Будущее, которого не будет. Дары смерти

Внезапно чтеца заменили, место за кафедрой занял тот, кого там меньше всего ждали и о чьём присутствии в Зале давно забыли… Было похоже на то, что даже он сам был очень удивлён этим происшествием, равно как и посланием от Магии, предшествовавшим самой главе. НАСТОЯТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА ВОЗДЕРЖАТЬСЯ ОТ ЛЮБЫХ ОТСТУПЛЕНИЙ, ДОПОЛНЕНИЙ ИЛИ ОБЪЯСНЕНИЙ, ЧИТАЙТЕ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ТАМ НАПИСАНО. ОБСУДИТЬ ТО, ЧТО ДОСТУПНО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ЛЮДЯМ С ВЫРАЖЕННЫМ НАСЛЕДИЕМ ФЕЙ, ВЫ МОЖЕТЕ И В СВОБОДНОЕ ОТ ЧТЕНИЯ ВРЕМЯ, НЕ ДОВОДЯ НИКОГО ДО ИССТУПЛЕНИЯ — Но я это воспринимаю, как то, что сама Магия признаёт существование морщерогих кизляков и прочих! — возликовал новый чтец и приступил непосредственно к исполнению данных обязанностей. Глава 20. Ксенофилиус Лавгуд Гарри не ожидал, что гнев Гермионы утихнет за одну ночь, поэтому он не удивился, что на следующее утро она общалась с ними преимущественно сердитыми взглядами и демонстративным молчанием. Рон при ней был неестественно мрачным, что должно было указывать на глубокое раскаяние. Пока они были втроём, Гарри чувствовал себя единственным не скорбящим на малолюдных похоронах. Зато, когда они оставались с Гарри вдвоём (набирая воду или обыскивая лес в поисках грибов), Рон становился неприлично весёлым. — Ох, сынок, сынок… Надеюсь, с новой девушкой ты не наломаешь таких дров, — покачала головой Молли, глядя даже не на Рона, а на Лаванду, та вспыхнула. Рон посмотрел на подругу — между ними сложились очень даже хорошие взаимоотношения, он пытался за ней ухаживать, насколько это получалось ввиду самых разных обстоятельств, и счёл возможным внести ясность: — У нас в Колледже… Одним словом, я обратился к одному из преподавателей и попросил объяснить, как… лучше, чтобы не наломать дров. Учитывая мой характер… Я там не один такой и для нас организовали специальный курс и порекомендовали литературу. И с Лав мы договорились, что если… она не будет тупо обижаться, но объяснит, на что конкретно обиделась и как я мог избежать этого. — Пока ничего такого не было, — кивнула девушка, прижимая к себе очень красивого кролика, которого Рон ей некогда подарил и с которым она расставалась исключительно на время занятий. —Кто-то помог нам, — говорил Рон.— Кто-то послал ту лань, у нас есть союзник. Одним крестражем меньше, приятель! Воодушевлённые уничтожением медальона, они обсуждали возможное местонахождение остальных крестражей. Хотя они уже раз сто говорили об этом, Гарри был настроен оптимистично, он был убеждён, что за первой последуют и другие большие удачи. — Но слишком уж… Не следует, чтобы не возомнить невесть чего, — сказал Кингсли. — То, что дело сдвинулось с мёртвой точки — замечательно, но это только начало. Бывало такое — в том числе и со мной — что первые удачи приводили к расхолаживанию и самым нежелательным последствиям. Таким образом можно, выиграв в малом, проиграть в большем. — Полагаю, такое было у многих из нас, — сказал Невыразимец, явно вспоминая что-то из своей практики, как и другие взрослые. Как ни удивительно, те, кто отважился посмотреть в сторону Милорда, заметили, что и у него в лице что-то изменилось… —…и как вам удалось узнать о Табу? — спросил он Гарри после того, как тот рассказал ему об отчаянных попытках магглорождённых ускользнуть от Министерства. —Что? —Вы с Гермионой перестали называть Сам-Знаешь-Кого по имени. —О, да, просто поддались дурной привычке, — отмахнулся Гарри.