Будущее, которого не будет. Дары смерти

Магия дала студентам неделю для того, чтобы нормально выспаться и прийти в себя после тестирования и входа в новый распорядок жизни, после чего Сновидения возродились. Глава 14. Вор Гарри открыл глаза и был ослеплён зеленью и золотом. Он не представлял, что произошло. Единственное, что он осознавал, что лежит на чём-то вроде веток и листвы. Изо всех сил стараясь дышать ровно, Гарри моргнул и понял, что ослепительный блеск был солнечным светом, пробивающимся сквозь лиственный покров высоко над ним. Что-то небольшое пронеслось перед его лицом. Гарри встал на четвереньки, готовый встретить явно недоброжелательное существо, но увидел, что этим существом является всего лишь нога Рона. Оглядевшись, Гарри увидел, что они лежат в лесу на земле, кажется, в одиночестве. — Ох, Рональд и в самом деле здорово брыкается во сне, — хмыкнули старшие братья. — И вообще это у него такая самозащита, особенно в горизонтальном положении — двинуть кому-нибудь ногой в челюсть… — Ладно вам, — пробурчал Рон, качая головой. В его колледже тоже были общие спальни, с ним в одной комнате спали трое студентов, один из них ночью выходил в ванную, по возвращении не включил свет, решив искать кровать на ощупь, вместо своей нащупал кровать Уизли и получил от него такого пинка, что целители несколько часов восстанавливали целостность челюстей и наращивали зубы. Вначале Гарри подумал о Запретном лесе, и на мгновение, хотя он и понимал, что глупо и опасно им появляться около Хогвартса, его сердце учащённо забилось, стоило ему представить, как они крадутся сквозь деревья к хижине Хагрида. — Сколько можно говорить… — …что в пределах Хогвартса трансгрессировать невозможно, — закончил за Гермиону Гарри. — Но это самый густой лес, какой я когда бы то ни было видел и, понятно, что первая ассоциация… Он подполз к Гермионе, которая тоже стояла на четвереньках около Рона. Взгляд Гарри упал на Рона, и в ту же секунду все остальные мысли улетучились: левая сторона тела Рона была в крови, лицо казалось серовато-белым на фоне усыпанной листьями земли. — Что это такое?! — Молли метнулась к сыну и стала его осматривать и ощупывать, но тот вырвался. — Расщепление, о котором всегда предупреждают на занятиях по трансгрессии, — сказал преподаватель. Когда не концентрируешься на процессе, то можешь оставить на начальной точке часть себя — хорошо, если палец или волосы, часть теряют конечности и не всегда их удаётся восстановить. Надеюсь, с мистером Уизли такого бы не произошло, учитывая, что с ребятами не было целителя… — Что с ним произошло? — Расщепление, — пробормотала Гермиона. Она взялась за рукав Рона, насквозь пропитанный тёмной кровью. Гарри испуганно смотрел, как она разрывала рубашку Рона. Он всегда думал о расщеплении, как о чём-то забавном, но это… Гарри замутило, когда Гермиона обнажила плечо Рона, где отсутствовал большой кусок плоти, будто срезанный ножом. — Гарри, быстро! В моей сумочке маленькая бутылка с надписью «Экстракт бадьяна»… В сумке… справа… Гарри рванул к месту приземления Гермионы, схватил украшенную бисером сумочку и засунул туда руку. Он нащупывал предмет за предметом: кожаные переплёты книг, шерстяные рукава свитеров, подошвы ботинок… — Быстрее! Он схватил с земли палочку и направил её в глубины волшебной сумки. — Accio, бадьян! Маленькая коричневая бутылка вылетела из сумочки. Гарри едва успел схватить её и поспешил к Гермионе и Рону, у которого сквозь наполовину прикрытые веки виднелись полоски белков. — Он в обмороке, — Гермиона тоже была очень бледной; она больше не походила на Мафалду, хотя её волосы местами всё ещё были седыми. — Открой её, Гарри, у меня руки трясутся. Гарри выкрутил пробку, Гермиона взяла бутылочку и вылила на кровоточащую рану три капли зелья. В воздух поднялся зеленоватый дым. Когда он рассеялся, Гарри увидел, что кровотечение остановилось. Рана сейчас выглядела так, будто ей уже несколько дней: на месте, где только что зияла открытая плоть, образовалась