Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 33. История Принца       Гарри всё ещё стоял на коленях возле тела Снейпа, просто глядя на него, как вдруг совсем рядом зазвучал высокий холодный голос, Гарри вскочил на ноги, крепко сжимая в руках флакон, уверенный, что Волдеморт вернулся в хижину.       Голос Волдеморта отражался от пола и стен, и Гарри наконец понял, что Тёмный Лорд обращается к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар.       — Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волдеморт умеет ценить храбрость. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милосерден. Сейчас я приказываю своим силам отступить. У вас есть час. Достойно позаботьтесь о ваших мёртвых. Окажите помощь вашим раненым.       А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.       Рон и Гермиона яростно замотали головами, глядя на Гарри.       — Не слушай его, — сказал Рон.       — Всё обойдётся, — горячо заговорила Гермиона. — Давайте… давайте вернёмся в замок. Раз он отправился в Лес, нам нужно придумать новый план…       — Вы очень плохо меня изучили, если считаете, что можете меня остановить… после такого, — посмотрел Гарри на своих друзей. Но те выглядели так, что было ясно: даже к этому моменту они этого не считали и думали совсем о другом…       — Но как ты смог бы уцелеть в этот раз… — качали головами взрослые и старшекурсники. Младшим это тоже было интересно, но они решили не забегать наперёд, догадываясь, что в книге будет ответ на этот вопрос… Но — как могла помочь история Снейпа? Зачем зельевар отдал своему самому нелюбимому ученику свои воспоминания?       Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Раненых перевязывала на возвышении мадам Помфри с группой помощников. Среди раненых был и Фиренц.       На боку у него зияла рана, он лежал, не в силах держаться на ногах.       Мёртвые лежали в ряд посередине Зала. Тела Фреда было не видно, потому что вокруг него собралась вся семья. Джордж стоял на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Фреда на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил её по голове, и по его щекам градом катились слёзы.       Не сказав Гарри ни слова, Рон и Гермиона отошли от него. Гарри видел, как Гермиона подошла к Джинни, стоявшей тут же с опухшим, пятнистым лицом, и обняла её. Рон направился к Биллу, Флёр и Перси. Перси обнял его за плечи. Когда Джинни и Гермиона передвинулись ближе к остальным, Гарри стали видны тела, лежащие рядом с Фредом. Это были Римус и Тонкс, бледные, спокойные и умиротворённые, словно спящие под тёмным магическим потолком.       — Бедный Тедди…       — Нет, это что-то неестественное, — сказала Андромеда. — Безусловно, я понимаю… И речь даже не об Амортенции, я вспомнила, что иногда оборотни создают вокруг себя определённую ауру, которая не самым лучшим образом воздействует на определённого типа девушек… заставляя их терять голову. Это очень редкое явление, лишь среди Поражённых оборотней… которые не одичали, подобно Сивому… И то — один на сто таких… И — было официально зафиксировано только два оборотня, которые сознательно пользовались этим, остальные даже не знали об этой своей способности и всё происходило помимо их желания, как это явно было в случае Ремуса…       — А Тонкс…       — Тонкс — метаморф. Это, с одной стороны, сила, но с другой — слабость. На метаморфов и анимагов можно очень легко воздействовать, отчасти именно поэтому к анимагии допускается значительно меньше магов, чем желающих… В процессе подготовки будущих анимагов обучают способам дополнительной защиты своего разума от подобного воздействия, — пояснила МакГонагалл. — Метаморфам сложнее, так как это чисто врождённое свойство. Безусловно, я не хочу оправдывать… — она посмотрела в сторону Рона и крысы у него на плече, — но не исключаю вероятности того, что отчасти воздействие Милорда привело к тому, что Петтигрю стал предателем… И я согласна с мисссис Тонкс… Нимфадора, несмотря ни на что… не настолько безумна, чтобы не понимать, что в таких обстоятельствах… должна оставаться с сыном… Многие, знавшие смущённую девушку, согласно закивали головами, но Ремуса ни в чём не обвиняли.       — А что происходит под воздействием этой ауры? — спросил Колин Криви.       — Девушка (это действует лишь на девушек), попавшая под него, не представляет себе жизнь без своего «избранника». Все прочее… не прекращает своего существования для неё, но… отходит на второй, третий, сотый план — в том числе и прочие члены семьи, — сказала миссис Тонкс. — И даже физическая гибель… в данном случае Ремуса… не помогла бы, Дора, оставшись в живых, в течение года обезумела бы и… В один не самый прекрасный день её нашли бы умершей от неустановленных причин. Просто сердце остановилось бы.       — А… если бы мы взяли тогда Ремуса с собой…       — Дора нашла бы возможность тоже присоединиться к вашей компании. Но, повторяю — хотя в истории зафиксировано несколько таких случаев, в них во всех оборотни, обладающие такой аурой, сами об этом даже не подозревали, так что у меня… нет претензий к книжному Ремусу. А теперь и подавно…       Ремус кивнул. Накануне этого «сеанса» как раз было полнолуние и, хотя он остро испытал всё, что испытывал прежде при трансформациях, и даже сильнее… Но сама трансфигурация не произошла! Он гулял, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух и любовался тем, чего прежде страшился…       Гарри показалось, что Большой зал сжался в размерах и улетел куда-то далеко. Пошатываясь, он вернулся к дверному проёму. Ему не хватало воздуха. Он не мог заставить себя смотреть на другие тела, узнать, кто ещё погиб за него. Не мог он и присоединиться к Уизли: как теперь смотреть им в глаза — ведь, если бы он сдался с самого начала, Фред был бы жив… Гарри развернулся и взбежал вверх по мраморной лестнице. Люпин, Тонкс… Если бы только можно было ничего не чувствовать! Хотелось вырвать из себя сердце, внутренности, всё, что кричало внутри от боли …       — Вот она, хвалёная сила любви! — презрительно фыркнул Милорд. — В чём эта сила? В страданиях?       — Если ты способен страдать — то способен и сострадать, значит, ты человек, а не инфери, — сказал Дамблдор. — Ради тех, кого любишь, можно пойти на многое… А иначе — в чём смысл самой твоей жизни?       — И что делает эта ваша любовь?!       — Не говорите, Милорд, — сказал Гарри, глядя прямо ему в руки. — Ради своей любви — недостойной — несчастная Меропа Гонт пошла против своей семьи… Ради любви ко мне мои родители в ту ночь отдали свои жизни… Вы предлагали маме уйти, сохранить свою жизнь — но она отказалась, чтобы спасти меня… И, в конечном итоге — разве не на это вы рассчитывали в ту ночь? Что именно любовь и стремление спасти тех, кого я люблю, приведёт меня к вам? — На верную гибель! — Пусть так!       Замок совсем опустел: видимо, даже привидения оплакивали мёртвых в Большом зале вместе со всеми. Гарри бежал, не останавливаясь, сжимая флакон с воспоминаниями Снейпа. Он замедлил шаги лишь возле каменной горгульи у входа в кабинет директора.       — Пароль?       — Дамблдор! — не думая, выкрикнул Гарри просто потому, что именно его ему хотелось бы сейчас увидеть.       К его удивлению, горгулья скользнула в сторону. За ней, как обычно, открылся проход на винтовую лестницу.       Но, вбежав в круглый кабинет, Гарри обнаружил, что всё изменилось. Портреты, висевшие по стенам, опустели. Ни один директор или директриса не дожидался его тут. Похоже, все они отправились непосредственно наблюдать за событиями, переходя из рамы в раму по длинным рядам портретов, развешанных по всему замку.       Гарри с тоской посмотрел на пустую раму портрета Дамблдора, висевшую прямо за директорским креслом, и повернулся к ней спиной. Омут памяти стоял на своём обычном месте. Гарри поставил его на письменный стол и вылил воспоминания Снейпа в широкую чашу, окаймлённую руническими надписями. Утонуть в чужих воспоминаниях казалось ему желанным облегчением. Что бы ни оставил ему Снейп, оно вряд ли окажется хуже его собственных мыслей.       — Что может быть хуже? — согласились слушатели.       Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Чёрные волосы мальчика давно нуждались в стрижке; вещи, в которые он был одет, на удивление не подходили друг другу: слишком короткие джинсы, потрёпанное взрослое, не по размеру большое, пальто и странная, с чем-то вроде жабо, рубашка.       Многие уставились на зельевара, сидевшего с каменным лицом. Ему очень не нравилось то, что самые сокровенные его воспоминания становились достоянием общественности, но… С Магией не поспоришь, раз она так решила…       — Вы тоже донашивали одежду за старшими братьями? — спросил кто-то, явно проведя аналогию с маленьким Гарри.       — Джинсы были мои, пальто отцовское, которое он уже не носил, рубашку мама перешила из своей, — буркнул Снейп.       Гарри приблизился к мальчику. Хилый, маленький и болезненный Снейп выглядел лет на девять-десять. Он жадными глазами смотрел на младшую из девочек, которая раскачивалась всё выше — выше, чем сестра.       — Лили, не делай так! — пронзительно взвизгнула старшая девочка. Но сестра не послушалась: она оторвалась от качелей в самой высокой точке и взлетела в воздух — взлетела совершенно буквально, взмыла в небо с громким хохотом, а потом, вместо того чтобы упасть на шершавый асфальт, спланировала по воздуху, как акробатка. Она парила в воздухе невероятно долго и приземлилась невероятно легко.       — Мама не разрешила тебе так делать! — Петунья затормозила свои качели, со скрипом проведя по асфальту подошвами сандалий, и соскочила вниз, руки в боки. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили!       — Она не запрещала напрямую, — внесла уточнение леди Поттер. — Она лишь настоятельно просила не делать этого, если рядом находятся другие люди. Просто… Как ни грустно это признавать в отношении той, кого почти всю свою жизнь считала своей сестрой, характер у Туни всегда был ещё тот, даже по отношению к родителям, поэтому они всегда относились к ней значительно строже, чем со мной, что приводило к зависти. Ей запрещалось очень многое и, хотя она плевала на большинство запретов, очень хотела считать и просьбы ко мне не просьбами, а приказами и запретами, так она казалась самой себе менее обделённой родительской любовью.       — Но со мной всё в порядке, — Лили всё ещё смеялась. — Туни, посмотри, посмотри, что я ещё умею!       Петунья оглянулась вокруг: на площадке никого не было, кроме самих девочек и незамеченного ими Снейпа. Лили подобрала цветок, опавший с того самого куста, за которым прятался Снейп. Сестра медленно двинулась к ней, явно разрываясь между любопытством и неодобрением. Лили подождала, пока сестра подойдёт поближе, чтобы ясно всё видеть, и раскрыла ладонь. Цветок лежал на ней, открывая и закрывая лепестки, как странная многогубая устрица.       — Прекрати! — взвизгнула Петунья.       — Тебе же от этого не больно! — откликнулась Лили, однако сомкнула ладонь и бросила цветок на землю.       — Так нельзя, — сказала Петунья, но глаза её продолжали следить за упавшим на землю цветком. — Как ты это делаешь? — спросила она с явной завистью в голосе.       — Невероятно, — многие запереглядывались.       — Вы ещё до школы проявляли слишком… большие таланты для маглорожденной…       — Так ещё в начале было сказано, что я не маглорожденная, — горько усмехнулась Лили. — Уже после получения письма из Хогвартса… Родители признались, что я им не родная, а проведённое расследование показало, что я происхожу из очень даже чистокровной семьи Бэгшотов.       — Батильда Бэгшот и Геллерт Гриндевальд…       — Тётя и дядя соответственно. Но тогда я этого не знала, да и Джеймс узнаёт только теперь.       — Это же яснее ясного! — Снейп не удержался и выскочил из зарослей.       Петунья завизжала и бросилась обратно к качелям, Лили же, хоть и явно испугалась, осталась на месте. Снейп, видимо, уже жалел о своём появлении.       Он смотрел на Лили, и его худые щеки заливались тусклым румянцем.       — Что яснее ясного? — спросила она.       Снейп был явно взволнован. Бросив взгляд на Петунью, стоявшую довольно далеко, за качелями, он понизил голос и сказал:       — Я знаю, кто ты.       — В смысле?       — Ты… Ты — колдунья, — прошептал Снейп.       Девочка, похоже, обиделась.       — Обзываться нехорошо!       Она гордо задрала нос, повернулась и пошла прочь, к сестре.       — Да нет же! — крикнул ей вслед Снейп.       — Лучше было бы сказать — «волшебница», тогда реакция была бы менее бурной, даже если бы информация и была воспринята как шутка, — попеняла Снейпу МакГонагалл. — Впрочем, почти всегда маглорожденные воспринимают такие заявления… не самым лучшим образом.       — Согласен, — сказал зельевар. — Надо было быть осторожнее, но я не додумал.       — Ничего, Северус, — улыбнулась сама ведьма.       Он весь раскраснелся, и Гарри удивило, почему он не снимет свою дурацкую широкую куртку, — наверное, стеснялся рубашки с оборочками. — Да, увы… Людям свойственно стесняться своей нищеты, — хмыкнул Снейп. — Мы жили… не лучше, чем Уизли до этой истории, но, в отличие от Уизли, мы не могли похвалиться дружностью… Папаша ненавидел магию и магов даже более люто, чем мистер Дурсль, хотя некоторым это и покажется невозможным…       Снейп стоял и смотрел, как они выходят за ограду площадки. Гарри, единственный, кто наблюдал сейчас за ним, почувствовал его горькое разочарование и понял, что он давно готовился к этому разговору и что всё вышло совсем не так…       — Да, это лишний раз доказывает, что встречу, на которую ты возлагаешь столько надежд, нужно продумывать получше…       Сцена переменилась, и, не успев оглянуться, Гарри оказался в другом месте. Он был в маленькой роще. Ручей блестел на солнце, извиваясь между деревьями. Их кроны давали прохладную зелёную сень. Двое детей сидели рядышком на траве. На этот раз Снейп снял куртку, в сумраке рощи его странная рубашка не так бросалась в глаза.       — И если ты занимаешься волшебством вне школы, Министерство тебя накажет — пришлёт письмо.       — Но я же занималась волшебством вне школы!       — Нам можно. У нас ещё нет волшебных палочек. Детьми они не интересуются — мы всё равно ничего не можем с этим поделать. Но когда тебе исполняется одиннадцать, — он многозначительно кивнул, — и ты начинаешь учиться, тут уже надо быть осторожным.       — Но, судя по спичу миссис Дурсль из первой книги, волшебство дома всё же творилось… — заметил Теодор Нотт. — Я это не…       — Всё в порядке, Мастер Нотт, — улыбнулась Лили. — Но это было столь мелкое колдовство, что на это решили не обращать внимания. К тому же, я всего пару раз и колдовала в домашних условиях, на что у меня было разрешение — иногда его можно получить для демонстрации родным, знающим, что у них растёт ребёнок-волшебник…. Вернее — можно было, впоследствии этот закон отменили, но в период моего обучения он действовал.       За спиной Гарри раздался хруст и треск. Он оглянулся: прятавшаяся за деревом Петунья, прятавшаяся за деревом, неловко переступила с ноги на ногу.       — Туни! — сказала Лили с радостным удивлением в голосе. Но Снейп вскочил.       — И кто из нас за кем шпионит? Что тебе надо?       Петунья потеряла дар речи от страха, что её обнаружили. Гарри видел, что она изо всех сил старается придумать что-нибудь пообиднее.       — Что это на тебе надето, а? — спросила она, показывая пальцем на рубашку Снегга. — Мамина блузка?       Раздался треск: над головой Петуньи обломился толстый сук. Лили вскрикнула: сук ударил Петунью по плечу. Она залилась слезами и убежала.       — Тунья! — Лили набросилась на Снейпа: — Это ты сделал?       — Нет! — Вид у него был одновременно вызывающий и испуганный.       — Это ты! — Она отшатнулась от него. — Ты! Ты сделал ей больно!       — Нет, это не я!       Но Лили не поверила этой лжи. Она бросила на него последний укоризненный взгляд и побежала вслед за сестрой. Снейп выглядел несчастным и растерянным.       — В сказке Киплинга у мангустов был девиз: пойди и разузнай, — сказала какая-то маглорожденная хаффлпаффка. — А Петунья могла сказать: пойди, нашпионь и всё испорти.       — И она не изменилась, — вздохнула Лили, вспоминая мелкие пакости, которые творила её преобразованная в домовушку сестра. Как ни странно, но к тому моменту Вернон смирился со своим нынешним положением и не позволял себе прилюдного ворчания… Дадли старался изо всех сил, искупая вменённую ему вину… Но Петунья не упускала возможности хоть чем-то напакостить всем, до кого только могла добраться.       — Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли.       Петунья покраснела до ушей:       — Клянчила? Я не клянчила!       — Я видела его ответ — очень милый.       — Кто тебе разрешил читать… — прошептала Петунья. — Это моё личное… Как ты могла?..       Лили выдала себя, взглянув в сторону Снегга, стоявшего неподалёку. Петунья ахнула.       — Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой!       — Нет, мы не рылись… — Лили перешла на оборонительную позицию. — Северус увидел конверт и не поверил, что магл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые…       — Волшебники, видимо, суют свой нос во всё! — Петунья побледнела теперь так же сильно, как перед этим вспыхнула. — Уродка! — бросила она в лицо сестре и метнулась к родителям…       — И в самом деле — зачем? — задались вопросом очень многие.       — А что, и в самом деле было такое письмо? — спросила Джинни. Дамблдор кивнул.       — В очень резкой и оскорбительной форме. Мы, безусловно, провели стандартную проверку в этой семье, но…       — И насколько качественной была эта проверка, раз вы не выяснили истинного происхождения Лили? — хмыкнул Джеймс, задавая вопрос, который интересовал многих. Некоторые даже заподозрили, что Дамблдор в реальности знал истинную родословную леди Поттер… Но потом вспомнили его реакцию во время слушания первых Книг… Тогда Альбус и в самом деле был шокирован.       — Туни н…ненавидит меня, потому что мы прочитали письмо Дамблдора.       — И что?       Она посмотрела на него с глубоким отвращением:       — А то, что она моя сестра!       — Она всего лишь… — он успел остановиться.       — На твоё счастье, — прозвучал дружный квартет из трёх Мародёров и Лили.       — В противном случае… больше тебе нечего было бы вспоминать, — закончила последняя. Автор воспоминаний издал тяжёлый вздох.       — Хорошо бы ты поступила в Слизерин, — начал мечтать Снейп, ободрённый тем, что она слегка успокоилась.       — В Слизерин?       Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снейпу, никакого внимания, теперь уставился на них. Гарри, до этого не замечавший никого, кроме пары у окна, узнал своего отца: худенький, черноволосый, как и Снейп, , но совсем другой. По каким-то неуловимым признакам было сразу видно, что об этом мальчике заботятся, его любят и носят на руках — так же как по Снейпу ыло заметно, что с ним всё обстоит наоборот.       — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? — спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив. Гарри вздрогнул, узнав в нём Сириуса. Тот не улыбнулся.       — Вся моя семья училась в Слизерине, — сказал он.       — Ёлки-палки! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком!       Сириус усмехнулся:       — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?       Джеймс поднял невидимый меч.       — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец.       Снейп буркнул что-то пренебрежительное. Джеймc повернулся к нему.       — Тебе это не нравится?       — Да нет, почему? — ответил Снейп, хотя его насмешливая улыбка говорила об обратном. — Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником…       — А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Сириус.       Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса.       — Северус, пойдём поищем другое купе.       — Оооо…       Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон. Джеймс попытался поставить Снейпу подножку, когда тот проходил мимо.       — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе, когда дверь захлопывалась.       — Возмутительное поведение, молодые люди! — было всеобщее мнение.       — Учитывая, что каждый второй Поттер по статистике женился именно на слизеринке, — заметила профессор Вектор. — Ваша матушка, Джеймс, была из Слизерина… Вы нашли подругу на Гриффиндоре, но ваш сын, похоже, поддерживает родовую традицию, — она одобрительно посмотрела на Дафну Гринграсс, игравшую с Гаруни и выглядевшую весьма счастливой рядом с родителями своего парня. А потом некоторые ещё и углядели на её руке красивое золотое колечко с крошечным изумрудиком, который явно должен был увеличиться после завершения Ритуала Помолвки.       — Ну… Виноват… — было видно, что Джеймсу и в самом деле неприятно слушать о том, каким он был в детстве — но исправить он уже ничего не мог. Правда, со Снейпом они теперь стали… не друзьями, но приятелями… Но это не перечёркивало всего того, что наворотил Сохатый в далёком прошлом.       И сцена снова переменилась…       Гарри стоял за спиной Снейпа перед факультетскими столами, залитыми светом множества свечей. За столами сидели ученики со сосредоточенными лицами.       — Эванс, Лили! — вызвала профессор МакГонагалл.       Он видел, как его мать на дрожащих ногах вышла вперёд и села на расшатанный табурет. Профессор МакГонагалл надела ей на голову Распределяющую шляпу. Едва коснувшись тёмно-рыжих волос, Шляпа провозгласила:       — Гриффиндор!       — Я хотела попросить её направить меня на Слизерин, но не успела, — сказала женщина.       — И хорошо, что так случилось, — сказал Снейп. — До поступления я не знал всех аспектов жизни и обучения тогдашних слизеринцев, а когда разобрался, понял, что тебе было бы среди них… очень не просто и я едва ли смог бы тебя защитить. Хотя, с другой стороны, Шляпа могла бы распределить тебя и на Рейвенкло, не понимаю, почему этого не произошло…       Гарри слышал, как Снейп еле слышно простонал. Лили сняла Шляпу, протянула её профессору МакГонагалл и заспешила к весело аплодирующим гриффиндорцам. Проходя мимо, она с грустной улыбкой оглянулась на Снейпа. Гарри увидел, как Сириус подвинулся и уступил ей место. Она взглянула на него, узнала соседа по купе и решительно повернулась к нему спиной.       Перекличка продолжалась. Гарри видел, как Люпин, Петтигрю и его отец присоединились к Лили и Сириусу за столом Гриффиндора. Наконец, когда ожидающих распределения оставалась лишь небольшая кучка, профессор МакГонагалл произнесла фамилию Снейпа.       Гарри подошёл вместе с ним к стулу; увидел, как он надевает шляпу.       — Слизерин! — выкрикнула Распределяющая шляпа.       И Северус зашагал на другую сторону зала. Прочь от Лили, туда, где слизеринцы приветствовали его, где Люциус Малфой, с блестящим значком префекта на груди, покровительственно похлопал Снейпа по спине, когда тот занял место рядом.       — Без Люциуса тяжело бы мне пришлось, — вздохнул Снейп. — Меня спасло родство с Принцами, не то растерзали бы. А уж Лили… Правильно ты к нам тогда не попала.       Была ночь. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом Полной Дамы у входа в башню Гриффиндора.       — Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь…       — Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, это у меня просто…       — Сорвалось с языка? — В голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки — Пожиратели смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да?       