Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 31. Сражение за Хогвартс — … эвакуация будет проходить под руководством мистера Филча и мадам Помфри. Старосты, по моему сигналу вы организуете свои факультеты и в порядке доставите порученные вам группы к месту эвакуации. — Аберфорт будет просто счастлив, — хмыкнул брат последнего. — Будет долго ворчать, ругаться, после… нашему герою придётся какое-то время повоздерживаться от посещений «Кабаньей Головы», но, главное, ребята будут в безопасности… — Вот только каким образом они планировали уничтожать чашу и диадему, учитывая, что меча у них нет, Адский огонь — штука весьма непредсказуемая, а Тайная комната… — задумался Кингсли. — Мы уже установили защиту вокруг замка, — продолжала профессор МакГонагалл, — но вряд ли они продержатся долго, если мы не примем дополнительных мер. Поэтому прошу вас двигаться быстро и организованно и слушаться старост…       Ее последние слова потонули в раскатах другого голоса, разнесшегося по Большому залу. Голос был высокий, холодный и ясный. Невозможно было определить, откуда он исходит: казалось, говорят сами стены. Как чудовище, которым он некогда повелевал, этот голос, возможно, дремал в стенах веками. — Я знаю, что вы готовитесь к битве.       Из-за столов раздались испуганные вскрики, школьники в ужасе прижимались друг к другу и затравленно озирались, пытаясь понять, откуда доносится голос. — Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. — Её и так не очень-то и много, — пробурчал кто-то из министерских и пояснил: — Смотрите. В Магической Англии — мы считаем именно Англию, без Уэльса и Шотландии — на настоящий момент порядка двухсот чистокровных семей, в каждой в среднем… Считаем — три тысячи, неполных, считая тех, кто достиг магического совершеннолетия. Почти столько же на настоящий момент маглорожденных. Полукровок больше, по нашим подсчётам — тысяч тридцать. Правда, здесь не учтены жители Лютного переулка и подобных клоак… Возможно, ещё кого-то не учли… Но взрослых магов по последним данным — тридцать шесть тысяч. И во многих семьях заводят одного-двух детей, не более, а сколько вообще бездетных… И без Милорда демографическая ситуация не из лучших. В Уэльсе и Шотландии лучше, но… Если собрать вместе всех магов острова, то ими можно будет заселить только городок с… Бостон. — Всех ВЗРОСЛЫХ магов, — уточнил Амос Диггори. — Хотя в принципе я согласен, наша численность очень мала и сокращается. Правда, недавно цифры начали улучшаться, но… — Незначительно и медленно!       В Зале царила теперь полная тишина, та тишина, что давит на барабанные перепонки и распирает стены. — Отдайте мне Гарри Поттера, — сказал голос Волдеморта, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи.       И снова Зал погрузился в тишину. Все головы повернулись, все глаза обратились на Гарри, приковав его к месту тысячей невидимых лучей. Потом из-за стола Слизерина кто-то поднялся. Он узнал Панси Паркинсон. Она замахала руками, крича: — Да он же здесь! Поттер здесь! Хватайте его!       Гарри не успел произнести и слова, как началось общее движение. Гриффиндорцы перед ним вскочили и, как один, повернулись — но не к Гарри, а к слизеринцам. За ними встали хаффлпаффцы, и почти в ту же секунду поднялись рэйвенкловцы. Все они стояли спиной к Гарри, глядя не на него, а на Панси, и Гарри, пораженный и благодарный, увидел, как взвиваются волшебные палочки, извлекаемые из-под мантий и из рукавов. — Благодарю вас, мисс Паркинсон, — сказала профессор Макгонагалл ровным голосом. — Вы первая покинете этот зал в сопровождении мистера Филча. За вами пойдут остальные ученики вашего факультета.       Гарри услышал шум отодвигаемых скамеек, а затем топот слизеринцев, толпой выходящих в дверь на другой стороне зала.… Многие, в том числе и слизеринцы — бывшие и нынешние — осуждающе посмотрели на Панси, та ничего не стала говорить в ответ. За неё ответил Гарри. — Она хотела спасти жизнь. Себе и не только. Возможно, это было не очень красиво, но… Я не стану её осуждать за эту слабость. — Где Рон и Гермиона? — Ты не нашёл?.. — начал мистер Уизли встревоженно. — Интересно, куда вас понесло… — В туалет Плаксы Миртл, судя по всему… — пискнула Гермиона. — Уже говорилось… — Но вы же не змееусты! Ни вы, ни Миртл, вы бы не смогли открыть Комнату! — заметил Флитвик. Ребята дружно пожали плечами.       