новая кожа. — Ого! — воскликнул Гарри. — Это всё, что я могу сейчас сделать, — голос Гермионы дрожал. — Есть заклинания, которые его вылечат полностью, но я не осмелилась их использовать, так как если сделаю что-нибудь неправильно, то нанесу больший вред… Он уже потерял столько крови… — Согласен, в данной ситуации это было самым разумным, — заметил Гиппократ Сметвик, остальные целители закивали головами. — Как он поранился? Точнее… — Гарри встряхнул головой, пытаясь понять смысл произошедшего, — почему мы здесь? Я думал, мы возвращаемся на Гриммо? Гермиона глубоко вздохнула. Казалось, что она сейчас заплачет. — Гарри, я не думаю, что мы сможем вернуться туда. — Что ты…? — Когда мы аппарировали, Яксли схватился за меня, и я не смогла его скинуть, он был слишком силён. Он всё ещё держался за меня, когда мы прибыли на Гриммо, а затем… наверное, он заметил дверь, решил, что мы остановимся там, и потому ослабил хватку. Я смогла его отцепить от себя и в итоге притащила нас сюда! — Но тогда, где же он? Подожди… Ты же не хочешь сказать, что он на Гриммо? Он же не может попасть в дом? Гермиона кивнула, и из её глаз покатились слёзы. — Гарри, я думаю, что может. Я… Я заставила его отцепиться от меня при помощи отвращающих чар, но до того я уже поместила его под защиту чар Хранителя. С тех пор как Дамблдор умер, мы — Хранители Тайны, так что я выдала ему Тайну… Так? Гарри не сомневался в правдивости рассказа Гермионы. Это был серьёзный удар. Если Яксли смог попасть в дом, то им туда нет дороги! Уже сейчас Яксли может привести туда других пожирателей смерти при помощи аппарации. Каким бы мрачным и подавляющим ни было это здание, это было единственное безопасное убежище; а теперь, когда Кричер стал приветливее и дружелюбнее, дом на Гриммо стал для них своего рода домом. С сожалением, далеким от чувства голода, Гарри представил эльфа, готовившего запечённые с мясом почки, которых Гарри, Рон и Гермиона больше никогда не попробуют. — Гарри, мне так жаль, так жаль!.. — Не говори глупости, ты не виновата! Если на то пошло, это моя вина… Гарри запустил руку в карман и достал глаз Моуди. Гермиона испуганно отпрянула. — Амбридж прикрепила его к двери кабинета, чтобы шпионить за людьми. Я не мог оставить его там… но именно из-за него они узнали, что в Министерстве незваные гости. Слушатели переглядывались между собой и думали, как бы они сами поступили в данной ситуации. С одной стороны было совершенно недопустимо использовать таким образом магический артефакт, который принадлежал заслуженному мракоборцу и, скорее всего, был создан специально для него… Но с другой — из-за того, что Гарри выразил желание исправить данную ситуацию, они с друзьями попали в весьма непростую ситуацию и было совершенно не понятно, как им справляться с этим. — Ни дома… Ничего… — простонала Молли. — Надеюсь, что у ребят были при себе хоть какие-то деньги, — сказал Билл. — В людные места им соваться крайне небезопасно, магические, как минимум… Интересно, в каком состоянии был ваш дом? — он посмотрел на супругов Поттеров. — Возможно, они смогли бы какое-то время провести там… — Но прежде надо бы выяснить, куда ребят забросило этой трансгрессией, — сказал Снейп. — И о каком воре идёт речь? — Где мы? — В лесу, где проводился всемирный чемпионат по квиддичу, — сказала Гермиона. — Я хотела, чтобы место было скрытым, защищённым, и это… — …было первым местом, о котором ты подумала, — закончил за неё Гарри, оглядывая абсолютно пустынную поляну. Он не мог не вспомнить, что произошло, когда они в последний раз аппарировали в первое пришедшее в голову Гермионе место… Как смогли пожиратели смерти найти их за несколько минут? С помощью легилименции? Знают ли Волдеморт или его приспешники, куда Гермиона перенесла их в этот раз? — Считаешь, что мы должны двигаться дальше? — спросил Рон, глядя на Гарри. По выражению лица Рона было видно, что он вспомнил о том же. — Не знаю. Рон всё ещё выглядел бледным и вялым. Он не делал попыток сесть и даже казался неспособным