Он открыл было рот, но так ничего и не сказал.       — Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою.       — Нет… послушай, я не хотел…       — Обзывать меня грязнокровкой? Но ведь всех, кто родом из таких семей, ты именно так и зовёшь, Северус. Почему же я должна быть исключением?       Он пытался что-то объяснить, но Лили бросила на него презрительный взгляд, повернулась и скрылась в проходе за портретом…       — Тот случай… Хорошо, что этого не случилось, — сказал Гарри, глядя в сторону Снейпа. — Я… в процессе… Постарался посмотреть на многие аспекты другими глазами, не знаю, насколько это у меня получилось… Но я убеждён — вы тогда попрятали свои воспоминания… не просто от моего любопытства. Вы часто — тогда — говорили, каким нехорошим был мой отец когда-то… Я мог в это верить или не верить… Но — после такого просмотра… Весь мой мир должен был перевернуться с ног на голову… Мне и сейчас очень тяжело думать о таком…       — А уж мне как стыдно, — вздохнул Джеймс. Сириус промолчал, но было видно, что и его мировоззрение претерпело большие изменения…       Вход в башню Гриффиндора исчез, а новая сцена появилась не сразу. Гарри словно летел сквозь сменяющиеся цвета и формы, пока мир вокруг него вновь не принял ясные очертания. Он стоял в темноте на пустынной, холодной вершине холма, и ветер свистел в голых ветвях деревьев. Взрослый Снейп тяжело дышал и беспокойно крутился на месте, крепко сжимая волшебную палочку, явно в ожидании чего-то или кого-то. Его страх подействовал и на Гарри: хотя он знал, что ему нечего бояться, но всё равно оглянулся через плечо, гадая, чего же ждёт Снейп…       В воздухе мелькнула ослепительная вспышка белого света. Г Гари решил было, что это молния, но Снейп рухнул на колени, выронив палочку из рук.       — Не убивайте меня!       — Я и не собирался.       Дамблдор появился внезапно — шум ветра заглушил звук трансгрессии.Он стоял перед Снейпом в развевающихся на ветру одеждах. Свет от палочки освещал его лицо снизу.       — И что же, Северус, Лорд Волдеморт хочет сообщить мне?       — Нет… Это не сообщение, я здесь по собственной воле!       Снейп ломал руки. Чёрные волосы развевались на ветру вокруг его головы, и вид у него был немного безумный. — Я пришёл с предостережением… нет, с просьбой… пожалуйста…       Дамблдор взмахнул палочкой. Листья по-прежнему летели по ветру, но там, где стояли они со Снейпом, стало тихо.       — Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя смерти?       — Пророчество… предсказание Трелони…       — Ах да, — откликнулся Дамблдор. — И что из этого вы доложили Лорду Волдеморту?       — Всё… всё, что слышал! — ответил Снейп. — Поэтому… Из-за этого он думает, что там говорилось про Лили Эванс!       — В пророчестве ничего не сказано о женщине, — сказал Дамблдор. — Речь там шла о мальчике, который родился в конце июля…       — Вы понимаете, о чём я говорю! Он думает, что речь идёт о её сыне… Он собирается отправиться к ней… убить их всех…       — Если она так много для вас значит, — произнёс Дамблдор, — конечно же, Лорд Волдеморт сохранит ей жизнь? Можешь ли ты попросить пощадить мать в обмен на сына?       — Я… я просил…       — Вы мне отвратительны, — сказал Дамблдор. Гарри никогда не слышал такого презрения в его голосе. Снейп будто бы слегка уменьшился в размерах. — Значит, тебя не волнует смерть её мужа и ребёнка? Пусть они умрут, если ты получишь то, что хочешь?       Снейп молчал, не спуская глаз с Дамблдора.       — Ну так спрячьте их всех, — прохрипел он. — Спасите её… их. Прошу вас.       — А что я получу взамен, Северус?       — Взамен? — Снейп смотрел на Дамблдора с раскрытым ртом. Гарри ожидал возражений, но через несколько секунд тот ответил: — Всё что угодно.       — А просто вы не могли помочь, Альбус?! — было всеобщее возмущение. — Без мзды?!       — Я искал возможность помочь не только Поттерам, но и самому Северусу… Да, ради Лили он сделал первый шаг, но сколько раз после таких «первых шагов» люди опять оступались? А после нашего разговора у Северуса не было пути назад.       Вершина холма исчезла, и Гарри оказался в кабинете Дамблдора. В нём раздавались странные звуки, похожие на вой раненого животного. Снейп вжался в кресло, а Дамблдор мрачно смотрел на него сверху. Казалось, он прожил сто очень несчастливых лет с тех пор, как стоял на вершине холма.       — Я думал… вы… спасете её…       — Они с Джеймсом доверились не тому человеку, — сказал Дамблдор. — Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что лорд Волдеморт её пощадит?       Снейп задыхался.       — Её сын жив. У него её глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс?       — ПРЕКРАТИТЕ! — выкрикнул С Снейп. — Умерла… Её нет…       — Вас мучает совесть, Северус?       — Лучше бы… лучше бы я умер…       — И какая от этого была бы польза? — холодно спросил Дамблдор. — Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен.       Глаза Снейпа были затуманены болью, и слова Дамблдора дошли до него не сразу.       — Что… что вы хотите этим сказать?       — Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить сына Лили.       — Ему не нужна защита. Тёмный Лорд ушёл…       — Тёмный Лорд вернётся, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности.       Наступило долгое молчание. Снейп постепенно брал себя в руки, его дыхание стало ровнее. Наконец он произнёс:       — Хорошо. Ладно. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу… тем более сын Поттера… Дайте мне слово!       — Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть? — Дамблдор вздохнул, глядя в злое, измученное лицо Снейпа. — Ну, если вы настаиваете…       — Северус…       — Профессор…       Весь зал не сводил глаз с неподвижной фигуры во всём чёрном… Большинство взглядов транслировали уважение и восхищение характером и выдержкой этого человека, той жертвой, которую он принёс… в первую очередь самому себе.       