Реверс

      Шунтаро всё ещё не сводил взгляда с девушки, в упор рассматривая все яркие следы, оставленные на её теле этой ночью, но Рене это уже не беспокоило. Напротив, в её голове непрерывно билась одна единственная мысль: если блондин поймёт, что между ними с Сугуру что-то было, он может передумать посвящать ее в свои планы из-за недостаточного доверия, а этого Рене допустить не могла. Ей нужно было знать, что происходит на этом чертовом Пляже, все до последней мелочи, потому что тот, кто владеет информацией — тот владеет миром и может обезопасить свою жизнь в случае чего.        Взгляд девушки быстро изменился, как и вся ее поза в целом. Рене по -профессиональному быстро включила в себе актрису и с потухшим видом опустилась в кресло напротив, прижимая полотенце к груди.       — Игра была сложной. — через несколько минут молчаливой паузы негромко произнесла она. — Практически сразу стало очевидно, кто выживет, а кто нет, и не все смогли спокойно это принять. Когда до конца оставалось минут 20.       Рене глубоко вдохнула, продолжая скользить тяжёлым взглядом по светлому пушистому ковру под ногами.        -…Да, незадолго до конца один парень решил, что ему больше нечего терять, и что раз и его ждёт неминуемая смерть, то можно развязать себе руки. И он попытался это сделать…. У меня были завязанные глаза, и я не сразу смогла отбиться, а когда подвернулся случай, выстрелила ему в голову… Одежда, как и ступни пали жертвой раскаленных углей…. Когда я вернулась сюда, меня ждал невменяемый Шляпник, который поделился полотенцем.       Рене нервно вздрогнула.       Чишия все еще молчал. От былой ухмылки ничего не осталось. С одной стороны парень понимал, что это были игры на выживание, и никто не был застрахован от подобного, но с другой где-то в глубине души ему было жалко девушку, уже сплошь покрытую бинтами. Он уже разучился выражать сочувствие или утешать, но ему хотелось сказать ей что-нибудь хорошее для успокоения, хотя парень сомневался, что девушке это поможет. Так что Шунтаро избрал другую тактику: просто не напоминать ей о случившемся. Рене была ему благодарна.       Кажется, парень поверил ее вранье, что ж, не в первый раз.       Поднявшись на ноги, Рене подошла к шкафу и вынула из него запасной купальник. Чишия кивнул в знак согласия на просьбу подождать, после чего девушка скрылась в ванной, облегченно выдохнув. Она старалась не смотреть в зеркало и не обращать внимания на засосы, оставленные Нираги, лишь быстро переоделась и накинула полотенце на плечи, лучше скрывая следы.        Блондин находился в том же виде, в котором она его и оставила. Кажется, он даже не шевелился. Рене подошла к мини-бару и достала из него маленькую походную бутылочку холодной водки с перцем. Она хотела сделать всего один глоток, чтобы начать мыслить чуть более трезво. Чишия терпеливо ждал.       — Итак, что у нас на повестке дня? — спросила Рене, вернувшись в кресло.       Ей стало значительно лучше. Кольцо на цепочке, которое она стащила у Нираги, было незаметно оставлено в ванной и дожидалось своего часа, однако именно на нем фокусировались все мысли Рене, что порядком раздражало девушку в данный момент.       — Сегодня, как мне известно, у Шляпника заканчивается виза, — начал Шунтаро, задумчиво осматривая комнату.       Рене кивнула. Девушка сразу уловила, к чему клонит блондин.       — Вероятно, ты должна была поехать на игру вместе с ним но зачем-то отправилась туда вчера.       — Меня не спросили, когда все распределяли, — решила внести ясность Рене. — Но ты прав, планировалось, что мы снова поедем на игровую арену вместе. Хотя, по-моему, он до сих пор это планирует, я не знаю, мы не успели ещё раз всё обсудить.       — Ставлю все на то, что его убьют в этой игре. Возможно, он до нее даже не доедет, — безэмоционально усмехнулся Чишия, как будто рассказывал о прогнозе погоды, а не о жизни другого человека. — Шляпник уже не жилец, это ясно, так что нам стоит воспользоваться моментом и выжать из этой ситуации кое-что полезное прежде, чем уйти.       — Почему ты так уверен, что его убьют?        — Боевики давно на него косо смотрят, так что, я полагаю, просто ждут подходящего случая, чтобы предательски выстрелить в спину. Рано или поздно это должно произойти, так почему бы не сегодня?       — Оптимистично. И что же ты планируешь делать, как будешь пользоваться моментом?       — Я хочу забрать колоду, которую Шляпник собрал. Боевики, включая Агуни, слишком глупы, чтобы распорядиться ею правильно. Им нельзя доверять, иначе придётся собирать все карты заново, а из-за этого и так полегло слишком много людей, я не готов снова так рисковать.       — А ты, значит, знаешь, как использовать колоду по назначению? — задала следующий интересующий ее вопрос Рене.       Чишия пожал плечами.       — У меня есть догадки на этот счёт. Я бы хотел их проверить. Если всё получится, это спасёт всех оставшихся людей. Пожертвовать минимумом, чтобы спасти большинство — разве не это стоит у истоков этики и морали?       Рене ненадолго задумалась. Почему-то ей с трудом верилось в то, что у истоков морали находящихся здесь людей еще стояло хоть что-то. Мораль стиралась там, где главенствовали инстинкты, а стремление выжить было основным из них.       Девушка медленно кивнула.       — Допустим, всё, что ты сказал — правда, Дни Шляпника сочтены, собранная колода представляет особую ценность, но тогда почему ты рассказываешь об этом мне? Я здесь недавно, нахожусь в рядах боевиков, которых, судя по всему, ты не жалуешь, плюс, я уверена, что ты достаточно сообразительный для того, чтобы просто выкрасть колоду. Так с чего бы тебе делиться со мной своими планами, если ты мог их спокойно и тихо осуществить, не подвергая себя дополнительному риску быть раскрытым? Мало ли кому я захочу рассказать о том, что ты замышляешь.       — Знаешь, когда люди так говорят, зачастую они потом никому ничего не рассказывают, — блондин снова усмехнулся. — Но ты права, делаю я это не просто так. Я бы давно украл карты, если бы знал, где именно они находятся.       Вот оно — все остановилось на свои места, и стало очевидно, зачем ему нужна была приближённая к телу Шляпник Рене. Нужно было выяснить, откуда воровать.        — И ты полагаешь, что я знаю, — уточнила она.       — Ты можешь узнать. Да, конечно, Такеру излишне подозрительный и не раскроет тебе всё и сразу, но все же шансов выведать что-то полезное у тебя больше, чем у любого другого обитателя Пляжа.       — Может шансы и есть, только времени не осталось, игра уже вечером. Как ты думаешь, какова вероятность, что то за эти полдня он посвятил меня во все свои секреты, если до сих пор этого не сделал?       — Ты же девушка, — спокойно заметил парень, и Рене едва не скривилась от этого прозрачного намёка. Желание продолжать этот разговор резко пропало.       — Ну хорошо, допустим, я узнаю, где карты и, может быть, даже заполучу их, зачем мне отдавать их тебе? Нет, даже не так. Зачем отдавать их тебе, я знаю — чтобы ты проверял свой призрачные теории. Вопрос в другом: что мне будет с этого? Я рискую, я окажусь под прицелом боевиков после смерти Такеру, я должна буду подкладываться под него, чтобы получить необходимую информацию, а что взамен? Тебе не кажется, что так дела не делаются? Я вполне могу узнать, где карты, прибрать их к рукам, взять положенное мне оружие и покинуть Пляж, а вы здесь продолжите заниматься тем, что только в голову взбредёт. Рано или поздно я тоже пойму всю ценность карт и найду им применение, так зачем в этой схеме ты?       — Это отличный вопрос, — согласился парень и сложил руки замок, опустив на них голову. — Ты забываешь о том, что на Пляже делают с предателями. Одной тебе отсюда не уйти, а у меня есть план того, как напоследок расквитаться с этим местом так, чтобы, по крайней мере, замедлить погоню. И кроме того, я предупредил тебя о том, как события будут развиваться дальше, а мог бы этого не делать и просто наблюдать со стороны, как распинают его а после и тебя. Мог бы, но не поступил так. По-моему, уже один этот факт чего-то стоит, ты так не думаешь?       Рене склонила, прикусив губу.       — Кто еще знает о том что ты собираешься уйти?       — Только один человек. Куина, ты должна была её видеть: высокая девушка с дредами.       — …. А где гарантия, что ты не избавишься от меня, как только используешь?       — От полезных людей избавляться нельзя — это первое правило интригана, — честно признался блондин.       — Даже так, — отозвалась Рене. — Что ж, если это гарантирует мне выживание, тогда я в деле.        