Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 33. История Принца       Гарри всё ещё стоял на коленях возле тела Снейпа, просто глядя на него, как вдруг совсем рядом зазвучал высокий холодный голос, Гарри вскочил на ноги, крепко сжимая в руках флакон, уверенный, что Волдеморт вернулся в хижину.       Голос Волдеморта отражался от пола и стен, и Гарри наконец понял, что Тёмный Лорд обращается к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар.       — Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волдеморт умеет ценить храбрость. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милосерден. Сейчас я приказываю своим силам отступить. У вас есть час. Достойно позаботьтесь о ваших мёртвых. Окажите помощь вашим раненым.       А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.       Рон и Гермиона яростно замотали головами, глядя на Гарри.       — Не слушай его, — сказал Рон.       — Всё обойдётся, — горячо заговорила Гермиона. — Давайте… давайте вернёмся в замок. Раз он отправился в Лес, нам нужно придумать новый план…       — Вы очень плохо меня изучили, если считаете, что можете меня остановить… после такого,       — посмотрел Гарри на своих друзей. Но те выглядели так, что было ясно: даже к этому моменту они этого не считали и думали совсем о другом…       — Но как ты смог бы уцелеть в этот раз… — качали головами взрослые и старшекурсники.       Младшим это тоже было интересно, но они решили не забегать наперёд, догадываясь, что в книге будет ответ на этот вопрос… Но — как могла помочь история Снейпа? Зачем зельевар отдал своему самому нелюбимому ученику свои воспоминания?       Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Раненых перевязывала на возвышении мадам Помфри с группой помощников. Среди раненых был и Фиренц.       На боку у него зияла рана, он лежал, не в силах держаться на ногах.       Мёртвые лежали в ряд посередине Зала. Тела Фреда было не видно, потому что вокруг него собралась вся семья. Джордж стоял на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Фреда на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил её по голове, и по его щекам градом катились слёзы.       Не сказав Гарри ни слова, Рон и Гермиона отошли от него. Гарри видел, как Гермиона подошла к Джинни, стоявшей тут же с опухшим, пятнистым лицом, и обняла её. Рон направился к Биллу, Флёр и Перси. Перси обнял его за плечи. Когда Джинни и Гермиона передвинулись ближе к остальным, Гарри стали видны тела, лежащие рядом с Фредом. Это были Римус и Тонкс, бледные, спокойные и умиротворённые, словно спящие под тёмным магическим потолком.       — Бедный Тедди…       — Нет, это что-то неестественное, — сказала Андромеда. — Безусловно, я понимаю… И речь даже не об Амортенции, я вспомнила, что иногда оборотни создают вокруг себя определённую ауру, которая не самым лучшим образом воздействует на определённого типа девушек… заставляя их терять голову. Это очень редкое явление, лишь среди Поражённых оборотней… которые не одичали, подобно Сивому… И то — один на сто таких… И — было официально зафиксировано только два оборотня, которые сознательно пользовались этим, остальные даже не знали об этой своей способности и всё происходило помимо их желания, как это явно было в случае Ремуса…       — А Тонкс…       — Тонкс — метаморф. Это, с одной стороны, сила, но с другой — слабость. На метаморфов и анимагов можно очень легко воздействовать, отчасти именно поэтому к анимагии допускается значительно меньше магов, чем желающих… В процессе подготовки будущих анимагов обучают способам дополнительной защиты своего разума от подобнаго воздействия, — пояснила МакГонагалл. — Метаморфам сложнее, так как это чисто врождённое свойство. Безусловно, я не хочу оправдывать… — она посмотрела в сторону Рона и крысы у него на плече, — но не исключаю вероятности того, что отчасти воздействие Милорда привело к тому, что Петтигрю стал предателем… И я согласна с мисссис Тонкс… Нимфадора, несмотря ни на что… не настолько безумна, чтобы не понимать, что в таких обстоятельствах… должна оставаться с сыном… Многие, знавшие смущённую девушку, согласно закивали головами, но Ремуса ни в чём не обвиняли.       — А что происходит под воздействием этой ауры? — спросил Колин Криви.       — Девушка (это действует лишь на девушек), попавшая под него, не представляет себе жизнь без своего «избранника». Все прочее… не прекращает своего существования для неё, но… отходит на второй, третий, сотый план — в том числе и прочие члены семьи, — сказала миссис Тонкс. — И даже физическая гибель… в данном случае Ремуса… не помогла бы, Дора, оставшись в живых, в течение года обезумела бы и… В один не самый прекрасный день её нашли бы умершей от неустановленных причин. Просто сердце остановилось бы.       — А… если бы мы взяли тогда Ремуса с собой…       — Дора нашла бы возможность тоже присоединиться к вашей компании. Но, повторяю — хотя в истории зафиксировано несколько таких случаев, в них во всех оборотни, обладающие такой аурой, сами об этом даже не подозревали, так что у меня… нет претензий к книжному Ремусу. А теперь и подавно…       Ремус кивнул. Накануне этого «сеанса» как раз было полнолуние и, хотя он остро испытал всё, что испытывал прежде при трансформациях, и даже сильнее… Но сама трансфигурация не произошла! Он гулял, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух и любовался тем, чего прежде страшился… Гарри показалось, что Большой зал сжался в размерах и улетел куда-то далеко. Пошатываясь, он вернулся к дверному проёму. Ему не хватало воздуха. Он не мог заставить себя смотреть на другие тела, узнать, кто ещё погиб за него. Не мог он и присоединиться к Уизли: как теперь смотреть им в глаза — ведь, если бы он сдался с самого начала, Фред был бы жив… Гарри развернулся и взбежал вверх по мраморной лестнице. Люпин, Тонкс… Если бы только можно было ничего не чувствовать! Хотелось вырвать из себя сердце, внутренности, всё, что кричало внутри от боли …       — Вот она, хвалёная сила любви! — презрительно фыркнул Милорд. — В чём эта сила? В страданиях?       — Если ты способен страдать — то способен и сострадать, значит, ты человек, а не инфери, — сказал Дамблдор. — Ради тех, кого любишь, можно пойти на многое… А иначе — в чём смысл самой твоей жизни?       — И что делает эта ваша любовь?!       — Не говорите, Милорд, — сказал Гарри, глядя прямо ему в руки. — Ради своей любви — недостойной — несчастнаая Меропа Гонт пошла против своей семьи… Ради любви ко мне мои родители в ту ночь отдали свои жизни… Вы предлагали маме уйти, сохранить свою жизнь — но она отказалась, чтобы спасти меня… И, в конечном итоге — разве не на это вы рассчитывали в ту ночь? Что именно любовь и стремление спасти тех, кого я люблю, приведёт меня к вам? — На верную гибель! — Пусть так! Замок совсем опустел: даже привидения оплакивали мёртвых в Большом зале вместе со всеми. Гарри бежал, не останавливаясь, вцепившись во фляжку с последними мыслями Снейпа. Он замедлил шаги лишь возле каменной горгульи у входа в кабинет директора. — Пароль? — Дамблдор! — не думая, выкрикнул Гарри просто потому, что именно его ему хотелось бы сейчас увидеть. К его удивлению, горгулья скользнула в сторону. За ней, как обычно, открылся проход на винтовую лестницу. Гарри ворвался в круглый кабинет и увидел, что там кое-что изменилось. Портреты на стенах опустели: все директора разбежались по другим замковым картинам, чтобы лучше видеть происходящее. Гарри без особой надежды взглянул на пустующую рамку портрета Дамблдора над директорским креслом и отвернулся от неё. Каменный Омут Памяти стоял там же, где и всегда. Гарри поставил его на стол и вылил воспоминания Снейпа в широкую чашу, окаймлённую руническими надписями. Утонуть в чужих воспоминаниях казалось ему желанным облегчением. Что бы ни оставил ему Снейп, оно вряд ли окажется хуже его собственных мыслей.       — Что может быть хуже? — согласились слушатели. Худенький мальчик наблюдал из-за кустов за двумя девочками, качающимися на качелях. Чёрные волосы мальчика давно нуждались в стрижке; вещи, в которые он был одет, на удивление не подходили друг другу: слишком короткие джинсы, потрёпанное взрослое, не по размеру большое, пальто и странная, похожая на женскую кофту, рубашка.       Многие уставились на зельевара, сидевшего с каменным лицом. Ему очень не нравилось то, что самые сокровенные его воспоминания становились достоянием общественности, но… С Магией не поспоришь, раз она так решила…       — Вы тоже донашивали одежду за старшими братьями? — спросил кто-то, явно проведя аналогию с маленьким Гарри.       — Джинсы были мои, пальто отцовское, которое он уже не носил, рубашку мама и в самом деле перешила из своей, — буркнул Снейп. Гарри приблизился к мальчику. Хилый, маленький и болезненный Снейп выглядел лет на девять-десять. С неприкрытой жадностью он смотрел на девочку, раскачивающуюся всё выше и выше, обгоняя свою сестру. — Лили, не делай так! — пронзительно взвизгнула старшая девочка. Но сестра не послушалась: она оторвалась от качелей в самой высокой точке и взлетела в воздух — на самом деле взлетела, с громким смехом устремившись к небу, и не упала после этого на асфальт, а продолжила парить в воздухе, как цирковой артист на трапеции. Слишком долго она продержалась в воздухе, чересчур легко приземлилась. — Мама говорила тебе не делать этого! Петунья остановила качели, со скрежетом пробороздив каблуками по земле, и спрыгнула с них, уперев руки в бока. — Мама говорила, что запретила тебе, Лили! - Она не запрещала напрямую, - внесла уточнение леди Поттер. – Она лишь настоятельно просила не делать этого, если рядом находятся другие люди. Просто… Как ни грустно это признавать в отношении той, кого почти всю свою жизнь считала своей сестрой, характер у Туни всегда был ещё тот, даже по отношению к родителям, поэтому они всегда относились к ней значительно строже, чем со мной, что приводило к зависти. Ей запрещалось очень многое и, хотя она плевала на большинство запретов, очень хотела считать и просьбы ко мне не просьбами, а приказами и запретами, так она казалась самой себе менее обделённой родительской любовью. — Но со мной всё в порядке, — Лили всё ещё смеялась. — Туни, посмотри, посмотри, что я ещё умею! Петунья оглянулась вокруг: на площадке никого не было, кроме самих девочек и незамеченного ими Снейпа. Лили подобрала цветок, опавший с того самого куста, за которым прятался Снейп. Сестра подошла поближе. Она, очевидно, разрывалась между любопытством и неодобрением. Лили дождалась, пока Петунья подойдёт достаточно близко, и раскрыла ладони. Цветок в её руках стал похожий на удивительную устрицу со множеством створок: открывал и закрывал лепестки. — Прекрати! — взвизгнула Петунья. — Разве я сделала тебе что-то нехорошее? — спросила Лили, но всё же прикрыла цветок ладонью и бросила его на землю. — Это неправильно! — возмутилась Петунья. Тем не менее, взгляд её проводил полёт цветка и задержался на нём, когда тот упал на землю. — Как ты это делаешь? — добавила она жадным голосом.       — Невероятно, — многие запереглядывались.       — Вы ещё до школы проявляли слишком… большие таланты для маглорожденной…       — Так ещё в первой Книге было сказано, что я не маглорожденная, — горько усмехнулась Лили. — Уже после получения письма из Хогвартса… Родители признались, что я им не родная, а проведённое расследование показало, что я происхожу из очень даже чистокровной семьи Бэгшотов.       — Батильда Бэгшот и Геллерт Гриндевальд…       — Тётя и дядя соответственно. Но тогда я этого не знала, да и Джеймс узнаёт только теперь. — Это же яснее ясного! — Снейп не удержался и выпрыгнул из зарослей. Петунья завизжала и понеслась обратно к качелям, Лили же, хоть и явно испугалась, осталась на месте. Снейп, видимо, уже жалел о своём появлении. На его бледном лице появился лёгкий румянец, когда он посмотрел на Лили. — Что яснее ясного? — спросила она. Снейпа охватило нервное возбуждение. Покосившись на прятавшуюся за качелями Петунью, он понизил голос: — Я знаю, кто ты такая. — В смысле? — Ты… Ты — ведьма, — прошептал Снейп. — Не очень-то вежливо так говорить! — обиделась Лили. Она отвернулась, задрав нос, и направилась к сестре. — Нет! — крикнул ей вслед Снейп. — Лучше было бы сказать — «волшебница», тогда реакция была бы менее бурной, даже если бы информация и была воспринята как шутка, — попеняла Снейпу МакГонагалл. — Впрочем, почти всегда маглорожденные воспринимают такие заявления… не самым лучшим образом. — Согласен, — сказал зельевар. — Надо было быть осторожнее, но я не додумал. — Ничего, Северус, — улыбнулась сама ведьма. Он стал совсем красным. Гарри не мог понять, почему он не снимет своё дурацкое, огромное пальто. Разве что стесняется женской блузки под ним? — Да, увы… Людям свойственно стесняться своей нищеты, — хмыкнул Снейп. — Мы жили… не лучше, чем Уизли до этой истории, но, в отличие от Уизли, мы не могли похвалиться дружностью… Папаша ненавидел магию и магов даже более люто, чем мистер Дурсль, хотя некоторым это и покажется невозможным… Снейп провожал девочек взглядом, пока они не скрылись за калиткой детской площадки. Теперь, когда никто, кроме Гарри, не мог его видеть, на лице мальчика появилось горькое разочарование. Видимо, он долго планировал эту встречу, но всё пошло совсем не так, как ему хотелось. — Да, это лишний раз доказывает, что встречу, на которую ты возлагаешь столько надежд, нужно продумывать получше… Детская площадка растворилась в воздухе, и, прежде чем Гарри успел понять, он оказался уже в другом месте — в небольшой рощице. За деревьями на солнце сверкала водная гладь озера. В прохладной тени двое детей сидели на земле, скрестив ноги. Снейп снял своё пальто. В приглушённом свете его блузка не казалась такой несуразной. — …а если ты воспользуешься магией за пределами школы, Министерство примет меры, ты получишь письмо… — Но я же уже пользовалась магией вне школы? — Нам можно, пока у нас нет палочек. Они не трогают маленьких детей, которые ещё не умеют сдерживать свои силы. Но когда тебе исполнится одиннадцать, — важно кивнул он, — и ты начнёшь учиться, тогда тебе придётся быть осторожной. — Но, судя по спичу миссис Дурсль из первой книги, волшебство дома всё же творилось… — заметил Теодор Нотт. — Я это не… — Всё в порядке, Мастер Нотт, — улыбнулась Лили. — Но это было столь мелкое колдовство, что на это решили не обращать внимания. К тому же, я всего пару раз и колдовала в домашних условиях, на что у меня было разрешение — иногда его можно получить для демонстрации родным, знающим, что у них растёт ребёнок-волшебник…. Вернее — можно было, впоследствии этот закон отменили, но в период моего обучения он действовал. За спиной Гарри раздался хруст и треск. Он оглянулся: прятавшаяся за деревом Петунья потеряла равновесие и оступилась. — Туни! — в голосе Лили звучало удивление и радость, но Снейп вскочил на ноги. — И кто из нас за кем шпионит? Что тебе надо? Петунья до потери дыхания была ошарашена тем, что дала обнаружить себя. Гарри видел, как она изо всех сил пытается придумать ядовитый ответ. — А во что это ты вырядился? — она ткнула пальцем в грудь Снейпа. — В кофточку своей мамочки? Раздался треск, и ветка над головой Петуньи обломилась. Лили вскрикнула. Ветка задела плечо Петуньи, и та отскочила и разревелась. — Туни! Но Петунья уже убегала. Лили резко обернулась к Снейпу. — Ты это сделал? — Нет, — он смотрел на неё одновременно вызывающе и испуганно. — Нет, это был ты! — она попятилась. — Это был ты, ты сделал ей больно! — Я ничего не делал! Но ложь не убедила Лили. Бросив ещё один укоризненный взгляд, она побежала вслед за сестрой. Снейп выглядел несчастным и растерянным. — В сказке Киплинга у мангустов был девиз: пойди и разузнай, — сказала какая-то маглорожденная хаффлпаффка. — А Петунья могла сказать: пойди, нашпионь и всё испорти. — И она не изменилась, — вздохнула Лили, вспоминая мелкие пакости, которые творила её преобразованная в домовушку сестра. Как ни странно, но к тому моменту Вернон смирился со своим нынешним положением и не позволял себе прилюдного ворчания… Дадли старался изо всех сил, искупая вменённую ему вину… Но Петунья не упускала возможности хоть чем-то напакостить всем, до кого только могла добраться. — Ты не думала, что это школа для уродов, когда писала письмо директору и упрашивала его принять тебя туда, — низким злым голосом проговорила она. Петунья побагровела. — Упрашивала? Я не упрашивала! — Я видела его ответ. Он был очень добр. — Ты не должна была читать… — прошептала Петунья, — это была моя личная… Как ты могла? Лили выдала себя, оглянувшись на Снейпа. Петунья резко втянула воздух. — Мальчишка нашёл его! Ты и этот Снейп шарились в моей комнате! — Нет, мы не шарились… — теперь Лили перешла в оборону, — Северус увидел конверт, и он просто не мог поверить, что маггл переписывается с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что, должно быть, на почте работают переодетые волшебники… — Конечно же, волшебники везде суют свой нос! — Петунья теперь стала такой же бледной, как до этого была красной. — Уродка! — выплюнула она в сторону сестры и бросилась к родителям. — И в самом деле — зачем? — задались вопросом очень многие. — А что, и в самом деле было такое письмо? — спросила Джинни. Дамблдор кивнул. — В очень резкой и оскорбительной