Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 15. Месть гоблина — Интересно, о чём может идти речь? — многие стали смотреть на Диггори и Билла Уизли, как лиц, лучше многих знакомых с гоблинами и их повадками, по крайней мере, по мнению многих студентов. — Полагаю, те, кто проспал не все лекции профессора Биннса, помнят, что он всё время говорил о гоблинах и их восстаниях, — сказал рыжий специалист. — Гоблины — народ крайне обидчивый, и это ещё очень мягко сказано. Если один из них хотя бы заподозрит со стороны другого существа малейшую обиду его самого или его народа… Месть будет ещё та, часто она значительно превосходит степень обиды, которая могла быть только кажущейся. Простить обидчика невозможно, немыслимо… Это позор для любого гоблина,. Величайший позор… Ранним утром следующего дня, прежде чем его друзья проснулись, Гарри вышел из палатки, чтобы найти в лесу самое старое и жизнеспособное на вид дерево. Там, в его тени, он закопал глаз Грюма и сделал отметку, выдолбив палочкой маленький крест на коре. Не слишком много, но Гарри чувствовал, что Грюм предпочёл бы это вместо того, чтобы быть приколотым на двери Долорес Амбридж. — Это точно, — крякнул старик, глядя на парня. — То, что этим ты подверг и себя, и товарищей смертельной опасности, конечно, никуда не годится… Но я вам благодарен за это… — Мы бы не смогли поступить иначе, — сказал Гарри. — Думаю, большинство в этом зале поступили бы так же… на нашем месте… Но всё пошло не так, как планировалось. Он едва вошёл в город, как неестественно холодный опустившийся туман и внезапно потемневшее небо заставили его оцепенеть. — Но ты блестяще умеешь вызывать патронуса! — возразил Рон, когда Гарри, едва дыша, вернулся в палатку с пустыми руками и произнёс лишь одно слово: дементоры. — Я не мог… вызвать, — пропыхтел он, держась руками за бок. — Не… получилось бы. Испуг и досада, написанные на их лицах, вызвали у Гарри чувство стыда. Это был кошмар: видеть выплывающих из тумана дементоров и понимать, что не способен защитить себя, когда парализующий холод душит лёгкие, а отдалённые крики заполняют уши. Вся сила воли понадобилась ему, чтобы очнуться и бежать, оставляя незрячих дементоров парить среди магглов, неспособных их видеть, но чувствующих вызываемое ими отчаяние. — Что ж, у нас нет никакой еды. — Молчи, Рон, — огрызнулась Гермиона. — Что случилось, Гарри?.. Как ты думаешь, почему ты не смог вызвать патронуса? Вчера всё прекрасно получилось. — Я не знаю… — Крестраж, — последовал ответ Кингсли. — Противостояние тьмы и света. И это ещё не… Я не стану объяснять, просто скажу — никому не следует знать об этом… Никому… И я очень надеюсь, что крестраж удастся уничтожить в кратчайшие сроки… — Конечно! — повергая их в молчание, вдруг воскликнула Гермиона, хлопнув себя по лбу. — Гарри, дай мне медальон. Давай, — сказала она, нетерпеливо щёлкая пальцами, когда он не отреагировал. — Крестраж, ты всё ещё носишь его. Гермиона протянула руку, и Гарри снял с шеи золотую цепочку. Когда та перестала касаться его кожи, он почувствовал свободу и странный свет. Медальон был холоден и тяжело давил на желудок. Гарри не осознавал этого, пока ощущения не исчезли. — Лучше? — спросила Гермиона. — Да, намного! — Гарри, — продолжила она, опускаясь перед ним и говоря таким голосом, который скорее подходил для визита к тяжело больным, — ты не думаешь, что был одержим? — Что? Нет! — изумился он. — Я помню всё, что мы делали, пока я его носил. Ведь я бы не знал, что делал, если бы был одержим, правда ведь? Джинни говорила мне, что о некоторых днях она ничего не может вспомнить. — Да, это пока ещё не одержимость, — прокомментировал Кингсли. — Послушайте, Шеклболт, — Скримджер схватился за голову. — Не пугайте слушателей! Мы и без вашей помощи понимаем, какую опасность представляет из себя этот… предмет и сам по себе и для тех, кто с ним напрямую контактирует. Но здесь есть немало слушателей, которым… не так-то просто слушать ваши реплики. К словам коллеги добавлю одно, — Руфус обвёл взглядом собравшихся, — я надеюсь, что на старших курсах вам объяснят, что это за предметы. В теории, безусловно, и объяснят, почему они относятся к самым страшным разделам Запретной магии… — Если понадобится, эту лекцию прочитаю лично я, — сказал Кингсли. — И впредь постараюсь держать себя в руках. Просто… — …просто вы беспокоитесь о нас и из-за того, что мы наделали ошибок, которые могут аукнуться — сразу или впоследствии, — сказал Гарри. — Мы всё понимаем и благодарим судьбу за то, что уберегла нас от всего этого… Но, с другой стороны, независимо от… Крестражи необходимо ликвидировать. — С этим нельзя не согласиться, но этим займусь лично я, — сказал вдруг Реддл. — Безусловно, при содействии Невыразимцев, — он посмотрел на главу соответствующего Отдела, тот кивнул в знак согласия. Милорд никак не отреагировал. Вообще он практически никак не проявлял своего присутствия в зале и только лёгкий холодок мешал всем забыть о том, что Тёмный Лорд ещё там. — Хм… — задумалась Гермиона, разглядывая медальон. — Тогда может нам лучше не надевать его? Мы будет просто держать его в палатке. — Мы не можем оставить этот крестраж лежать, где попало, — твёрдо возразил Гарри. — Если его украдут… — Где попало не следует, — кивнул чернокожий мракоборец. — Но положить в сумку можно было… простите, опять не сдержался… В конце концов, они остановились на ночь в давно заброшенном поле, рядом с одинокой фермой, где им удалось достать яиц и хлеба. — Это же не воровство, правда? — взволнованно оправдывалась Гермиона, когда они поглощали яичницу с поджаренным хлебом. — Я ведь оставила деньги под