Шунтаро расплылся в улыбке.       — В таком случае нам нужно держать связь.        С этими словами парень достал из кармана толстовки небольшую чёрную рацию, которая немного удивила Рене.       — Забрал с игры. Сигнал ловит в радиусе примерно трёх этажей, так что как только поговоришь со Шляпником — дашь мне знать, чтобы я мог действовать дальше.       Рене кивнула, взяла рацию в руки и немного покрутила.       — Третья рация у Куины, так что она будет с нами на одной волне, — на последок бросил Чишия и поднялся, собираясь покинуть комнату.       — А если мне не удастся узнать местонахождение карт до того, как его убьют?       — Возникнет риск, что пристрелят нас всех. И судя по реакции Сугуру, мы с тобой первые в этом списке смертников, — произнес Шунтаро, обернувшись к девушке через плечо, после чего скрылся за дверью.        «Ну не мы, а ты» — тихо произнесла Рене и спрятала рацию в тумбочку возле кровати. Почему-то внутри крепло стойкое ощущение, что её в случае чего боевик оставит в живых и не даст умереть спокойно.       Тяжело вздохнув, девушка встала и побрела в комнату Такеру. Если блондин был прав, а, скорее всего, так оно и было, у них действительно осталось мало времени на разговоры по душам. Естественно, никто под Шляпника ложиться не собирался, Рене сказала это только для того, чтобы, возможно, парня кольнула совесть за его цинизм, но выведать кое-что интересное ей представлялось действительно полезным, так что не стоило упускать шанс.       Все также прикрываясь полотенцем, она побрела в сторону уже хорошо знакомой комнаты, про себя молясь на то, чтобы никого не встретить по пути. Никого — одного конкретного человека. В комнате Такеру обнаружились две полуголые дамы, которые уже успели облепить мужчину с обеих сторон. Рене брезгливо поморщила нос.       — Брысь отсюда, — бросила она девушкам после того, как присутствующие в комнате обратили на неё свой внимание.        — Не стоит так с ними, лучше присоединяйся, — хохотнул Шляпник, обнимая одну из девушек за бедра.       — Нет, спасибо. У меня к тебе серьёзный разговор, и я не хочу, чтобы нас слушали чужие уши. Или ты хочешь обсудить наши взаимоотношения прямо в их присутствии? Я намерена поскандалить.        Рене улыбнулась, Шляпник поджал губы.       — Девочки, на выход, — не особо довольно произнёс мужчина и не без сожаления спровадил милых дам. — Слышал-слышал уже от Агуни, что мы потеряли Ласт Босса. Твоих рук дело, детка?       — Будь добр, никогда больше меня так не называй, даже если мы наедине. Не совсем моих, но того требовали обстоятельства. Какого черта, Такеру, я думала, мы команда, полагала, у нас существует определенная договоренность, которую, к слову, ты сам и инициировал, а ты разбрасываешься мной направо и налево. Ночью у меня были все шансы не выбраться оттуда живой, как я и говорила.        — Но ты здесь, как я и говорил, — парировал мужчина и протянул к девушке руки, по которым она тут же хлопнула.        — Поедешь со мной на игру? — с долей лукавства спросил он.        — Ты же в курсе, что есть большая вероятность, что тебя на ней убьют, чего ты так радуешься?       — Если ты будешь со мной — не убьют, — безапелляционно заявил он. — Мы будем в порядке и вернемся на Пляж.       — Почему Агуни хочет от тебя избавиться? Ничего не происходит просто так.       — Хочет занять мое место, стать Номером 1, чтобы быстрее вернуться домой, — тут же, ни секунды не раздумывая, выпалил Шляпник, словно репетировал этот ответ.       Рене не поверила.       — Если ты хочешь и дальше оставаться в живых, советую тебе рассказать мне правду. Почему Агуни хочет от тебя и избавиться?       Шляпник долго молчал. Взгляд его уперся в картину, висящую напротив, и это показалось Рене любопытным: в стрессовых ситуациях люди часто смотрят на что- то, что считают важным для себя, в поисках мнимой безопасности.       — Потому что он считает, что его лучший друг сошел с ума, — с горечью в голосе произнёс Такеру и налил себе выпить из хрустального графина.       — … А он сошел?       — Ты мне скажи, похож я на сумасшедшего?        Рене пожала плечами.       — Иногда и по чуть-чуть, — честно призналась она.        Шляпник невесело усмехнулся.        — Похож я на сумасшедшего, который заслуживает смерти? Тем более от руки лучшего друга.       — Нет, — покачала головой девушка.       — В этом и дело, — произнес Такеру и сделал несколько больших глотков виски. — Я не хочу умирать. Каким бы человеком я ни был, я не хочу умирать, я нахожу жизнь прекрасной и не хочу, чтобы кто-то отнял ее у меня, тем более, некогда мой самый близкий человек.       Рене перевела взгляд на мужчину. От былого веселья не осталось и следа, и сейчас перед ней сидел спокойный, казалось, уравновешенный и надломленный человек. В это мгновение он был искренним, и они оба об этом знали.        — .Ладно, поеду я с тобой, — сдалась девушка. — Либо он при мне не станет стрелять, либо поляжем вместе — третьего не дано. Вряд ли ты хочешь, чтобы кто-то убил его.       — Не знаю, честно говоря. Если он позволяет себе так думать, тогда, наверное, и мне можно. Хотя, если откровенно, вообще-то, я никому не желаю смерти. Я пацифист.       — Занимайтесь любовью, а не войной?        — Что-то вроде того… Тебе одежду не одолжить? Полотенце выглядят сомнительно.        — Снова поделишься с халатом? — усмехнулась Рене.        — Не без этого, — подтвердил мужчина и направился в свою гардеробную.       Рене еще раз бросила взгляд на картину. С первого взгляда это была обычная репродукция с изображенным на ней черт знает чем, но Шляпник, очевидно, не просто так фокусировал на ней свое внимание. Девушке захотелось проверить. Метнув взгляд в мужчину, который все еще был занят поиском чего-то подходящего, Рене подбежала к картине и слегка приподняла её. Позади блеснуло что-то металлическое.       «Сейф» — догадалась девушка и, прежде, чем мужчина вошел в комнату с рубашкой в руках, уже вернулась на диван. Что ж, теперь она знала, где находились карты. Хоть они и не были у нее на руках, первая часть плана была точно выполнена.       Они договорились, что Рене зайдет к Такеру перед игрой. Взяв протянутую рубашку, девушка накинула ее на плечи вместо полотенца и направилась на выход. Ей очень нужно было прогуляться.       Хождение по окрестностям заняло больше времени, чем планировалось изначально. Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как день стал клониться к вечеру. До начала игр оставалось не так уж много времени. Ноги все еще неприятно саднило, поэтому Рене старалась идти как можно медленнее. Она намеревалась попросить у Анн еще обезболивающего, чтобы выдержать очередную игру, но прежде ей нужно было сообщить Шунтаро о сейфе за картиной. Девушка сразу вернулась к себе и достала из тумбочки рацию. По ту сторону послышался тихий голос.       — Я уверена, что карты в сейфе за картиной, — негромко оповестила Рене, после чего послышалось какое-то шуршание.       — Принято, — ответил Чишия, и связь оборвалась.       Вернув рацию обратно в тумбочку, девушка потёрла виски, поправила на себе чужую рубашку и побрела к методкабинету. Однако дорогу ей преградила высокая фигура в черной одежде. Нираги, стоявший на ее пути, осмотрел девушку с ног до головы.       » День, наполненный ажиотажем» — промелькнуло в голове Рене, от чего она нервно усмехнулась.       — Ты сбежала, — сквозь зубы процедил парень, наступая на девушку и вынуждая ее отходить к стене.       — Это ничего не значило, — жестами показал Рене и кивнула на случайных людей, шедших по коридору недалеко от них. Парень перехватил эту форму общения.       — Что я говорил тебе про верность? — на пальцах спросил он, злясь все больше и больше с каждой минутой, после чего скользнул взглядом на ее рубашку.       — Я ни с кем больше не спала, — уклончивый ответила Рене, чем вызвала новую вспышку раздражения, заставившую парня разбить кулак о стену рядом с ее головой.       — Верность не только в этом заключается, — дыхание разъяренного цербера уже касалось ее кожи, вот настолько он был близко. Одним движением Нираги сорвал с нее чужую вещь и потащил девушку куда-то за собой.       Всеми силами, на которые было способно ее слегка искалеченное тело, Рене пыталась сопротивляться.       — Я тебя придушу прямо здесь, под камерами, если не успокоишься, — бросил Сугуру и дернул девушку за руку, из-за чего она болезненно поморщилась, — Не расскажешь, куда собиралась сейчас?       — Не твое дело, — уже вслух ответила Рене, тоже начав распаляться.       Нираги усмехнулся, все также сквозь зубы.        — Теперь моё, — произнёс он и толкнул ее в одну из комнат.       Это помещение не было знакомо девушке. Насколько она успела заметить, снаружи на двери находился замок, что действительно удивляло. По телу прошла мелкая дрожь.       Отшвырнув Рене от себя на диван, Нираги достал из кармана небольшой пакетик, откуда высыпал на ладонь несколько таблеток. Девушка попыталась встать, но парень не дал ей этого сделать, опустившись сверху и сжав пальцами ее челюсть.       — Нираги, нет! Н…Нира!        Все таблетки были насильно отправлены ей в рот, после чего Нираги накрыл её губы ладонью, не позволяя ей даже вздохнуть.       — Что это? — не справившись с глотательным рефлексом, спросила она и закашлялась.       — Качественные наркотики и моя уверенность в том, что сегодня ты никуда не поедешь. Знаешь ли, босс подозревает, что ты увяжешься за нашим шизом на игру, а этого допустить я не могу, — Нираги склонился и провел языком по собою же и оставленным засосам. Рене мотнула головой.       — А ночью ты была более сговорчивой.       — И сильно пьяной, — парировала Рене, не оставляя попыток вырваться.       Сугуру ухмыльнулся.       — Я к тебе еще вернусь сегодня, — с напускной нежностью в голосе пообещал он и встал с девушки. Прежде, чем она успела хоть что-то предпринять, парень покинул комнату и запер её снаружи. Рене выглянула в окно. Это был не первый, и даже не второй этаж, так что прыгать не имело смысла, под окнами не было ни намёка на газон для мягкого приземления.       Она не знала, сколько просидела там прежде, чем восприятие времени и пространства начало искажаться. Девушка держалась ровно столько, сколько могла, но с каждой последующей минутой сознание все глубже погружаюсь в мутную пучину цветов и образов, создававших тёмные пятна перед глазами. Стало невыносимо тяжело стоять на ногах, потому что вдруг они показались ей слишком мягкими, не способными выдержать её тело. Рене ухватилась за подоконник, но все равно рухнула на пол. Захотелось выпить всю воду на свете.       В комнате становилось все темнее из-за стремительного исчезновения солнечного света, и Рене, успевшая напрочь забыть о своих планах, вдруг вспомнила, что должна куда-то ехать, но не могла даже себе ответить на вопрос «куда?».       За дверью раздался тихий щелчок, который стал для ее измученного сознания просто оглушающим. Кое-как поднявшись сначала на колени, а потом и на ноги, в которые одновременно вонзилась тысяча игл, Рене медленной поступью подошла к двери. Действительно оказалось не заперто…значит она уже куда-то опоздала…или нет, не важно. Ей нужно в бассейн, Рене была твердо в этом уверена.       Коридор казался бесконечно длинный и танцующим, то сжимавшимся в размерах, то расширяющимся до таких пределов, что конца и края не было видно. Несколько раз Рене по неосторожности врезалась в кого-то, кто проходил мимо, но, после неловких извинения, снова брала курс на первый этаж. На выходе из отеля ее перехватил Шляпник, до этого о чем-то беседовавший с Номером 2.       — Оу, дорогая, выглядишь неважно, ты в порядке? Я обыскался тебя, — легко, словно и не наигранно вовсе поинтересовался мужчина, на что получил невнятный кивок. — Не передумала ехать со мной?       — Нет, — тихо выпалила девушка и повисла на его руках. Номер 2 бросил на нее неоднозначный взгляд.       Такеру улыбнулся, будто ничего из ряда вон не происходило. Перехватив Рене за талию покрепче, он развернулся и двинулся в сторону машин, где его уже ожидала ликующая толпа. Рене из последних сил держалась за него, время от времени прикрывая глаза.       За всем этим действом с балкона наблюдало два человека, один из которых сильно хмурился, сжимая в зубах электронную сигарету.       — Ты не говорил мне, что она будет в таком состоянии, — произнесла Куина, провожая пару Шляпника и Рене взглядом.       — Я и не знал, — пожал плечами Чишия, откинув с волос капюшон.       — Зачем было ее выпускать?       — Свою работу она уже выполнила, а чем меньше людей знают о плане, тем лучше для нас и больше шансов на успех. Они с Такеру не вернутся на Пляж, и это — малая гуманная кровь, — парень отделился от колонны, на которую опирался спиной, и вернулся в помещение.       Куина, сложив руки на груди, раздумывала над его словами.