форме. Мы, безусловно, провели стандартную проверку в этой семье, но… — И насколько качественной была эта проверка, раз вы не выяснили истинного происхождения Лили? — хмыкнул Джеймс, задавая вопрос, который интересовал многих. Некоторые даже заподозрили, что Дамблдор в реальности знал истинную родословную леди Поттер… Но потом вспомнили его реакцию во время слушания первой Книги… Тогда Альбус и в самом деле был шокирован. — Туни н…ненавидит меня, потому что мы прочитали письмо Дамблдора. — Ну и что? Она бросила на него взгляд, полный глубокой неприязни. — А то, что она моя сестра! — Она всего лишь… — он успел остановиться. — На твоё счастье, — прозвучал дружный квартет из трёх Мародёров и Лили. — В противном случае… больше тебе нечего было бы вспоминать, — закончила последняя. Автор воспоминаний издал тяжёлый вздох. — Хорошо бы ты поступила в Слизерин, — начал мечтать Снейп, воодушевлённый тем, что она слегка успокоилась. — Слизерин? Один из их соседей по купе, до этого не проявлявший интереса ни к Снейпу, ни к Лили, мгновенно среагировал на это слово. Гарри, внимание которого до сих пор было приковано только к паре у окна, узнал своего отца. Джеймс был худым и темноволосым, как и Снейп, но такого налёта ухоженности в Снейпе никогда не было. — Кто хочет попасть в Слизерин? Я бы сбежал из школы, если бы попал туда. А ты? — Джеймс обратился к мальчику, развалившемуся на сиденье напротив, и Гарри вздрогнул, узнав Сириуса. — В моей семье все учились в Слизерине, — без улыбки ответил тот. — Вот чёрт, — сказал Джеймс, — а я уж думал, ты нормальный. Сириус усмехнулся. — У меня есть все шансы прервать традицию. А куда бы ты пошёл, если бы мог выбирать? Джеймс замахнулся невидимым мечом. — В Гриффиндор, где обитают смелые сердца. Как мой отец. Снейп буркнул что-то пренебрежительное. Джеймc повернулся к нему. — Какие-то проблемы? — Нет, — ответил Снейп, хотя его насмешливая улыбка говорила об обратном. — Для тех, кто хочет быть сильным, а не умным… — Ты не тот и не другой, куда же ты надеешься попасть? — встрял Сириус. Джеймс расхохотался. Лили вспыхнула и окинула Сириуса и Джеймса взглядом, полным неприязни. — Пойдём отсюда, Северус, найдём другое купе. — Ооооо… Джеймс и Сириус передразнили её высокий голос. Джеймс попытался подставить Снейпу подножку, когда тот проходил мимо. — До встречи, Соплеус, — раздалось им вслед, и дверь в купе захлопнулась. — Возмутительное поведение, молодые люди! — было всеобщее мнение. — Учитывая, что каждый второй Поттер по статистике женился именно на слизеринке, — заметила профессор Вектор. — Ваша матушка, Джеймс, была из Слизерина… Вы нашли подругу на Гриффиндоре, но ваш сын, похоже, поддерживает родовую традицию, — она одобрительно посмотрела на Дафну Гринграсс, игравшую с Гаруни и выглядевшую весьма счастливой рядом с родителями своего парня. А потом некоторые ещё и углядели на её руке красивое золотое колечко с крошечным изумрудиком, который явно должен был увеличиться после завершения Ритуала Помолвки. — Ну… Виноват… — было видно, что Джеймсу и в самом деле неприятно слушать о том, каким он был в детстве — но исправить он уже ничего не мог. Правда, со Снейпом они теперь стали… не друзьями, но приятелями… Но это не перечёркивало всего того, что наворотил Сохатыый в далёком прошлом. Вновь всё исчезло. Гарри стоял позади Снейпа перед факультетскими столами, залитыми светом множества свечей. За столами сидели ученики со сосредоточенными лицами. — Эванс, Лили! — вызвала профессор МакГонагалл. Он увидел, как его мать на дрожащих ногах подошла к расшатанному стулу и села на него. Профессор МакГонагалл водрузила ей на голову Распределяющую шляпу, и, чуть только коснувшись тёмно-рыжей головы, шляпа выкрикнула: «Гриффиндор!» - Я хотела попросить её направить меня на Слизерин, но не успела, - сказала женщина. - И хоошо, что так случилось, - сказал Снейп. – До поступления я не знал всех аспектов жизни и обучения тогдашних слизеринцев, а когда разобрался, понял, что тебе было бы среди них… очень не просто и я едва ли смог бы тебя защитить. Хотя, с другой стороны, Шляпа могла бы распределить тебя и на Рейвенкло, не понимаю, почему этого не произошло… Гарри услышал, как Снейп еле слышно простонал. Лили сняла шляпу, передала её МакГонагалл и поспешила к столу гриффиндорцев, встречавших её приветственными криками. Но по пути она оглянулась на Снейпа с лёгкой грустной улыбкой. Гарри увидел, как Сириус подвинулся и уступил ей место. Узнав его, она сложила руки на груди и повернулась к нему спиной. Перекличка продолжалась. Гарри увидел, как Люпин, Петтигрю и его отец присоединились к Сириусу и Лили за гриффиндорским столом. Наконец, когда остался всего с десяток первокурсников, профессор МакГонагалл вызвала Снейпа. Гарри подошёл вместе с ним к стулу; увидел, как он надевает шляпу. — Слизерин! — выкрикнула Распределяющая шляпа. И Северус зашагал на другую сторону зала. Прочь от Лили, туда, где слизеринцы приветствовали его, где Люциус Малфой, с блестящим значком префекта на груди, покровительственно похлопал Снейпа по спине, когда тот занял место рядом. — Без Люциуса тяжело бы мне пришлось, — вздохнул Снейп. — Меня спасло родство с Принцами, не то растерзали бы. А уж Лили… Правильно ты к нам тогда не попала. Была ночь. Одетая в халат, Лили стояла, скрестив руки на груди, перед портретом Полной Дамы у входа в гриффиндорскую башню. — Я вышла только потому, что ты угрожал Мэри остаться здесь на ночь. — Я бы так и сделал. Я не хотел называть тебя грязнокровкой, это просто… — Сорвалось? — в голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я годами искала тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои драгоценные дружки-пожиратели… видишь, ты даже не отрицаешь этого! Ты даже не отрицаешь, кем ты хочешь стать. Ждёшь — не дождёшься, когда сможешь присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Он открыл рот, но так и закрыл его, не произнеся ни слова. — Я не могу больше притворяться. Ты выбрал свой путь, я выбрала свой. — Нет, послушай, я не хотел… — Называть меня грязнокровкой? Но всех других людей моего происхождения ты так называешь, Северус. Я чем-то отличаюсь? Он попытался что-то сказать, но она лишь бросила на него презрительный взгляд и скрылась за портретной дверью. — Тот случай… Хорошо, что этого не случилось, — сказал Гарри, глядя в сторону Снейпа. — Я… в процессе… Постарался посмотреть на многие аспекты другими глазами, не знаю, насколько это у меня получилось… Но я убеждён — вы тогда попрятали свои воспоминания… не просто от моего любопытства. Вы часто — тогда — говорили, каким нехорошим был мой отец когда-то… Я мог в это верить или не верить… Но — после такого просмотра… Весь мой мир должен был перевернуться с ног на голову… Мне и сейчас очень тяжело думать о таком… — А уж мне как стыдно, — вздохнул Джеймс. Сириус промолчал, но было видно, что и его мировоззрение претерпело большие изменения… Коридор исчез, и новое место действия появилось не сразу. Гарри некоторое время летел через меняющие форму переливы цвета, прежде чем обстановка вокруг него приобрела чёткость. Он стоял один на безлюдной вершине холма, в холоде и темноте. В облетевших ветвях немногочисленных деревьев шумел ветер. Выбежал запыхавшийся взрослый Снейп, вцепившись в свою палочку. Его страх подействовал и на Гарри: хотя он знал, что ему нечего бояться, но всё равно оглянулся через плечо, гадая, чего же ждёт Снейп… Тогда ослепительный поток белого света ударил в глаза. Гари решил было, что это молния, но Снейп рухнул на колени, выронив палочку из рук. — Не убивайте меня! — И не намеревался этого делать. Звук аппарирования Дамблдора заглушил шум ветра. Он стоял перед Снейпом в развевающихся на ветру одеждах. Свет от палочки освещал его лицо снизу. — И что же, Северус, Лорд Волдеморт хочет сообщить мне? — Нет… Это не сообщение, я здесь по собственной воле! Снейп ломал руки. Он выглядел слегка безумным с разлетающимися во все стороны спутанными чёрными волосами. — Я… Я пришёл с предупреждением… Нет, с просьбой!.. Пожалуйста! Дамблдор взмахнул палочкой. Хотя листья и ветки всё ещё носились на ветру вокруг них, там, где стояли они со Снейпом, стало тихо. — О чём меня может просить пожиратель смерти? — Пророчество… Предсказание… Трелони… — О, да… — проговорил Дамблдор. — Сколько ты рассказал Лорду Волдеморту? — Всё… Всё, что слышал! — пробормотал Снейп. — Поэтому… Из-за этого он думает, что там говорилось про Лили Эванс! — В пророчестве не было ни слова о женщине, — заметил Дамблдор. — Речь шла о мальчике, родившемся в конце июля… — Вы знаете, о чём я! Он думает, что это её сын, он хочет найти её… Убить их всех. — Если она так много значит для тебя, — произнёс Дамблдор, — конечно же, Лорд Волдеморт сохранит ей жизнь? Можешь ли ты попросить пощадить мать в обмен на сына? — Я просил… Я просил его. — Ты мне отвратителен, — сказал Дамблдор. Такого презрения в его голосе Гарри никогда не слышал. Снейп будто бы слегка уменьшился в размерах. — Значит, тебя не волнует смерть её мужа и ребёнка? Пусть они умрут, если ты получишь то, что хочешь? Снейп не говорил ничего, просто смотрел снизу вверх на Дамблдора. — Тогда спрячьте их всех, — выдавил он. — Сохраните её… их, в безопасности. Прошу Вас. — И что я получу взамен, Северус? — Взамен? — Снейп смотрел на Дамблдора с раскрытым ртом. Гарри ожидал возражений, но через несколько секунд тот ответил: — Всё. — А просто вы не могли помочь, Альбус?! — было всеобщее возмущение. — Без мзды?! — Я искал возможность помочь не только Поттерам, но и самому Северусу… Да, ради Лили он сделал первый шаг, но сколько раз после таких «первых шагов» люди опять оступались? А после нашего разговора у Северуса не было пути назад. Холм исчез. Теперь Гарри стоял в кабинете Дамблдора, и откуда-то доносились страшные звуки, похожие на стоны раненого животного. Снейп вжался в кресло, а Дамблдор мрачно смотрел на него сверху. Через секунду-другую Снейп поднял лицо и выглядел так, как будто пережил сто лет страданий после разговора на холме. — Я думал… Вы собираетесь… спасти её… — Они с Джеймсом положились не на того человека, — сказал Дамблдор. — Так же как и ты, Северус. Разве ты не надеялся, что Лорд Волдеморт пощадит её? Снейп дышал прерывисто. — Её мальчик выжил. У него её глаза, в точности такие же, как у неё. Я уверен, что ты помнишь форму и цвет глаз Лили Эванс? — НЕТ! — взвыл Снейп. — Умерла… Её нет… — Это раскаяние, Северус? — Я хочу… Я хочу умереть… — И кому от этого будет польза? — холодно спросил Дамблдор. — Если ты любил Лили Эванс, если ты, действительно, любил её, то твой дальнейший путь очевиден. Снейп, казалось, блуждал в тумане боли, и слова Дамблдора не сразу дошли до него. — Что… Что Вы имеете в виду? — Ты знаешь, почему и как она умерла. Сделай так, чтобы её смерть не была напрасной. Помоги мне защитить сына Лили Эванс. — Его не от кого защищать… Тёмного Лорда больше нет… — Тёмный Лорд вернётся. И Гарри Поттер будет в чудовищной опасности, когда это произойдёт. Последовала долгая пауза, в течение которой Снейп медленно возвращал контроль над собой, справляясь с собственным дыханием. Наконец он заговорил: — Хорошо. Очень хорошо. Но никогда… Никогда не рассказывайте об этом, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь мне! Я не вынесу… В особенности сыну Поттера… Мне нужно Ваше слово! — Моё слово? В том, что я никому не раскрою лучшее, что в тебе есть? — Дамблдор вздохнул, глядя в дикое, страдальческое лицо Снейпа. — Если ты так настаиваешь… — Северус… — Профессор… Весь зал не сводил глаз с неподвижной фигуры