что-то совсем иное. Впервые в жизни он был спокоен и мог взять ситуацию под свой контроль. Только когда Волдеморт положил руку на плечо Драко, а ногти проткнули ткань его пиджака и вонзились в кожу, он остановил проклятие. Едва палочка опустилась, тяжесть магии мгновенно ослабла. — Очень хорошо, — похвалил его Тёмный Лорд. — Возможно, ты не настолько бесполезен, как показали твои действия в прошлом. И последнее. — Драко оставался неподвижным, глаза сверлили министра Толстоватого, когда Волдеморт наклонил голову к его уху. — Сделай его послушным. — Пожалуйста, — молил Толстоватый, когда Драко вновь поднял палочку. — Не нужно. Я сделаю всё, что скажете. — Какими бы честными ни были ваши обещания, я не настолько глуп, чтобы полагаться лишь на слова. Уверен, вы меня понимаете, министр. — Боковым зрением Драко увидел, как Волдеморт шагнул вперёд и подал знак, чтобы он продолжал. — Империо.***
Тёмный Лорд — психически больной серийный убийца, но если его и можно было описать сказать как-то иначе, то люди бы отметили, что он ценил эффективность. Едва министр оказался под Империо, дела пошли быстрее. Волдеморт разделил Пожирателей по группам и отправил их на выполнение различных приказов, один из которых включал разведку Оттери Сент-Кэтчпоул. Когда Сивый и Беллатриса вернулись с точным указанием местоположения, Драко, Яксли и брату и сестре Кэрроу был отдан приказ проникнуть туда. Драко изо всех сил тянул время, стараясь при этом не вызвать подозрений. Он всё ещё не мог вспомнить, что именно Люпин и Снейп велели ему делать в подобных обстоятельствах, но торможение Пожирателей Смерти казалось отличным первым шагом. Он сумел остановить их всего минут на пять: задавал вопросы и сам понимал, насколько они глупые. Но не успел Драко опомниться, как снова оказался посреди поля высокой травы по щиколотку в воде. Не теряя ни секунды, Яксли и Кэрроу пошли вперёд к кажущемуся пустым участку земли, бросая в него проклятия и заклинания, чтобы разрушить защиту. Драко медленно шёл за ними под эхо криков, разносившихся по ночному небу. Когда он наконец вошёл в горящий шатёр, его встретили кончиком палочки у шеи. — Гостей так не встречают, — проворчал он. — Драко, — облегчённо выдохнул Римус, опуская руку. — Что ты здесь делаешь? — Выполняю свою работу. — В твою работу входит уничтожение тихой свадьбы? — Когда мне прикажут — да. — Драко огляделся по сторонам. — Где три мушкетёра? — Их нет, — ответил Римус, небрежно отражая проклятия за спиной. — Какая досада. — Он нахмурился и пробормотал заклинание, которое заставило шнурки Амикуса крепко перевязаться, а самого Пожирателя споткнуться и упасть. — У меня никогда не было возможности как следует оскорбить Поттера. Хотя я накопил длинный список, который откладывал на чёрный день. Римус покачал головой. — Они не умерли. — Ещё большая досада. — Драко, мне нужно, чтобы ты нашёл их. Убедись, что они в безопасности. — Я что, шишуга? Римус, не помню, чтобы наша сделка заключалась в том, чтобы защищать трёх тупиц. — Наша сделка заключалась в том, что ты поможешь Ордену. Сюда как раз входит поиск Гарри, Гермионы и Рона. Закатив глаза, Драко раздражённо застонал. — Как мне вообще их найти? У вас ведь нет никакой зачарованной карты, которая укажет на их местонахождение? — Нет, но простого отслеживающего заклинания должно хватить. Возможно, попробуй А... — Авенсегиум, я знаю. — Я хотел предложить Аппаре Вестигиум, но да, это тоже подойдёт. — У вас есть что-то из их вещей? Клочок волос, предмет одежды, клетка мозга. О, подождите, извините, ни у кого из них последнего нет. Не обращая внимания на ехидное замечание, Люпин снял с шеи галстук и протянул его Драко. — Это галстук Рона, — объяснил Римус. — Он одолжил его мне на этот вечер. — Необязательно рассказывать предысторию. — Он с отвращением сморщил нос и зажал пальцами ткань. — Только Уизли может быть владельцем такой отвратительной вещи. Повернувшись, бывший профессор продолжил блокировать все летящие в их сторону проклятия, а Драко начал бормотать заклинание. Потребовалось лишь мгновение, чтобы оно сработало и галстук засветился мягким оранжевым цветом. — Хорошо, у тебя получилось. — Римус снова повернулся к нему. — А теперь уходи, чтобы тебя не заметили. — Гав, — с невозмутимым тоном ответил Драко. Он скрутил запястья как собака, поставившая лапы на забор.***