— Но у меня никогда не было проблем с тем, чтобы называть В… —НЕТ! — закричал Рон, так, что Гарри свалился в колючие кусты, а Гермиона, читавшая книгу у входа в палатку, неодобрительно посмотрела в его сторону. —Извини, — пробормотал Рон, вытаскивая Гарри из зарослей ежевики.— Но это имя заколдовано. Гарри, они таким образом отслеживают людей! Использование этого имени разрушает защитные чары, что является причиной каких-то магических повреждений. Именно так они нашли нас на Тотнем-Корт-Роуд. —Потому что мы использовали его имя? —Конечно! Надо отдать им должное, в этом есть смысл. Только люди с серьёзными намерениями остановить Его, такие как Дамблдор, могли произносить это имя. Теперь они наложили на него Табу. Каждый, кто скажет его имя вслух, может быть выслежен — быстрый и лёгкий путь найти членов Ордена! Они чуть не поймали Кингсли. —Ты шутишь? —Билл рассказывал, на него навалились толпой, но ему удалось отбиться и уйти. Теперь он в бегах, как и мы. Многие посмотрели в сторону Кингсли, тот развёл руками и усмехнулся. — Полагаю, это случилось бы рано или поздно, и не только со мной одним, уверен, в бега обратились ещё, как минимум, пятеро только из моего Кабинета… Рон задумчиво почесал подбородок концом палочки. — А может, это Кингсли послал лань? —Его патронус — рысь, мы же видели это на свадьбе, помнишь? —Да, точно… — Но ведь патронус может меняться, как мы уже выяснили, — сказал кто-то из старшекурсников. — Может, но не думаю, что это тот случай, — ответил Флитвик. — Обычно это происходит у людей с подвижной психикой, а у Кингсли она достаточно стабильная. Надо будет вам прочитать лекцию на эту тему… Но это после. Они двигались всё дальше вдоль зарослей, отдаляясь от палатки и Гермионы. —Гарри… А ты не думал, что это мог быть Дамблдор? —Что Дамблдор? Рон выглядел растерянным, но прошептал: —Дамблдор… лань? Я имею в виду, — Рон искоса посмотрел на Гарри, — меч раньше был у него, правда? Гарри не стал смеяться над Роном, потому что понимал, на что надеялся друг, задавая этот вопрос. Мысль, что Дамблдор вернулся, что он следит за ними, была очень заманчивой. Он тряхнул головой. —Дамблдор умер, — сказал он.— Я видел, как это случилось, я видел тело. Он точно ушёл от нас. К тому же, его патронусом был феникс, а не лань. —Патронусы же могут меняться, не так ли? — возразил Рон.— У Тонкс же поменялся. —Да, но если Дамблдор жив, почему никто его не видел? Почему он не отдал меч нам в руки? —Небось, — заявил Рон, — по той же причине, по которой он не отдал тебе его при жизни. По той же причине, по которой он дал тебе старый снитч, а Гермионе — книжку детских сказок. —По какой же? — Гарри обернулся к Рону в надежде на ответ. —Не знаю, — ответил Рон. И очень многие ломали над этим голову, правда, нынешний чтец, как показалось некоторым, наиболее наблюдательным, явно подозревал, что именно могло побудить Дамблдора оставить Золотому Трио именно данные предметы. — Иногда, когда я злился, мне казалось, что он просто смеётся или … Или хочет, чтобы нам было труднее. Но теперь я так не думаю. Он знал, что делает, когда давал мне Делюминатор, не так ли? Он… ну, — уши Рона покраснели, он занялся куском травы около ног, которую ковырял носком ботинка, — он, наверно, знал, что я убегу от вас. —Нет, — поправил его Гарри, — он знал, что ты непременно захочешь вернуться. — Я должен был предвидеть вероятность того, что Министерство может проявить к моему Завещанию интерес, который мог иметь… не самые лучшие последствия, — усмехнулся завещатель. — Как показала книга, я был абсолютно прав, Руфус ни в какую не желал