Но ему пришлось прерваться на полуслове, потому что Кингсли поднялся на возвышение и обратился к оставшимся в зале: — До полуночи всего полчаса, поэтому нужно действовать быстро! Преподаватели Хогвартса и Орден Феникса согласовали план битвы.. Профессора Флитвик, Спраут, Макгонагалл поведут группы бойцов на три самые высокие башни: Рэйвенкло, Астрономической и Гриффиндора; оттуда открывается прекрасный обзор, отличная позиция для применения заклятий. Тем временем Римус, — он указал на Люпина, — Артур, — он махнул в сторону мистера Уизли, сидевшего за столом Гриффиндора, — и я поведем свои группы на территорию вокруг замка. Нам нужны люди, которые организуют оборону проходов в школу… — Это, похоже, работка для нас, — сказал Фред, показывая на себя и Джорджа, и Кингсли кивнул в знак согласия. — Прекрасно, все предводители в сборе, давайте разделим наше войско. — Звучит более, чем логично, — кивнул маленький директор. — Но надо укрепить завал тайных проходов в школу, чтобы… — Безусловно, это было бы сделано… Единственной вещью, с которой ассоциировался Рэйвенкло, была утерянная диадема… Может ли диадема быть крестражем? Могло ли случиться, что Волдеморт, слизеринец, отыскал диадему, которую не могли найти столько поколений рэйвенкловцев? Кто мог указать ему ее местонахождение, если никто из ныне живущих ее не видел? Никто из ныне живущих… Реддл и Милорд, как по команде, хлопнули в ладоши, заставив всех вздрогнуть. — Ник! НИК! Мне нужно с тобой поговорить! Он с трудом проложил себе путь сквозь толпу студентов и вскоре достиг площадки, где его ожидал Почти Безголовый Ник, привидение башни Гриффиндор. — Который тебе ничем не сможет помочь. — Гарри! Здравствуй, мой милый мальчик! Ник попытался схватить Гарри за руку, и тот почувствовал себя так, будто опустил руки в бочку с ледяной водой. — Ник, ты должен мне помочь. Кто привидение башни Рэйвенкло? По выражению лица Почти Безголового Ника было видно, что он удивился и немного обиделся. — Конечно, призраки тоже бывают ревнивы, — сказал вдруг Биннс. — И Ника очень обидело то, что ты явно собирался обращаться с какой-то просьбой не к нему, а к привидению другого факультета. Полагаю, Кровавый Барон дал бы это тебе понять куда… — Это точно, — в один голос подтвердили все, кто имел «удовольствие» пообщаться с привидением Слизерина. Последнее, хотя и присутствовало, никак не реагировало, только приблизилось к красивой молодой девушке, залившейся слезами за одной из колонн, к удивлению всех, кто это заметил. Привидение остановилось, паря над полом. Гарри подумал, что она, наверное, была красавицей со своими волосами до пояса и развевающейся до самой земли мантией, но вид у нее был высокомерный и неприступный. Подойдя ближе, он узнал привидение, которое не раз встречал в коридорах, но никогда с ним не разговаривал. — Серая Дама и в самом деле надменна, — сказала Чжоу, — с ней и мы стараемся особо не заговаривать, если только не нужна помощь. — Да, первокурсники даже порой уверены, что у нас вообще нет призрака, а у Слизерина их два, — сказал Эрни. — Дама, конечно, помогает, но… — Говорят, это связано с тем, что она однажды кому-то помогла, а тот, кому была оказана услуга, её каким-то образом предал, — вздохнула Падма Патил. — Вообще о ней у нас ходит множество легенд… — Вы Серая Дама? Она кивнула, но ничего не сказала. — Призрак башни Рэйвенкло? — Правильно, — её тон не располагал к продолжению разговора. — Пожалуйста, мне нужна помощь. Расскажите мне все, что знаете об исчезнувшей диадеме. Ее губы искривились в холодной улыбке. — Боюсь, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти, — что ничем не могу вам помочь. — ПОДОЖДИТЕ! Гарри не собирался кричать, но не мог больше сдерживать раздражение и панику. Когда Серая Дама остановилась перед ним, он взглянул на часы — было без четверти двенадцать. — Это очень срочно, — горячо заговорил он. — Если диадема в Хогвартсе, я должен найти ее, и как можно быстрее. — Вы не первый школьник, возмечтавший о диадеме, — презрительно откликнулась Серая Дама. — Уже много поколений здешних учеников не дают мне покоя… — Речь не о том, чтобы получить оценки получше! — закричал на нее Гарри. — Речь о Волдеморте… о том, чтобы его победить. Или вы в этом не заинтересованы? Она не могла покраснеть, однако ее прозрачные щеки слегка помутнели, а голос зазвучал сердито: — Разумеется, я… как вы посмели предположить…? По залу пробежал удивлённый шепоток. Заставить смутиться ПРИЗРАКА?! Да ещё одного из самых… надменных, непрошибаемых? — Если только между ними с Милордом что-то было, — зашушукались многие. Милорд никак не отреагировал, а Реддл кивнул и указал на себя. — Тогда помогите мне. Вся ее самоуверенность исчезла. — Дело не… не в том… — пробормотало привидение. — Диадема моей матери… — Вашей матери? Серая Дама, похоже, сердилась на себя за откровенность. — При жизни, — сказала она холодно, — я была Еленой Рэйвенкло. Многие — в том числе многие рэйвенкловцы — ахнули и замерли от удивления. Нет, многие знали, что у Основателей было потомство, у Хаффлпафф и Гриффиндора по сыну и дочери, у Слизерина— трое сыновей, но их жизнь и жизни почти всех прямых наследников отслеживались… Но единственная дочь Рейвенкло была легендой. Да, сохранились документы времён Основателей, где говорилось о