Перелетные птицы

—Птицы могут летать, создавая крыльями нужное давление под нужным углом. У тебя есть крылья. —Мне не хватает давления? —Тебе просто нужно изменить угол...

К/Ф «Мгновения жизни»

Юнги собирается в универ дольше обычного. Придирчиво смотрит на себя в зеркале и все равно остаётся недоволен. На нем чёрный, почти новый дизайнерский свитшот, который он надевал всего пару раз в своей прошлой жизни. Весь последний год ему не принципиально в чем посещать универ. Какая разница брендовая ли на нем вещь или из масс-маркета неподалёку? Надо сказать, он приятно удивлён качеству более доступной одежды и давно не чувствует никакой потребности одеваться в дорогие шмотки. Однако, сейчас внутри все взволнованно сжимается. Желание понравиться Чимину побеждают смущение и непривычную, вдруг откуда-то взявшуюся, робость. Впервые за последнее время ему не все равно, какое впечатление он произведёт на кого-либо. В груди сладко ноет и хочется, чтобы заучка задержал на нем взгляд дольше обычного и заметил достоинства, а не только его привычную странность, которую так часто упоминает. Юнги чувствует, как внутри все вновь оживает и в душе поднимается приятная и теплая волна предвкушения. Сегодня он увидит Чимина, и, как же он скучал… Лишний раз убеждается, что двое суток равны месяцу, если не видит его. Теперь время ощущается иначе – бешено ускоряется рядом с Чимином и мучительно долго тянется вдали от него. Юрим крутится рядом с братом и загадочно улыбается. Она помогает ему подобрать образ, которым он вдруг так озаботился. Ей нравится чужое настроение, будто Юнги прежний и беззаботный, не отягощённый заботами и проблемами молодой парень. Девочка не хочет его слишком смущать и, удостоверившись, что ее помощь больше не требуется, уходит собираться в школу. Ей безумно интересно познакомиться с той самой, что сумела покорить брата и вернуть в его жизнь часть лёгкости, которую Юнги растерял. Несомненно, этот человек точно особенный, и Юрим обретет ещё одного близкого человека рядом. Парень все больше остаётся доволен погодой. После нескольких дней зноя город дышит свежестью прошедших дождей, и в воздухе устанавливается тот самый долгожданный и необходимый баланс, где уровень увлажнённости даёт возможность чувствовать себя комфортно. Он не впервые ловит себя на мысли, что обращает внимание на птиц, коих в городе не так уж и много. Даже подумывает узнать у Чимина названия интересных книг об этих млекопитающих, а ещё лучше, обсудить птичек с самим заучкой. Этот голос он готов слушать всегда. Первое, что делает Юнги по приезде в Ханьян – ищет чёрный минивэн на большой парковке. Так и не обнаружив хорошо знакомый автомобиль, думает, что Янг, видимо, уже привёз Чимина и сразу покинул территорию. Смотрит на часы и поджимает губы, ещё ведь так рано. Внутри начинает свербить злая досада, значит, мужчина сам помог Чимину пересесть в коляску. А ведь он собирался полностью взять это на себя. И дело здесь вовсе не в глупой ревности, что в последнее время так часто испытывает Юнги, он просто помнит слова юноши о неудобстве, когда находится в чужих руках. Сильнее стиснув ремень сумки на плече, и стараясь придать лицу некое подобие спокойствия, входит внутрь. Большое помещение практически полностью забито студентами. Важным для будущей профессии предметам обычно обучают именно в начале недели. Юнги остаётся стоять на пороге, ощущая, как растёт внутри разрушительное, все сшибающееся на своём пути, разочарование. Место Чимина на первом ряду пустует. Он с трудом одёргивает себя, мысленно напоминая, что еще есть достаточно времени до начала занятий, и Чимин непременно появится. В голову все равно врываются сожаления, ведь за выходные дни он ни разу ему не позвонил и не написал. Время бы нашлось, если бы Юнги находил это желание уместным. Вдруг Чимину бы это не понравилось и его действия воспринял как навязчивое вмешательство