куриным гнездом? Рон закатил глаза и произнёс с набитым ртом: «Ер-ми-она, не волнуйся так, аслабся!» — Ну… скажем так — пятьдесят на пятьдесят, — переглянулись между собой стражи магического правопорядка. — Безусловно, честнее было бы обратиться к фермеру напрямую, но у вас, наверное, не было такой возможности… И, действительно, когда они насытились, расслабиться оказалось намного проще. Этим вечером споры о дементорах были в смехе забыты, и Гарри чувствовал ободрение, даже надежду, когда первым из них троих отправился на ночное дежурство. Это было первое столкновение ребят с фактом, что полный желудок вызывает хорошее настроение, а пустой — перебранки и мрачность. Гарри был мало этим удивлён, потому что ему приходилось терпеть голодовки у Дурслей. Гермиона держалась достаточно хорошо теми вечерами, когда им удавалось поживиться только ягодами или чёрствым печеньем. Её настроение, возможно, было немного хуже обычного, а молчание — более строгим. Рон же привык получать благодаря матери или хогвартским домовым эльфам трижды в день получать вкусную и сытную еду. Голод делал его неблагоразумным и раздражительным. — Да, то, что вы не привычны к подобным лишениям, может оказать вам не самую лучшую услугу, да и вашим друзьям тоже, — взрослые уже давно напоминали собой китайских болванчиков, а целители готовились лечить многим из них больные шеи. Всякий раз, когда нехватка еды совпадала с его очередью носить крестраж, Рон становился очень неприятным. — И куда дальше? — постоянно повторял он. Казалось, Рон сам ничего не мог придумать и только ожидал, когда Гарри и Гермиона составят план, пока он сидит и грустно думает о недостатке еды. Поэтому Гарри и Гермиона вдвоём проводили бесплодные часы, пытаясь решить, где они могут найти остальные крестражи и как уничтожить тот, что уже у них есть. Но их беседы становились всё более повторяющимися, так как новой информацией они не располагали. Дамблдор сказал Гарри, что верит, будто Волдеморт спрятал свои крестражи в важных для него местах, и они, как тоскливую молитву, всё время перечисляли те места, в которых Волдеморт жил или которые посещал. Приют, где он родился и вырос; Хогвартс, в котором учился; место работы после окончания школы — «Борджин и Бёркс», потом Албания, где он провёл годы изгнания. На этом строились их догадки. — Ага, давайте поедем в Албанию. Обыскать всю страну — это не займёт больше, чем полдня, — саркастично заметил Рон. — Там ничего не может быть. Он уже сделал пять крестражей, прежде чем отправился в изгнание, и Дамблдор был уверен, что змея — шестой, — ответила Гермиона. — Мы знаем, что змея не в Албании, она обычно с Вол… — Я же просил не называть. — Хорошо. Змея обычно с Сам-Знаешь-Кем. Доволен? — Не особенно. — Я не думаю, что он спрятал что-то в «Борджин и Бёркс», — рассуждал Гарри, который говорил это уже много раз раньше, но повторил снова, только чтобы прервать отвратительное молчание. — Борджин и Бёркс были экспертами по Тёмным вещам, они бы сразу узнали крестраж. Рон подчёркнуто зевнул. Подавив острое желание чем-нибудь в него швырнуть, Гарри продолжил: — Я всё-таки считаю, он мог спрятать что-то в Хогвартсе. Гермиона вздохнула. — Но Дамблдор нашёл бы это, Гарри. Гарри повторил аргумент в пользу этой теории: — Дамблдор говорил мне, что никогда не утверждал, будто знает все секреты Хогвартса. Я же говорю, если бы было такое место, которое Вол… — Эй! — САМ-ЗНАЕШЬ-КТО! — закричал Гарри, доведённый до бешенства. — Если и было место, действительно важное для Сам-Знаешь-Кого, то это был Хогвартс. — Да ладно, — хмыкнул Рон. — Его школа? — Именно, школа. Это был его первый настоящий дом, где он почувствовал свою исключительность. Это место значило для него всё, даже после того, как он его оставил! — Мы о Сам-Знаешь-Ком говорим, да? Не о тебе? — поинтересовался Рон. Он перебирал цепь крестража на шее. Гарри захотелось придушить его этой цепью. — Ты говорил нам, что Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора о работе после окончания, — вспомнила Гермиона. — Да, правда, — ответил Гарри. — И Дамблдор думал, что он просто хотел вернуться для того, чтобы найти что-то — возможно, другие вещи основателей школы — и сделать из них крестражи? — Да, — подтвердил Гарри. — Но он же не получил работу, так? — продолжила Гермиона. — Значит, у него не было возможности найти вещи основателей и спрятать их в школе. — Пусть так, — сдался Гарри. — Забудем Хогвартс. — Рассуждения правильные, — сказал Реддл. — Правда, это пока не приводит вас непосредственно к крестражам… И вы то и дело норовите нарушить Табу, хорошо, мистер Уизли постоянно вас одёргивает… — Но всё это как-то напрягает, — сказал Билл. — Вы знаете, что крестражи существуют, даже — примерно — что они из себя представляют, но — где? Я соглашусь с версией о том, что какой-то крестраж может находиться в Хогвартсе, даже догадываюсь, какой, наверняка Милорд приходил тогда именно для того, чтобы оставить его в школе или, наоборот, забрать оттуда… Но — где Чаша Хаффлпафф? С Нагайной пока лучше не связываться, здесь вам и змееустость Гарри помочь не сможет… — Но и бесконечно болтаться без определённых целей вы не сможете… — вздохнул Сириус. — Может, вам следовало всё же взять с собой Лунатика? — Не думаю, что смог бы подсказать им что стоящее, — вздохнул Ремус. — Скорее всего, был бы дополнительной обузой… Правильно они меня тогда прогнали, хотя и довольно грубовато… Без каких-либо иных идей они, спрятавшись под плащом-невидимкой, отправились в Лондон, искать сиротский приют, в котором рос Волдеморт. Гермиона прокралась в библиотеку и из записей узнала, что он был разрушен много