Следуя указаниям отслеживающих чар, прежде бывших не более чем уродливым галстуком, Драко протискивался сквозь море людей. Он вздрагивал каждый раз, когда сталкивался плечом с одним из сотен маглов, наводнивших этот район. — Отвратительные существа, — пробормотал он. Конечно, они будут в Лондоне, подумал Драко, драматично закатывая глаза. Блестящая идея, гриффиндорские идиоты, отправиться в один из самых густонаселённых городов, где почти невозможно заметить слежку. Его внутренний поток оскорблений в адрес троицы резко прекратился, когда впереди мелькнуло знакомое лицо. Антонин Долохов. Одетый в синий рабочий комбинезон, он стоял рядом с мужчиной в такой же одежде. Драко следил за тем, как эта парочка убрала палочки в рукава и вошла в кафе. Два переодетых в маглов Пожирателя Смерти заходят в кафе — это звучало как начало довольно дерьмовой шутки, но в данном конкретном случае могло быть началом возможной кончины обожаемого обществом Золотого Трио. Он решил обдумать возможные варианты. Первый: пересечь улицу и спасти придурков. Второй: наложить на себя Обливиэйт, развернуться, пойти домой и предоставить им самим разбираться с этой проблемой. Если справятся, то справятся, а если нет... пусть покоятся с миром. Оба плана имели свои плюсы и минусы, и как бы Драко ни хотел выбрать второй, он направился прямиком в кафе. Как только он толкнул красную дверь и шагнул внутрь, мимо пролетевшее проклятие едва не задело его лицо. — Урод, — пробормотал Драко, быстро доставая из кармана пальто палочку и бросая в Долохова оглушающее. — Экспеллиармус! — крикнул Гарри, обезоруживая другого Пожирателя. — Экспеллиармус, серьёзно? Это единственное заклинание, которое ты знаешь? — насмехался Драко. — О, прости, Малфой, тебе это показалось недостаточным? — Нет, не показалось. Включи свой идиотский мозг, хотя понимаю, что для тебя, Поттер, это сложная задача. В школе обезоруживающие заклинания могло быть забавным трюком, но сейчас перед тобой стоит вопрос жизни или смерти. Тебе нужно повзрослеть и использовать что-то вроде... — Петрификус Тоталус, — перебила его выскочившая из-за стола Гермиона. Вспышка света вырвалась из кончика её палочки, пронеслась по комнате и прибила к полу последнего Пожирателя Смерти. — Что-то вроде этого, — закончил Драко, указывая на девушку. — Отличная работа, Грейнджер, — похвалил он. — Не хочешь закончить начатое? — Мы никого не убиваем. — Рон выпрямился и смахнул с джинсов пыль. — С каких это пор морковная башка у вас главный? — обратился Драко к Гарри и Гермионе. Ожидая ответа, он двинулся к барной стойке. Когда Драко пнул сапогом Долохова, в дверном проёме кухни появилась молодая девушка. Она округлила глаза и посмотрела на два тела, лежащие на полу справа от неё. Вся кровь отхлынула от её лица, когда её взгляд встретился со взглядом Драко. Девушка замерла и не могла вымолвить ни слова, а рука крепко вцепилась в коричневую ручку кофейника. — Вы не... — горло сжалось, отказываясь продолжать. — Уходите, — приказал Драко. Когда официантка не сдвинулась с места, Драко шагнул к ней и прищурился. — Уходите, — повторил он, двойной приказ превратился в угрозу. Она кивнула головой и поспешила на кухню. Как только за девушкой закрылась дверь, давшая сигнал, что маглов в помещении больше нет, Гермиона принялась закрывать жалюзи, а Гарри и Рон присоединились к Драко за стойкой. — Это Долохов. — Рон указал на лежащего на полу Пожирателя. — Я узнал его из объявления о розыске. — А второй? — спросил Гарри. Драко опустился на колени и кончиком палочки повернул голову мужчины лицом к себе. — Торфинн Роули. Он сражался в первой магической войне и был той ночью на Астрономической башне. — Ты имеешь в виду ту ночь, когда убил Дамблдора? — Рон сверкнул глазами. — Не то чтобы я должен отчитываться перед тобой, но Дамблдора я не убивал. — О, так ты пытаешься сказать, что ты не убийца? — Уизли недоверчиво усмехнулся. — Я никогда такого не говорил, — небрежно бросил Драко, двигаясь к нему. — Я просто поправил твоё ложное обвинение. Кстати об убийстве, никто не хочет оказать им