В мире снов

      Белокурый юноша сидел на облачке и смотрел вниз. Он проводил так все свое свободное время. Никто не знал почему он это делает, а самое важное — почему продолжает это делать на протяжении десяти лет. Нормальные парни в его возрасте либо добивались повышения в звании, хотя бы до архангела, либо находили пару и заводили детей. Он же оставался рядовым ангелом, занимался приемом новых душ и проводил досуг странным образом.       Юношу звали Мишей, и это была почти вся информация связанная с его людской жизнью которой он делился. Ангелу всегда давали не больше двадцати лет, и непременно сокрушались тому, насколько молодым он умер. Обычно так говорили те, кто умер в преклонном возрасте, либо те, кто был рожден ангелом. На самом деле, он умер когда ему было семнадцать, и по его мнению, не выглядел совсем молодо. Тем не менее стоит учесть, что о его горькой судьбе никто не сокрушался уже лет пять, а он не каменный и имеет свойство взрослеть, впрочем, как и остальные.       Возвращаясь к его неординарному хобби, Миша никому бы не сказал что на самом деле, даже несмотря на странную для ангела боязнь высоты, он продавливает попой облачко каждый вечер не просто наблюдая за пейзажами и красотами людского мира, он ждет голоса что изо дня в день обращается к нему с просьбой о прощении.       Парень никогда не считал что извиняющийся перед ним Коля, был на самом деле виноват. Он сам принял решение, он сам подтолкнул себя к краю и он сам сделал шаг. В конце концов, он сам виноват, что признался тогда.       — Небо в огне сгорает… — закат всегда вызывал у ангела меланхолию.

***

      Николай приезжал сюда вот уже почти десять лет. Каждый день он покупал маленькую плиточку белого шоколада, каждый день приезжал на кладбище и следующие два часа сидел над аккуратно обложенной белым мрамором могилкой. Финансовый директор не последнего в своей сфере по значимости холдинга обязательно отламывал половинку от шоколадки и клал на блюдечко, что стояло возле памятника. Потом он непременно включал любимую песню своего Мишеньки и предавался воспоминаниям.        — Знаешь, Миш, банальнее фразы «время лечит», может быть только фраза «время не лечит». А банальнее этого, может быть только рассуждения о банальности крылатых фраз. Ты бы сейчас посмеялся с меня, да? Хотя чего уж там, мне и самому смешно. А вообще, я уже почти десять лет тут поклоны бью, извиняюсь за свои слова, но, по-моему, мне должно за другое извиниться. За то, что я тогда так и не сказал тебе что я тоже… тоже, Мишенька…       Мужчина встал со скамейки и взглянул на фото с которого на него смотрел весело улыбающийся мальчишка. Уже уходя он вдруг подумал о завтрашней дате.        — Ты же знаешь что завтра годовщина твоей смерти? Хотя че это я тебя спрашиваю, конечно знаешь, у тебя вот написано. Так вот, как думаешь, Мишенька, может мне тоже пойдет эта дата на могилке? Ну знаешь, у меня уже давно место возле тебя куплено, на всякий пожарный и завещание есть… — Коля осознавал что он не достоин смерти, и пристало ему мучатся на этом свет еще долго, но так иногда хотелось поверить в высшие силы, и выйти на балкон квартиры на двадцать пятом этаже. Навсегда выйти. — Не думаю что тебе эта идея нравится конечно, ты никогда не желал никому смерти. Ладно, судьба-злодейка нам не подвластна, пусть она и решает, до завтра.

***

      У Миши есть лучший друг, его зовут Коля. У Коли много друзей, он веселый и красивый. Коля старше Миши всего на два месяца, но он все равно выше друга на целую голову. Миша хотел вырасти большим и сильным, чтобы защищать Колю. Мише шесть и он любит Колю.

***

      У Миши есть лучший друг, его зовут Коля. Коля нравится всем девчонкам, он отличник и хорошо играет в футбол, он стал еще красивее. Теперь он выше Мишки почти на две головы, и хоть может показаться что у мальчика нет ни малейшего шанса перерасти друга, он не сдаётся и каждый день пьет много молока. Просто в телевизоре говорили что молоко нужно пить если хочешь вырасти высоким. Мише десять и он любит Колю.

***

      У Миши есть лучший друг, его зовут Коля. У Коли есть девушка, он говорил что они уже целовались. Мише стало грустно когда он узнал об этом. Он тоже хотел чтобы у него была любимая девушка. Но у него пока не получается. С девушками. Мише четырнадцать и он понял что любит Колю.

***

       Мише семнадцать и он любит Колю. Коля очень популярный и постоянно меняет девушек. У него уже много их было, и они не только целовались. Коля вот уже два года как начал. Начал половую жизнь, начал менять девушек и начал издеваться над Мишей.       Сначала он просто начал смеяться с его милой внешности и говорил что он похож на девочку, Миша воспринимал все в шутку. Потом Коля начал пинать его, Миша терпел. Сейчас Коля регулярно два раза в неделю бьет с друзьями Мишу за школой. Тетрадки молча приняли очередное превращение в тряпки, а одна особо везучая стала неплохим по ее мнению головным убором для своего хозяина. Миша молча вытер слезы и начал собирать конспекты которые уже свыклись с новой ролью.       У Миши есть лучший друг, его зовут Коля.