лет назад. Они посетили это место и увидели там большое офисное здание. — Мы могли бы попробовать добраться до фундамента, — нерешительно предложила Гермиона. — Он не мог спрятать крестраж здесь, — сказал Гарри. Он знал это уже давно. Приют был тем местом, которого Волдеморт решительно избегал, он никогда бы не спрятал там часть своей души. Дамблдор показал Гарри, что Волдеморт искал величие или мистичность в местах, где оставлял крестражи. Этот унылый серый угол Лондона был совершенно не похож на Хогвартс, или Министерство, или здание Гринготтса — Волшебного Банка — с его позолоченными дверями и мраморным полом. — Ой, Банк! — Билл схватился за голову. — Думаешь, крестражи могут быть там? — все уставились на банковского работника. — Уверен, Чаша там! Но — в чьём именно сейфе? Не у Малфоев, им уже доверяли дневник… Подозреваю, у Лестрейнджжей… Но — эти сейфы на нижних уровнях… И как ребятам заставить хозяев достать оттуда интересующий их предмет? — Может, гоблин-мститель… — Нет. Независимо ни от чего, гоблины не станут преступать договоренности с магами и пятнать честь своего народа. Исключено. Осень проходила, пока они путешествовали по округе. Теперь палатку раскладывали на опавших листьях. Естественный туман присоединился к вызываемому дементорами, к их проблемам добавились ветер и дождь. Тот факт, что Гермиона лучше узнавала съедобные грибы, не вполне компенсировал их продолжающуюся изоляцию: недостаток общения с другими людьми и полную неосведомлённость о событиях в войне против Волдеморта. — Моя мама, — сказал Рон как-то вечером, когда они сидели в палатке на берегу реки в Уэльсе, — может сотворить хорошую еду прямо из воздуха. — Ничего подобного, сынок, ты, судя по всему, спал не только на Истории, — вздохнула Молли. — Из ничего никто ничего не приготовит. Я могла призвать еду — или продукты — откуда-то, увеличить количество — вот здесь я мастер… Но из воздуха создать что-то невозможно, даже Мерлин и Основатели так бы не смогли. — Но почему? — У вас в колледже скоро будет цикл лекций на эту тему, — сказала профессор МакГонагалл. — В Хогвартсе я её тоже поднимала, причём неоднократно, мистер Уизли, надеюсь, в новой школе вы будете более внимательными на уроках. — Твоя мама не может приготовить еду из воздуха, — сказала Гермиона, — никто не может. Еда — первое из пяти Принципиальных исключений законов Гампа по Основам Трансфигура… — А на нормальном языке? — недовольно перебил Рон, выплёвывая рыбу. — Это невозможно — сделать хорошую еду из ничего! Ты можешь призвать еду, если знаешь, где она. Можешь трансформировать, можешь увеличить её количество, но только если у тебя уже хоть что-то есть… — Не стоит больше увеличивать это, оно отвратительно, — Рон поморщился. — Гарри поймал рыбу, и я сделала с ней всё, что смогла. Я заметила, что всегда, в конечном счёте, разбираюсь с едой. Полагаю, потому что я девушка. — Нет, это потому, что ты считаешься лучшей в магии, — огрызнулся Рон. Гермиона вскочила, и кусочки жареной щуки попадали с её оловянной тарелки на пол. — Ты сам можешь готовить завтра, Рон. Можешь найти все ингредиенты и попытаться превратить их хоть во что-то съедобное, а я буду сидеть здесь, дёргать тебя и ныть — вот тогда ты поймёшь. — Да, Ронни, нытьё — это твой конёк, в этом тебя на протяжении этих книг мало кто мог превзойти, — хмыкнул Финниган. Рон насупился. — Постоянно жалуешься на бедность своей семьи, на то, что приходится учиться, когда ты хочешь поиграть… — Словно ты у нас тут ботаник… — огрызнулся Рон. — Мистер Финниган не может служить эталоном усидчивости, — согласилась бывшая деканша Гриффиндора, — но он по многим пунктам превосходит вас, мистер Уизли. Надеюсь — пока, потенциал, как таковой, у вас выше… — Тихо! — взмолился Гарри, поднявшись и поднимая обе руки. — Замолчите! Гермиона выглядела обиженной. — Как ты можешь быть на его стороне, он едва вообще может готовить. — Это женское дело… — РОНАЛЬД УИЗЛИ! Да, ты сейчас в колледже… Но я знаю, что периодически учащихся направляют на хозяйственные работы — в качестве наказания или для повышения определённых навыков… — начала Молли, и её поддержала Минерва. — У меня там есть хорошие знакомые среди преподавателей, я в самое ближайшее время с ними свяжусь и попрошу, чтобы вы в течение… хотя бы недели самостоятельно готовили себе еду, без посторонней помощи и даже без магии. Надеюсь, после этого вы хоть что-то поймёте… — Гермиона, тише, я слышу кого-то. Он вслушивался с поднятыми руками, предупреждая их ничего не говорить. Потом, сквозь шорох камыша и шум реки, Гарри снова услышал голоса. Он взглянул на вредноскоп. Тот не двигался. — Ты наложила Шумозаглушающие чары вокруг, да? — шёпотом спросил он у Гермионы. — Я сделала всё, — ответила она. — Шумозаглушающие, Отпугивающие магглов и Дезиллюминирующие чары. Они, по идее, не сумеют услышать или увидеть нас, кто бы они ни были. Шаркающие и царапающие звуки, плюс шуршание потревоженных камней и веток говорили о том, что несколько людей спускаются по обрыву лесистым склоном, выводившим к узкому берегу, где они и установили палатку. Ребята вынули волшебные палочки и стали ждать. Наложенных заклинаний должно было хватить, чтобы в практически полной темноте оградить их от опасности быть обнаруженными магглами или просто волшебниками. Если же это были пожиратели смерти, тогда возможно, что их защита может быть впервые испытана Тёмной Магией. Голоса стали громче, но не более понятными, когда группа людей вышла на берег. Гарри предполагал, что они были менее чем за двадцать футов, но бурлящая река не давала сказать точно. Гермиона схватила расшитую бисером сумку и стала