эту честь? Как насчёт тебя, Грейнджер? Жажду крови я где угодно узнаю, а ты в ней просто утопаешь. — Гермиона не убийца. — Рон встал между ней и Драко, словно ей угрожала опасность, а его тело должно было послужить щитом. — Гермиона сама может за себя ответить, Рональд, — заявила она, выходя из-за спины Уизли. — И хоть я и не убийца, всё же думаю, что избавиться от них стало бы лучшим решением. — Ты ведь шутишь? — Гарри повернул к ней голову и нахмурился. — Гарри, разве похоже, что я шучу? — огрызнулась Гермиона. — Они — Пожиратели смерти, и если этого аргумента недостаточно, они пытались убить нас. Если мы отпустим их, откуда ты знаешь, что они не попытаются сделать это снова? Прости, Гарри, но я не готова пойти на такой риск. — Миона, ты просто с ума сошла, — вмешался в разговор Рон. — Я думал, мы пришли к общему соглашению. — Если под соглашением ты имеешь в виду твои обвинения в мою сторону, хотя я просто предложила военную тактику, то, конечно, Рон. Но я никогда открыто не заявляла, что буду играть по-честному. Честность никогда не приводила к победе в войне. Драко не смог побороть удивление, хотя изо всех сил старался сохранить как можно более равнодушное выражение лица. Он знал, что в Гермионе жила склонность к диктатуре и, порой, к грубости, но даже в страшном сне не мог себе представить, что однажды услышит, как она оправдывает убийство человека. Впервые в жизни Гермиона Грейнджер полностью завладела вниманием Драко Малфоя. — Не могу поверить, что ты всё ещё поощряешь тёмную магию, — воскликнул Рон и в знак поражения вскинул руки. — Она никогда не имела в виду именно тёмную магию, — пытаясь разрядить обстановку, добавил Гарри. — Именно её я и имела в виду. Что такое несколько непростительных, если на кону стоит спасение всей Магической Англии? — Ты шутишь? — Уизли уставился на Гермиону так, словно она была незнакомкой, а не девушкой с кудряшками, с которой он вместе рос и в которую за последние семь лет по уши влюбился. — Гермиона, пожалуйста, не поступай так со мной. — Он схватил её за руку. — Рон, я никак с тобой не поступаю, — возразила Грейнджер и одёрнула ладонь. — Я сказала, что сделаю всё, что потребуется, чтобы выиграть эту войну. Чтобы все жертвы того стоили. Чтобы оправдать то, что я сделала со своими роди... — на последнем слове в её глазах промелькнула боль. — Миона. — Плечи Рона опустились, и он сделал осторожный шаг к ней. — Я не хотел... — Неважно. — Она покачала головой. — Давайте просто наведём здесь порядок и уйдём, пока сюда не забрели новые Пожиратели Смерти. Гермиона прошла мимо парней и достала из заднего кармана палочку. Когда её рука поднялась, Гарри и Рон вздрогнули. — Расслабьтесь, — простонала она. — Я никого не убью, хоть и по-прежнему думаю, что это было бы разумно. — Гермиона прочистила горло и взмахнула древком. — Обливиэйт. — Запястье медленно повернулось по часовой стрелке.***
Настоящее время
19 сентября 1998 года — Драко, дорогой. — Голос Нарциссы заставил Драко оторваться от размышлений. Встряхнув головой и несколько раз моргнув, он посмотрел на мать и натянуто улыбнулся ей. Казалось, тот вечер в кафе случился целую вечность назад, но он по-прежнему мог восстановить в памяти все эмоции, что испытывал в тот день. Усталость от напряжённости в Министерстве, пьянящее чувство первого использования тёмной магии и, самое главное, непреодолимое желание узнать Гермиону получше. Драко вспомнил, как сильно тогда разозлился. Гермиона-чёртова-Грейнджер? Именно она пробудила в нём интерес? Не тот факт, что он впервые использовал непростительное, или, что ещё хуже — ему это понравилось? Нет. Конечно, нет. Именно кудрявая ведьма ростом сто шестьдесят пять сантиметров. До этого момента Драко о ней даже не думал. Единственный раз он заметил её в школе, когда на третьем курсе она разбила ему нос, а после этого — только когда кто-то из учеников упоминал её имя. На четвёртом курсе ходили слухи, что Гермиона посадила Риту Скитер в банку. Драко показалась нелепой мысль о том, что всемогущая золотая девочка способна на такой жестокий поступок, но в тот вечер в кафе «Лучино» он пересмотрел своё отношение к ней. Она оставалась всё такой же упрямой и вздорной, но в ней родилась