Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 21. Сказка о трёх братьях — А при чём тут эта сказка? — удивилась чистокровная часть слушателей — и некоторые полукровки заодно, когда Ксенофилиус огласил название следующей главы. Тот продолжал смотреть в книгу, где вдруг появилась запись: В КАЧЕСТВЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ МОЖЕТЕ ПРЯМО НАЧАТЬ СО СКАЗКИ, НО БУДЬТЕ ГОТОВЫ К ТОМУ, ЧТО БОЛЬШИНСТВО СЛУШАТЕЛЕЙ ОТНЕСУТСЯ К НЕЙ БОЛЕЕ, ЧЕМ СКЕПТИЧЕСКИ. — Ситуация следующая, — мистер Лавгуд отложил книгу. — Собственно, об этом вскользь упоминалось на свадьбе молодых людей, когда мастер Крам усмотрел в моём украшении некий знак… — Знак Гриндевальда, — сказал болгарин, было видно, что он не в самом лучшем настроении. — Да, согласно историческим данным, данный Тёмный Лорд и в самом деле присвоил себе данный символ, хотя в реальности он имел совсем другое значение. Вообще довольно часто бывает такое, когда люди используют символику прошлого… даже не всегда задумываясь над тем, что она означает. К примеру, магловский диктатор однажды в своих целях использовал некий знак… Астральный знак, имеющий парное начертание, в одном направлении он означал жизнь, а в другом — смерть… Гитлер использовал второй вариант и теперь свастика является символикой немецких нацистов, хотя изначально… — Ксено! — Да, простите. Просто я являюсь специалистом по таким символам… и мне далеко не всегда удаётся остановиться… Возвращаюсь к нашей теме. Но прежде позволю себе прочитать вам одну сказку барда Бидля, из тех, которые большинство чистокровных и воспитанные в магической среде полукровки знают чуть только не наизусть… …Однажды они увидели реку. Глубокая — не перейти вброд, широкая — не переплыть. Но братья были сведущи в магических искусствах, они взмахнули палочками и возник над рекой мост. На середине моста они увидели, что их путь преграждает кто-то в капюшоне. И Смерть заговорила с ними. Она очень рассердилась, что три новые жертвы ускользнули от нее, ведь путешественники обычно тонули в реке. Но Смерть была хитра. Она притворилась, что восхищена умениями братьев, и сказала, что хочет наградить их за изобретательность. Тогда старший брат, воин, попросил волшебную палочку, самую могущественную, чтобы всегда побеждать в поединках, палочку, достойную мага, сумевшего победить Смерть! Смерть отломила ветку с куста бузины, что рос неподалеку и, сделав из нее волшебную палочку, отдала её старшему брату. Второй брат, гордец, решил, что хочет оскорбить Смерть ещё сильнее, и попросил способность вызывать умерших. Она подобрала камень с берега реки, дала его среднему брату и сказала, что камень обладает силой, способной возвращать мёртвых. Затем Смерть спросила третьего, самого младшего брата, чего он хочет. Младший брат был самым скромным и мудрым из троих и не стал доверять Смерти. Он попросил вещь, что позволит ему уйти отсюда так, чтобы Смерть не могла преследовать его. И она недовольно взяла свой плащ—невидимку и отдала ему… Тогда Смерть отошла в сторону, позволив братьям продолжить путь, и они пошли дальше, обсуждая приключение, произошедшее с ними, и восхищаясь подарками Смерти. Потом братья разделились, и пошли каждый своим путём. Старший брат путешествовал с неделю, пока не пришел в какую-то деревеньку, где встретил давнего врага, и поссорился с ним, и вызвал его на дуэль… Действительно, с палочкой Смерти в качестве оружия на дуэли ему не было равных. Оставив своего врага мёртвым, он нашёл гостиницу, где громко хвастался, что заполучил могущественнейшую палочку от самой Смерти и теперь непобедимый волшебник, равных которому нет на земле. Глубокой ночью другой колдун подкрался к старшему брату, крепко спящему спьяну. Вор забрал его палочку и для надёжности перерезал ему горло. Так Смерть получила первого из братьев. В это время второй брат вернулся к себе домой. Там он достал камень, обладающий силой возвращать людей из мёртвых, и трижды повернул его. К его удивлению и удовольствию, перед ним появилась фигура девушки, которую он беззаветно любил, но которая погибла незадолго до свадьбы. Но хоть и вернулась она в этот мир, а всё же была холодна, их разделяла как будто стена. Она была тут, но