сделать это. Перспектива нести Рона на руках была и вовсе безрадостной. — В таких случаях транспортировка пострадавших возможна исключительно при помощи строго конкретных целительских чар, — проинформировал всех Эскулап Сметвик. — А физический перенос причинит дополнительные осложнения, так что… — Cave Inimicum, — закончила Гермиона и последний раз взмахнула палочкой. — Это всё, что я могу. По крайней мере, мы узнаем, что они приближаются. Но я не могу пообещать, что это защитит нас от Вол… — Не произноси это имя! — резко перебил её Рон. Гарри и Гермиона переглянулись. — Прости, — пробормотал Рон, тихо застонав, пытаясь приподняться, чтобы взглянуть на них, — но это… это приносит несчастье. Давайте, мы будем называть его Сами-Знаете-Кто… пожалуйста? — Дамблдор говорил, что страх перед именем… — начал Гарри. — Если ты ещё не заметил, приятель, Дамблдор называл Сами-Знаете-Кого по имени, но это ему не помогло, — резко прервал его Рон. — Просто… просто прояви немного уважения к Сам-Знаешь-Кому, хорошо? — Уважения? — переспросил Гарри, но Гермиона остановила его взглядом: сейчас не стоило спорить с Роном, пока тот был в таком ослабевшем состоянии. — Дело не столько в уважении, — сказал Люциус, — сколько в том, что на имя Милорда наложено Табу. Тогда, в кафе, Упивающихся привело именно то, что один из вас упомянул это имя и это послужило своеобразным маяком. В данном случае… Вы попали бы в очень непростую ситуацию, усугублённую тем, что один из вас был небоеспособен, отступить вы бы никак не смогли… Правда, Рональд не мог знать о Табу, но то, что он инстинктивно почуял опасность и успел тебя остановить, спасло вам жизни. — Чтоб мне провалиться. Надеюсь, они выберутся, — проговорил Рон, откидываясь на подушки. Похоже, что от чая ему стало чуть лучше, лицо понемногу приобретало нормальный цвет. — Мне не показалось, что Рег Каттермол отличается сообразительностью, судя по обращению окружающих со мной, пока я был им. — Да, он тугодум, — согласился Артур, вздохнув. — С другой стороны, он обожает жену и детей, тревога за них должна была простимулировать бедолагу, а магический потенциал у него достаточно высокий. Впрочем, жена у него умница, хотя и паникёрша, подозреваю, что её дополнительно запугали перед этим судилищем, да ещё и присутствие дементоров… Выбравшись из этого кошмара, она должна была прийти в себя и проруководить мужем. И она вытащила медальон из кармана мантии и передала его Рону. По размеру он был с куриное яйцо. Витиеватая буква S, инкрустированная множеством маленьких зелёных камней, вспыхивала, и свет от неё был виден даже через брезентовую крышу палатки. — Наверное, он очень красивый, — сказала Парвати Патил. — Неужели было так необходимо портить такую прекрасную вещь? — А это то, из-за чего сильные Приворотные зелья были строжайше воспрещены, — сказал Снейп. — Их применение способно нарушить восприятие мира обеими сторонами — как тем, кто их применяет, так и тем, в отношении кого их применяют. А уж зачатие ребёнка в случае, когда хотя бы один из супругов находится под воздействием Приворотных… Восприятие прекрасного искажается бесповоротно, не говоря уже о том, что такой ребёнок не способен испытывать никаких светлых чувств. Понимаете? И – в данном случае это отразилось на том, что у Милорда, рождённого под воздействием таких зелий, сместилось понимание того, что красиво, а что нет, он не рассматривает ничего с чисто эстетической стороны, для него существует лишь то, что несёт СИЛУ, имеет ЗНАЧЕНИЕ, принадлежало кому-то СИЛЬНОМУ и ЗНАЧИМОМУ, а уж насколько это привлекательно чисто визуально – какое это имеет значение? Вот Меропа, судя по описаниям, мягко говоря, красотой не блистала, в отличие от  возлюбленного,  но  зельем она заставила Реддла видеть её красивой, какой она никогда не была… понимаете? Отсюда отчасти и такая особенность восприятия Милорда. А есть такие зелья… из разряда Приворотных, которые являются очень сильнодействующим наркотиком, и если начать их принимать, то