***

      — Коль… — побитый парень подошел к своему другу, тот сидел на лавочке посреди пустой детской площадки и докуривал последнюю сигарету со своей пачки.       — Чего тебе? Мало было? Сейчас докурю и могу еще раз въебать тебе хорошенько.       Миша присел на лавочку возле Коли. Ему было очень страшно, но он уж решил, а значит должен.       «Либо сейчас, либо никогда!» впрочем, наверное лучше было выбрать «никогда».       — Коля, почему ты меня бьёшь? — очень глупый казалось бы вопрос, но ему было очень важно узнать ответ. Пусть даже он догадывался, но ему хотелось услышать это вот так, напрямую. Тогда ему будет проще открыть самому близкому другу, свою самую страшную тайну.       — Чтоб ты спросил. — буркнул парень и добавил: Че ты вообще престал? Бесишь.       Коля затушил сигарету и выкинул бычок под скамейку. Поднявшись на ноги, он как будто бы задумался на мгновение. Не глядя на своего когда-то лучшего друга, ответил на вопрос.       — Ты на педика похож. И ведешь себя как педик.       — А почему ты думаешь, что «как» педик? Я люблю тебя, Коль. Давно уже, наверное даже с самого детства.       Коля дернулся и моментально развернувшись, подлетел к Мише как фурия. Сверкнув глазами, взял того за шею.       — Ты совсем уже попутал? Ты думаешь кому ты это говоришь? Не боишься, что я тебя не просто побью за школой, а смешаю с говном твою жизнь?       — Не боюсь. Я знаю что ты такого не сделаешь. Ты хороший человек, и я надеюсь, что я тебе хоть немного важен. Думаю, если бы это было не так, то ты бы со мной не разговаривал, и не тратил время на пустые угрозы.       — Много на себя берешь. — юноша отдернул руки и скривившись как от чумного, бросил перед тем, как уйти: Если хочешь быть мне важным, то прыгни с крыши, и надейся что в следующей жизни ты будешь красивой телочкой которая умеет сосать.       Миша понимал что, обошелся легким испугом, и все же, было очень больно. Одинокая слеза скатилась по щеке, а навязчивая идея последовать совету Коли, давила на плечи. Хотя давить было незачем, Миша и так уже все решил.

***

      Ангел проснулся когда на Земле уже наступила ночь. Он часто засыпал, когда Коля включал ему его любимую песню. Когда он был маленьким, мама пела ее как колыбельную, сейчас же, она приобрела для Миши совсем другой смысл, но привычка засыпать осталась.       Вообще, ангелам не нужно спать или есть, многие из тех кто стал ангелом после смерти, делают это просто по привычке. Да и еду они едят не материальную. Ангелам доступна только духовная частица той еды, которой ему посвящают люди на земле. Именно поэтому ангелы работают круглосуточно.       — Михаил! Михаил! Миша! — девушка кричала так, что ее наверное и в аду слышали. — Срочно! Там тебя зовут, говорят, что эту душу можешь распределить только ты! Там такой красивый мужчина… Давно таких не видела. А еще у него очень много хороших дел! Я такое только у монахов видела       — Тише ты, тише. Не тараторь. Объясни нормально, какой мужчина и что с меня хотят.       — Говорю же: попал к нам какой-то посмертник, но он очень противоречивый, у него много плохих поступков, хотя в противовес им стоят многочисленные благодеяния. Начали звать высших, никто решить не мог, дошли до херувимов, но те тоже только разводили руками — никто не видит его судьбы. Как тут вдруг, один престол сказал срочно позвать тебя. Он сказал что ты связан с этим человеком, и только тебе решать отпустить ли все его черные дела и дать чин ангела. Меня и послали искать тебя. Вот.       Сердце Миши пропустило удар. Только один связанный с ним человек мог ждать его прощения.

***

      Последнее, что запомнил Николай перед смертью, это страшный скрежет металла. Он попал в аварию. Все таки судьба решила что он достоин смерти.       Следующий раз Коля очнулся лежа на мягком облачке. Вокруг него сновали много людей в белых одеждах с огромными белыми крылья за спиной. Все они пытались что-то разглядеть в мужчине перед ними, но у них не получалось. Что они пытались найти в нём? Коля не знал, но решил для начала поинтересоваться.       — Я умер, да?       — Да, Николай. Ты сейчас в так называемом чистилище. Мы пытаемся прочитать твою дальнейшую судьбу по твоим земным поступкам.       — И что? В ад меня, да?       — Почему же? У тебя очень много добродетели и хороших поступков. А еще, я вижу что тебя гложет очень сильная вина. Такого не бывает у плохих людей, но я все равно пока не могу рассказать тебе о том, что тебя ждет.       — Поверьте, я испытываю такую вину не просто так. Я поступил ужасно с человеком, что был для меня дороже всего.        Сразу после этих слов, один из ангелов, что стоял ближе всего к Николаю, вдруг воскликнул.       — Мария! Срочно приведи сюда Михаила! Он связан с этим несчастным и только он сможет сказать нам о его судьбе!       Николай поднял глаза на ангела, а сердце которое казалось бы должно было замолкнуть навсегда, вдруг пустилось в дикие пляски.       «Не может этого быть… Он же не… Они говорили о нем? Он сейчас придет сюда? Как мне в глаза ему смотреть? Что сказать?»       Его лихорадочные мысли перебили вопросом.       — Где он? — сердце, которое казалось и так вот-вот остановиться, начало биться еще быстрее, пробивая грудную клетку молотком. Долгожданный родной голос оглушил, на губах остались только затертые десятком лет слова.       — Прости, Мишенька.