выпускать из рук артефакты, пока у него была такая возможность… Хорошо ещё, что успел… — Скримджер при этих словах старика вздохнул и покачал головой, кляня на чём свет стоит книжного себя. — Поэтому я и послал те предметы, которые могли помочь… не напрямую, а заставить задуматься, подтолкнуть к чему-то. Но Делюминатор… Ребята правильно всё поняли. Я не мог не заметить вспыльчивость и непостоянство мистера Уизли, что он часто поддаётся эмоциям и первым побуждениям… не всегда самым лучшим… И подозревал, что юноша мог поддаться панике… Но в то же время не сомневался, что она будет не самой продолжительной и на этот счёт следовало дать ему возможность искупить свою вину… Делюминатор не только гасит, но зажигает свет — и не только в уличных фонарях… Рон посмотрел благодарно и смущенно. Чтобы сменить тему, Гарри продолжил: —Кстати, о Дамблдоре… ты слышал, что Скитер написала о нём? —О, да, — быстро ответил Рон.— Люди довольно много об этом говорят. Конечно, если бы всё обернулось по-другому, то это была бы большая новость, что Дамблдор был приятелем Гриндевальда. Теперь это только повод посмеяться для тех, кто не любил Дамблдора, и вроде плевка в лицо для тех, кто считал его хорошим малым. — Это было несколько… несвоевременно, — заметил Флитвик. — Да, Альбус несовершенен… — Я никогда и не утверждал обратного… — Но долгое время оставался живым символом борьбы, своеобразным знаменем, которое должно было оставаться незапятнанным… Но, к сожалению, то ли мисс Скитер не подумала об этом, вообще редко задумываясь над тем, какими могут быть последствия её сочинений, либо её откровенно купили, чтобы она поступила именно так. Гарри посмотрел на терновую палочку. Даже простейшие чары, которые он пробовал в этот день, были слабее тех, что он обычно творил палочкой с пером феникса. Новая палочка была досадно незнакомой. Как будто чужую руку пришили к концу его руки. —Тебе надо только практиковаться, — произнесла Гермиона, бесшумно приблизившись к ним и тревожно глядя из-за спины, как Гарри пытался увеличивать и уменьшать паука.— Это вопрос веры, Гарри. Он понимал, почему она так хочет, чтобы у него всё получилось. Она всё ещё чувствовала свою вину в том, что сломалась его палочка. Гарри удержался от готового сорваться с губ предложения ей самой взять терновую палочку, раз она считает, что нет никакой разницы, а ему отдать свою. Но он очень хотел, чтобы они все трое оставались друзьями, и поэтому промолчал. — Ты молодец, — кивнул Олливандер. — Но это опять пример того, о чём я каждый раз предупреждаю своих клиентов: каждая палочка индивидуальна и подходит только одному владельцу. Первая палочка Рональда принадлежала его брату, до Чарльза — неизвестно, кому ещё… Мастер Лонгботтом, как выяснилось, долгое время пользовался палочкой отца… и отчасти именно этим объясняется то, что они не достигали особых высот в магии до того, как взяли в руки другие проводники. В случае мастера Поттера ему могла помочь только новая палочка, приобретённая… не у меня, но у одного из моих коллег. Понятно, что у него не было такой возможности, приходилось пользоваться терновой… После практики палочка начала бы его слушаться, но для этого надо было сломить её сопротивление, если позволите так выразиться, перебить магию её предыдущего владельца своей, а, учитывая возраст Гарри, на это должно было понадобиться больше времени. С палочкой мисс Грейнджер было проще, так как они примерно одного уровня… —Мы должны поговорить, — начала она. Он посмотрел на книгу, которую она всё ещё сжимала в руках. Это была «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора». —О чём? — спросил он нерешительно. Мелькнула мысль о том, что там может быть глава о нём, а он не был уверен, что в состоянии слушать версию Риты о его взаимоотношениях с Дамблдором. Однако ответ Гермионы был неожиданным: —Я хочу увидеться с Ксенофилиусом Лавгудом. Гарри уставился на неё. —С кем? —Ксенофилиус Лавгуд, отец Луны. Я хочу поговорить с ним. —Ф, зачем? Многие запереглядывались. С одной стороны, это объясняло выбор чтеца данной главы, но — как ребятам мог помочь столь… чудаковатый человек? И почему именно в этот момент? Она глубоко вздохнула, как бы собираясь с силами, и сказала: —Это знак из Сказок. Посмотри. Она ткнула в него «Жизнью и ложью Альбуса Дамблдора». Гарри неохотно поднял глаза и увидел фотографию настоящего письма Дамблдора к Гриндевальду, характерный острый наклонный почерк Дамблдора. Он ненавидел это абсолютное доказательство, что Дамблдор действительно написал это письмо и что это не выдумки Риты. —Подпись, — сказала Гермиона.— Посмотри на подпись, Гарри! Он послушался. Сперва он не понимал, о чём она говорит, но, присмотревшись внимательнее с помощью светящейся палочки, он разглядел, что Дамблдор заменил «А» в «Альбусе» крошечным треугольным значком, нарисованным в «Сказках барда Бидла». —Вы о чем?…— с сомнением начал Рон, но девушка остановила его взглядом и повернулась обратно к Гарри. —Снова этот знак всплывает, понимаешь? — сказала она.— Я знаю, Виктор сказал, что это был символ Гриндевальда, но он определённо был на старой могиле в Годриковой Лощине, и дата на могильном камне была сделана задолго до появления Гриндевальда! А теперь это! Ну, мы не можем спросить Дамблдора или Гриндевальда, что это означает. Я даже не уверена, что Гриндевальд жив. Но мы можем спросить мистера Лавгуда. Он носил этот символ на свадьбе. Я уверена, что это важно, Гарри! Гарри не ответил сразу. Он посмотрел на её напряжённое лицо и отвернулся в темноту, задумавшись. После длительной паузы он сказал: —Гермиона, нам не нужна ещё одна Годрикова Лощина. Мы решили оставаться здесь и… —Но знак, Гарри! Дамблдор оставил мне «Сказки барда Бидла». Почему ты думаешь, что мы не должны узнать об этом знаке? —Ну вот, снова! — Гарри выглядел слегка раздражённым.— Мы пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и ключи. — Но не пытаетесь понять, что он пытался вам этими знаками сказать, — сказала МакГонагалл. — Да, я, кажется, догадываюсь, зачем понадобилась книга… И мисс Грейнджер правильно расшифровала это послание… С Делюминатором разобрались… Но снитч! Вам осталось разобраться только со снитчем. — Не совсем, мы ещё не знаем, что же в самом деле обозначает этот знак, — сказала Гермиона. — Он явно очень важен, раз так заинтересовал столь великих магов, но — чем? Они отлично представляли деревню Оттери Сент-Кэчпоул, стоящую на незащищённой от ветра стороне холма, куда они аппарировали следующим утром. Оттуда, где они оказались, в косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь облака, деревня выглядела как коллекция маленьких игрушечных домиков. Они постояли минуту — другую, пытаясь разглядеть Нору, приложив ладони к глазам. Но смогли рассмотреть только высокую изгородь и деревья в саду, которые скрывали кривой маленький домик от глаз магглов. —Как странно… быть так близко и не зайти, — пробормотал Рон. —Ну, не то, чтобы ты с ними виделся совсем уж давно. Ты был здесь на Рождество, — холодно заметила Гермиона. —Я не был в Норе, — иронично усмехнулся Рон.