рыться в ней. Через мгновение она достала три удлинителя ушей и бросила по одному Гарри и Рону, которые поспешно вставили один конец красной струны в ухо, а другой выставили наружу. Через секунду Гарри услышал утомлённый мужской голос: — Здесь должны быть лососи, или ты считаешь, что ещё не сезон? Accio, лосось! Послышалось несколько всплесков, а затем звук бьющейся о землю рыбы. Кто-то одобрительно хрюкнул. Гарри сильнее прижал удлинитель ушей. Сквозь журчание реки он разобрал ещё какие-то голоса, но они говорили ни на английском, ни на любом другом человеческом языке, которые Гарри когда-либо слышал. Это был грубый и немелодичный говор, вереница грохочущих гортанных звуков. И, казалось, там было два разговаривающих — один с немного более низким и медленным голосом, чем другой. — Что это было?! — Кто это был?! — раздались испуганные вопросы. — Упивающиеся?! — Не думаю, — хмыкнул Билл. — «вереница грохочущих гортанных звуков» принадлежала явно гоблинам, а Упивающиеся не станут принимать в свою компанию никого из «низших». Разве только пару домовиков ради обслуживания… Огонь вспыхнул по другую сторону брезента, большие тени пролегли между пламенем и палаткой. Восхитительный аромат жареного лосося доносился до них. Потом послышался звон ножей о тарелки, и первый мужчина заговорил вновь: — Берите, Грипфук, Горнук. — Гоблины, — шепнула Гермиона Гарри, и тот кивнул. — Спасибо, — вместе на английском ответили гоблины. — Так вы трое в бегах? И давно? — спросил новый, зрелый и приятный голос; он был смутно знаком Гарри, который нарисовал в своём воображении упитанного мужчину с весёлым лицом. — Интересно, а это кто? — Шесть недель… семь… Я уже забыл, — устало отозвался мужчина. — Встретил Грипфука в первые дни и вынужденно объединился с Горнуком немного позже. Приятно находиться в компании. Стало тихо, только ножи звенели о тарелки; оловянные кружки были подняты и поставлены обратно на землю. — Что заставило тебя бежать, Тед? — продолжал мужчина. — Я знал, что они собираются прийти за мной, — послышался зрелый голос Теда, и внезапно Гарри понял кто это — отец Тонкс. — Слышал, пожиратели смерти были поблизости, и решил, что лучше бежать. Отказался регистрироваться как магглорождённый из принципа, так что это был лишь вопрос времени. Я знал, что вынужден буду уйти. С моей женой всё должно быть в порядке — у неё чистая кровь. — Но я — отщепенка в роду, — подала голос миссис Тонкс. — Не думаю, чтобы меня оставили совсем уж в покое, особенно после побега Теда… И потом я встретил здесь Дина несколько дней назад. Верно, сынок? — Да, — подтвердил другой голос, и Гарри, Рон и Гермиона взволнованно уставились друг на друга, убеждённые, что узнали голос Дина Томаса — их однокурсника-гриффиндорца. — Магглорождённый, да? — спросил первый мужчина. — Не знаю, — ответил Дин. — Мой папа оставил маму, когда я был ребёнком. У меня нет доказательств, что он был волшебником. Стало тихо на некоторое время, только слышалось жевание. Потом Тед заговорил снова: — Должен признаться, Дирк, что я был удивлён, когда наткнулся на тебя. Рад, но удивлён. Говорили, будто тебя поймали. — Так и было, — произнес Дирк. — Я был на полпути в Азкабан, когда сбежал от них. Оглушил Долиша и забрал его метлу. Это оказалось легче, чем можно подумать. Полагаю, он был немного не в себе в тот момент. Может даже под заклятием Confundo. Если так, я бы хотел пожать руку того волшебника, кто это сделал. Возможно, он спас мне жизнь. — А, это тот бедолага, которого сместил Яксли тогда… С помощью того… — Похоже… Надеюсь, в реальности у него проблем не будет, прекрасный человек и специалист… А вот Долиш… Неужели ты стал бы на них работать? — Хммм… Я и в Ордене Феникса был показан, как тот ещё идиот, — отозвался Долиш. — Плюс… Лорд же не напрямую правит магическим миром, а Тикнессы всегда пользовались уважением нашего рода… Думаю, этот «министр» смог бы меня уговорить так или иначе… — Дин, а… — Меня воспитывает отчим, — сказал Томас, опустив голову. — в подобных обстоятельствах я не смог бы подтвердить своё происхождение… Мама, правда, что-то знает, но не говорит, да и одного только её заявления было бы недостаточно… Все снова замолчали; только трещал огонь, и журчала река. Через некоторое время Тед спросил: — А где вы двое встретились? У меня сложилось впечатление, что гоблины в целом за Сам-Знаешь-Кого. — Это неверное впечатление, — ответил гоблин с более высоким голосом. — Мы не на чьей стороне. Это война волшебников. — Вот уж не знаю, о чём говорил мистер Тонкс, — покачал головой Билл. — Гоблины поддерживают исключительно интересы своей собственной расы, не более того. Иногда это, возможно, может совпасть с политикой того «Министерства», но не думаю. — Что же вы тогда прячетесь? — Я посчитал это благоразумным, — пояснил гоблин с низким голосом. — Отказавшись от дерзкого, как мне кажется, требования, я понял, что моя личная безопасность под угрозой. — А что они потребовали от тебя? — поинтересовался Тед. — Выполнения обязанностей, не подобающих моей расе, — отозвался гоблин более грубым и менее человечным голосом. — Я не домовой эльф. — А ты, Грипфук? — Та же причина, — ответил другой гоблин. — Гринготтс больше не управляется только моей расой. Я не признаю начальников-магов. Он добавил что-то на гоблинском языке, Горнук засмеялся. — Что смешного? — спросил Дин. — Он сказал, — перевёл Дирк, — что есть вещи, в которых маги вообще не разбираются. — Довольно грубо, но прямо указывает на характер наших взаимоотношений с гоблинами. Они — непревзойдённые мастера по обработке металла, лучшие кузнецы-оружейники… Правда, есть один момент, который