её существовании, но в определённый момент девушка исчезла при обстоятельствах, которые вызвали множество сомнений… И вдруг оказывается, что дочь Ровены Рэйвенкло находилась в Хогвартсе?! А ведь Серая дама «жила» в школе несколько веков… Серая Дама замерла в воздухе, глядя на него, и на Гарри нахлынуло чувство безнадежности. Если бы она что-то знала, то, уж конечно, рассказала бы об этом Флитвику или Дамблдору, которые, надо думать, задавали ей этот вопрос. Он покачал головой и уже готов был уйти, как вдруг она тихо сказала: — Я украла диадему у матери… — Вы… Вы что сделали? — Я украла диадему, — шёпотом повторила Елена Рэйвенкло. — Я хотела стать умнее матери, значительнее, чем она. Я сбежала с диадемой. Гарри не знал и не спрашивал, чем заслужил ее доверие. Он просто слушал, а она продолжала: — Говорят, моя мать отказывалась признать, что диадема исчезла, и уверяла всех, что она по-прежнему у нее. Она скрыла свою потерю и мое страшное предательство даже от остальных основателей Хогвартса. А потом моя мать заболела… смертельно заболела. Хотя я ее предала, она очень хотела еще раз увидеться со мной. Она послала на поиски человека, который долго был в меня влюблен, хотя я отвергала его ухаживания. Мать знала, что он не успокоится, пока не выполнит поручение. Гарри ждал. Серая Дама глубоко вздохнула и откинула голову. — Он выследил меня в лесу, где я скрывалась. Когда я отказалась вернуться с ним, он пришел в ярость. У Барона всегда был бешеный темперамент. В ярости от моего отказа, ревнуя к моей свободе, он ударил меня кинжалом. — Барон? Тот самый?.. — Да, Кровавый Барон, — сказала Серая Дама и слегка раздвинула мантию, показав темную рану на своей белой груди. — Когда он увидел, что натворил, его обуяло раскаяние. Он схватил оружие, лишившее меня жизни, и нанес себе смертельный удар. И сейчас, столько веков спустя, он носит на себе цепи в знак покаяния… И поделом, — добавила она горько. Слушатели в очередной раз подняли головы туда, где собрались призраки. Серая Дама горько рыдала на груди сурового мужчины в залитых кровью одеяниях и с цепями, свисающих с могучих при жизни конечностей. Оба раскаивались… каждый в своём, но уже ничего не мог изменить… Итак, Волдеморт сумел, подлизавшись, выведать местонахождение диадемы у Серой Дамы. И он отправился в этот далекий лес и забрал сокровище из тайника; наверное, он сделал это сразу по окончании Хогвартса, прежде чем начать работать у Боргина и Беркса. И не эти ли безлюдные албанские леса стали отличным укрытием, когда спустя немало времени Волдеморту было необходимо спокойное место, чтобы ждать долгих десять лет? Но диадема, превращенная в драгоценный крестраж, уже не могла оставаться в каком-то дупле… Нет, диадема была тайно возвращена на своё подлинное место, и Волдеморт, должно быть, спрятал её… — … в ту ночь, когда он явился просить места! — произнёс Гарри, заканчивая свою мысль вслух. — Что вы сказали? — Он спрятал диадему здесь, в замке, в ту ночь, когда приходил к Дамблдору просить место преподавателя! — сказал Гарри. Произнеся это вслух, он вдруг все понял. Видимо, он спрятал диадему, когда поднимался к Дамблдору… или спускался от него. Конечно, попытаться получить место тоже стоило, а ведь мог еще представиться шанс стащить меч Гриффиндора… — Спасибо вам, спасибо! — Это более, чем логично, — согласились многие, Милорд на миллиметр опустил и тут же поднял голову, обозначая согласный кивок. Гарри оставил призрак парить в воздухе с выражением крайнего недоумения. По дороге обратно в вестибюль он снова взглянул на часы. До полуночи оставалось пять минут, и хотя он знал теперь, что представляет из себя последний крестраж, он понятия не имел, где он может быть… Поколения студентов были не в состоянии найти диадему — это означает, что она, скорее всего, не в башне Рэйвенкло… Тогда где? Какой тайник мог найти Том Реддл в Хогвартсе, чтобы надеяться на вечную ее сохранность? — Тайная комната Ровены Рэйвенкло, — сказал Флитвик. Все посмотрели на маленького директора. — Не у одного Слизерина были тайные покои в замке, они были у каждого из четверых Основателей. Возможно, когда-нибудь будут обнаружены Комнаты Гриффиндора и Хаффлпафф, а, возможно, мы их уже используем, сами того не подозревая… А Тайной комнатой Рэйвенкло вы уже пользуетесь… — Выручай-комната! — ахнула Гермиона. — Совершенно верно, мисс Грейнджер. Погруженный в безнадежные раздумья, Гарри свернул за угол, но не успел пройти по очередному коридору и нескольких шагов, как слева от него с оглушительным звоном разбилось окно. Гарри едва успел отскочить в сторону — в оконный проем влетело огромное тело, врезавшись в противоположную стену. Что-то большое и мохнатое, скуля, отделилось от новоприбывшего и бросилось к Гарри. — Хагрид! — завопил Гарри, уворачиваясь от собачьих нежностей Клыка. — Какого… — Что