— Ты думаешь, я собирался вернуться туда и рассказать всем, что ухаживаю за тобой? О да, Фред и Джордж были бы в восторге. И Джинни, она бы, действительно, поняла. —Но где же тогда ты встречал Рождество? — спросила Гермиона с удивлением. —В новом доме Билла и Флёр. В Шелл-коттедже. Билл всегда был ко мне снисходителен. Он… он не обрадовался, когда услышал, что я сделал, но не стал углубляться в эту тему. Он понял, что я, действительно, сожалею. Больше никто в семье не знает, что я находился здесь. Билл сказал маме, что они с Флёр не собираются домой на Рождество, хотят провести его вдвоём. Ты же понимаешь, первый праздник после того, как они поженились. Не думаю, что Флёр возражала. — О, да, — кивнула девушка. — И, в любом случае, если у нас был свой дом, было логично отмечать праздники вместе, вдвоём… Конечно, мы бы обязательно зашли бы к вам в гости, — посмотрела она на Молли, — и были бы рады вашему визиту… Но Рождество — семейный праздник… В том смысле, что его надо встречать в своей семье, не обязательно со всем родом… — Но я бы точно устроил Рональду взбучку за такое поведение, — сказал Билл. — Наверняка он решился на откровение не сразу, а незадолго до своего возвращения к друзьям… Долго я бы не стерпел такое отсиживание и, полагаю, Рон об этом и сам отлично знает, верно? Рон вздохнул и кивнул. Рон указывал на вершину холма, на склоне которого они оказались, где на фоне неба возвышался странный дом — огромный чёрный цилиндр и позади него на дневном небе висела призрачная луна. —Это должен быть дом Луны. Кто ещё мог бы жить в подобном месте? Выглядит как гигантская ладья. —Совсем не похоже на лодку, — Гермиона, нахмурившись, рассматривала башню. —Я говорю о шахматной ладье, — пояснил Рон.— Для тебя — тура. — Шахматами в нашей семье увлекались всегда, — не удержался от лирического воспоминания Ксенофилиус. — И играли очень хорошо, мой отец участвовал в профессиональных соревнованиях, с маглами, и занимал не самые последние места… Он пытался организовать Магическую Шахматную Ассоциацию, но его никто не воспринимал всерьёз, хотя и он, и мой дед, и прадед не знали поражений… Отца после пятидесяти лет даже не допускали с дружеским турнирам, поскольку против него шансов было… маловато… — Это верно, — закивали многие, знавшие Лавгудов не только по линии "Придиры". — Играет, как Лавгуд — это высшая похвала среди магов-шахматистов, — усмехнулась Амелия Боунс. — Я несколько раз пыталась организовать соревнования, но… Простите, Ксенофилиус, но ваша репутация играет против вас. У Рона были самые длинные ноги, и он добрался до вершины холма первым. Когда Гарри и Гермиона вскарабкались следом, пыхтя и хватаясь за колющие бока, они увидели его широко ухмыляющимся. —Это их дом, — утвердительно сказал Рон.— Смотрите. К сломанным воротам были прибиты три написанных от руки таблички. Первая гласила: ПРИДИРА. РЕДАКТОР К.ЛАВГУД. Вторая: ПРИНОСИТЕ СОБСТВЕННУЮ ОМЕЛУ Третья: ОСТОРОЖНО, СЛИВЫ-ЦЕППЕЛИНЫ — Ну, такое точно могло быть исключительно у Лавгудов, — засмеялись многие. Мадам Помфри задумалась и охнула. — Неужели… Раньше и в самом деле существовал сорт магических слив, — сказала она, — которые по мере созревания срывались с веток… Обычно не создавая особых проблем, так как обычно попадали в специально зачарованные корзины, но если корзин в пределах досягаемости не оказывалось, а сливы перезревали, они начинали носиться вокруг сада, пока на их пути не встретится… другая корзина или шляпа… Говорили, что этот сорт в своё время вывел Доркас Лавгуд? Ваш прадед? — Пра-пра, — кивнул чтец. — Но при моём дедушке поступило распоряжение их искоренить. Несмотря на вкусовые