новая сторона, которую Драко ещё предстояло узнать. Он всегда считал Гермиону человеком, который следует правилам, поступает по чести — убийство в эту категорию не попадало. В то время как её друзей, казалось, потрясло её предложение, Драко оно очаровало. Ведьма из той ночи была сильной, пленительной и даже немного пугающей. Не то чтобы девушка, сидевшая за столом справа от него, перестала быть такой, но она изменилась. Впрочем, Драко не мог её винить. Он тоже изменился. Прежний Драко казался ему чужим. Тем не менее, видеть Гермиону такой тяжело. Некогда искренняя и открытая девушка теперь чаще всего хранила молчание и всего пугалась. Драко хотел только помочь ей, но понимал, что, что бы ни говорил, что бы ни делал, как бы ни старался, этого будет недостаточно. Гермиона должна была захотеть исцелиться, но, очевидно, её саму это не интересовало. — Я подумал, что сегодня мы могли бы прогуляться по саду, — произнёс Драко и повернулся к ней. Она пустым взглядом смотрела на стоящую на столе тарелку и ковыряла кожу вокруг ногтя. — Грейнджер? — Ммм? — вздохнула она, когда её взгляд наконец встретился с его взглядом. — Сад, что думаешь? Сегодня твой день рождения, я не хочу заставлять тебя делать то, что тебе не интересно. — Нет... то есть... конечно. Звучит здорово. — Гермиона мягко улыбнулась. — Вам стоит посмотреть на георгины, — предложила им Нарцисса. — В это время года они просто невероятны. Биппи могла бы собрать в корзину всё необходимое, и вы вдвоём устроили бы пикник под семейным дубом. Погода сегодня обещает быть чудесной. Не слишком солнечно и лёгкий ветерок. О, это будет так прекрасно! — от радости она хлопнула в ладоши. Когда речь заходила о планировании чего-то, Нарцисса была склонна к чрезмерному возбуждению. После войны они свели светские вечера к минимуму. В отсутствие мероприятий его мать сосредоточила всю энергию на перестройке поместья и попросила Драко ей помочь. Интерьер каждой комнаты менялся больше раз, чем Драко мог сосчитать, но он понимал, что, как и Гермионе, послевоенная жизнь давалась Нарциссе с большим трудом. Смерть отца они восприняли по-разному. Для матери это стало ударом кинжалом в сердце. Люциус был её первой и единственной любовью, человеком, с которым она поклялась до самого конца идти бок о бок. Несмотря на принятые им неверные решения и опасности, которым отец подвергал семью, рядом с ним Нарцисса чувствовала себя в безопасности. Драко испытал лишь смесь сожаления, облегчения и гнева. Он ненавидел отца за то, как тот обращался с его матерью. Ненавидел, что из-за Люциуса на нём навсегда останется клеймо убийцы. Но в то же время ему стало легче дышать — больше никаких испытующих взглядов. Но сильнее всего Драко сожалел о том, что так и не смог поделиться с отцом истинными чувствами. Он всю свою жизнь подчинялся каждому приказу. Если отец говорил ему стоять с высоко поднятой головой, Драко подчинялся. Если приказывал ненавидеть определённую группу людей, именно так он и делал. А если склонял к тому, чтобы стать Пожирателем Смерти, он подставлял предплечье для метки. Если бы Драко мог вернуться в прошлое, он высказал бы всё, что когда-либо приходило ему в голову. Он бы сказал Люциусу, что никакой он ему не отец и что его постоянные «уроки» только ломают его. Если бы Драко имел возможность, он посмотрел бы отцу в глаза и заявил, что Малфой-старший — единственный позор их семьи. Но он не мог. Отец умер. Всё, что оставалось Драко, — смотреть, как волнение Нарциссы, казалось, истощало Гермиону. Она всегда разыгрывала перед его матерью спектакль: надевала лучшую фальшивую улыбку и соглашалась на то, что её явно не интересовало. Драко благодарил её за это, но в то же время любил достаточно, чтобы спасти от Нарциссы. — Может, отложим пикник на потом? — предложил он. — У меня уже есть планы на сегодня. — Ах! — За натянутой улыбкой Нарцисса поспешила скрыть разочарование. — Конечно, тогда в другой раз. До конца завтрака они молчали, только Драко кончиком вилки скрипел по поверхности фарфора, пока разрезал яичницу. Когда Нарцисса извинилась и ушла к себе, а Биппи поспешила убрать со стола, он поднялся со стула и жестом позвал Гермиону следовать за ним. Пройдя через