за манера проникать в Хогвартс сквозь стены?! — завозмущались слушатели. — С такими друзьями нам и Милорда не нужно, чтобы сравнять замок с землёй! — Спокойствие! Возможно, у Рубеуса были… основания для таких действий, — осадила всех мадам Максим. — И потом — «огромное тело влетело через окно», а не «пробило стену»! Последнее, полагаю, под силу только полноценному чистокровному великану! В конце коридора уже лежали первые жертвы начавшейся битвы — двух каменных горгулий, обычно охранявших вход в учительскую, раскололо на куски заклятием, влетевшим в другое разбитое окно. Их останки слабо шевелились на полу. Когда Гарри перепрыгнул через одну из отвалившихся голов, она слабо произнесла: — Не обращайте на меня внимания… Я буду просто лежать тут и крошиться… — Значит, это было мощное заклятие, — вздохнул Флитвик. — Иначе горгульи восстановились бы в течение часа… Том Реддл, не доверявший никому и действовавший всегда в одиночку, имел наглость думать, что он и только он один проник в глубочайшие тайны Хогвартского замка. Конечно, такие примерные ученики, как Дамблдор и Флитвик, никогда не заходили в это место, но он-то, Гарри, не всегда держался проторенных путей во время своей учебы в школе. Наконец-то нашелся секрет, известный ему и Волдеморту лучше, чем Дамблдору. — Вернее, не смог бы использовать его в этих целях, — уточнил старик. — Комната принимает различные виды, в зависимости от того, в чём конкретно нуждается тот, кто ею пользуется. Его отвлекла профессор Спраут, которая с шумом появилась позади с Невиллом и ещё дюжиной других студентов. На голове у них были наушники, а в руках — нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся цветочными горшками. — Мандрагора! — на бегу крикнул Невилл. — Хотим выставить её на стены — им это не понравится! — О да, одного разбитого — даже случайно! — горшка достаточно, чтобы создать те ещё проблемы, — довольно кивнула преподавательница травологии. — А после… Остальные горшки тоже начали бы взрываться, увеличивая какофонию! — Но при этом пострадали бы и защитники замка! — возразила Молли. — Полагаю, это было учтено… — Неужели никому из вас не пришло в голову оставить несколько слизеринцев заложниками? Вы отправили в безопасное место детей Пожирателей смерти. Разве не умнее было оставить их здесь? — Аберфорт, правда, достаточно… И слизеринцев ох, как не любит, — вздохнул Альбус, — есть, за что… Но в реальности он бы так и сам не поступил, и другим бы не позволил, это, скорее всего, была проверка на вшивость, как говорят некоторые маглы… Наконец Гарри свернул в последний коридор и издал вопль облегчения и ярости: перед ним стояли Рон и Гермиона, и оба держали в руках что-то грязно-желтое, большое и изогнутое. Под мышкой у Рона торчала еще и метла. — Где вас только носило? — закричал Гарри. — Тайная комната, — ответил Рон. — Какая… комната? — Гарри резко затормозил перед ними. — Это Рон, это его идея! — захлебываясь, рассказывала Гермиона. — Полный блеск, правда? Когда ты ушел, я спросила Рона, а если мы найдем следующую штуку, как мы с ней покончим? Мы ведь до сих пор ничего не сделали с чашей. И тут его осенило! Василиск! — При чем тут… — Что-то, способное уничтожить крестраж, — просто сказал Рон. Гарри снова взглянул на странные предметы, которые держали Рон и Гермиона: большие, изогнутые клыки, вырванные, как он теперь понимал, из пасти мертвого василиска. — Но как вы туда проникли? — спросил он, переводя глаза с клыков на Рона. — Ведь для этого нужно говорить по-змеиному! — Вот именно!!! — все дружно уставились на рыжика, но тот и сам выглядел потрясённым. — Он и говорил! — прошептала Гермиона. — Покажи ему, Рон! Рон издал странное приглушенное шипение. — Я ведь слышал, как ты открывал медальон, — сказал он Гарри извиняющимся тоном. — У меня получилось не с первого раза, но, — он смущенно пожал плечами, — в конце концов мы туда вошли. — И вы вспомнили это??!! — Если бы вы, мистер Уизли, так запоминали всю информацию, которую слышите, то вас не пришлось бы направлять в Колледж! — преподаватели дружно повернулись к парню, который в данный момент мечтал либо срочно проснуться — желательно, одному, чтобы иметь возможность куда-нибудь удрать и избежать контакта с кем бы то ни было, имеющим отношение к Чтению, или, за неимением такой возможности, оказаться — спящим или бодрствующим — в самых глубоких и недоступных подземельях. Желательно — в пресловутой Тайной комнате, договорившись со знакомыми змееустами, чтобы они его не сдавали… Гарри взглянул на Тонкс: — А я думал, вы у матери, с малышом Тедди. — Я не могла вынести неизвестность… — У Тонкс был подавленный вид. — Ты не видел Ремуса? — Он собирался вести группу бойцов на территорию замка… Тонкс без лишних слов бросилась вон.. — РЕМУС! — ? — РЕМУС ДЖОН ЛЮПИН! ЧТО ВСЁ ЭТО ЗНАЧИТ?! Слушатели не