вывести их из организма и вернуть жертву к полноценной жизни уже чрезвычайно затруднительно, противоядия могут изготовить лишь немногие Мастера. — А вы, Мастер? — спросила Джинни. — Северусу принадлежит авторство Универсального Противоядия от Приворотных Зелий, — вместо Снейпа ответил Люциус. — Правда, изготовление его возможно исключительно при условиях, которые может создать лишь маг строго определённого уровня, в Англии таких всего пятнадцать человек, зельевары из них — пятеро вместе с Северусом… Вот и считайте, сколько человек может помочь, если вы опоили кого-то или сами стали жертвой такого… — Его ведь никто не мог разрушить, раз он был у Кричера? — с надеждой спросил Рон. — Вы уверены, что это всё ещё крестраж? — Я думаю, да, — ответила Гермиона, забрала медальон обратно и внимательно осмотрела. — Здесь были бы повреждения, если бы его пытались уничтожить при помощи магии. Она передала медальон Гарри, который повертел его в руке. Вещь выглядела прекрасной и нетронутой. Он вспомнил искорёженные остатки дневника и расколовшийся камень в кольце-крестраже, когда Дамблдор его уничтожил. — Я думаю, Кричер прав, — произнёс Гарри. — Нам придётся найти способ открыть медальон до того, как мы его уничтожим. И пока он это произносил, внезапное осознание того, ЧТО именно он держит в руках, что живёт за маленькими золотыми дверцами, поразило Гарри донельзя. Несмотря на чрезмерные усилия по его поиску, он почувствовал неистовое желание выбросить медальон подальше. Опять переборов себя, он постарался отделить части медальона друг от друга вручную, затем попробовал применить заклинание, которым Гермиона открыла дверь в спальню Регулуса. Ничего не сработало. Он отдал медальон Гермионе и Рону. Те также изо всех сил попробовали открыть медальон, но преуспели не больше Гарри. — Да, там должны были присутствовать очень мощные чары, далеко не обязательно светлые и доступные школьникам, — единодушный вздох всех, кто имел представление о магии Милорда. — А крестражи ещё наделены особой магией, которая направлена на их самозащиту, — сказал Кингсли. — Чары могут быть самые разные, от Очаровывающих до… Вспомните, что стало с рукой Альбуса после того, как тот надел кольцо… — Вы хотя бы его чувствуете? — тихо спросил Рон, крепко сжимая медальон в кулаке. — О чём ты? Рон передал крестраж Гарри. Через пару мгновений Гарри понял, что Рон имел в виду. Чувствовал ли он пульсацию своей крови в венах или что-то на самом деле билось внутри медальона наподобие крошечного металлического сердца? — Возможно, даже хорошо, что вам не удалось его открыть, — последовала реплика чернокожего мракоборца. — Страшно даже подумать о том, что могло вылезти из недр крестража и удалось бы вам с этим совладать… — Что мы будем с ним делать? — поинтересовалась Гермиона. — Держать в безопасности, пока не узнаем, как его уничтожить, — ответил Гарри и без особого желания повесил цепочку себе на шею, спрятав медальон на груди под мантией, рядом с мешочком, который подарил ему Хагрид. — Я думаю, мы должны носить его по очереди, чтобы следить за тем, что происходит около палатки, — обращаясь к Гермионе, добавил он, потом встал и потянулся. — ОШИБКА! — рявкнул Кингсли. — Это чревато тем, что крестраж будет постоянно находиться в контакте с вами и оказывать воздействие… Он может выпить вашу магию, высушить ваши тела, переполяризовать… Из светлых магов сделать вас тёмными, такими, как Милорд, хотя и менее могущественными, — пояснил он младшекурсникам. — Вам следовало положить его в сумку и носить там, желательно, в каком-нибудь футляре или завернув во что-нибудь, желательно такое, что впоследствии не жаль будет выбросить или уничтожить. Надеюсь, вы скоро поймёте свою ошибку и откажетесь от этого безумия. — А как в принципе можно уничтожить крестраж? — спросила Падма Патил. — Есть ведь способы? — Да. Яд василиска, к примеру, — кивнул Шеклболт. — Вспомните судьбу дневника Милорда, — в этот момент все посмотрели на Реддла, тот издал тяжёлый вздох. — Адское