французские двери на задний двор, Драко почувствовал танцы прохладного ветерка на коже, закрыл глаза и медленно вдохнул свежий аромат. По пути мимо фонтана с георгинам он слушал, как под ногами хрустели оранжевые и красные листья. Пока Гермиона нерешительно подошла к растениям и села на мраморную скамью, Драко не сводил с неё взгляда. Она начала протягивать ладонь к одному из цветков, но в миллиметре от него остановилась и быстро отдёрнула руку. — Ты знала, что королева Виктория очень любила георгины? — спросил он. Гермиона покачала головой. — Хотя будет важным упомянуть, что в списке её любимых вещей также значились соцветия апельсина, лилии и фиалки, — продолжил Драко, кружа пальцем по чёрному камню на своём кольце. — Но я уверен, что в какой-то момент георгины заняли там первое место. — Должна сказать, я удивлена, что из всех людей именно ты обладаешь такими обширными знаниями по подобной теме. — Неужели? — он изогнул бровь. — И почему же? — Если говорить начистоту, это кажется довольно бесполезной информацией. — Мисс Грейнджер, могу вас заверить, что знать предпочтения покойной королевы Виктории в цветах очень даже полезно. — Уверен? — уголки её губ приподнялись в ухмылке. Драко кивнул. — Тогда вперёд, просвети меня. — С радостью. Видишь ли, оно не только помогло мне на одном воскресном чаепитии три года назад перенаправить в другое русло утомительный разговор с одной из подруг матери о моей потенциальной будущей жене, — объяснил он, медленно шагая к ней, — но и предоставило возможность лицезреть мой любимый вид. — Какой? Драко поднял руку и пальцем указал на неё. — Меня? — Да, тебя, — ответил он. — Точнее, твою улыбку. Я так давно её не видел. Но в тех редких случаях, когда мне удаётся её поймать, у меня подкашиваются колени. Ты заставляешь мои колени подкашиваться, Грейнджер. Гермиона игриво закатила глаза, а на её щеках появился нежно-розовый румянец, в тон цветам слева от неё. — Знаешь, это почти комично — вспоминать, какое впечатление ты производил на меня в Хогвартсе. Заинтригованный, Драко занял место рядом с ней и прислонился спиной к дереву. — Я слушаю. — Он жестом попросил девушку продолжать. — С чего бы вообще начать? — тихо хихикнув, издевалась Гермиона. — Давай начнём с того, что ты был самым напыщенным ребёнком во всей Англии. — Мне больше нравится определение «самоуверенный», но, пожалуйста, продолжай. — Когда я вспоминаю Драко Малфоя, которого все знали и искренне ненавидели, мне на ум приходят так много слов. Среди них есть и мои любимые: осуждающий других, высокомерный, эгоистичный, тщеславный, надоедливый, драматичный... — Драматичный? Я не драматичный! — возразил Драко, вскочив на ноги и вскинув руки в воздух. — Верно, — усмехнулась Гермиона. — Совсем не драматичный, прими мои извинения. — Извинения приняты. — Он поправил рубашку и вновь занял своё место на скамейке. — Теперь, когда с этим мы разобрались, — продолжила она, — если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что Драко Малфой знает рандомные факты о цветах и любит в свободное время шептать на ухо нежные глупости, я бы рассмеялась ему в лицо. Ты оказался гораздо выше тех качеств, которые я тебе приписывала. — Ты забыла упомянуть, что я дьявольски красив. — Драко подмигнул ей. — Похоже, я забыла упомянуть твою скромность. — И правда забыла. Но не волнуйся, любимая, я тебя прощаю, — заверил он Гермиону и дерзко улыбнулся. Это мы, подумал он. Вот какими мы раньше были. Часть Драко стыдилась того, что хотела заморозить этот момент и навсегда в нём остаться. Он знал, что Гермионе больно, что ей потребуется время, чтобы привыкнуть к изменениям, но он скучал по тем дням, когда они вели себя вот так. Когда дразнили друг друга, смеялись и просто жили. Он скучал даже по тем временам, когда они ссорились, потому что тогда у него было хоть какое-то представление о том, как всё исправить. Иногда Драко вспоминал те дни, когда Гермиона считала его занозой в заднице и ничем больше. Тогда всё казалось проще, и всё, что требовалось от него — продолжать быть придурком. Драко прокручивал в памяти усмешку на лице Гермионы каждый раз, когда он присоединялся к Трио по время поиска крестражей.***
Воспоминание: Воссоединение.