также становится одной из многих точек преткновения… — Они считают, что все предметы, которые создают для магов, сдаются в пожизненную аренду и после смерти заказчика его наследники ОБЯЗАНЫ вернуть предмет изготовителям или же заплатить очень высокую цену, если хотят и в дальнейшем его использовать или хранить, — вздохнул Диггори. — В нашем отделе множество жалоб и требований с обеих заинтересованных сторон… Наступила короткая пауза. — Я всё равно не понял, — произнёс Дин. — Я отомстил перед уходом, — объяснил Грипфук на английском. — Молодец человек, то есть, я хотел сказать — гоблин, — похвалил Тед. — Полагаю, ты умудрился закрыть пожирателя смерти в каком-нибудь старом сверхсекретном сейфе? — Если б так, меч бы не помог им выбраться, — ответил Грипфук. Горнук снова захохотал, и даже Дирк усмехнулся. — Дин и я всё ещё чего-то, похоже, не улавливаем, — проговорил Тед. — Так же, как Северус Снейп, хотя он об этом не знает, — сказал Грипфук, и два гоблина злобно рассмеялись. Внутри палатки Гарри еле дышал от волнения. Он и Гермиона переглянулись, вслушиваясь изо всех сил. — Ты разве не слышал об этом, Тед? — спросил Дирк. — О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе? Гарри приковало к месту, и через него словно прошёл разряд тока, напрягая каждый его нерв. Теперь к месту приковало всех слушателей, многие в очередной раз забыли, что для жизнедеятельности организма его необходимо регулярно обеспечивать свежим воздухом. — Стащить что-то… из кабинета директора?! — Да ещё и директора-специалиста о Тёмной Магии?! — многие не могли поверить своим ушам. — Мисс Грейнджер, правда, в своё время крала ингредиенты, но это было совсем не то… Ведь этим воришкам мало было попасть в кабинет, так и меч не мог находиться на виду, его следовало найти, да ещё и вскрыть немало заклинаний, которые едва ли под силу школьникам… — испереживались те, кто мог хоть что-то из себя выдавить. — Интересно, кем были эти смертники? — Положим, Снейп бы их бы не убил… — Не слышал ни слова, — ответил Тед. — Этого ведь не было в «Пророке», так? — Ещё бы, — фыркнул Дирк. — Мне рассказал Грипхук уже здесь, он слышал об этом от Билла Уизли, работающего в банке. Среди ребят, пытавшихся взять меч Гриффиндора, была младшая сестра Билла. — Я бы взяла с собой Луну, — подумав, сказала Джинни, на которую обратились все взгляды. — Полагаю, с нами мог бы пойти Невилл… Не знаю… Гарри взглянул на Рона и Гермиону: оба так крепко сжимали удлинители ушей, словно это был спасательный трос. — Она и пара её друзей проникли в кабинет Снейпа и разбили стеклянный футляр, в котором он, по-видимому, хранил меч. Снейп поймал их, когда они пытались тайно пронести его вниз по лестнице. — Подумать только! — воскликнул Тед. — Они что, думали, что смогут использовать меч против Сами-Знаете-Кого? Или против самого Снейпа? — Ну, что бы они ни собирались с ним делать, Снейп решил, что в прежнем месте хранить меч небезопасно, — продолжил Дирк. — Пару дней спустя, едва получив такой приказ, я полагаю, от Сами-Знаете-Кого, он переслал его в Лондон, чтобы тот хранился в Гринготтсе. Гоблины вновь расхохотались. — Я по-прежнему не вижу ничего смешного, — сказал Тед — Это фальшивка, — скрипучим голосом проговорил Грипхук. — Меч Гриффиндора! — О, да. Это копия… отличная копия, правда… вот только сделанная волшебниками. Оригинал был выкован много веков тому назад гоблинами и обладал определёнными качествами, которые есть только у оружия гоблинской работы. Где бы ни был подлинный меч Гриффиндора, в хранилищах банка Гринготтс его нет точно. — Вот как, — отозвался Тед. — Я так понимаю, ты не счёл нужным рассказать об этом пожирателям смерти? — Я не видел причин беспокоить их этой информацией, — самодовольно произнёс Грипхук, и теперь Тед и Дин присоединились к хохоту Горнака и Дирка. Гарри внутри палатки закрыл глаза, желая, чтобы кто-нибудь задал вопрос, ответ на который ему был так нужен, и через минуту, тянувшуюся, как десять, Дин сделал милость (он тоже был, как неожиданно вспомнил Гарри, бывшим молодым человеком Джинни). — Что случилось с Джинни и остальными? Теми, кто пытался украсть его? — О, они были наказаны и жестоко, — безразлично ответил Грипхук. — Но с ними ведь всё в порядке? — быстро спросил Тед. — Я имею в виду, что у Уизли уже достаточно пострадавших детей, не так ли? — Никаких серьёзных повреждений, насколько я знаю, — сказал Грипхук. — О да, месть ещё та, — рассмеялись знатоки гоблинов, но только смех этот был явно натянут. — Я не думаю, что с ребятами и в самом деле могло произойти что-то… из рук вон, — сказал несостоявшийся директор. — Безусловно, без наказания они бы не остались, но я сделал бы всё, чтобы оно не было чрезмерно жестоким… — Но, полагаю, Милорд не оставил бы вас в школе одного, — заметила Тонкс. — Наверняка назначил бы в помощь пару садистов… — Да, но в данном случае они покусились на «мой» кабинет и у меня была законная возможность назначить наказание по своему усмотрению. Безусловно, специально для «помощников» оно было бы более… показательным, чем в реальности. — Да, там сказано, что физически… — Но не после всех пыток остаются следы, вам ли этого не знать… — Давайте послушаем, полагаю, там будет сказано, как были наказаны ребята… Гарри, Рон и Гермиона смотали удлинители ушей. Гарри, которому чем дольше они подслушивали разговор, тем труднее становилось сохранять молчание, сейчас не смог выдавить из себя ничего, кроме: — Джинни… меч… — Я знаю! — отозвалась Гермиона. Она кинулась к крошечной сумочке, обшитой бисером, и на этот раз запустила в неё всю руку, прямо до подмышки. — Вот и оно… — сказала она сквозь зубы и