пламя, которое уничтожает всё. Некоторые артефакты экстра-класса, из числа тех, которые изготавливаются гоблинами и проходят особую обработку… К примеру… Я, правда, не могу утверждать этого наверняка, но предполагаю с большой долей вероятности, что таким оружием против крестражей является меч Гриффиндора. Полагаю также, что именно поэтому Альбус и завещал Гарри этот меч и, если это так, то так или иначе мастер Поттер должен получить это оружие… Правда, каким образом, я не представляю. Он думал, что будет безмерно рад, если они сумеют выкрасть крестраж, но ликования не было. Всё, что он чувствовал, вглядываясь в темноту, освещаемую лишь тонким лучом света от палочки, это тревогу за будущее. Казалось, что он стремился к этому моменту в течение многих недель, месяцев, возможно, даже лет, но сейчас он резко остановился, сошёл с пути. Где-то находились и другие крестражи, но он не имел даже слабого представления о том, где они могли бы быть. Он даже не знал, как они выглядели. — Но ты же видел Чашу Хаффлпафф в воспоминаниях этой домовихи, — удивился Рон. — Возможно, на тот момент я об этом забыл, — вздохнул Гарри. — К тому же у нас — или у меня — были другие вопросы: где находятся эти крестражи и как их уничтожать? Да, дневник уничтожен в Тайной комнате, кольцо уничтожил профессор Дамблдор… Но — как уничтожить медальон? Да, вы говорите, это можно сделать… Но я не уверен, что даже Гермиона смогла бы вызвать Адское пламя, это требует больших энергозатрат, да и поддерживать его… Меча Гриффиндора у нас не было, как и яда василиска. Ладно, мы знаем, что Чаша Хаффлпафф является крестражем — но где тогда эта самая Чаша? И — если крестражей семь… Даже если седьмым был я… Я, дневник, Чаша, Кольцо, Медальон… должно быть ещё два предмета, где они и где их искать? — Я полагаю, ещё одним таким крестражем должна являться легендарная Диадема Рейвенкло, — сказал Дамблдор. — От Гриффиндора не осталось известных артефактов, кроме Меча и Распределяющей Шляпы, но… У меня нет ни тени сомнения в том, что последний крестраж — Нагайна. Правда… Если это так, то это значительно усложняет ликвидацию этой части души Милорда. Кроме того, он не понимал, как уничтожить тот единственный, что они нашли. Крестраж, который сейчас висел на его шее. Любопытно, что он не нагревался о тело. Медальон был таким же холодным, как будто его только что достали из ледяной воды. Время от времени Гарри думал, или просто воображал, будто он мог чувствовать тихое, неровное биение напротив своего сердца. Отвратительные предчувствия надвигались на него в темноте. Он пытался отбиться от них, оттолкнуть, но, несмотря ни на что, они безжалостно возвращались назад. Никакой жизни, пока тот, другой, продолжает существовать. — Это начало воздействия крестража, — сказал Кингсли. — И я подозреваю, что в данной книге крестраж в самом Гарри был вполне живым, что создавало дополнительные проблемы. — Какого рода? — спросила Дафна. — Какими могли быть последствия? — Самые разные. От серьёзного подрыва здоровья — как физического, так и магического — и смерти, до того, что крестраж полностью овладел бы разумом мастера Поттера и в этом мире возникло бы два Милорда. Рон и Гермиона, тихо разговаривающие позади него в палатке, могут уйти, если захотят, — он не может. И пока Гарри сидел и пытался справиться со своими страхами и усталостью, ему казалось, что крестраж на его груди отсчитывает время, что ему осталось. «Глупая мысль», — сказал он себе, — «не думай об этом». — Очень надеюсь, что очень скоро они либо найдут возможность уничтожить крестраж или перестанут носить его в непосредственном контакте с телом, — реакция чернокожего мракоборца. Его шрам опять начал болеть. Он испугался, что причиной этому стали те самые мысли, и попытался направить их в другое русло. Он подумал о бедном Кричере, который ждал их дома, а вместо этого получил Яксли. Будет ли эльф молчать или выдаст пожирателю смерти всё, что знает? Гарри хотелось верить, что Кричер изменил своё отношение к