жить полноценно уже не могла. И, обезумев от горя, второй брат вскоре убил себя, чтоб по-настоящему воссоединиться с любимой. Так Смерть забрала второго брата в свои владения. Но сколько Смерть не искала третьего брата, она не могла его найти. Только когда он достиг преклонного возраста, он наконец-то снял с себя плащ-невидимку и отдал своему сыну. И встретил младший брат Смерть как старого друга и с радостью пошёл с ней. Так закончил свой век последний из братьев. — Такова сказка, — завершил Ксенофилиус. — Но при чём здесь… — начал кто-то из студентов, но Лавгуду на выручку пришёл лорд Поттер. — Помните: сказка ложь, но в ней намёк… Безусловно, встречи со Смертью, как таковой, не было, но некогда существовал магический род Певереллов, который ныне давно пресёкся, но остались их потомки по боковым линиям, в частности, мы, Поттеры. Певереллы всегда отличались своими расширенными познаниями во всём, что связано с некромантией и артефакторикой. В этой сказке речь шла, безусловно, о трёх братьях Певереллах — Антиохе, Кадмусе и Игнотусе. Каждый из них стал создателем артефакта. Очень сильной палочки, самой могущественной изо всех существующих, Камня, который мог на краткий срок призвать в этот мир проекцию умерших людей - но именно проекцию, к жизни он никого вернуть не способен, но перед тем, кто пользуется этим артефактом, появляются призраки тех, кого он призывает, и на очень краткий срок. Правда, говорят, что при определённых обстоятельствах с помощью этого камня можно создать инферналов… Но это будут именно инферналы. — А третий артефакт… — Мантия-невидимка нашего рода, которой постоянно пользовался Гарри в книгах. И эти артефакты и называются Реликвиями Смерти, считается, что тот, кто сможет заполучить все три артефакта и открыть все их тайны, станет бессмертным Повелителем Смерти… — А это так? — спросил Терри Бут. — В одних руках все три артефакта никогда не сосредотачивались, — покачал головой Джеймс. — Собственно говоря, никто не знает, где находятся артефакты… То есть, я знаю, что мы, Поттеры, являемся потомками Игнотуса, от которого нам досталась Мантия… И из рода Кадмуса вышли Гонты, так что я могу предположить, что им была известна судьба камня… но прежде этот род был достаточно многочисленным, так что не уверен, что конкретно дед Милорда что-то знал об этом артефакте… А где Палочка… — Джеймс махнул рукой. — На протяжении многих поколений маги стремились разыскать эти Реликвии, — продолжил Лавгуд. — Существовало целое Общество таких искателей, а эмблема — это знак этих Реликвий. То, что Тёмный Лорд использовал её, означает, что он сам принадлежит к Обществу — пусть даже и неофициально. Так, как к этому Обществу принадлежу и я, и ещё несколько неслабых магов… —…Но третья реликвия — это настоящий Плащ-невидимка, мисс Грейнджер! Я хочу сказать, что это не мантия, на которую были наложены чары невидимости или нанесены ослепляющие руны, или что-то иное, из шерсти полувидима, которая некоторое время работает, но потом теряет свои свойства, становясь мутной. Мы говорим о плаще, который, действительно, делает хозяина полностью невидимым и продолжает служить бесконечно, создавая постоянную и непроницаемую маскировку, и не важно, какие заклятия при этом используются для обнаружения. Вы когда-нибудь видели такой плащ, мисс Грейнджер? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но закрыла его снова, более смущённая, чем когда-либо. Она, Гарри и Рон переглянулись, и Гарри понял, что они думают об одном и том же. Так получилось, что плащ, в точности такой, как только что описал Ксенофилиус, был в этот момент в комнате с ними. —Именно, — сказал Ксенофилиус так, будто победил их приведённым аргументом.— Никто из вас никогда не видел такую вещь. Её владелец был бы неизмеримо могущественен, не так ли? — Положим, мы не отличаемся таким уж могуществом, — усмехнулся Джеймс. — Потому что отличаетесь большой скромностью и ничего не предпринимаете в нужном направлении, — заметил Кингсли. — А так у вас есть все данные. Ещё вашему прадеду рекомендовали занять министерское кресло но он отказался, хотя имел все данные для того, чтобы стать великим лидером. —А Старшая палочка? — быстро спросил Гарри, прежде чем Гермиона успела возразить.