Желанная

      Гости прибывают, когда солнце почти восходит в зенит и палит так, будто решило заживо содрать кожу. Доран выходит поприветствовать лично делегацию из Звездопада. В красивой стройной всаднице во главе колонны, он узнаёт черты девчушки, что бегала по Водным Садам и коварно бросалась на всех со спины, пытаясь утянуть в бассейн. Глаза у леди Дейн всё те же: яркие и полные восторженной жизни. Её смеющийся взор останавливается на нём, и Доран с удивлением ощущает, как взволнованно вспыхивает в груди.

***

      Рядом с Оберином всегда вьются красивейшие женщины Вестероса и Эссоса. Поэтому Доран особо не удивляется, когда замечает особое к нему расположение Эшары. Она молода, красива, мечтательна и шаловлива. И она Дейн. Одно это должно отвратить Оберина от неё, но он зовёт её кататься на лошадях, делится с ней апельсинами и рассказывает истории. Будто мало ему скандала с Айронвудами. Эдриан Дейн, возможно, не столь прославленный воин, как его младший брат, и не столь крут нравом, как отец, но это не значит, что он закроет глаза на то, что его сестра принесёт в подоле бастарда от Мартелла.       Оберин лишь легкомысленно усмехается:       — Какой дорниец откажется от красавицы!       Для него всё развлечение, волнительный танец по лезвию. Доран трёт переносицу и давит вздох. У костра на побережье пляшут юноши и девушки, кто-то горланит: «Дай мне испить красы твоей», не попадая в ритм. Дорану прекрасно виден силуэт брата, обнимающего Эшару. Если постараться, можно даже различить её хрустальный смех, так часто теперь звенящий в Солнечном Копье. Здесь она даже слишком желанная гостья.       С моря ощутимо тянет коварным холодом, и руки ноют лишь сильнее. Доран массирует пальцы, которые, он знает, скоро станут неприглядными, распухшими и скрюченными, как когти. Воспоминания о деде, который раскрошил себе все зубы, сдерживая крики боли, кажется, расцветают в воспоминаниях всё ярче. Доран зябко поводит плечами и кутается в плащ. Ночь звёздная. Он запрокидывает голову, чтобы полюбоваться и замечает на верхней террасе жену. Она морщится и покачивает бокалом, наблюдая за весельем, в котором она такая же чужая, как и сам Доран. Мелларио замечает его, кривится сильнее. Он почти ожидает, что она выльет на него вино, но жена лишь залпом его допивает и исчезает с террасы, так и не промолвив ни слова. Они чужие теперь друг другу. Мелларио так и не сумела мужу простить того, что он пообещал Айронвудам отдать в воспитанники их только рождённого сына Квентина. Её страсть обратилась презрением, а его — пустотой, скребущейся в сердце. Матушка предупреждала, что из их брака ничего не выйдет. Но он не слушал, кажется, впервые. Он был пленён чужестранкой, и его сердце пело. Тогда ему казалось, что так будет всегда.       На берегу поют «Дорнийскую жену», и Оберин тянет свою спутницу танцевать. Доран спешит покинуть террасу. Ему не хочется быть ненужным свидетелем чужого счастья.

***

      Доран возвращается от мейстера, когда слышит смех и из-за поворота вылетает ликующая Арианна, тащащая за руку взбудораженную Тиену. За ними, подобрав юбки, бежит хохочущая Эшара, а потом целая делегация нянек и септ. Малышка, заметив отца, тот час шмыгает ему за спину вместе с кузиной и оттуда показывает преследователям язык. А потом визжит испуганно-радостно, когда Эшару совсем не останавливает присутствие принца.       У Дорана кружится голова от карусели из жёлто-синих шелков, и он хватается за стену, неуверенный в собственных слабых ногах. Пойманная Тиена тут же сочувственно восклицает: «Дядя!» и тянется к нему с рук Эшары.       Няньки охают, ахают, начинают выговаривать Дорану на поведение девочек, пока те с одинаково-невинными мордашками смотрят на него, широко распахнув глазёнки. А он видит только улыбку Эшары, лукавую и полную жизни.       — Простите, мой принц. Мы уронили два кашпо и один стул, но вас ронять не собирались.       Ну вот разве можно их отругать! Дети вьют из него верёвки. Леди Дейн, кажется, тоже.

***

      В одном из коридоров Доран неожиданно натыкается на брата и Эшару. Он целует её откровенно, пылко, и она льнёт к нему, позабыв стыдливость. Доран поспешно отворачивается, игнорируя трепыхнувшееся сердце. Любовницы Оберина — дело самого Оберина и только его. Отчего же так невыносимо душно и горько, и пальцы дрожат больше обычного?       На следующий день Доран не подаёт вида, что видел что-то излишнее. Эшара пересмеивается с Нимерией, дразнит невозмутимого Хотаха. Жаркие взгляды Оберина ласкают её обнажённые руки и ключицы, и Доран часто пригубляет вино, стараясь не вслушиваться в звон женских браслетов. Мелларио насмешливо улыбается ему с другого конца стола. Её глаза затягивает пелена ненависти, стоит ей перевести взор на Оберина, поэтому она смотрит почти исключительно на мужа.