нему, стал более терпим. Но кто знает, что может случиться? Может, пожиратели смерти мучили эльфа? Мрачные картины полезли в голову, он попытался отодвинуть их в сторону, поскольку всё равно ничего не мог сделать для Кричера. Гарри и Гермиона решили, что не станут пытаться вызвать его снова: что если с ним появится кто-то из Министерства? Они не были уверены, что аппарация эльфов была свободна от того же огреха, из-за которого Яксли попал на Гриммо, ухватившись за рукав Гермионы. — Совершенно понапрасну вы в этом сомневались, мастер Поттер, — сказал Амос Диггори. — Кричер не позволит себя пытать никому, даже то, что сама магия привязывает его к дому Блэков, не поможет, если домовик или сам Дом почувствует опасность, они могут защититься. Правда, определённую долю опасности представляет Беллатриса Лестрейндж, но… Опять же — после того, как Кричер ПРИЗНАЛ вас своим прямым, непосредственным хозяином, малейший намёк на… недостаточную вежливость в вашем отношении или угрозу ВАШЕМУ имуществу или… приведёт к тому, что домовик вступится за ВАС. Что касается аппарации… То Кричер вполне способен аппарировать из дома, и у него есть места, куда он может это сделать… Правда, есть один минус — вы в своё время приказали Кричеру работать на кухне в Хогвартсе, и вот там… могут возникнуть определённого рода проблемы. Теперь шрам Гарри горел. Он подумал, что они столько не знают: Люпин был прав на счёт магии, с которой они никогда не сталкивались и даже не могли себе представить её силу. Почему Дамблдор не объяснил большего? Может, предполагал, что у него будет время, что он будет жить долгие годы, даже столетия, как его друг, Николас Фламель? Если так, то он был неправ… Снейп позаботился об этом… Снейп — спящая змея, которая ударила наверху башни… И Дамблдор пал… Пал… — Я не знаю, что здесь имеется ввиду, — сказал Дамблдор, когда все снова на него посмотрели. — Если имеются ввиду те наши встречи в шестой книге… Гарри очень долго не мог добыть воспоминания Слагхорна, а без этого застопорилось всё остальное. И… безусловно, бессмертным я себя не считаю и не мог считать, учитывая то проклятие, жертвой которого я «стал». Уверен, что к… тому моменту я должен был передать Гарри всё, чем владел или же подготовить для него информацию, которую он должен получить впоследствии от доверенного лица. — Но здесь было описано лишь то, что вы завещали Гарри старый снитч и меч Гриффиндора, который мальчику передать не могли, — возразила Амелия-пока-ещё-Боунс. — Хорошо, предположим, что кто-то сможет отдать Гарри оружие для уничтожения крестражей… Но куда вы дели Кольцо? Зачем нужен снитч? На что вы намекали мисс Грейнджер, передавая ей сборник детских сказок? Зачем им знать эту легенду о братьях Певереллах и… — Учитывая, что младший из них — основатель рода Поттеров? — усмехнулся Джеймс. — Извините, забыла… Но — насколько здесь важна ваша генеалогия? И зачем Рональду могла понадобиться гасилка? — Дорогая, это только четырнадцатая глава, — Сириус сжал её руку. — Мы осилили половину книги, даже меньше. Наверняка мы получим все ответы по мере чтения. — Дай это мне, Грегорович. Голос Гарри был высок, чист и холоден; он держал перед собой палочку длинными белыми пальцами. Человек, на которого он показывал, был подвешен вверх тормашками, хотя никаких верёвок, держащих его, не было видно. Он раскачивался в воздухе, связанный по рукам и ногам чем-то невидимым и ужасным, обвивающим тело. Его полное ужаса лицо, красное от прилившей к голове крови, находилось на одном уровне с лицом Гарри. У него были белоснежные волосы и густая пушистая борода — вылитый Санта Клаус. — Да, производители волшебных палочек всегда… не от мира сего, — сказал Джеймс. — Отец рассказывал, что некогда пытался поступать в учение к одному из них, но Мастер отговорил, предупредив о том, какими могут быть последствия для психики. Это сродни пророческому дару, но вот только блокираторов не существует и каждый Мастер защищается по своему, что не может не сказаться, в частности, на