качества слив и использование их сока в некоторых зельях, они как-то нанесли травмы министру магии, который проходил мимо сада нашего родственника Флоппера… Флопперы всегда отличались безалаберностью во всём, что казалось хозяйства, кажется, Министру пришлось обращаться даже не к домашнему целителю, а в Мунго… и он был очень недоволен данной компрометацией… Так что вы правы, табличка осталась ещё от дедушки, хотя самих слив давно нет… Память… Они открыли заскрипевшие ворота. Дорожка, зигзагами ведущая к входной двери, заросла разнообразными странными растениями, в том числе кустами, покрытыми оранжевыми, похожими на редиски, фруктами, которые Луна иногда носила как серьги. Гарри показалось, что он узнал свирипень, и благоразумно обошёл его как можно дальше. Старые дикие яблони, облетевшие, но сгибаемые ветром под тяжестью красных плодов с ягоду размером, и пушистые венки белых бусин омелы стояли, как стражи, по обеим сторонам входной двери. Маленькая сова с немного сплющенной, ястребоподобной головой смотрела на них с одной из ветвей. —Лучше снять мантию-невидимку, Гарри, — предложила Гермиона.— Это тебе мистер Лавгуд хочет помочь, а не нам. — А он хочет? — спросил кто-то из Хаффлпаффа. — Откуда такая уверенность? — Я бы обязательно помог, если бы это было в моих возможностях, — сказал чтец. Он подчинился, передав ей плащ, который она уложила в свою расшитую бисером сумку. Затем она с помощью дверного молотка в форме орла трижды постучала в тяжёлую чёрную дверь, обитую железными гвоздями. Прошло всего секунд десять, и дверь резко распахнулась. На пороге стоял Ксенофилиус Лавгуд, одетый в какую-то грязную ночную рубашку и босой. Его длинные седые волосы, похожие на сахарную вату, были грязными и нечёсаными. На свадьбе Билла и Флёр Ксенофилиус выглядел определённо опрятнее. —Что? Что это? Кто вы? Чего вы хотите? — закричал он пронзительным, раздражённым голосом, глядя сначала на Гермиону, затем на Рона и, наконец, на Гарри. При виде последнего рот у него открылся и застыл в совершенно комическом «О!» —Здравствуйте, мистер Лавгуд, — поприветствовал его Гарри, протягивая руку.— Я Гарри, Гарри Поттер. Ксенофилиус не коснулся его руки, хотя взгляд его косящего глаза скользнул прямо по шраму на лбу Гарри. —Можно нам войти? — спросил Гарри.— Мы бы хотели Вас кое о чём спросить. —Я… я не уверен, что это желательно, — прошептал Ксенофилиус. Он сглотнул и бросил быстрый взгляд в окружающий сад.— Я… я боюсь, я, в самом деле, не думаю, что я мог бы… —Это не займёт много времени, — успокоил его Гарри, слегка разочарованный не слишком горячим приёмом. —Я… ох, ладно, всё в порядке. Входите быстро. Быстро! — Боюсь, я был далеко не в порядке, — удивлённо сказал мистер Лавгуд. — Смею вас заверить, что у меня нет привычки встречать гостей, даже столь неожиданных, таким образом! Немногие люди, которые бывали у Лавгудов в гостях, подтвердили эту информацию. — И — почему я не подошла? — удивилась Луна. — Обычно мы встречаем гостей вдвоём или только я — раз уж были каникулы… — Может, ты гуляла… — Нет, что-то не так… — Зачем Вы пришли сюда? Однако Гарри не успел ответить, потому что потрясённая Гермиона издала слабый вскрик: —Мистер Лавгуд, что это? Она указывала на громадный серый спиралевидный рог, висящий на стене и выдающийся вперёд на несколько футов. Он чем-то напоминал рог единорога. — Рог громамонта! — выкрикнули несколько взрослых. — Кошмар… — Что?! — переспросило несколько студентов. — Это существо… Оно описано в «Волшебных тварях», можете найти там информацию, — сказал Хагрид. — Он никогда