— Вы считаете, что она тоже существует? —О, здесь всё очевидно, — ответил Ксенофилиус.— Старшую палочку легче всего отследить по способу, каким она переходила из рук в руки, от волшебника к волшебнику… —Что это значит? — переспросил Гарри. —Новый хозяин палочки должен отобрать её у предыдущего владельца, — пояснил Ксенофилиус.— Каждый, кто обладал палочкой, так или иначе добыл её у предыдущих владельцев, — продолжал Ксенофилиус.— Вы, наверное, знаете о том, как Эгберт Крикун убил Эмерика Злого? Или о том, каким странным образом умер Годелот и палочка перешла к его сыну Гереварду? А негодяй Локсиас, забравший палочку у Барнабаса Деверилла, которого он уничтожил? Кровавый след Старшей палочки тянется по страницам истории. Гарри бросил взгляд на Гермиону. Она, нахмурившись, смотрела на Ксенофилиуса, но не возражала ему. —А где, Вы думаете, Старшая палочка сейчас? — спросил Рон. —Увы, этого никто не знает, — ответил Ксенофилиус, пристально глядя в окно.— Кто-то, возможно, и знает, где сейчас она спрятана. Далее след тянется к Аркусу или Левиусу. Предполагается, что, по крайней мере, один из них убил Локсиаса и забрал палочку. Ну а дальше совершенно неизвестно, что случилось с палочкой и кто стал хозяином после них. История, увы, об этом умалчивает. — Она долгое время находилась в витрине мастерской Грегоровича — болгарского мастера-изготовителя волшебных палочек, — сказал Дамблдор. — Пока в один далеко не самый расчудесный день её оттуда не забрали. — КТО??!!?! — Весёлый вор из видений нашего Гарри. Пока я не могу сказать ничего более определённого. Ещё раз бросив взгляд в окно, — Что-то вы слишком часто бросали взгляды в окно, Ксено, вы чего-то ждали? — спросила Августа. — Сейчас мы не можем этого знать, — ответил Лавгуд. — Но мне самому это тоже что-то не слишком уж нравится… Луна часто ходит ловить рыбу, но она всегда чувствует, когда к нам кто-то приходит и давно должна была прибежать… Последовавшая дискуссия относительно ценности каждого из Даров Смерти вызвала аналогичный в Зале. Многие согласились, что Старшая палочка, конечно, очень сильная… но, увы, ненадёжная, тем более, что все её известные владельцы не отличались особой осторожностью и не считали необходим скрывать нахождение у себя такого артефакта. Камень был тоже под вопросом, учитывая, что, по описанию, приведённому в сказке, те, кого пытались вернуть с того света, не были этому особо рады, да и Джеймс разъяснил, что возвращаются лишь призраки, а это совсем не то. А вот такая Мантия, как у Гарри… — Да, обычная мантия-невидимка полноценно служит не более пятидесяти лет, — кивнул Флитвик. — После чего чары, наложенные на неё начинают терять свою силу — очень медленно, скрывать под собой владельца она перестаёт к своему возрасту в сто лет… Идёт пятнами, постоянными или… Но, Джеймс, вы говорили, что вашей Мантией… — Этой мантией пользовались все известные мне предки, — отозвался Джеймс. — И я помню, как отец в моём присутствии пытался определить возраст мантии, пригласил специалиста, так тот утверждал, что наш артефакт был создан всего за пару лет до этой проверки, хотя… — Уверен, такой результат даст и сегодняшняя проверка, — сказал Мастер Чар. — А это пусть даже… но указывает, что это вполне может быть одной из Реликвий Смерти… Пока они шёпотом переругивались, Гарри прошёлся по комнате, слушая друзей в пол уха. Дойдя до винтовой лестницы, он бросил взгляд на комнату этажом выше и мгновенно отвлёкся. С потолка на него смотрело его собственное лицо. После минутного замешательства он понял, что это не зеркало, а рисунок. Заинтересовавшись, он начал подниматься по лестнице. —Гарри, что ты делаешь? Нельзя же без приглашения! Но Гарри уже дошёл до верхнего этажа. Луна украсила потолок своей комнаты пятью красиво нарисованными портретами: Гарри, Рона, Гермионы, Джинни и Невилла. Они не двигались, как портреты в Хогвартсе, но в них тоже была определённая магия. Гарри казалось, что они дышат. То, что он сначала принял за золотые цепи, переплетающиеся вокруг рисунков и соединяющие их вместе, после минутного рассмотрения оказалось одним и тем же словом, тысячи раз повторённым золотистыми