4 августа 1997 года — Кто-то заказывал доставку коротышки, чья голова напоминает хрустальный шар? — спросил Драко. — Малфой? — Изогнув бровь, Гарри наблюдал за тем, как Драко через кухню тащил Наземникуса. — Убери от меня свои элитарные руки, Пожиратель Смерти! — кричал мужчина, размахивая ногами и руками в попытке освободиться. — Какого чёрта ты здесь делаешь, Малфой? — крикнул Рон. — То, что вы сами сделать не смогли, — ответил Драко и бросил Флетчера на деревянный стул. — Должен сказать, я всегда считал, что раздавать поручения домовым эльфам — это ниже вашего сердобольного гриффиндорского достоинства. Особенно твоего. — Его взгляд переместился на Гермиону. — И могу я узнать, где Кикимер? — Она скрестила руки на груди. — Гарри Поттер, — воскликнул тоненький голосок. — Как же давно я вас не видел! — Добби, что ты?.. — начал Гарри, но его резко перебили. — Добби ходил по Косой Аллее и увидел Кикимера, что показалось Добби любопытным. — И... — старый домовик попытался заговорить, но Добби пихнул его и продолжил говорить. — А потом Добби услышал, как Кикимер произнёс имя Гарри Поттера. — Я должен был... — начал Кикимер, но его снова заткнули. — А потом Добби столкнулся с хозяином Драко, что ещё больше запутало Добби. — Когда он говорит «столкнулся», он имеет в виду буквально «столкнулся», — добавил Драко. — Да, у Добби до сих пор болит голова от столкновения с ногой хозяина Драко. — Эльф принялся потирать лоб. — Я очень рада тебя видеть, Добби, и тошнотворно не рада выносить твоё присутствие, Малфой, но, может, нам лучше сосредоточиться на деле? — предложила Гермиона. — Верно, дело, — согласился Гарри, сосредоточив внимание на дальнем углу кухни. Когда он подошёл к Наземникусу, который рылся в шкафу, все последовали за ним. — Отдай его, — приказал Гарри. Испугавшись голоса позади, Флетчер резко обернулся и схватился за грудь так, словно у него случился сердечный приступ. — Неужели никто не говорил вам, что неприлично подкрадываться к кому-то вот так? — издевался он. — Просто отдай его, Наземникус, — потребовал Рон. — Мы знаем, что он у тебя. — Даже если бы я понимал, о чём вы говорите, с чего бы мне вас слушаться? Вы просто пара детишек с двумя домовыми эльфами в качестве подельников. — Добби — свободный эльф! — выкрикнул Добби. — У Добби даже есть кеды! — эльф гордо вытянул ногу, демонстрируя новые блестящие «конверсы» красного цвета. — Да, да. — Наземникус махнул рукой и закатил глаза. — Это не отменяет того факта, что я никого из вас не боюсь. Даже тебя, блондинчик. — Это нормально — равнодушно пожал плечами Драко. — Каждый может храбриться, пока не окажется с палочкой у виска или рукой, обвитой вокруг шеи. Я с удовольствием помогу тебе выяснить, каким на самом деле трусом ты можешь быть, но только если ты вежливо попросишь. Как только Флетчер впитал последние слова, его самодовольный вид быстро рассеялся. Его лицо приобрело призрачный оттенок белого, в глазах загорелся страх, когда он встретился с холодным и неприветливым взглядом Драко. Когда он направился к гостю, Гарри и Рон отошли в сторону. С каждым шагом Драко Наземникус отступал. Он двигался назад, пока не оказался зажатым между холодной кирпичной стеной и высоким и властным ростом Малфоя. — Я расцениваю твое молчание как отказ, — объявил Драко. — Жаль, я тоже был в хорошем настроении. Возможно, в другой раз. — Одним быстрым движением он взмахнул рукой, крепко ухватился за шею Флетчера и потащил его к камину. — Теперь у тебя есть два варианта. Либо ты отдаёшь всё то, о чём просят эти три идиота, либо я весь вечер буду наблюдать, как сгорает кожа на твоём лице. — Ты сошёл с ума!? — закричал мужчина. — Возможно. У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение. Десять... девять... — Даже твой отец не такой псих, ты знаешь об этом? — Лестью ты ничего не добьёшься, — ответил Драко и продолжил обратный отсчёт. — Шесть... пять... — Вытащив