не отличался многочисленностью, а сейчас считается одним из редчайших магических тварей. Отчасти это связано именно с этим рогом — в случае опасности, даже кажущейся, громамонт отделяет рог, как бы выстреливая им в сторону противника. Но бывает, что животное не успевает и… рог взрывается в непосредственной близости от него самого. Сила взрыва рога такова, что может повредить даже каменную стену! Даже я не рискнул бы иметь дело с громамонтом… — ОГО! — это был показатель! —Это рог морщерогого кизляка, — ответил Ксенофилиус. —Неправда! — воскликнула Гермиона. —Гермиона, — смущённо пробормотал Гарри, — сейчас не время… —Но Гарри, это рог громамонта! Это товар класса "В" и слишком опасная вещь, чтобы держать её дома! —Как ты узнала, что это рог громамонта? — спросил Рон, быстро отодвинувшись от рога и произведя немалый шум своими перемещениями. —Есть описание в книге «Волшебные твари и где их искать»! Мистер Лавгуд, Вам нужно избавиться от него сейчас же. Разве Вы не знаете, что он может взорваться при малейшем прикосновении к нему? —Морщерогий кизляк, — очень чётко произнёс Ксенофилиус с упрямым видом, — пугливое и чрезвычайно волшебное существо, и его рог… —Мистер Лавгуд, я узнала волнистые отметины вокруг основания, это рог громамонта, и он чрезвычайно опасен. Я не знаю, где Вы его взяли… —Я купил его, — решительно ответил Ксенофилиус.— Две недели назад у очаровательного молодого волшебника, который знал о моём интересе к этим чудесным животным. Рождественский сюрприз для моей Луны. — Скорее это был человек, которому вы — лично или через свою газету — сильно насолили, настолько, что этот «очаровательный молодой волшебник» решил во что бы то ни стало уничтожить вас… Чтобы вы взорвались вместе со своим домом! — сказал Кингсли. И всё же, — продолжил он, поворачиваясь к Гарри, — зачем Вы пришли именно сюда, мистер Поттер? —Нам нужна помощь, — ответил Гарри, прежде чем Гермиона снова успела открыть рот. —Ах, — замялся Ксенофилиус, — помощь. Хмм… Его здоровый глаз снова скользнул на шрам Гарри. Ксенофилиус выглядел испуганным и загипнотизированным одновременно. —Да. Дело в том, что… помощь Гарри Поттеру… это довольно опасно. —Разве не Вы постоянно говорите всем, что первоочередной долг — это оказание помощи Гарри? — возмутился Рон.— В этом Вашем журнале? Ксенофилиус обернулся и бросил взгляд на прикрытый печатный станок, всё ещё постукивающий и позвякивающий под скатертью. —Ну… да, я высказывал такое мнение. Однако… —То есть это касается других, не лично Вас? — бросил Рон. Ксенофилиус не ответил. Он всё ещё нервно сглатывал, бросая взгляды на всех троих поочерёдно. У Гарри создалось впечатление, что в нём происходит какая-то болезненная внутренняя борьба. —Где Луна? — спросила Гермиона.— Посмотрим, что она думает. Ксенофилиус сглотнул. Казалось, он окаменел. Наконец, он произнёс дрожащим, едва слышимым голосом: —Луна там, у ручья, ловит пресноводных плимпов. Она… она будет рада вас видеть. Я пойду и позову её, а потом… да, очень хорошо. Я постараюсь вам помочь. Он скользнул вниз по винтовой лестнице, потом раздался звук открывшейся и вновь закрывшейся двери. Они взглянули друг на друга. —Трусливый старый прыщ, — выругался Рон.— Луна храбрее его раз в десять. —Может, он волнуется о том, что случится с ними, если пожиратели смерти узнают о моём визите? — предположил Гарри. — Скорее всего… Ох… — Мистер Лавгуд? Судя по всему, и Ксенофилиус, и Луна догадались, что так сильно беспокоило книжного мистера Лавгуда, почему он вёл себя таким образом… Но сказать не могли… Никогда ещё прежде их не видели такими… близкими к отчаянию…. —А я согласна с Роном, — высказалась Гермиона.