знали, на кого смотреть, то ли на явно недоумевающего — совершенно искренне — Люпина, то ли на Тонкс, которая тоже ничего не понимала, то ли на Андромеду, которая выглядела так, словно хотела растерзать в клочья одного бывшего оборотня. Впрочем, два брата Блэка через минуту были готовы присоединиться к кузине в её праведном гневе. Нарцисса сжала кулаки. — Ни одна женщина, вышедшая из рода Блэк, никогда и ни при каких обстоятельствах не оставит своего ребёнка — пусть даже на мать! — рычала Андромеда. — И не надо говорить, что Нимфадора — Блэк лишь на четверть и что в её жилах течёт кровь маглорожденного! Кровь Блэков выжигает… Лишь внучка Тедди могла бы поступить столь безрассудно! И подобное… могло произойти исключительно в одном единственном случае — если Нимфадора находилась под сильнейшими Приворотными Чарами или зельями! И вопрос… — Андромеда, — мягко проговорил Люпин, — безусловно, я понимаю твой гнев, он более, чем естественен… Но… Зачем мне привораживать к себе женщину и после этого убегать от неё? В этом отношении в книге меня выставили, как верно заметил Гарри, трусом и ничтожеством. И… Если бы меня не вылечили, я бы скорее удавился, чем создал семью, даже… — К тому же, именно в Привороте Ремус никогда не был мастером, — сказал Сириус, остывая. — На последнем курсе мы учились этим чарам, даже Хвосту удалось на несколько часов влюбить в себя девчонку… Так что, если Нимфадору и приворожили к Ремусу, то кто и зачем?! — А это я тебе скажу, братец, — вдруг расхохотался Регулус. Все уставились на него. — Это случилось на выпускном Нарциссы, тогда и Белла, и Андромеда приезжали на празднование… Был и ты. — ?! — Многие в зале говорили о будущих семьях, а Ремус стал говорить, что обречён на вечное одиночество, правда, никто не понял, почему. Тогда ты по пьяной лавочке посулил ему красотку… первую девчонку, которая вырастет в нашем роду… Андромеда, когда Нимфадора родилась или… — Да, было нечто, вроде Браслета Обещания, — вспомнила миссис Тонкс. — Но он был не стабильный и его удалось ликвидировать… Наверное, Магия учла, что Сириус не был Лордом, только Наследником, да ещё и пьяным, едва отдающим отчёта в своих действиях даже себе самому… — Никогда. Больше. Не. Позволю. Себе. Больше. Чем. Три. Бокала. Эльфийского. Вина. Даже. По. Большим. Праздникам, — зарёкся Сириус, встав, и положив руку себе на грудь. Лёгкая вспышка показала, что клятва была услышана и зафиксирована. Когда они втроем вышли в коридор, стало ясно, что за несколько минут, проведенных ими в Выручай-комнате, положение значительно ухудшилось: стены и потолок ходили ходуном, воздух был наполнен пылью, а в окнах мелькали красные и зеленые вспышки, долетавшие до подножия замка. Он понял, что Пожиратели смерти вот-вот будут здесь. Внизу Гарри увидел великана Грохха, петлявшего по территории, громко крича и размахивая чем-то вроде каменной горгульи, сорванной с крыши. — Будем надеяться, что он наступил на кого-то из них! — сказал Рон, услышав неподалеку крик. — Да уж… Они оказались в помещении размером с большой собор и похожем на город. Его башни состояли из предметов, спрятанных здесь тысячами давно покинувших Хогвартс студентов. — И как вы собираетесь искать в таком месте диадему? — скептически спросила МакГонагалл. — Даже если вы точно знаете, как она выглядит… — Да, но, похоже, Гарри примерно знал, где её искать, — сказаал Дамблдор. — Надеюсь, что это ему поможет в поисках, согласен, несколько сложноватых. Он углублялся все дальше в лабиринт, ища предметы, которые видел в свое предыдущее посещение. Кровь загудела у него в ушах, сердце дрогнуло: вот он, справа — потрепанный старинный буфет, в который он спрятал когда-то свой старый учебник по зельеварению. На буфете стоял щербатый каменный бюст волшебника в пыльном обтрепанном парике и чем-то вроде потускневшей старинной короны. Он вытянул руку, не дойдя еще десяти шагов, как вдруг за его спиной раздался голос: — Поттер, стой! — Мамочки! — Кто ещё мог там оказаться??!! Гарри резко остановился и обернулся. За его спиной стояли плечом к плечу Крэбб и Гойл, наставив на него волшебные палочки. А потом в узкий просвет между их глумливыми рожами он увидел Драко Малфоя. — У тебя в руках моя палочка, Поттер! — Малфой наставил на него свою через щель между Крэббом и Гойлом. — Нет, уже не твоя, — ответил Гарри, крепче сжимая палочку из боярышника. — Я получил ее в честном бою, Малфой. — Полагаю, это не раз ещё вспомнят до конца книги, — сказал Мастер по изготовлению палочек. — А что это вы трое не с Волдемортом? — спросил Гарри. — Хотим получить награду, — ответил Крэбб. У него был удивительно нежный голос для такого огромного тела. Гарри вообще, кажется, не случалось прежде слышать, чтобы он открывал рот. Крэбб блаженно улыбался, как маленький ребёнок, которому пообещали много конфет. — Мы остались