их внешности, и чем могущественнее и искуснее Мастер, тем сильнее это сказывается на них… — А Грегорович сильнее Олливандеров? — спросила Лаванда Браун. — У Олливандеров более древняя история, — сказала Августа Лонгботтом. — Но они всегда отличались консервативностью, только последние поколения начали комбинировать самые разные магические материалы, благодаря чему сейчас есть маги, способные похвалиться наличием в их палочках перьев пегасов, русалочьей чешуи, вороньих перьев и подобного, прежде они ограничивались лишь материалами, полученными от драконов, фениксов и единорогов, во всяком случае в отношении первых палочек… — А откуда берутся эти «первые-непервые»? — спросил Теодор Нотт. — Признаться, ещё во время чтения первой книги меня напрягло то, что Рональд ехал в школу с чужой волшебной палочкой, пусть даже и принадлежавшей раньше брату… Да и состояние палочки было ещё то, а мой отец так и пользуется той палочкой, которую купил перед своим первым курсом… — Соглашусь с вами, молодой человек, — улыбнулся предшествующий владелец первой палочки Рональда Уизли. — Но вот дело в том, что наша семья в силу определённых обстоятельств всегда была… И мою палочку тоже приобретали в секондхенде. Впоследствии я хватался за любую возможность подзаработать и приобрести СВОЮ палочку… — Когда в школу шли наши младшие мы посылали родителям деньги для того, чтобы им хотя бы палочки нормальные купили, — заметил Билл. — Потому как я помню, что в той лавке, где покупали мою первую палочку, нас предупреждали, что она не будет слушаться меня в полной мере, в школе я первый семестр не справлялся с заданиями, пока профессор МакГонагалл не заметила состояние моего проводника и не помогла его заменить… — Интересно, что помешало вам помочь Рональду на втором курсе? — спросила Молли. — Но если бы это случилось, я бы сейчас лежал овощем в Мунго, — сказал Рональд. — Не знаю, дождался бы этого Суда… — Да, безусловно, — сказал Флитвик. — Но… скажите, мастер Нотт, известно ли вам, что находится в палочке вашего отца? — Сухожилие перуанского ядозуба, — ответил Нотт. — Вот вам и ответ на ваш вопрос. Дело в том, что у каждого артефакта есть своеобразный срок употребления, большинство из них периодически необходимо заряжать, чтобы они могли функционировать в полную силу, но есть такие, которые не подлежат подобному зачарованию, в эту категорию входят и палочки, чей срок службы зависит в первую очередь от магической начинки. Шерсть единорога в этом отношении самая нестабильная, владельцам таких палочек приходится их периодически менять, больше тридцати лет ни одна такая палочка нормально не прослужила. Драконы служат значительно дольше, до ста лет, самым стабильным материалом являются перья феникса, чей срок не установлен до сих пор. Возвращаясь к изначальному вопросу мисс Браун… Лично я склонен считать Грегоровичей и Олливандеров равными. Но — что могло понадобиться Милорду от Грегоровича, учитывая, что, как я понимаю, Олливандер уже находился в его власти? — У меня её нет, у меня её больше нет! У меня украли её много лет назад! — Не лги Лорду Волдеморту, Грегорович. Он знает… Он всегда знает. Зрачки подвешенного человека были расширены от страха. Они, казалось, увеличивались всё больше и больше, пока их чернота не поглотила Гарри целиком… Гарри спешил по тёмному коридору за крепким, невысоким Грегоровичем, державшим над головой фонарь. В конце коридора Грегорович открыл дверь в комнату, похожую на мастерскую: древесная стружка и золото мерцали в колеблющемся потоке света, а на подоконнике, взгромоздившись, сидел золотоволосый молодой человек, похожий на гигантскую птицу. За долю секунды, когда фонарь осветил помещение, Гарри заметил восторг на этом красивом лице. В тот же момент незваный гость выстрелил из палочки Оглушающим заклинанием и выпрыгнул из окна, заливаясь радостным смехом. А Гарри снова увидел расширенные, как туннели, зрачки на поражённом ужасом лице Грегоровича. — Кто был этот вор, Грегорович? — спросил высокий