во всём чёрном… Большинство взглядов транслировали уважение и восхищение характером и выдержкой этого человека, той жертвой, которую он принёс… в первую очередь самому себе. Кабинет исчез, но мгновенно появился снова. Снейп расхаживал взад-вперёд перед Дамблдором. — Посредственность. Такой же надменный, как отец. Заядлый нарушитель правил. Он в восторге от своей славы, ищет внимания, дерзкий… — Ты видишь то, что хочешь увидеть, Северус, — Дамблдор не отрывал глаз от «Трансфигурации сегодня». — По словам других преподавателей, мальчик он скромный, милый и в меру талантливый. Я лично нахожу его обаятельным ребёнком. — Спасибо, — буркнул «обаятельный ребёнок», причём было непонятно, кому это предназначалось. Дамблдор перевернул страницу и сказал, не глядя вверх: — Присматривай за Квиррелом, хорошо? — То есть, вы знали… — Но ничего не мог предпринять… Цветная воронка — и вокруг стало темно. Снейп и Дамблдор стояли чуть в стороне от входа, и мимо них возвращались в спальни последние задержавшиеся со Святочного бала. — Ну? — прошептал Дамблдор. — Метка Каркарова тоже стала темнее. Он в панике, он боится расплаты. Вы знаете, как сильно он помог Министерству после падения Тёмного Лорда, — Снейп искоса взглянул на горбоносый профиль Дамблдора. — Каркаров собирается сбежать, если Метка начнёт жечь руку. — Правда? — мягко спросил Дамблдор, когда Флёр Делакур и Роджер Дэвис, хихикая, вошли с улицы. — Ты не испытываешь искушения присоединиться к нему? — Нет, — сказал Снейп. Чёрные глаза следили за удаляющимися силуэтами Флёр и Роджера. — Я не такой трус. — Нет, — согласился Дамблдор. — Ты намного более смелый человек, чем Игорь Каркаров. Я, знаешь ли, иногда думаю, что зря мы так торопимся с распределением… — И последние события показали, что это и в самом деле не всегда своевременно… Но Основатели… — Всё валите на нас, — иронически заметила со своего портрета Ровена Рейвенкло. Её коллегам замечание экс-директора тоже не понравилось. И снова Гарри находился в кабинете директора. Была ночь, и Дамблдор без сознания полулежал в своем троноподобном кресле. Его правая рука свисала вниз, почерневшая и обуглившаяся. Снейп бормотал заклинания, нацелив палочку на запястье, левой рукой вливая в рот Дамблдора густое золотистое зелье. Через пару мгновений веки Дамблдора затрепетали, и он открыл глаза. — Почему? — без вступлений спросил Снейп. — Почему Вы носили это кольцо? На нём проклятье, Вы должны были заметить его. Зачем было вообще его трогать? Кольцо Марволо Гонта лежало на столе рядом с Дамблдором. Оно было сломано, рядом находился меч Гриффиндора. Дамблдор скривился. — Я… Я был дураком. Я впал в искушение. — Искушение чем? Дамблдор не ответил. — Да просто чудо, что Вы смогли вернуться сюда! — Снейп был в бешенстве. — В кольце было проклятье необычайной силы. Теперь мы можем надеяться только на то, что нам удастся сдержать его. Я на время заключил проклятье в одну руку… Дамблдор поднял свою почерневшую, бесполезную ладонь и рассматривал её, как редкую диковинку. — Ты очень хорошо справился, Северус. Как, по-твоему, сколько мне осталось? — спросил он таким тоном, как будто интересовался прогнозом погоды в непринуждённой беседе. Снейп поколебался. — Я не могу сказать. Может, год. Невозможно сдерживать такое заклятие вечно. Оно будет распространяться по всему телу. Такие проклятья только приобретают силу со временем. — Ты очень сильный маг, Северус, если и в самом деле смог бы это сделать, — заметил Милорд. — Сильнее, чем я думаю… И я вижу, что это так… — Хорошо ещё, что он ничего не может сделать, — зашептались некоторые слушатели. Милорд это слышал, но никак не отреагировал. — Я говорю про замысел Лорда Волдеморта насчёт меня. Он собирается заставить бедного маленького Малфоя убить меня. Снейп уселся в кресло напротив стола Дамблдора, которое так часто занимал Гарри. Судя по всему, он хотел продолжить разговор о руке Дамблдора, но тот вежливо пресёк дальнейшее обсуждение этой темы. Нахмурившись, Снейп сказал: — Тёмный Лорд не рассчитывает, что Драко справится. Это просто наказание за последние провалы Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко — заставить их смотреть, как он потерпит неудачу и понесёт наказание. — Короче говоря, на мальчике смертный приговор так же точно, как и на мне, — решил Дамблдор. — Что же, я смею предполагать, что, когда Драко потерпит неудачу, наиболее естественным будет, если его дело продолжишь ты? Последовала короткая пауза. — Таков, я думаю, план Лорда Волдеморта. — Лорд Волдеморт предвидит момент в недалёком будущем, когда ему больше не понадобится шпион в Хогвартсе? — Он надеется вскоре заполучить школу в свои руки, так что — да. И если он захватит Хогвартс, — продолжал Дамблдор как будто в сторону, — можешь ли ты дать мне слово, что сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы защитить студентов Хогвартса? Снейп уверенно кивнул. — Хорошо. Тогда далее. Твоя первейшая задача — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный подросток может быть опасен не только для себя, но и для других. Предложи ему свою поддержку, он должен принять её, ты ему нравишься… — Не так уж сильно, с тех пор как его отец попал в немилость. Драко обвиняет во всём меня, он уверен, что я целю на место Люциуса. — И, тем не менее, попробуй. Я боюсь не столько за себя, сколько за случайные жертвы, к которым могут привести его планы. — И, тем не менее, Рон и Кэти «пострадали», — вздохнула Молли. — Увы, как я и предполагал, Драко не видел во мне союзника, — напомнил Снейп. В конечном итоге, есть только один способ спасти его от гнева Лорда Волдеморта. Снейп приподнял брови и спросил с сарказмом: — Вы намереваетесь позволить ему Вас убить? — Конечно, нет. Меня убьёшь ты. Долгое молчание, последовавшее за