тут, Поттер. Мы решили не идти. Решили привести тебя к нему. — Отличный план! — сказал Гарри с насмешливым восхищением. Он не мог поверить, что Малфой, Крэбб и Гойл задержат его в двух шагах от цели. Медленно, спиной, он стал отступать к каменному бюсту со съехавшим на бок крестражем. Успеть бы схватить его прежде, чем начнется борьба… — А как вы сюда попали? — поинтересовался он, чтобы отвлечь их. — Я весь прошлый год только что не ночевал в Комнате Спрятанных Вещей, — откликнулся Малфой ломким голосом. — Я знаю, как сюда попасть. — Мы прятались в коридоре снаружи, — хрюкнул Гойл. — Мы теперь умеем выполнять Маскирующие чары. А тут ты выскочил из-за угла прямо перед нами, — его лицо расплылось в тупой ухмылке, — и бормочешь, что тебе нужна диадама. Что еще за диадама? — Гарри? — голос Рона раздался внезапно по другую сторону стены от Гарри. — С кем это ты там разговариваешь? Словно кнутом разрезав воздух, Крэбб ткнул палочкой в пятидесятифутовую гору старой мебели, сломанных чемоданов, старых книг, мантий и другого мусора и закричал: — Descendo! Стена из вещей зашаталась, потом верхняя её треть обрушилась в проход, туда, где стоял Рон. — Рон! — заорал Гарри, а где-то вдалеке крикнула Гермиона, и Гарри услышал шум от падения многочисленных предметов по другую сторону от неустойчивой стены. Он указал палочкой на башню и крикнул: — Finite! — и стена застыла. — Нет! — воскликнул Малфой, останавливая руку Крэбба, решившего повторить заклинание. — Если ты разрушишь комнату, то похоронишь здесь эту диадему! — Какая разница? — удивился Крэбб, вырываясь. — Темный Лорд просил Поттера, а не диадему! — Поттер пришел сюда за ней, — сказал Малфой с плохо скрытой досадой на тупость своих товарищей. — А это должно означать… — Должно означать? — набросился Крэбб на Малфоя с откровенной яростью. — Кого тут интересуют твои рассуждения? Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша — конченые люди. — Вот тебе и друзья… Малфои никак не реагировали — внешне, хотя было видно, что и Люциус, и Нарцисса, и Драко переживают далеко не самые лучшие моменты своей жизни. — Гарри? — вновь послышался встревоженный голос Рона с другой стороны от горы хлама. — Что происходит? — Гарри? — повторил, передразнивая, Крэбб. — Что происходит… Нет, Поттер! Crucio! Гарри протянул руку за короной. Заклятие Крэбба не попало в него, а ударилось в каменный бюст, подпрыгнувший в воздух. Диадема слетела с его верхушки и скрылась из глаз в нагромождении рухляди внизу. — Прекрати! — закричал Малфой на Крэбба, и крик его разнесся по всему огромному помещению. — Темный Лорд хочет получить его живым… — А что, я убиваю его, что ли? — рявкнул Крэбб, сбрасывая удерживающую руку Малфоя. — Хотя, если получится, я его все же убью. Темный Лорд так или иначе хочет его смерти, так какая раз...? Луч ярко-красного света пролетел в дюйме от Гарри: Гермиона выбежала из-за угла позади него и послала оглушающее заклятье прямо в голову Крэбба. Она не попала в цель только потому, что Малфой оттолкнул своего дружка с пути. — Снова эта грязнокровка! Avada Kedavra! Гарри увидел, как Гермиона отпрыгнула в сторону, и злость оттого, что Крэбб попытался её убить, затмила все другие мысли в его разуме. Он ударил в Крэбба оглушающим заклятием, и тот, покачнувшись, выбил палочку из рук Малфоя — она закатилась под груду мебели и костей. — Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО! — Малфой кричал на Крэбба и Гойла, которые вместе нацелились на Гарри. Всё, что нужно было Гарри, — их секундное колебание. — Expelliarmus! Палочка Гойла вылетела из его рук и исчезла в нагромождении предметов позади. Гойл бестолково затоптался на месте, пытаясь отыскать ее. Малфой отпрыгнул от второго оглушающего заклятия Гермионы, а Рон, внезапно появившись в конце стены, послал в Крэбба связывающие чары, но чуть-чуть промахнулся. Крэбб отскочил назад и снова выкрикнул: — Avada Kedavra! Рон отпрыгнул в сторону, чтобы избежать столкновения со вспышкой зелёного света. Безоружный Малфой спрятался за трёхногим комодом, пока Гермиона пробиралась к ним, на ходу бросая в Гойла оглушающие заклятия. — Она где-то здесь! — крикнул ей Гарри, указывая на груду мусора, в которую упала диадема. — Поищи её, а я помогу Ро… — ГАРРИ! — закричала она. Ревущий шум лавины позади него заставил насторожиться. Он повернулся и увидел изо всех сил мчащихся к ним по проходу Рона и Крэбба. — проревел Крэбб, подбегая. Но, похоже, он потерял контроль над своими чарами. Огромные языки пламени гнались за ними, облизывая по краям завалы рухляди, рассыпавшиеся сажей. — Aguamenti! — заорал Гарри, но струя воды, вырвавшись из кончика палочки, испарилась в воздухе. — АДСКИЙ ОГОНЬ! ОДИН ИЗ ЭТИХ ИДИОТОВ, СКОРЕЕ ВСЕГО — КРЭББ — ВЫЗВАЛ АДСКИЙ ОГОНЬ! — в звенящей тишине прозвучал голос Флитвика, даже не голос — писк. Милорд