чернилами: друзья… друзья… друзья… Все посмотрели на маленькую странную рейвенкловку, та опустила глаза, но ничего не сказала. Весь факультет дружно залился краской, интенсивность которой зависела от того, насколько именно данный студент принимал участие в травле этой девочки… Бывший и нынешний деканы посмотрели в ту сторону и дружно покачали головами. Гарри почувствовал нежность к Луне. Он осмотрелся вокруг себя. Над кроватью висела большая фотография маленькой Луны и женщины, очень похожей на неё. Они обнимались. Луна выглядела куда более опрятной на этой фотографии, чем Гарри когда-либо видел её в жизни. Фотография была пыльной — и это слегка удивило Гарри. Он оглянулся. Что-то было не так. Толстый слой пыли покрывал светло-голубой ковёр. В шкафу с приоткрытыми дверцами не было одежды, кровать выглядела холодной и неприветливой, как будто в ней неделями никто не спал. Одинокая паутина растянулась на ближайшем окне напротив кроваво-красного неба. —Что случилось? — спросила Гермиона у спускавшегося по лестнице Гарри. Но прежде чем он ответил, Ксенофилиус поднялся из кухни с подносом, полным тарелок. —Мистер Лавгуд, — спросил Гарри, — где Луна? —Прошу прощения? —Где Луна? Ксенофилиус замер на верхней ступеньке. —Я… Я уже сказал вам. Она под мостом, ловит плимпов. —Тогда почему Вы принесли только четыре тарелки? Ксенофилиус попытался ответить, но не смог произнести ни звука. Слышался только шум работы печатного станка и лёгкое позвякивание посуды на подносе, дрожащем в руках Ксенофилиуса. —Я думаю, Луны здесь нет уже несколько недель, — сказал Гарри.— Её одежды нет, на постели никто не спал. Где она? И почему Вы постоянно выглядываете в окно? Ксенофилиус уронил поднос. Тарелки грохнулись на пол и разбились; Гарри, Рон и Гермиона вытащили палочки. Рука Ксенофилиуса замерла на полпути к карману. В этот момент из печатного станка вывалилось сразу много «Придир», и они разлетелись по полу. Станок, наконец-то, замолчал. Гермиона наклонилась и подобрала один из журналов, всё ещё направляя палочку на мистера Лавгуда. —Гарри, посмотри-ка сюда. Гарри как мог быстро подошёл к ней, продираясь сквозь груды журналов. На обложке «Придиры» красовалась его собственная фотография, украшенная надписью «Неугодный №1», с суммой награды вместо заголовка. —«Придира» сменил позицию? — холодно спросил Гарри. Его мозг работал очень быстро.— Так вот что Вы делали, когда ходили в сад, мистер Лавгуд? Отправляли сову в Министерство? Ксенофилиус облизнул губы. —Они забрали Луну, — прошептал он.— Из-за того, что я печатал. Они забрали мою Луну, и я не знаю, где она сейчас и что они сделали с ней. Но они могут вернуть её мне, если я… Если я… Чтец запнулся, уронил книгу на колени и закрыл лицо ладонями, его плечи затряслись. Луна подбежала к нему и отец заключил девочку в такие крепкие объятия, что было видно — никто не вырвет у него дочь, он будет сопротивляться… в том числе и Империусу… В этот момент он был похож на зверя. — Никому… не дам… мою… девочку… — прорычал мужчина. Потом выпил стопку успокаивающего и закончил: — Но… Если бы это произошло… Джеймс… Молли… Артур… без обид… Я бы сделал всё, чтобы защитить моего ребёнка! Луна — всё, что у меня осталось после смерти её матери! — Боюсь, не только вы стали бы жертвой подобной политики, — заметил Артур. — Неизвестно, что было с Джинни и Невиллом, смог бы их спасти Северус… — Спасибо, что вы хотя бы меня не обвиняете в потворничестве этому, — процедил Снейп. —Сдадите им Гарри, — закончила Гермиона за него. —Не выйдет, — решительно сказал Рон.— Прочь с дороги, мы уходим. Ксенофилиус выглядел жутко, на сотню лет старше, чем был, его губы раздвинулись в ужасающем оскале. —Они будут здесь в любой момент. Я должен спасти Луну, я не могу её потерять. Вы не уйдёте! Он расставил руки, загородив лестничный пролёт, и перед мысленным взглядом Гарри пролетел образ его матери в той же стойке перед его колыбелью. —Не заставляйте нас причинять Вам вред! — сказал Гарри.