палочку, он направил её на камин и повернул запястье, отчего внутри вспыхнуло пламя. — Ты блефуешь! — Три... — продолжал он, подталкивая Наземникуса к огню. — Ладно, ладно! Я дам тебе всё, что захочешь, только отпусти меня, чёртов социопат! — Как пожелаешь. Ослабив хватку, Драко отступил назад и проследил за тем, как коротышка полетел вперёд. Из горла Флетчера вырвался вопль, а его руки прижались к горящему дереву в попытке спасти себя. — Ты ещё пожалеешь, что сделал это! — Он посмотрел на Драко. — В моём словаре нет слова «жалость». — Медальон, Наземникус, — вмешался Гарри и протянул руку. — Что? Медальон? У меня нет медальона. — Ещё как есть, иначе Кикимер не смог бы напасть на твой след. Когда ты перевернул это место, не отрицай, ты нашел медальон, я прав? Так что отдай его, или мы оставим тебя с Малфоем на всю ночь. — Предупреждаю сразу, по ночам я частенько распускаю руки, — ухмыльнулся Драко. — Говорю вам, у меня нет медальона, — повторил Флетчер. — То есть, раньше он был, но теперь нет. — Что вы имеете в виду под словом «раньше»? — спросила Гермиона. — То, что обычно имеется в виду, дорогая. — Коротышка криво улыбнулся. — Он был у меня, а теперь его нет. Внезапно Гарри шагнул вперёд и упёрся кончиком палочки ему в шею. — Перестань умничать и скажи нам, где он. — Чёрт возьми, да что с вами, детьми, не так? Я не знаю, где он. В один момент я иду по Косой Аллее, а в другой ко мне подходит какая-то министерская шишка и требует предъявить права. Она угрожала запереть меня, и она бы так и сделала, если бы ей не приглянулся этот медальон. — Кто она? — спросил Гарри. — Ведьма, ты её знаешь? — Нет, я... — брови Наземникуса сошлись на переносице, и он уставился на стопку газет. Проследив за его взглядом, Гермиона бросилась к ним, схватила экземпляр «Ежедневного Пророка» и протянула ему. — Это она? — Да, вы только посмотрите на неё, — ответил он. — Это она. Розовый костюм и всё такое. — Гарри, — тихо сказала Гермиона. Заметив её обеспокоенное выражение лица, Поттер опустил палочку и схватил газету. — Ты, наверное, шутишь, — простонал он, отдавая ей «Пророк» и снимая очки. Опустившись на один из стульев за столом, он спрятал лицо в ладонях и раздражённо вздохнул. — В чём дело? — спросил Рон. — Скорее, в ком, — поправила его Гермиона. — Медальон у Амбридж.***
Флетчера выкинули из дома ещё три часа назад. За это время Драко проинформировали не только о медальоне, но и о других оставшихся крестражах. — Где они? — Мы знаем только о медальоне, — ответил Гарри. — Как они выглядят? — Мы не знаем. — Сколько их? — Мы... Драко поднял руку, чтобы перебить его. — Дай угадаю, ты не знаешь. — Гарри покачал головой. — Поттер, есть ли хоть что-нибудь, что ты знаешь? — Ну, я... — начал Гарри, но его снова прервали. — Мы знаем, что если все крестражи не будут уничтожены, то убить Волдеморта будет невозможно, — сказал вошедший в комнату Римус. — Люпин. — Поттер улыбнулся, подошёл к мужчине и обнял его. — Что ты здесь делаешь? Мы думали, что все ушли в подполье. — В этом вы правы, но мы решили, что вам пригодится любая посильная помощь. Гарри нахмурился и слегка наклонил голову, но прежде чем он успел задать хоть какой-то вопрос, рядом с Римусом появилась женщина с фиолетовыми волосами. Брови Гарри сошлись, и он слегка наклонил голову. — Тонкс! — воскликнула Гермиона, преодолевая расстояние между ними и обнимая её. — Привет, милая, — улыбнулась Тонкс и сжала Грейнджер в объятиях. — Как ты? Надеюсь, мальчики не доставляли тебе особых хлопот. — Ничего такого, с чем я бы не могла справиться. — Моя школа. А ты, — она посмотрела на Драко, — ты ведь не доставлял ей хлопот? — Не больше, чем всем остальным, — ответил он. — Хорошо. — Тонкс кивнула и подошла к нему. — Потому что если ты хотя бы подумаешь об этом, я тебя убью. — Пожалуйста, кузина. — Драко улыбнулся. — Мы оба знаем, что твои угрозы — не более чем