***

      — Бедняжка: она, верно, полагает, что он на ней женится, — сочувствие в голосе жены ядовито-мнимое. Она невесомо поправляет ворот одежд Дорана и вновь переводит взгляд на Оберина, что-то рассказывающего Эшаре на противоположной стороне зала. Тиена с Арианной бегают вокруг них под причитание нянек.       — Она не столь наивна, — мрачнеет Доран. Оберин запускает пальцы в волосы и скалится, не замечая, кажется, никого, кроме собеседницы.       — Женщины часто слушают своё сердце, а не разум. Видят идеал на месте ничтожества, — в голосе жены слышится затаённая боль, но Доран не в силах это изменить.

***

      — Если я женюсь на Эшаре, ты нас благословишь? — Оберин обнимает Дорана за плечи и смеётся.       — Ты не женишься, — спокойно отзывается тот. Он слишком хорошо знает брата: его увлечения редко живут больше месяца. Страсть Оберина горячая, бурная, но прогорает в миг.       — Ты так говоришь, что я хочу с тобой поспорить. Вводишь меня в искушение, — знакомые бесы азарта пляшут у него в глазах.       — Я думал, что это леди Дейн вводит тебя в искушение, — приподнимает брови Доран в мнимом удивлении.       — Она хороша! Даже ты не можешь не признать, что она потрясающе хороша! Держать её в руках всё равно что держать огонь.       — Хороша, — медленно кивает Доран. — Вот только из союза двух огней редко выходит что-то хорошее.       — Считаешь, мне нужна благонравная ледышка? Никак себе Эшару заприметил, — Оберин смеётся, и Доран улыбается в ответ уголками губ.

***

      Песня, хрупкая, нежная, разливается, проникает через дверь, перехватывает дыхание. В Солнечном Копье не водится таких слаткоголосых птиц, и Доран на пару мгновений воображает себя в Водных Садах, но лишь до того мига, как открывает глаза. Под головой не трава — полированная поверхность стола с кипами бумаг, и полная надежд птичья трель обращается девичей песней. Певунья выводит ноты трепетно, любовно. Доран почти не дышит, пытаясь разобрать слова. Нет, слишком далеко.       Ноги сами несут на пение, и Хотах следует позади шаг в шаг, будто тоже не желает заглушать дивную песню. Доран замирает у входа в зелёную столовую. Поёт Эшара. Прикрыв глаза, вытянувшись в струну, охваченная песней вся без остатка. Тиена положила голову на её колени, и Арианна примостилась у ног сидящей здесь же Нимерии. Необычайно присмиревший Оберин пропускает между пальцами волосы Эшары, аккуратно, неспешно. Так ласкают только хрупкое и дорогое. Когда-то так же рядом с Меларио сидел Доран. Она играла на норвосийской разновидности лютни, и он внимал жадно, такой влюблённый и счастливый. Доран пытается вспомнить, когда она играла для него в последний раз, и не может.       Эшара поёт о надежде и о любви, что сильнее смерти. Поёт о горести разбитой мечты и восставшем из пепла счастье. Поёт так, что Доран не может пошевелиться до самой последней ноты.       Эшара открывает глаза и улыбается:       — Хотите к нам присоединиться, мой принц?       — Да… Нет.       Хотах молчит, но его осуждающий взгляд впивается в спину и лишь раззадоривает муки вины.