стала вытаскивать что-то, очевидно, с самого дна сумки. — Что там могло быть??!! Медленно на свет появился край богато украшенной рамы. Гарри бросился ей на помощь. Как только они вытащили из сумки Гермионы пустой портрет Финеаса Найджелуса, она тотчас направила на него волшебную палочку, готовая в любой момент произнести заклинание. — Если кто-то заменил настоящий меч на подделку, пока он был в кабинете Дамблдора, — выпалила она, пока они прислоняли картину к одной из стенок палатки, — Финеас Найджелус должен был видеть, как это случилось. Он висел прямо рядом с футляром! — Если он не спал, — поправил Гарри. — Портреты зачарованы таким образом, что не могут погружаться в спячку одновременно, — сказал Дамблдор. — Особенно, если в кабинете что-то происходит. Даже если директор решает… связать себе пару носков, то за этим наблюдают как минимум по три портрета с каждой из стен, которые обращены в сторону наблюдаемого. А если… то это должны были видеть если не все, то подавляющее большинство. — А если подделка была совершена за пределами кабинета? — заикнулся Колин Криви. — В любом случае тот, кто подменил меч, должен был достать его из футляра, а это не прошло бы незамеченным портретами, и не только Финеасом. Проблема в том, что Финеас едва ли будет расположен общаться с ребятами, а других источников у них нет. В ту же секунду Гермиона выкрикнула: — Obscuro! Чёрная повязка закрыла умные, тёмные глаза Финеаса Найджелуса, из-за чего он налетел на раму и пронзительно вскрикнул от боли. — А портреты способны чувствовать боль????? — Вполне. Правда, только от нарисованных объектов. Если вы помните, в третьей книге один из присутствующих изрезал в клочья портрет Толстой Дамы, но сама Дама при этом не пострадала так уж сильно. По сути, её можно было бы уничтожить только с помощью особого лака или огня, но… В данном случае мисс Грейнджер зарисовала глаза портрету, лишив его возможности что бы то ни было видеть, а, учитывая, что они не могут пересекать внешних пределов своих рам… Даже попытка это сделать приводит к не самым приятным ощущениям. — А это… — Нет, нет, повязка имеет чисто временный эффект, придать ему постоянство мог только Мастер… — У нас есть к Вам пара вопросов… по поводу меча Гриффиндора. — Ах, — произнёс Финеас Найджелус, поворачивая голову в сторону Гарри в попытке увидеть его, — да. Та глупая девчонка действовала совсем неблагоразумно… — Не смейте так говорить про мою сестру! — грубо сказал Рон. Финеас Найджелус презрительно поднял брови. — Кто ещё здесь? — спросил он, поворачивая голову из стороны в сторону. — Мне не нравится ваш тон! Девчонка и её друзья были в высшей степени безрассудны! Воровать у директора! — Они не воровали, — возразил Гарри. — Этот меч — не собственность Снейпа. — Он принадлежит школе профессора Снейпа, — сказал Финеас Найджелус. — Какие же претензии может иметь девчонка Уизли? Она заслужила своё наказание, как и идиот Лонгботтом и чудачка Лавгуд. — Невилл не идиот, а Луна не чудачка, — произнесла Гермиона. — Для столь… ярого слизеринца представители всех других факультетов — идиоты и чудаки, — вздохнул Дамблдор. — Слышали бы вы, во что превращается мой бывший кабинет, когда он вступает в дискуссию с остальными своими коллегами! Филиус, вы научились с этим справляться? — Да, я знаю чары, которые могут сделать даже такого крикуна более… спокойным, — сказал действующий директор. — Где я? — повторил Финеас Найджелус, возобновив свои попытки снять повязку. — Куда вы затащили меня? Почему вы забрали меня из дома моих предков? — Это неважно! Как Снейп наказал Джинни, Невилла и Луну? — уверенно оборвал его Гарри. — Профессор Снейп послал их в Запретный лес, выполнять какую-то работу для этого болвана, Хагрида. — Хагрид не болван! — резко возразила Гермиона. — Снейп, конечно, может думать, что это и правда наказание, — сказал Гарри, — но Джинни, Невилл и Луна наверняка отлично посмеялись с Хагридом. Запретный лес…они сталкивались с вещами гораздо хуже Запретного леса, это ерунда! — Но вы же… — Да, но в этот раз Хагрид едва ли выпустил бы их из поля зрения, — сказала Молли, которая тоже почувствовала облегчение при таком ответе Найджелуса. — Лучший вариант. Полагаю, даже если бы Северус велел им отчистить полы под присмотром Филча, его «помощники» стимулировали бы этот процесс… весьма болезненно, а так ребята были вдали от этих гадов… кто бы это ни был… Он почувствовал облегчение: раньше он представлял себе всякие ужасы, как минимум заклятие Cruciatus. — Что нам, действительно, хотелось бы знать, профессор Блэк, так это… ммм… а не брал ли меч кто-нибудь другой? Может его забирали для чистки… или чего-то ещё? Финеас Найджелус опять прекратил борьбу с повязкой на глазах и усмехнулся. — Магглорождённые, — проговорил он. — Оружие гоблинской работы не нуждается в чистке, глупая девочка. Гоблинское серебро отталкивает обычную грязь, впитывая только то, что укрепляет его. — И это свойство только гоблинского металла, — сказал Билл. — Меч уничтожает крестражи! Ножи гоблинской работы впитывают только то, что делает их сильнее… Гарри, этот меч пропитан ядом василиска! — И Дамблдор не отдавал его мне, потому что тот был ему ещё нужен: он хотел использовать его для уничтожения медальона… — … и он прекрасно понимал, что они не позволили бы тебе владеть им, укажи он его в завещании… — … и он сделал копию… — … и поместил подделку в стеклянный футляр… — … и он оставил настоящий… где? Они уставились друг на друга. Гарри чувствовал, что ответ совсем близко, что он незримо витает в воздухе прямо перед ними. Почему Дамблдор не сказал ему? Или, на самом деле, он говорил Гарри, но