— Отвратительный старый ханжа, призывающий всех помогать тебе, а сам пытающийся отвертеться. И, ради всего святого, держитесь от рога подальше. Гарри подошёл к окну в дальней стене комнаты. Отсюда был виден ручей, тонкой игристой лентой вьющийся у подножия холма далеко внизу. Дом стоял очень высоко; за окном промелькнула птица, а Гарри вглядывался в направлении Норы, невидимой за грядой других холмов. Джинни была где-то там. Они были ближе друг к другу, чем когда-либо со дня свадьбы Билла и Флёр, но вряд ли девушка подозревала, что он смотрит в её сторону и думает о ней. По идее, этому следовало радоваться, поскольку любой, с кем он входил в контакт, находился в опасности. Отношение Ксенофилиуса только подтверждало данный факт. Гарри отвернулся от окна, и его взгляд упал на другой странный предмет, стоящий на загромождённой изогнутой полке, — каменная ведьма, строгая, но прекрасная, с эксцентричной шляпой на голове. По бокам статуи изгибались два предмета, похожие на золотые слуховые трубки. Крошечная пара сверкающих голубых крыльев была воткнута в кожаный ремешок на голове статуи, а во второй ремешок, на лбу, была вставлена оранжевая редиска. — Неужели я и в самом деле создал её?! — не удержался-таки чтец, но не стал отвечать на удивлённые взгляды слушателей. Они услышали, как хлопнула входная дверь. Мгновением спустя Ксенофилиус вскарабкался по винтовой лестнице и вернулся в комнату, на этот раз обутый в высокие резиновые сапоги. Он принёс поднос с разнокалиберными чайными чашками и заварочным чайником. —Ах, вы заметили моё любимое творение! — воскликнул он, впихнув поднос в руки Гермионы и присоединившись к Гарри, стоящему у статуи.— Модель, очень подходящая прекрасной Ровене Рейвенкло. «Острый ум - наибольшее сокровище человека» — и он указал на предметы, похожие на ушные трубки.— Это разрушающие сифоны — для удаления всех источников раздражения от мыслителя. Здесь, — он указал на крохотные крылья, — переносной пропеллер для волос, чтобы стимулировать поднимающиеся основы мыслей. Наконец, — он указал на оранжевую редиску, — управляемая слива, для увеличения возможности принимать сверхъестественное. — Ксено, Ксено, — покачал головой Флитвик, и пояснил: — По преданию, у Ровены Рейвенкло была чудесная диадема, наделявшая своего обладателя великой мудростью. Долгое время существовало — а может, оно существует и до сих пор — Охотников за Диадемой, а некоторые… пытаются сами создать такой артефакт, но безуспешно… Последние умники живут не долго и погибают во время работы над своими «Диадемами Мудрости». Ксенофилиус шагнул обратно к чайному подносу, который Гермиона чудом ухитрилась поместить на загромождённый приставной столик. —Могу я угостить вас настойкой гардикорней? — поинтересовался Ксенофилиус.— Мы делаем её сами. Он начал разливать напиток глубокого пурпурного цвета, похожего на свекольный сок, и добавил: —Луна там внизу, за Нижним Мостом. Она очень оживилась, узнав, что вы здесь. Она должна скоро вернуться, так как почти наловила достаточно плимпов на суп. Садитесь и берите сахар. Итак, — он убрал разваливающуюся кипу бумаг с кресла и уселся в него, скрестив обутые в резиновые сапоги ноги, — чем я могу Вам помочь, мистер Поттер? —Ну, — начал Гарри, покосившись на Гермиону, которая ободряюще кивнула ему, — речь о том символе, который висел у Вас на шее на свадьбе Билла и Флёр, мистер Лавгуд. Нас интересует, что он означает. Ксенофилиус поднял брови: —Вы имеете в виду знак Реликвий Смерти?