Кабинет исчез, но тут же снова вернулся. Снейп расхаживал взад-вперёд перед Дамблдором.       — Бездарный, самовлюбленный, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный…       — Вы видите то, что хотите видеть, Северус, — ответил Дамблдор, не отрывая глаз от журнала «Трансфигурация сегодня». — Другие преподаватели говорят, что мальчик скромен, приятен в обращении и не лишён дарований. Лично мне он кажется симпатичным ребёнком.        — Спасибо, — буркнул «симпатичный ребёнок», причём было непонятно, кому это предназначалось.       Дамблдор перевернул страницу и сказал, не глядя вверх:       — Присматривай за Квиррелом, хорошо?       — То есть, вы знали…       — Но ничего не мог предпринять…       Цветная воронка — и вокруг стало темно. Снейп и Дамблдор стоят немного в сторонке в вестибюле Хогвартса, а мимо них расходятся по своим спальням последние участники Святочного бала.       — Ну? — прошептал Дамблдор.       — Метка Каркарова тоже потемнела. Он в панике, опасается возмездия. Вы ведь знаете, какую помощь он оказал Министерству после падения Тёмного Лорда, — Снейп искоса взглянул на горбоносый профиль Дамблдора. — Каркаров собирается сбежать, если Метка начнёт жечь руку.       — Вот как? — мягко сказал Дамблдор. Мимо шли, хихикая, Флёр Делакур и Роджер Дэвис. — А вам не хочется к нему присоединиться?       — Нет, — сказал Снейп. Чёрные глаза следили за удаляющимися силуэтами Флёр и Роджера. — Я не такой трус.       — Нет, — согласился Дамблдор. — Вы несравненно храбрее Игоря Каркарова. Вы знаете, я иногда думаю, что мы проводим распределение слишком рано…       — И последние события показали, что это и в самом деле не всегда своевременно… Но Основатели…       — Всё валите на нас, — иронически заметила со своего портрета Ровена Рейвенкло. Её коллегам замечание экс-директора тоже не понравилось.       И вот Гарри снова стоит в директорском кабинете. Ночь. Дамблдор в своём высоком кресле за письменным столом завалился на бок. Похоже, он в полубессознательном состоянии. Его правая рука, почерневшая и обугленная, бессильно повисла. Снейп бормочет заклинания, направляя палочку на запястье Дамблдора, а левой рукой вливает ему в горло густой золотой напиток. Спустя несколько мгновений веки Дамблдора дрогнули и приоткрылись.       — Зачем? — сказал Снейп без всяких предисловий. — Зачем вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, вы не могли этого не знать… Зачем вам вообще понадобилось его трогать?       Кольцо Марволо Гонта лежало на столе рядом с Дамблдором. Оно было сломано, рядом находился меч Гриффиндора.       Дамблдор поморщился:       — Я… сделал глупость. Не устоял перед искушением…       — Каким искушением?       Дамблдор не ответил.       — Да просто чудо, что Вы смогли вернуться сюда! — Снейп был в бешенстве. — На это кольцо наложено заклятие исключительной силы. Самое большее, на что мы можем надеяться, — это ограничить его действие одним участком. Пока мне удалось запереть его в одну руку.       Дамблдор приподнял свою почерневшую, ни на что уже не годную руку и осмотрел её с таким выражением, как будто ему показали любопытнейший экспонат.       — Вы отлично справились, Северус. Сколько мне осталось, как вы думаете?       Дамблдор говорил обычным тоном, как будто спрашивал прогноз погоды в непринуждённой беседе. Снейп поколебался.       — Не могу сказать. Может быть, год. Сдержать такие чары навсегда невозможно. Постепенно они начнут распространяться, это из тех заклятий, которые со временем только усиливаются.       — Ты очень сильный маг, Северус, если и в самом деле смог бы это сделать, — заметил Милорд. — Сильнее, чем я думаю… И я вижу, что это так…       — Хорошо ещё, что он ничего не может сделать, — зашептались некоторые слушатели. Милорд это слышал, но никак не отреагировал.       — Я имею в виду тот план, который выстроил вокруг меня Лорд Волдеморт насчёт меня. План заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня.       Снейп уселся в кресло напротив стола Дамблдора, которое так часто занимал Гарри.       Судя по всему, он хотел продолжить разговор о руке Дамблдора, но тот вежливо пресёк дальнейшее обсуждение этой темы.       Нахмурившись, Снейп сказал: — Тёмный Лорд не рассчитывает, что Драко справится. Это просто наказание за недавние промахи Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко, вынужденных наблюдать его провал и наказание.       — Короче говоря, мальчику вынесен смертный приговор, как, разумеется, и мне, — сказал Дамблдор. — Ну а естественный преемник по этому заданию, после провала Драко, будете вы, если я правильно понимаю?       Настала короткая пауза.       — Да, таков, я думаю, план Лорда Волдеморта.       — Лорд Волдеморт предвидит момент в недалёком будущем, когда ему больше не понадобится шпион в Хогвартсе?       — Да, он думает, что школа скоро будет в его руках.       — А если она и правда окажется в его руках, — сказал Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чём-то постороннем, — вы даёте мне слово сделать всё, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса?       Снейп уверенно кивнул.       — Отлично. Теперь вот что. Ваша главная задача сейчас — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный пятнадцатилетний мальчишка опасен и для самого себя, и для окружающих. Предложите ему помощь и руководство, он их, наверное, примет — вы ему очень нравитесь…       — Уже гораздо меньше, с тех пор как его отец вышел из фавора. Драко осуждает меня, он думает, что я занял место Люциуса.       — И всё-таки попробуйте. Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за случайных жертв — мало ли какие планы придут мальчику в голову...       — И, тем не менее, Рон и Кэти «пострадали», — вздохнула Молли.       — Увы, как я и предполагал, Драко не видел во мне союзника, — напомнил Снейп.       ...В конечном итоге, есть только один способ спасти его от гнева Лорда Волдеморта.       Снейп приподнял брови и спросил с сарказмом:       — Вы намереваетесь позволить ему Вас убить?       — Нет, конечно. Меня должны убить вы.       Наступило долгое молчание. В тишине раздавался лишь странный щёлкающий звук: феникс Фоукс клевал скорлупу каракатицы.       — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — ироническим тоном спросил Снейп, — или ать ещё несколько минут, чтобы составить эпитафию?       — О нет, не прямо сейчас, — улыбнулся Дамблдор. — Я полагаю, случай представится в своё время. С учётом того, что произошло сегодня, — он показал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдёт в течение года.       — Если вы не против умереть, — резко сказал Снейп, — почему бы не позволить Драко Вас убить?       — Душа мальчика ещё не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня.       — А моя душа, Дамблдор? Моя?       — Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — проговорил Дамблдор. — Я прошу у тебя об этом огромном одолжении, Северус, потому что смерть моя неизбежна, как вылет "Пушек Педдл" из Высшей Лиги в этом сезоне. Быстрый и безболезненный уход много лучше, чем неприятное и продолжительное действо, которое устроит, к примеру, Грейбек — говорят, он присоединился к Волдеморту? Или милейшая Беллатрикс, которая так любит поиграть со своей едой перед тем, как съесть её…       — Да, если бы дошло до… Я бы предпочёл именно такой конец, — вздохнул старик.       — Возможно, это тоже было… Но выхода из ситуации не существовало. Драко по всякому не смог бы этого сделать…       Драко сидел, разглядывая сложенные на коленях руки, не глядя ни на кого.       — Чтобы я мог это сделать, на меня следовало наложить Империус, — пробурчал он. — Если бы… Отравить — да, подсунуть что-то проклятое или… да, заманить куда-то — да, но… Нет. Лишить кого-то жизни, глядя в лицо своей жертве — нет.       — И всё же вы куда больше доверяете мальчишке, неспособному к окклюменции, посредственному волшебнику, и к тому же имеющему прямую связь с мыслями Тёмного Лорда!       — В реальности… я и до Суда был более высокого мнения о вас, мастер Поттер, — усмехнулся Снейп. — Просто не мог этого признать даже самому себе, учитывая ваше сходство…       — Всё осталось в прошлом, — ответил нахмурившийся Джеймс. — Но согласись, что в «неспособности к окклюменции»…       — С этим нельзя не согласиться…       — Волдеморт боится этой связи, — произнёс Дамблдор. — Не так давно ему выпал случай чуть ближе познакомиться с тем, что означает для него связь с Гарри. Подобной боли он не испытывал никогда. Он больше не будет пытаться завладеть разумом Гарри, я уверен в этом. Не таким путём.       — Я не понимаю.       — Душа, настолько исковерканная, как у Лорда Волдеморта, не может выносить близкого контакта с душой Гарри. Как язык на замороженной стали, как плоть в огне…       — Душа? Мы говорили о разуме?       — В случае Гарри и Лорда Волдеморта говорить об одном — значит говорить о другом.       Милорд хмыкнул, но ничего не сказал.       — Гарри не должен знать, до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать?       — А что он должен сделать?       — Это наш с Гарри секрет. А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорьте, не перебивайте меня! Настанет время, когда Лорд Волдеморт начнёт опасаться за жизнь своей змеи.       — За Нагини? — удивился Снейп.       — Именно. Настанет время, когда Лорд Волдеморт перестанет посылать змею по своим поручениям и будет держать её рядом под магической защитой, тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри.       — Сказать Гарри что?       Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза.       — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив Лорда Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть души Волдеморта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и ту связь с Лордом, которую он никогда не понимал. И пока этот осколок души Волдеморта продолжает жить под защитой Гарри, Лорд не может умереть.       Гарри казалось, что он смотрит на собеседников из конца длинного тоннеля — они были очень далеко от него, и их голоса странно отдавались в его ушах.       — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом.       — И Волдеморт должен сделать это сам, Северус. Это важно. И вновь — долгое молчание. Затем Снейп сказал: — Я думал… все эти годы… что мы защищаем его ради неё. Ради Лили. — Мы защищали его, потому что было необходимо выучить его, вырастить его, дать ему попробовать свои силы, — глаза Дамблдора всё ещё были крепко закрыты. — Тем временем, связь между ними укреплялась и паразитировала. Иногда мне казалось, что он сам догадывается. Насколько я знаю Гарри, к тому моменту, когда он решится умереть, он устроит всё так, что его смерть будет означать и смерть Волдеморта.       Дамблдор открыл глаза.       Снейп смотрел на него с ужасом:       — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?       — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах?       — В последнее время — только те, кого я не мог спасти.       Снейп поднялся на ноги.       — Вы меня использовали. — То есть?       — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя…       Тишина воцарилась гробовая…       Почти.       Большинство взрослых начало шумно вдыхать-выдыхать, чтобы успокоить свои нервы после услышанного. И того, как об этом говорил книжный Дамблдор.       