Гарри тогда этого не понял. — Думай! — прошептала Гермиона. — Думай! Где бы он его оставил? — Не в Хогвартсе, — сказал Гарри, снова начиная ходить по палатке. — Где-нибудь в Хогсмиде? — высказала предположение Гермиона. — В Визжащей Хижине? — как вариант предложил Гарри. — Туда никто никогда не ходит. — Но Снейп знает, как туда попасть. Не слишком ли это рискованно? — Дамблдор доверял Снейпу, — напомнил ей Гарри. — Не настолько, чтобы рассказать, что он поменял местами мечи! — парировала Гермиона. — Да, ты права! — согласился Гарри, обрадовавшись ещё больше мысли о том, что у Дамблдора всё-таки были некоторые, хоть и слабые, сомнения относительно надёжности Снейпа. — Но я не знаю, на чём базировалась такая уверенность мисс Грейнджер, полагаю, она заблуждалась и я должен был рассказать обо всём Северусу, — сказал Дамблдор. — Да, признаю, у меня был… весьма сложный план по окончательной ликвидации Милорда руками Гарри… При этом я понимал, что могу не дожить до его завершения и на этот случай я должен был всё объяснить Северусу, чтобы тот в нужный момент мог помочь Гарри… — Но вы могли не успеть… — Не думаю. Даже если я не успел переговорить с Северусом лично перед тем, как вылетать с Гарри в ту пещеру, то должен был оставить послание… — Тогда он спрятал меч вдали от Хогсмида, так? Что ты думаешь, Рон? Рон? Гарри огляделся вокруг. На одну секунду ему показалось, что Рон ушёл из палатки, и эта мысль привела его в замешательство, но потом он увидел, что тот с каменным лицом лежит в тени верхней койки. — О, да вы вспомнили и обо мне, да? — проговорил он. — Что? Рон, фыркнув, уставился на висящую над ним верхнюю койку. — Вы двое, так держать! Не дайте мне помешать вашему веселью! Гарри растерянно взглянул на Гермиону в поисках поддержки, но та лишь покачала головой: по-видимому, поведение Рона ошеломило её не меньше Гарри. — В чём проблема? — спросил Гарри. — Проблема? Никаких проблем, — отозвался Рон, всё ещё не глядя на Гарри. — Уж, по твоему мнению, так точно. Послышалось несколько слабых ударов по брезенту над их головами. Начался дождь. — Ну, у тебя-то точно какие-то проблемы, — сказал Гарри. — Озвучь их, а? Рон свесил длинные ноги с кровати и сел. Он выглядел жалким и непохожим на самого себя. — Хорошо, я выскажу свою проблему. Не жди от меня, что я буду скакать взад и вперёд по палатке, потому что есть ещё одна чертова вещь, которую мы должны найти. Просто добавь её в список того, о чём ты не знаешь. — Я не знаю? — повторил Гарри. — Я не знаю? Кап, кап, кап… Дождь усиливался и всё громче стучал по палатке; он барабанил во тьме вокруг них по покрытому листвой берегу и по журчащей реке. Ликование Гарри сменилось страхом: Рон говорил в точности то, чего Гарри и боялся, предполагая, что именно так думает его друг. — Не то чтобы я не в восторге от времени, проведённого здесь, — продолжал Рон, — с искалеченной рукой, осознанием того, что нечего есть, и каждую ночь отмораживая себе зад. Я просто надеялся, что ты знаешь, чего мы должны добиться нашим многонедельным бегом туда-сюда. — Рон, — позвала Гермиона, но голос её был настолько тихим, что Рон смог сделать вид, будто не расслышал его за громким стуком дождя по палатке. — Я думал, ты знаешь, на что согласился, — сказал Гарри. — Да, я тоже так думал. — Так что же именно не соответствует твоим ожиданиям? — спросил Гарри. Теперь, защищаясь, Гарри испытывал гнев. — Ты думал, мы будем останавливаться в пятизвёздочных отелях? Через день находить крестражи? Ты думал вернуться к мамочке на Рождество? — Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — вставая, закричал Рон, и его слова пронзили Гарри, словно раскалённые ножи. — Мы думали, Дамблдор сказал тебе, что делать. Мы думали, у тебя есть настоящий план! — Рон! — на этот раз Гермиона произнесла его имя громко, даже на фоне стука дождя по крыше палатки, но он снова проигнорировал её. — Что ж, прости, что разочаровал, — проговорил Гарри спокойным голосом, несмотря на ощущение пустоты и собственной несостоятельности. — Я был честен с вами с самого начала, я рассказал вам всё, что сказал мне Дамблдор. И, если ты не заметил, один крестраж мы нашли… — Ага, и мы так же близки к тому, чтобы избавиться от него, как и к обнаружению остальных… совсем, чёрт возьми, не близки, другими словами! — Сними медальон, Рон, — заговорила Гермиона непривычно высоким голосом. — Пожалуйста, сними его. Ты бы не говорил так, не носи ты его весь день. — Говорил бы, — возразил Гарри, не желающий оправдывать Рона. — Неужели вы думаете, что я не замечал того, как вы шепчетесь у меня за спиной? Неужели вы думали, я не догадывался, что вы так думаете? — Гарри, мы не… — Не ври! — накинулся на неё Рон. — Ты тоже так говорила! Ты говорила, что разочарована, говорила, что думала, будто у него есть нечто большее, чтобы пускаться в это путешествие, нежели… — Я не говорила так… Гарри, я не говорила! — закричала она. — РОНАЛЬД?! — Может, это и в самом деле… — Это не только крестраж, — сказал Кингсли. — Но крестраж воздействует на самые тёмные стороны того, кто с ним соприкасается. К счастью, тот, что был… — он постучал себя по лбу, намекая на шрам Гарри, — был неактивен, а дневник настроен на строго конкретное… воздействие… Но мне страшно подумать над тем, что могло ожидать ребят, если они не успеют… Но здесь говорит не только крестраж, но и сам Рон. В четвёртой книге он ведь безо всякого крестража оставил друга в минуту опасности… — Но именно в этом случае я его понимаю, — сказал Гарри. — Мы только что узнали, что наши друзья — в том числе и сестра Рона — подверглись ещё той опасности… Что они рисковали жизнью, чтобы раздобыть