— С дороги, мистер Лавгуд. —ГАРРИ! — закричала Гермиона. Мимо окон пролетели люди на мётлах. Пока трое друзей смотрели в другую сторону, Ксенофилиус вытащил палочку. Гарри заметил ошибку как раз вовремя: он бросился в сторону, оттолкнув Рона и Гермиону с линии огня, как раз тогда, когда оглушающее заклятье Ксенофилиуса пронеслось по комнате и врезалось в рог громамонта. В комнате раздался колоссальный взрыв. По звуку казалось, что комната взлетела на воздух. Куски дерева, бумаги и камня разлетелись во все стороны в непроглядном облаке густой белой пыли. Гарри пролетел по воздуху и упал на пол, не в состоянии ничего разглядеть из-за падающих вокруг обломков. Он услышал крики Гермионы и Рона и серию ударов об металл и понял, что это Ксенофилиус свалился вниз по винтовой лестнице. — А вас предупреждали, что это может случиться, — сказала Гермиона. — Но я очень надеюсь, что всё обойдётся… Если такое в принципе возможно… — она посмотрела на Люциуса, тот вздохнул. — Простите, мистер Лавгуд… но я сильно сомневаюсь, что на тот момент ваша дочь была жива. Подобные случаи… бывали ранее, только на моей памяти таких заложников было десять, из них выжил только один — не знаю, каким чудом сбежал — но очень долгое время лечился в Мунго… Возможно, вы даже слышали о Дереке Доусоне… А уж что должна была испытать столь впечатлительная девочка, как мисс Лавгуд… — он не договорил, но все поняли и пришлось сделать ещё одну паузу на полчаса, чтобы Ксенофилиус смог закончить чтение главы. —Homenumrevelio, — раздался голос у основания лестницы. Гарри услышал, как вздохнула Гермиона, и испытал странное ощущение: как будто нечто налетело на него и затянуло в тень. —Там наверху и правда кто-то есть, Селвин, — резко произнёс второй мужчина. —Это Поттер, говорю же вам, Поттер, — всхлипывал Ксенофилиус.— Пожалуйста, пожалуйста, верните Луну, просто позвольте мне забрать её… —Ты получишь свою малявку, Лавгуд, — сказал Селвин, — если поднимешься по этой лестнице и приведёшь мне сюда Гарри Поттера. Но если это ловушка, если это какие-то твои штучки, если твои сообщники поджидают нас в засаде… Посмотрим, удастся ли сберечь кусочек твоей дочери, чтобы ты смог её похоронить. Ксенофилиус взвыл от ужаса и отчаянья. Послышались шаги и грохот: Ксенофилиус пытался пробиться сквозь завалы на лестнице. —Давайте, — прошептал Гарри, — надо выбираться отсюда. Он начал выкарабкиваться под прикрытием шума, созданного на лестнице Ксенофилиусом. Рона завалило сильнее всех. Гарри и Гермиона подобрались к нему как можно тише и попытались поднять тяжёлый выдвижной ящик, упавший ему на ноги. Пока Ксенофилиус пробирался по лестнице всё ближе и ближе, Гермиона смогла освободить Рона с помощью заклинания левитации. —Хорошо, — выдохнула Гермиона, когда закачался упавший на бок печатный станок. Ксенофилиус был уже совсем рядом. Гермиона всё ещё была покрыта пылью. —Ты мне веришь, Гарри? Гарри кивнул. —Отлично, — прошептала Гермиона.— Тогда дай мне плащ-невидимку. Рон, ты его наденешь. —Я? Но Гарри… —Пожалуйста, Рон! Гарри, крепче держи меня за руку, Рон, возьмись за моё плечо. Гарри протянул левую руку. Рон исчез под плащом. Печатный станок, загораживающий вход на лестницу, раскачивался: Ксенофилиус пытался сдвинуть его левитирующим заклинанием. Гарри не знал, чего выжидает Гермиона. —Держитесь крепче! — прошептала она.— Крепче… в любую секунду… Белое, как бумага, лицо Ксенофилиуса показалось над лестницей. —Obliviate! — выкрикнула Гермиона, указав палочкой сначала на него, потом на пол под ними: —Deprimo! В полу гостиной образовалась дыра. Они рухнули вниз, как булыжники. Гарри отчаянно держался за руку Гермионы, снизу раздавались крики: он увидел, как два человека пытаются укрыться от падающих вниз кусков камня и сломанной мебели. Гермиона развернулась в воздухе и снова утащила друзей в темноту. Содрогания рушащегося дома долго ещё стояли в ушах Гарри. — Зачем всё это было нужно? — спросил Рон. — Почему ты не дала Гарри спрятаться под Мантией? — Потому что тогда мистера Лавгуда бы убили! — ответил за Гермиону Гарри. — Он нам не враг, он предал нас не из личной трусости, но исключительно из тревоги за Луну! Поэтому, чтобы не подвергать его жизнь ещё большей опасности, Упивающиеся должны были видеть меня в доме и понять, что их не обманывали, а действительно собирались меня выдать! Я бы на месте Гермионы поступил бы точно так же, просто она быстрее соображает.