холодный голос. — Я не знаю, я никогда не знал этого молодого человека… нет… пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА! Раздался крик, затем — вспышка зелёного света… — Интересно, что так рассердило Милорда? — зашушукались в зале. — Кто и что мог украсть у Грегоровича? — Включите головы! — сказала вдруг Вектор. — Грегорович — Мастер по созданию волшебных палочек, наверняка речь шла о какой-то сильной и известной волшебной палочке, а у Милорда после возрождения с этим… определённые проблемы. — Гарри! Он, задыхаясь, открыл глаза, его лоб пульсировал. Оказывается, он упал в обморок у палатки, соскользнул по брезенту и растянулся на земле. Гарри взглянул на Гермиону, чьи густые волосы закрыли крошечный участок неба, видимого сквозь тёмные ветви высоко над ними. — Сон, — сказал он, быстро поднимаясь и стараясь встретиться с негодующим взглядом Гермионы с видом, по возможности невинным. — Кажется, я задремал, извиняюсь. — Я знаю, это твой шрам! Я вижу по твоему лицу! Ты видел Вол… — Не произноси его имя! — донёсся сердитый голос Рона из глубины палатки. — Хорошо, — резко ответила Гермиона. — Сам-Знаешь-Кто! — Я не хотел! — произнёс Гарри. — Это был сон! Ты можешь контролировать свои сны, Гермиона? — Если бы ты только освоил окклюменцию… Но Гарри неинтересно было вновь слушать упрёки, он хотел обсудить то, что только что увидел. — Он нашел Грегоровича, Гермиона, и, я думаю, он убил его, но прежде прочитал его мысли. И я видел… — Видимо, теперь я должна караулить, раз ты так устал и хочешь спать, — холодно проговорила Гермиона. — В данном случае вам следовало выслушать друга, вместо того, чтобы нападать на него, — попеняла девушке МакГонагалл. Гарри закрыл глаза, размышляя обо всём, что видел и слышал. Но чем больше он вспоминал, тем меньше смысла это имело… Волдеморт ничего не сказал о палочке Гарри, об одинаковых сердцевинах, ничего о том, чтобы Грегорович сделал новую, более мощную палочку, которая сможет справиться с палочкой Гарри… — Он что-то хотел от Грегоровича, — пробормотал Гарри, всё ещё плотно сжимая глаза. — Он попросил его отдать ему это, но Грегорович сообщил, что у него это украли. А потом… Потом… Он вспомнил, как он, будучи Волдемортом, прорвался через глаза Грегоровича в его воспоминания. — Он прочёл мысли Грегоровича, и я видел, что какой-то молодой парень залез на подоконник, направил проклятье на Грегоровича и исчез из вида. Он украл это, он украл то, что ищет Ты-Сам-Знаешь-Кто. И я… Я думаю, я его уже где-то видел… Гарри пожалел, что он не может ещё раз мельком взглянуть в лицо смеющегося парня. Исходя из воспоминаний Грегоровича, это воровство произошло много лет назад. Почему тогда молодой вор кажется таким знакомым? — Ситуация напоминает первый курс, когда вы полкниги искали Фламеля, упомянутого на вкладыше к шоколадной лягушке, — хмыкнул Драко. Он был уверен, что Волдеморт искал способ обойти проблему палочек-близнецов, пытался найти решение у старого изготовителя этих палочек… И всё-таки он убил его, даже не задав ему этот вопрос. Что Волдеморт пытался найти? Почему, имея у своих ног Министерство Магии и весь магический мир, он находился так далеко и пытался найти предмет, который когда-то принадлежал Грегоровичу и который украл у последнего неизвестный вор? Гарри всё ещё видел лицо белокурого парня, весёлое, задорное, напоминающее торжествующие лица Фреда и Джорджа, когда близнецы совершали очередную свою проделку. Он взлетел с подоконника, как птица, и Гарри видел его прежде, но никак не мог вспомнить, где… Теперь Грегорович мёртв, а весёлый вор в большой опасности, и все мысли Гарри были о нём. Тем временем Рон громко захрапел на нижней полке, да и сам Гарри тоже стал медленно погружаться в сон ещё раз. — Интересно, кто этот вор и где он? — задумался Гарри. — Безусловно, он в серьёзной опасности… — Не думаю, Гарри, — мягко сказал Дамблдор. — Туда, где сейчас находится этот весёлый молодой человек, проникнуть чрезвычайно сложно… даже если он могущественный маг.