артефакт и были наказаны. Да, наказание тоже было… Но всё равно — Рон в данном случае переживал за Джинни, Луну и Невилла. Не знаю, могло ли это тоже быть усилено крестражем… И ему было не очень-то приятно слышать, что мы так просто переключились с темы друзей на тему местонахождения меча, который не так-то просто убить… — Но если он и до этого высказывался в таком духе… — покачал головой Невилл. — И это было близко к действительности. Мы бродили наугад, единственное — я заранее предупреждал об этом друзей и силой за собой не тянул, они сами за мной пошли. — Вот именно. Пошли, зная, что этим подвергают свои жизни ещё тому риску. И вот — даже из относительно безопасной палатки один из вас готов уже бежать… — Из переживаний за сестру и друзей — Которым помочь всё равно не в состоянии. Ладно, послушаем, что будет дальше. Дождь стучал по палатке, слёзы текли по лицу Гермионы, и приятное оживление, охватившее их несколько минут назад, исчезло без следа, как мимолётный фейерверк, вспыхнувший и пропавший, оставляя всё тёмным, мокрым и холодным. Они не знали, где спрятан меч Гриффиндора, и были просто тремя подростками, сидящими в палатке, чьё единственное достижение заключалось в том, что они всё ещё живы. — Так почему ты до сих пор здесь? — спросил Гарри Рона. — Понятия не имею, — отозвался тот. — Так возвращайся домой, — сказал Гарри. — Да, может, и вернусь! — крикнул Рон и сделал несколько шагов в сторону Гарри, который в свою очередь не отступил назад. — Ты не слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе ведь наплевать, верно, это просто Запретный лес! Гарри Со-Мной-Случалось-И-Хуже Поттера не волнует, что с ней там случится! А меня волнует, понятно? Огромные пауки и прочая дрянь… — Я хотел сказать… она была не одна, с ними был Хагрид… — … да я понял, тебе плевать! А что касается остальных членов моей семьи… «у Уизли достаточно покалеченных детей», — это ты слышал? — Да, я… — Тебя это не волнует, верно? — И это после того, как ты сам успокаивал друга после того, как покалечили меня? — спросил Джордж. — Помнится, Гарри тогда пытался уйти, чтобы остальные не страдали — значит, это его очень даже волновало! И когда он отвоёвывал у василиска Джинни, которая до этого порядком ему надоела своими проявлениями чувств — это его тоже не волновало! Когда он беспокоился за папу… За тебя самого… Конечно, он всё это делал просто потому, что он такой бесчувственный идиот, не способный волноваться за друзей. — Рон! — Гермиона встала между ними. — Я не думаю, что это значит, будто случилось что-то ещё, что-то, о чём мы не знаем. Подумай, Рон, у Билла столько шрамов, множество людей уже видело, что Джордж лишился уха, а ты якобы при смерти с фурункулёзом. Я уверена, что он имел в виду это… — Ах, ты уверена, да? Отлично, тогда я не буду о них беспокоиться. Вам хорошо, не так ли? Ваши родители в стороне, в безопасности… — Мои родители погибли! — завопил Гарри. — И с моими может случиться то же самое! — выкрикнул Рон. — Ты знал это, когда присоединялся к Гарри, — сказал Артур. — Полагаю, ты сейчас понимаешь, что мы с матерью отнюдь не обрадуемся тому, что ты вернёшься… вот таким образом? — Так ИДИ! — взревел Гарри. — Возвращайся к ним! Прикинься, будто вылечился от своего фурункулёза, и мамочка сможет накормить тебя и… Рон сделал резкое движение, Гарри среагировал молниеносно. Но прежде чем кто-либо из них смог достать волшебную палочку, Гермиона уже подняла свою. — Protego! — крикнула она, и невидимый щит возник между ними с Гарри с одной и Роном с другой стороны. Силой заклинания всех троих оттолкнуло на несколько шагов назад, и Гарри с Роном смотрели друг на друга через прозрачный барьер, словно видели один другого в первый раз. Гарри испытывал к Рону жуткую ненависть, что-то между ними сломалось. — Оставь крестраж! — приказал Гарри. Рон резким движением снял через голову цепочку и бросил медальон на ближайшее кресло. Затем повернулся к Гермионе: — Что ты делаешь? — В смысле? — Ты остаёшься или что? — Я… — она выглядела несчастной. — Да… да, я остаюсь. Рон, мы сказали, что пойдём с Гарри, мы сказали, что поможем… — Я понял. Ты выбрала его. — Рон, нет… пожалуйста… вернись, вернись! Она натолкнулась на собственное Защитное заклинание, а к тому времени как она сняла его, он уже исчез в ночи. Гарри стоял неподвижно и тихо, слыша, как она плачет и выкрикивает его имя между деревьями. Через несколько минут она вернулась, её намокшие волосы прилипли к лицу. — Он у… у… ушёл! Аппарировал! Она бросилась в кресло, свернулась калачиком и разрыдалась. Гарри впал в оцепенение. Он наклонился вперёд, поднял крестраж и надел его себе на шею. Потом взял одеяло с постели Рона и укрыл им Гермиону. Затем забрался в собственную кровать и уставился в тёмную крышу палатки, вслушиваясь в стук дождя. — Надеюсь, что ты очень скоро всё осознаешь и вернёшься назад, — сказал Билл. — Но лично я бы подумал, принимать ли тебя опять в свою компанию. — Предавший единожды предаст повторно, — сказал Чарли, глядя на Рональда, который покраснел так, что дальше, казалось, было уже некуда. — Это была слабость, усиленная воздействием крестража, — твёрдо сказал Гарри. — Да, Рон впечатлителен, импульсивен — часто чрезмерно, но я уверен, что уже через неделю он бы вернулся к нам. — Гарри, твоя склонность видеть в людях лишь самые светлые стороны… — Возможно, но я и в самом деле не хочу считать Рона предателем, способным бросить нас с Гермионой исключительно из трусости… Это было последнее, что было сказано перед пробуждением слушателей. — …Я бы никогда так не поступил! Это был крестраж! — заорал Рон, подскакивая на своей кровати.