Мудрый добрый наставник… Эталон добра и света…       А злобный предубеждённый декан Слизерина, факультета, с которого выходили одни только злодеи, жалел мальчика… Возмущался таким поведением старика…       — И это без предварительного обследования, — сказал Гиппократ Сметвик. — Безусловно, магия, о которой… очень мало изучена, но всё равно… Тогда ребёнок фонил бы тёмной магией, даже при стандартном целительском обследовании этого нельзя было не заметить… Как и того, что это отличается от последствий применения Авады…       — Но вы забываете, что Гарри никто не обследовал, — напомнили целителю. — Хагриду было велено везти ребёнка из развалин непосредственно к родственникам-маглам…       — Не совсем, мы выяснили, что куда-то пропали целые сутки…       — Но зачем… Крестраж невозможно извлечь из живого существа, не уничтожив его носителя… — заикнулся Дамблдор.       — Всё равно. Следовало проверить. И тогда, и позже, — сказал Невыразимец. — Мы уже выяснили, что яд василиска разрушает крестражи, а на своём втором курсе мастер Поттер был укушен этим гадом. Да, его спасли слёзы феникса, но — откуда такая уверенность, что при этом не был разрушен крестраж?       — Даже если он там был, — сказала Лили. Все воззрились на леди Поттер. — Гарри был не единственным живым существом в доме, у нас была кошка и она в тот момент тоже была в комнате, я помню, как Микси метнулась в кроватку Гарри, когда Милорд снёс дверь…       — И где теперь эта Микси?!       — Умерла, скорее всего, — ответила Лили. — Бедняжка уже на тот момент была старая…       — Вынужден вас расстроить, леди Поттер, но крестраж был именно в Гарри и был уничтожен ядом василиска, — покачал головой Кингсли. — Мы уже обсуждали это во время чтения второй Книги.       — Но, независимо ни от чего… Неужели так уж обязательно было УБИВАТЬ Гарри? Почему нельзя было просто предоставить ему возможность спокойно дожить до конца своих дней? — возмущалась общественность, глядя на Дамблдора чуть только не с ненавистью в глазах.       — К сожалению… В данном случае… Альбус был не так уж и не прав, — сказал Невыразимец. — В нашем Отделе хранятся записи о крестражах прошлого, в том числе — живых крестражах, таких, как Гарри и Нагини. Даже создатели этой практики не рекомендовали использовать для носителей живых существ, поскольку крестраж мог подавить разум носителя, полностью с ним слиться и стать… очень опасным. В трёх достоверно известных случаях такие «живые» крестражи в итоге оказывались даже сильнее и опаснее оригинала! А уж после ликвидации остальных «осколков» души… Очень велика вероятность того, что Милорду через некоторое время пришлось бы уничтожить Нагини, чтобы та не уничтожила его, превратившись… Даже не знаю, с кем её сопоставить. И крестраж в Гарри, если предположить, что он там остался хоть в какой-то мере… Нет, как бы чудовищно это ни звучало, но мальчик и в самом деле был обречён изначально.       Ответа не последовало, но и отношение к данной ситуации не изменилось…       — Очень трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику?       — К мальчику? — выкрикнул Снейп. — Expecto Patronum!       Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снеггу, и глаза его были полны слёз.       — После стольких лет?       — Всегда, — ответил Снейп.       — Бедный Северус… — на глаза Лили навернулись слёзы. Снейп чуть дёрнул углом рта.       И сцена снова переменилась. Гарри увидел, как Снейп разговаривает с портретом Дамблдора, висящим над письменным столом.       — Вы назовёте Волдеморту точную дату отъезда Гарри из дома его тётки, — сказал Дамблдор. — Если вы этого не сделаете, это вызовет подозрения, потому что Волдеморт верит, что ты хорошо информирован. Но при этом проведите идею двойников — я думаю, это обеспечит безопасность Гарри. Попробуйте подействовать на Мундунгуса Флетчера Конфундусом. И, Северус, если вам придётся принять участие в погоне, сыграйте свою роль убедительно. Я рассчитываю на вас: вы должны оставаться на хорошем счету у Волдеморта так долго, насколько возможно, иначе Хогвартс останется на растерзание Кэрроу.       Теперь Снейп сидел рядышком с Мундунгусом в незнакомой таверне. Лицо Мундунгуса ничего не выражало, а Снейп хмурился от напряжения.       — Ты предложишь Ордену Феникса, — прошептал Снейп, — использовать двойников. Оборотное зелье. Одинаковые Поттеры — единственный способ, который сработает. Ты забудешь, что я разговаривал с тобой, и выдашь это за свою собственную идею. Понятно?       — Понятно, — прошептал Мундунгус. Его взгляд был расфокусирован.       Теперь Гарри летел рядом со Снейпом на метле сквозь ясную темную ночь. Их сопровождали другие пожиратели в капюшонах, а впереди мчались Люпин и Гарри, который на самом деле был Джорджем. Один из пожирателей опередил Снейпа и поднял палочку, целясь прямо в спину Люпина.       — Sectumsempra! — выкрикнул Снейп.       Но заклинание, метившее в палочку пожирателя, прошло мимо и попало в Джорджа.       — Спасибо, — Артур посмотрел в сторону зельевара. — Ты, хоть и промазал… но пытался спасти… И это не смертельное…       — Теперь, Северус, меч! Не забудьте, что его можно получить, лишь остро в нём нуждаясь и проявив смелость и героизм. И он не должен знать, что меч передали ему вы! Если Волдеморт прочтёт в мыслях Гарри, что вы помогали ему…       — Знаю, — отрывисто бросил Снейп.       Он отодвинул в сторону портрет Дамблдора. За ним открылся тайник, из которого Снейп вынул меч Гриффиндора.       — И Вы так и не скажете мне, почему так важно передать Поттеру меч? — поинтересовался Снейп, накинув дорожный плащ поверх мантии.       — Пожалуй, нет, — ответил портрет Дамблдора. — Он сам разберётся, что с ним делать. Будьте очень осторожны, Северус, боюсь, они вас могут плохо встретить после истории с Джорджем Уизли…       Снейп обернулся с порога.       — Не беспокойтесь, Дамблдор, — сказал он холодно. — У меня есть план…       И вышел из комнаты. Гарри вынырнул из Омута памяти и оказался на ковре в том же кабинете: казалось, Снейп только что прикрыл за собой дверь.