этим, прерывало лишь постукивание, с которым феникс клевал зерно. — Прямо сейчас Вас и прикончить, — поинтересовался Снейп полным иронии голосом, — или подождать, пока некролог придумаете? — О нет, не прямо сейчас, — улыбнулся Дамблдор. — Смею предположить, что нужный момент придёт в своё время. Учитывая, что произошло сегодня, — он показал на иссохшую руку, — мы можем быть уверены, что он настанет в течение года. — Если Вы согласны умереть, — грубо сказал Снейп, — почему бы не позволить Драко Вас убить? — Душа этого мальчика ещё не так изломана, — ответил Дамблдор. — Я не хочу, чтобы она была искалечена из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Только ты сам знаешь, насколько повредит твоей душе избавление старика от страданий и унижения, — проговорил Дамблдор. — Я прошу у тебя об этом огромном одолжении, Северус, потому что смерть моя неизбежна, как вылет Чаддли Кэннонс из Высшей Лиги в этом сезоне. Быстрый и безболезненный уход много лучше, чем неприятное и продолжительное действо, которое устроит, к примеру, Грейбек — говорят, он присоединился к Волдеморту? Или милейшая Беллатрикс, которая так любит поиграть со своей едой перед тем, как съесть её… — Да, если бы дошло до… Я бы предпочёл именно такой конец, — вздохнул старик. — Возможно, это тоже было… Но выхода из ситуации не существовало. Драко по всякому не смог бы этого сделать… Драко сидел, разглядывая сложенные на коленях руки, не глядя ни на кого. — Чтобы я мог это сделать, на меня следовало наложить Империус, — пробурчал он. — Если бы… Отравить — да, пдсунуть что-то проклятое или… да, заманить куда-то — да, но… Нет. Лишить кого-то жизни, глядя в лицо своей жертве — нет. — И при этом Вы куда больше рассказываете мальчишке с посредственными магическими способностями, неспособному к окклюменции и при всём притом имеющему прямую мысленную связь с Лордом Волдемортом. — В реальности… я и до Суда был более высокого мнения о вас, мастер Поттер, — усмехнулся Снейп. — Просто не мог этого признать даже самому себе, учитывая ваше сходство… — Всё осталось в прошлом, — ответил нахмурившийся Джеймс. — Но согласись, что в «неспособности к окклюменции»… — С этим нельзя не согласиться… — Волдеморт боится этой связи, — произнёс Дамблдор. — Не так давно ему выпал случай чуть ближе познакомиться с тем, что означает для него связь с Гарри. Подобной боли он не испытывал никогда. Он больше не будет пытаться завладеть разумом Гарри, я уверен в этом. Не таким путём. — Я не понимаю. — Душа, настолько исковерканная, как у Лорда Волдеморта, не может выносить близкого контакта с душой Гарри. Как язык на замороженной стали, как плоть в огне… — Душа? Мы говорили о разуме? — В случае Гарри и Лорда Волдеморта говорить об одном — значит говорить о другом. Милорд хмыкнул, но ничего не сказал. — Гарри не должен знать, до самого последнего момента, если не будет необходимости, иначе как ему достанет силы сделать то, что должно быть сделано? — Но что он должен сделать? — Это между мной и Гарри. Теперь слушай внимательно, Северус. Придёт время — после моей смерти, — не спорь, не перебивай меня! Придёт время, когда ты поймёшь, что Лорд Волдеморт боится за жизнь своей змеи. — За Нагини? — удивился Снейп. — Именно. Если придёт время, когда Лорд Волдеморт перестанет посылать змею по своим поручениям и будет держать её рядом под магической защитой, тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри. — Сказать ему что? Дамблдор глубоко вздохнул и прикрыл глаза. — Сказать ему, что той ночью, когда Лорд Волдеморт пытался убить его, когда Лили бросила свою собственную жизнь щитом между ними и смертельное заклятье отразилось от Гарри в Волдеморта, тогда фрагмент души Волдеморта отделился от целого и вселился в единственное живое существо, находившееся в тот момент в доме. Часть Волдеморта живёт в Гарри. Именно она даёт ему способность разговаривать со змеями и ту связь с Лордом, которую он никогда не понимал. И пока этот кусок души Волдеморта продолжает жить под защитой Гарри, Лорд не может умереть. Гарри наблюдал за Снейпом и Дамблдором словно бы из конца далёкого туннеля: они отдалились от него, а голоса отдавались эхом в ушах. — Так мальчик… Мальчик должен умереть? — спросил Снейп относительно спокойно. — И Волдеморт должен сделать это сам, Северус. Это важно. И вновь — долгое молчание. Затем Снейп сказал: — Я думал… все эти годы… что мы защищаем его ради неё. Ради Лили. — Мы защищали его, потому что было необходимо выучить его, вырастить его, дать ему попробовать свои силы, — глаза Дамблдора всё ещё были крепко закрыты. — Тем временем, связь между ними укреплялась и паразитировала. Иногда мне казалось, что он сам догадывается. Насколько я знаю Гарри, к тому моменту, когда он решится умереть, он устроит всё так, что его смерть будет означать и смерть Волдеморта. Дамблдор открыл глаза. Снейп был поражён. — Вы спасали его жизнь только для того, чтобы он мог умереть в нужный момент? — Не удивляйся так, Северус. Смерти скольких людей тебе доводилось видеть? — Последнее время только тех, кого я не смог спасти. Снейп поднялся на ноги. — Вы использовали меня. — В смысле? — Я шпионил для Вас и лгал для Вас, подвергал себя смертельной опасности ради Вас. И всё ради того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили Поттер. Теперь Вы говорите мне, что выращивали его на убой, как свинью. Тишина воцарилась гробовая… Почти. Большинство взрослых начало шумно вдыхать-выдыхать, чтобы успокоить свои нервы после услышанного. И того, как об этом говорил книжный Дамблдор. Мудный добрый наставник… Эталон добра и света… А злобный предубеждённый декан Слизерина, факультета, с которого выходили одни только злодеи, жалел мальчика… Возмущался таким поведением старика… — И это без предварительного обследования, — сказал