***

      Квентин ёрзает в колыбели, морщит смуглое личико. Он недовольно глядит на Дорана и пускает пузыри. Кормилица, смущённо улыбаясь, говорит, что он очень похож на отца.       — По мне, так на его брата более, — насмешливо замечает появившаяся в дверях Мелларио. Кормилица испуганно охает да причитает, но спешить исчезнуть, покорная взмаху руки госпожи. Доран запускает пальцы в волосы и сдерживает вздох. Право, он словно старик в свои тридцать пять.       — Тогда мне стоит радоваться: моего брата считают красавцем. — Если жена решила вызвать его ревность, то напрасно: он скорее поверит в то, что Оберин станет септоном, чем в то, что соблазнит Мелларио. Она издевательски вопросительно поднимает брови, но улыбается и проходит вглубь детской, но не к колыбели — к огромному витражу с гербом Мартеллов.       — Такая редкость видеть тебя здесь, — замечает она на удивление не обвиняюще. Доран мог бы вернуть ей упрёк, но не хотел. Их разговоры — сражения без победителя. А он так устал от этого.       — Я не могу видеть нашего сына, — неожиданно признаётся супруга после долгой паузы. Она тянет руку к стеклу, и разноцветные блики скользят по коже. — Мне кажется, что тогда я не сумею его отпустить, когда придёт время. Убью его и себя, но не отдам.       — Мне жаль, клянусь. Мне очень жаль. Но это единственная цена, на которую согласились Айронвуды.       — Цена… — задумчиво вторит Мелларио. — Почему не Тиена? Почему ни кто-то, кого нагулял сам Оберин? Почему должна платить я?       У Дорана ломит в висках. Маленький Квентин надувает губки и морщится сильнее. Мелларио всё так же не смотрит на мужа, даже когда он подходит со спины, не решаясь протянуть руку. Вот она перед ним, а не ближе, чем будь она в Норвосе.       — Давай сбежим? Бросим всё и уедем в Водные Сады. Будем есть апельсины. У тебя сгорят плечи и нос, и я буду втирать в них мазь, смеясь над тем, как ты морщишься. Ты будешь тянуть меня за собой в фонтаны — ты чуть не утонула в одном, помнишь? Но всё же научилась плавать. Хоть на пару дней. Или поедем гостить к Элии. Я обещал показать тебе Вестерос, но ограничился лишь Дорном. Говорят, Старомест грандиозен…       «Оберин там был уже дважды» — проглатывает он. Мелларио молчит, но в уголках глаз дрожат слёзы, готовые вот-вот сорваться.       — Это ничего не исправит. Зря мы поженились с тобой.       — Я тебя люблю, — произносит Доран тихо. Даже не произносит, а выдыхает. Мелларио долго смотрит в его глаза, пока не кладёт руку на его щеку. Её ответ такой же тихий и такой же полный боли:       — Ты даже сам в это больше не веришь.

***

      Доран считает звёзды и вдыхает ночную прохладу. Убаюкивающий шум моря заглушает звуки пирушки, устроенной Оберином. Где-то внизу веселятся и поют, на спор метают ножи и держат ладони над пламенем. Кто дольше? Кто самый храбрый и меткий? Доран чуть улыбается: когда-то он тоже участвовал в юношеских забавах, желая впечатлить красавиц. То время безвозвратно ушло. Сейчас своей меткостью он способен лишь посрамить дом Мартеллов.       Шаги позади заставляют чуть насторожиться. Мелларио?.. Жена находит его и тут, ступая по плитам с изяществом канатоходца. Она никогда не была хрупкой, а после рождения детей и вовсе поправилась, но грациозности не растеряла. Доран влюбился в неё, едва увидев, и увёз из Норвоса всем назло. Никогда за всю жизнь он не был так счастлив, как тогда. Он ходил, будто пьяный, счастливый и полный надежд. Как же случилось, что всё это умерло?       Доран оборачивается, желая спросить о том жену, но вместо неё видит лишь Эшару. Она смотрит на небо, чуть улыбаясь, а потом переводит взор на мужчину, и он теряется, как мальчишка. Он никогда раньше не путал шаги жены ни с чьими другими.       — Почему ты не со всеми?       — Там Оберин. А я не могу ему простить, что все слушают его, а не меня, — шутит она, а ему хочется протянуть руку и убрать с плеча чёрный локон. Преступно быть настолько прекрасной.       — Его слишком много, — поясняет Эшара, кладя руки на перила. На ней нет браслетов, но Доран всё равно задерживает взгляд на тонких запястьях прежде, чем приказывает себе отвернуться.       — Понимаю, — кивает Доран. Даже он не в силах долго выносить присутствие брата. Оберин лучше, сильнее, удачливее, быстрее. Его любят женщины. Его любит Эшара.       Её близость будоражит, ядом проникая в грудь с ароматом духов. Доран никогда не делил с братом женщин, не станет и теперь. Эшара — любовница Оберина. Этого достаточно. Один раз он уже послушал сердце, и ничем хорошим это не закончилось. Поэтому он оставляет леди Дейн одну и делает вид, что не замечает Хотаха.

***

      Мелларио входит в его покои без стука и бросает на ковёр что-то чёрное. Доран отрывается от чтения письма, поднимает взгляд… и вопрос застревает в горле, так и не высказанный. У ног обритой жены лежат её собственные локоны, которые отросли за время их брака. В Норвосе женщины носят парики и состригают свои собственные волосы. Прибыв в Вестерос, Мелларио забыла этот обычай. И теперь вспомнила вновь.       Она смотрит на Дорана безмолвно, с какой-то мрачной торжественностью. И он понимает, что это конец.       Вечером этого же дня Оберин объявляет, что женится на Эшаре.