пустые обещания, используемые только для того, чтобы подразнить меня. Ты никогда не подаришь мне такую замечательную штуку, как смерть. — Чертовски верно, — сказала она, обхватив его руками и притянув к себе. — Было бы гораздо менее неловко, если бы ты обнял меня в ответ. Хоть Драко и не хотел этого делать, он сдался и обнял её за плечи. Последний раз они виделись больше пяти лет назад. Раньше Драко и Нарцисса приезжали к его тёте, дяде и кузине на один день во время рождественских каникул. Отец никогда не присутствовал на празднике, и его вообще держали в неведении относительно этих встреч. Однажды, когда они уже собирались уходить, в дверях появился Люциус. Драко не знал, что произошло после этого, поскольку его отправили в его комнату, но помнил, что с тех пор своих родственников он больше не видел. До этого дня. Такое странное чувство — снова быть рядом с ней. Казалось, прошли века, но в то же время словно ничего и вовсе не произошло. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, они всегда чувствовали особую связь. В Тонкс было что-то такое, что успокаивало Драко. — Рада видеть тебя, Драко, — прошептала Тонкс. — Я тоже, Дора. — А что насчёт меня? — раздался другой голос. — Тётя Дромеда? — Мерлин, ты так вырос. Когда я видела тебя в последний раз, ты был не выше... ну, примерно этого, — сказала она, держа руку на уровне бедра. Когда звук её цокающих по деревянному полу каблуков эхом отдался в ушах Драко, он растерялся. Она выглядела так, словно ни на один день не постарела. Светло-каштановые волосы прежней длины — чуть выше плеч, — а осанка оставалась такой же безупречной. Когда Драко был младше, он всегда отмечал сходство между тётей и матерью. Они обе держались с таким изяществом и элегантностью, и от них исходил тёплый свет — в отличие от их старшей сестры, Беллатрисы. Андромеда походила на неё больше всего, даже можно сказать, слишком сверхъестественно походила. Хотя Драко никогда не понимал, как люди могли принять одну за другую. Беллу отличали не только иссиня-чёрные волосы, но и глаза с тяжёлыми веками и злобным взглядом, в то время как широко раскрытые глаза Андромеды светились добротой. Там, где черты лица старшей сестры были острыми и резкими, её — мягкими и нежными. И если присутствие Беллатрисы напрягало Драко, то Андромеда, как и её дочь, помогала ему расслабиться. Когда она подняла руку и нежно прижала ладонь к его щеке, Драко почувствовал трещину в окклюменции. — Привет, Драко. — Пронизанный любовью и болью голос тёти звучал тихо и ласково. — Привет, — сумел выдохнуть он. — Давайте оставим их наедине, — обратился Римус к Гарри, Рону и Гермионе. Даже после того, как все вышли из комнаты и дверь закрылась, все трое остались в том же положении. Андромеда и Драко стояли лицом друг к другу, на расстоянии меньше фута, её рука по-прежнему лежала на его щеке, а Тонкс стояла справа. Залитые слезами глаза Андромеды опустились на его левое предплечье, конец тёмной метки едва выглядывал из-под рукава. — Я должна была быть рядом с тобой. — Голос надломился. — Ты ничего не могла сделать. — Это не значит, что я не должна была хотя бы попытаться, — возразила она. — Может, я могла бы образумить твоего отца. Возможно, мы с твоей матерью вместе смогли бы помочь тебе. Уберечь тебя. — Тётя Дромеда... — Ты не должен проходить через всё это! Тебе всего семнадцать. Ты ещё мальчик! — кричала она. — Драко, ты этого не заслужил. Ты заслуживаешь лучшего. Если с тобой что-то случится — ты для меня больше сын, чем племянник, и я... — Тётя Дромеда, — повторил Драко, сжимая её ладонь и снова прикладывая её к своей щеке. — Я в порядке, видишь? Со мной ничего не случится, со мной всё будет хорошо. Паника исчезла, и взгляд тёти смягчился, когда она медленно и глубоко вздохнула. — Ты в порядке? Драко кивнул. — Я хочу, чтобы ты был не просто в порядке, — вздохнула она. — Но пока что приму хотя бы это.