Гиппократ Сметвик. — Безусловно, магия, о которой… очень мало изучена, но всё равно… Тогда ребёнок фонил бы тёмной магией, даже при стандартном целительском обследовании этого нельзя было не заметить… Как и того, что это отличается от последствий применения Авады… — Но вы забываете, что Гарри никто не обследовал, — напомнили целителю. — Хагриду было велено везти ребёнка из развалин непосредственно к родственникам-маглам… — Не совсем, мы выяснили, что куда-то пропали целые сутки… — Но зачем… Крестраж невозможно извлечь из живого существа, не уничтожив его носителя… — заикнулся Дамблдор. — Всё равно. Следовало проверить. И тогда, и позже, — сказал Невыразимец. — Мы уже выяснили, что яд василиска разрушает крестражи, а на своём втором курсе мастер Поттер был укушен этим гадом. Да, его спасли слёзы феникса, но — откуда такая уверенность, что при этом не был разрушен крестраж? — Даже если он там был, — сказала Лили. Все воззрились на леди Поттер. — Гарри был не единственным живым существом в доме, у нас была кошка и она в тот момент тоже была в комнате, я помню, как Микси метнулась в кроватку Гарри, когда Милорд снёс дверь… — И где теперь эта Микси?! — Умерла, скорее всего, — ответила Лили. — Бедняжка уже на тот момент была старая… — Вынужден вас расстроить, леди Поттер, но крестраж был именно в Гарри и был уничтожен ядом василиска, — покачал головой Кингсли. — Мы уже обсуждали это во время чтения второй Книги. — Но, независимо ни от чего… Неужели так уж обязательно было УБИВАТЬ Гарри? Почему нельзя было просто предоставить ему возможность спокойно дожить до конца своих дней? — возмущалась общественность, глядя на Дамблдора чуть только не с ненавистью в глазах. — К сожалению… В данном случае… Альбус был не так уж и не прав, — сказал Невыразимец. — В нашем Отделе хранятся записи о крестражах прошлого, в том числе — живых крестражах, таких, как Гарри и Нагини. Даже создатели этой практики не рекомендовали использовать для носителей живых существ, поскольку крестраж мог подавить разум носителя, полностью с ним слиться и стать… очень опасным. В трёх достоверно известных случаях такие «живые» крестражи в итоге оказывались даже сильнее и опаснее оригинала! А уж после ликвидации остальных «осколков» души… Очень велика вероятность того, что Милорду через некоторое время пришлось бы уничтожить Нагини, чтобы та не уничтожила его, превратившись… Даже не знаю, с кем её сопоставить. И крестраж в Гарри, если предположить, что он там остался хоть в какой-то мере… Нет, как бы чудовищно это ни звучало, но мальчик и в самом деле был обречён изначально. Ответа не последовало, но и отношение к данной ситуации не изменилось… — Как трогательно, Северус, — серьёзно проговорил Дамблдор. — Ты начал переживать за мальчика, в конце концов? — За него? — выкрикнул Снейп. — Expecto Patronum! Из кончика его палочки появилась серебристая лань. Она приземлилась на пол, пробежала по кабинету и вылетела в окно. Дамблдор проводил взглядом серебристый силуэт, растворявшийся в воздухе. Когда он повернулся к Снейпу, в его глазах стояли слёзы. — Всё это время? — Всегда, — ответил Снейп. — Бедный Северус… — на глаза Лили навернулись слёзы. Снейп чуть дёрнул углом рта. И место переменилось. Теперь Гарри увидел, как Снейп разговаривает с портретом Дамблдора в кабинете директора. — Тебе нужно передать Волдеморту точную дату отъезда Гарри из дома его тётки, — сказал Дамблдор. — Не сделать этого будет подозрительным, ведь Волдеморт верит, что ты хорошо информирован. Но ты скроешь от него идею с двойниками — думаю, это обеспечит безопасность Гарри. Попробуй подействовать на Мундунгуса Флетчера сбивающим с толку заклинанием. И, Северус, если тебе придётся принять участие в погоне, сыграй свою роль убедительно. Я рассчитываю на тебя: ты должен оставаться на хорошем счету у Волдеморта так долго, насколько возможно, иначе Хогвартс останется на растерзание Кэрроу. Теперь Снейп сидел рядышком с Мундунгусом в незнакомой таверне. Лицо Мундунгуса ничего не выражало, а Снейп Грюмлся от напряжения. — Ты предложишь Ордену Феникса, — прошептал Снейп, — использовать двойников. Многосущное зелье. Одинаковые Поттеры — единственный способ, который сработает. Ты забудешь, что я разговаривал с тобой, и выдашь это за свою собственную идею. Понятно? — Понятно, — прошептал Мундунгус. Его взгляд был расфокусирован. Теперь Гарри летел рядом со Снейпом на метле по ясному ночному небу. Их сопровождали другие пожиратели в капюшонах, а впереди мчались Люпин и Гарри, который на самом деле был Джорджем. Один из пожирателей опередил Снейпа и поднял палочку, целясь прямо в спину Люпина. — Sectumsempra! — выкрикнул Снейп. Но заклинание, метившее в палочку пожирателя, прошло мимо и попало в Джорджа. — Спасибо, — Артур посмотрел в сторону зельевара. — Ты, хоть и промазал… но пытался спасти… И это не смертельное… — Теперь, Северус, меч! Не забудь, что его можно получить, лишь остро в нём нуждаясь и проявив смелость и героизм. И он не должен знать, что меч передал ему ты! Если Волдеморт прочтёт в мыслях Гарри, что ты помогал ему… — Знаю, — отрывисто бросил Снейп. Он отодвинул в сторону портрет Дамблдора. За ним открылся тайник, из которого Снейп вынул меч Гриффиндора. — И Вы так и не скажете мне, почему так важно передать Поттеру меч? — поинтересовался Снейп, накинув дорожный плащ поверх мантии. — Нет, вряд ли, — ответил Дамблдор с портрета. — Он знает, что с ним делать. И, Северус, будь осторожен, они не будут рады видеть тебя после случая с Джорджем Уизли… Снейп повернулся к двери. — Не волнуйтесь, Дамблдор, — прохладно сказал он. — У меня есть план. Снейп покинул комнату. Гарри вынырнул из Омута Памяти. Спустя мгновенье он лежал на полу той самой комнаты, дверь которой только что закрылась за Снейпом.