бурчал себе под нос проклятья на каком-то никому неведомом наречии и тоже смотрел туда, где сидел означенный идиот, который сумел-таки понять, что сейчас ему будет лучше не привлекать к себе ничьего внимания. — БЕЖИМ! Малфой схватил оглушённого Гойла и потащил его вперёд. Крэбб в ужасе обогнал их всех. Гарри, Рон и Гермиона неслись по пятам, и огонь преследовал их. Это был не простой огонь: Крэбб использовал заклятье, которого Гарри не знал. Когда они повернули за угол, языки пламени припустили за ними, как одушевленные, мыслящие, стремящиеся убить их существа. Огонь стал принимать разнообразные формы, превратившись в гигантскую стаю огненных зверей: пылающие змеи, химеры и драконы взмывали ввысь, опускались и снова подымались, и вековые завалы, питавшие их, падали в клыкастые пасти, взлетали вверх под ударами когтистых лап и исчезали в огненной преисподней. Малфой, Крэбб и Гойл исчезли из вида. Гарри, Рон и Гермиона остановились: пламенные монстры окружили их, подбираясь всё ближе, ударяя рогами, хвостами, когтями. Жар стоял такой, что плавились стены. — Что же делать? — воскликнула Гермиона в оглушающем рёве огня. — Что нам делать? — Сюда! Гарри схватил пару тяжелых мётел из ближайшей кучи хлама и бросил одну Рону, который посадил Гермиону позади себя. Гарри уселся на вторую метлу, и, тяжело оттолкнувшись от земли, они поднялись в воздух, на фут разминувшись с клыкастыми пастями пламенных драконов, клацнувших челюстями в попытке поймать их. Дым и жар становились невыносимыми. Под ними заклятый огонь пожирал контрабанду, спрятанную от бдительных глаз поколениями школьников, бесчисленные последствия запрещенных экспериментов, тайны множества душ, искавших здесь укрытия. Как ни вглядывался Гарри, Малфоя, Крэбба и Гойла нигде видно не было. Гарри спустился так низко, как позволяли разверстые пасти огненных чудищ, но не обнаружил ничего, кроме бушующего повсюду пламени. Какая страшная смерть… он этого не хотел… — Гарри, давай на выход, на выход! — крикнул Рон, хотя найти дверь в густом черном дыму было невозможно. И тут до Гарри сквозь гудение и треск огромного пожара донесся тонкий, жалобный человеческий крик — Это… слишком… опасно.! — закричал Рон, но Гарри развернулся в воздухе. Очки немного защищали его глаза от едкого дыма, и он нырнул в огненную бурю внизу, пытаясь разглядеть что-нибудь живое, не почерневшее от пламени… И он их увидел: Малфой, стоя на хрупкой пирамиде обугленных столов, держал в объятиях потерявшего сознание Гойла. Гарри нырнул вниз. Малфой увидел его и протянул руку, но, схватив ее, Гарри сразу понял, что это бесполезно: Гойл был слишком тяжел, и мокрая от пота рука Малфоя мгновенно выскользнула из ладони Гарри. — ЕСЛИ МЫ ПОГИБНЕМ ИЗ-ЗА НИХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАРРИ! — раздался рядом голос Рона. Огромная пылающая химера прыгнула на них, но Рон и Гермиона уже втащили Гойла на свою метлу и взмыли вверх, а Малфой вскарабкался позади Гарри. — Дверь! Скорее к двери! — простонал Малфой в ухо Гарри. Гарри рванул метлу ввысь, вслед за Роном, Гермионой и Гойлом, тяжелый густой дым не давал вздохнуть. Вокруг них взлетали в воздух последние предметы, еще не пожранные огнем, как будто чудища заклятого пламени, ликуя, подбрасывали их: чаши и щиты, блестящее ожерелье и старую потускневшую диадему… — Что ты делаешь? Что ты делаешь? Дверь там! — завопил Малфой, но Гарри, круто развернувшись, нырнул. Диадема, казалось, зависла в медленном падении: поворачиваясь и искрясь, она, не торопясь, опускалась в утробу разевающей пасть змеи, но Гарри протянул руку и, дотянувшись до диадемы, поймал её на запястье… Он снова увернулся от нападающей на него змеи, направил метлу вверх и рванул туда, где надеялся найти открытую дверь. Рон, Гермиона и Гойл уже скрылись из виду. Малфой так сильно вцепился в Гарри, что причинял ему боль. Тут сквозь дым Гарри увидел прямоугольное пятно на стене и направил туда метлу. Секунда — и чистый воздух заполнил его лёгкие, а ещё через мгновение они врезались в стену коридора. Малфой свалился с метлы и лежал ничком, задыхаясь и кашляя. Гарри перекатился через него и сел. Дверь Выручай-комнаты исчезла, Рон и Гермиона, переводя дыхание, сидели на полу возле Гойла, который всё ещё был без сознания. — С вашей стороны… Это было очень благородно, — сказал Люциус. — И это был бы Несмываемый Долг… Спасение жизни Наследника при столь страшных условиях… Я не знаю, как бы наш Род смог бы вам отплатить, мастер Поттер… После стольких лет вражды… Учитывая… — Даже то, что Драко, по сути, спас нас тогда в вашем Мэноре? — устало спросил Гарри, глядя на Драко, которого, как, впрочем, всех в этом зале, трясла мелкая дрожь. Даже до Крэбба дошло, какой страшный конец ждал его… если бы не эти Книги… Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и кашлем. Потом замок сотрясся от страшного грохота, и длинная кавалькада прозрачных всадников галопом промчалась мимо, их зажатые под мышкой головы издавали кровожадные клики. Гарри вскочил на ноги, провожая глазами Клуб обезглавленных охотников, и осмотрелся. Вокруг по-прежнему шла битва. Слышались крики — и это был не только боевой клич удаляющихся призраков. Страх затопил Гарри ледяной волной. — Где Джинни? — резко спросил он. — Она была здесь. Мы ей велели возвращаться в Выручай-комнату. — Ты что, думаешь, Выручай-комната кому-нибудь откроется после такого пожара? — спросил Рон, однако тоже вскочил, потирая грудь и обводя глазами коридор. — Да, Тайная комната Рэйвенкло была бы уничтожена окончательно и бесповоротно, — согласился Флитвик. — Боюсь, подобные чары были доступны исключительно… Скорее всего, это было изобретение самой леди Ровены, и тайна, которую она навсегда унесла с собой… — Не совсем, — раздался тихий голос. Подняв головы, все опять увидели величественную Серую Даму. — Я и без диадемы что-то да могла… В одном вы, профессор, правы, Комнату мама создала сама… Она придумала целый ритуал для этого, комплекс чар, зелий, рунных связок… Но она не могла единолично проводить этот ритуал! Мы с Бароном ей активно помогали… Мы и поругались после того, как он… — Я пытался присвоить себе заслугу леди Ровены, — проскрипел Барон. — И ещё заявил, что организую подобные апартаменты в собственном замке, хотя и знал, что такая Комната может возникнуть лишь в месте средоточия великой магической силы… — Ребята, вы что, не понимаете? — прошептала Гермиона. — Значит, нам только осталось добраться до змеи… — Каким образом? Меча у вас больше нет, Огонь вы не вызовете, в Тайную комнату не заманить, подпустить её к себе, чтобы ударить клыком… Но ее прервали шум борьбы, вопли и стоны, наполнившие коридор. Гарри оглянулся, и сердце у него упало: Пожиратели смерти ворвались в Хогвартс. В проходе возникли Фред и Перси, метающие заклятия в противников в масках и капюшонах. Гарри, Рон и Гермиона бросились на помощь. Вспышки заклятий летали во всех направлениях, и наконец тот, что сражался с Перси, резко отступил. Капюшон соскользнул с него, открывая высокий лоб и волосы с проседью… — Добрый день, господин министр! — крикнул Перси, ловко метнув в Тикнесса заклятие. Министр выронил волшебную палочку и схватился за воротник, явно борясь с дурнотой. — Я не говорил вам, что подаю в отставку? — Перси, да ты, никак, шутишь! — воскликнул Фред. Пожиратель смерти, с которым он дрался, рухнул под тяжестью трех Оглушающих заклятий, выпущенных одновременно с разных сторон. Тикнесс упал на пол, весь покрывшись тонкими шипами, похоже, он на глазах превращался во что-то вроде морского ежа. Фред с восторгом посмотрел на Перси. — Ты и правда шутишь, Перси… По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Раздался взрыв. Все они в этот момент стояли рядом: Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Перси и двое Пожирателей смерти у их ног, пораженных один Оглушающим, другой Трансфигурирующим заклятием. И в тот самый миг, когда непосредственная опасность отступила, мир вдруг распался на куски. Гарри почувствовал, что летит по воздуху; все, что он мог сделать, это крепче вцепиться в тоненькую деревянную палочку, свое единственное оружие, и закрыть голову руками. Он слышал крики и вопли своих товарищей, но не знал, что с ними случилось. А потом мир превратился в боль и полумрак. Он лежал, полузасыпанный щебенкой, в развалинах коридора. Холодный воздух подсказывал, что стену замка с этой стороны разнесло вдребезги, а липкая горячая струя, сбегавшая по щеке, — что он ранен. Потом он услышал страшный крик, от которого внутри у него все оборвалось, — крик боли, какую не могли вызвать ни пламя, ни заклятие. И он поднялся, шатаясь, охваченный ужасом, какого еще не испытывал в этот день, а может быть, и никогда в жизни… Гермиона тоже поднялась на ноги среди развалин, а у того места, где стена обрушилась, виднелись три копны рыжих волос. Гарри взял Гермиону за руку, и они, пошатываясь и спотыкаясь, стали карабкаться через завалы камня и дерева. — Нет… Нет… Нет! — кричал кто-то. — Нет! Фред! Нет! Перси тряс своего брата, Рон стоял на коленях возле него: Фред глядел перед собой неподвижными невидящими глазами, и на его лице застыла последняя улыбка. — НЕЕЕЕЕТ! — заорал весь зал. Обоих близнецов, потрясённых последними словами главы, взрослые и большинство старшекурсников чуть не задавили, ощупывая, тиская. чтобы убедиться, что оба находятся в нужном мире и добром здравии, сами Умники, хотя и испытывали при этом определённый дискомфорт, не препятствовали этому процессу. Который неизвестно чем бы кончился наяву… …и закончился пробуждением — Магия сочла, что такого потрясения для Слушателей более, чем предостаточно и им необходимо отдохнуть…