в чужую жизнь? После откровений Чимина ему больше не хочется с сожалением держать дистанцию из-за неправильных порывов. Решительность в некоторых вопросах, где Юнги обычно мало дает себе подумать, сейчас все же накладывают некие запреты и осторожность. Чимин – не девушка, и неизвестно, как он воспримет его чувства и желание быть рядом не совсем, как друг. Ену, первая заметившая чужой растерянный вид, вежливо здоровается с ним. Юнги с трудом сдерживается, чтобы не расспросить одногруппницу, известно ли ей что-нибудь об отсутствии юноши. Они ведь общаются, возможно, Чимин предупредил подругу о неявке. «Ещё рано», — напоминает себе, и устраивается на своём месте. Но вот уже спустя двадцать минут начинается пара высшей математики. В это время в голове крутятся разные варианты причин отсутствия Чимина, одна из которых – возможное начало новой реабилитации. В следующую секунду он понимает, что это исключено, ведь в пятницу ночью они прощались только до понедельника. Юнги знает, что похож на дёрганного и чересчур переживающего параноика, но отчего-то внутри никак не уляжется странное тягостное волнение. То самое, что выводит его из равновесия и то, что всегда просыпается в нем только из-за Чимина. Парень едва терпит до окончания часа, и после звонка сам подходит к преподавателю Хону. —Я ничего об этом не знаю. Его опекуны не звонили с предупреждением, что Чимина не будет сегодня на занятиях, — хмурится мужчина, задумавшись над вопросом студента, — позже вернусь в свой кабинет и поищу номер госпожи Пак в его личном деле. Юнги кивает и возвращается на место. Впервые обычно так увлекавшая его математика ощущается бессмысленной и раздражающей. Объяснения преподавателя воспринимаются не иначе, как белый шум, тетрадь остаётся сиротливо пустой, а сложный ход решения последнее, что его интересует. Азарт, всегда подогревающий кровь напрочь отсутствует, ибо всё разом лишается смысла из-за пустующего места перед глазами. Если его сейчас спросят название текущей темы, то не найдёт ответа, даже если очень постарается вспомнить. Все, о чем может думать Юнги – печальный голос Чимина, делящийся с ним частью своей боли. Для Юнги даже его шёпот заставил бы весь мир замолчать, он и сейчас ничего не слышит. Сознание давно играет с ним, выборочно выделяя в важное мысли только о Чимине. Вскоре стены здания отражают долгожданный звонок на перерыв, и парню до конца учебного дня остаются две пары. Он выходит в коридор, находит место поспокойнее и набирает номер юноши. Помня, что Чимин разбил свой телефон, Юнги с облегчением слышит характерные звуки соединения. Значит, мобильный Чимин успел заменить. Он отсчитывает ровно пять долгих гудков и слышит как шелестит едва различимый женский голос. —Слушаю. —Госпожа, здравствуйте, — кое-как контролируя голос, говорит парень, — это Мин Юнги, учусь в одной группе с Чимином. —Ах, да, — выдерживает короткую паузу, будто ища в памяти информацию, потерянно отвечает женщина, — Юнги, точно. Ты был у нас в прошлую пятницу. —Да, это я, — сходу улавливая чужое странное состояние, как можно спокойнее продолжает, — госпожа, сегодня Чимина нет на занятиях и я… то есть, преподаватель Хон немного волнуется, ведь никто не предупреждал… Юнги слышит в трубке тихий всхлип и у него душа в пятки уходит. Рука сама хватается за перила лестницы, как за единственную опору рядом. —Да, у меня совсем вылетело из головы, — безжизненно говорит мама Чимина, — можешь, пожалуйста, передать преподавателям, что… что Чимина не будет сегодня на занятиях? Он принесёт все необходимые справки, когда вернётся к учебе. —Что-то случилось? — задушив в себе страх спрашивает Юнги. По сути, уже зная, что услышит. Все внутри против, будто одно отрицание изменит факты имеющейся болезненной напасти, и заставит Чимина избавиться от нее. —Вчера вечером у него случился сильный приступ. Юнги прислоняется спиной к стене и скатывается вниз. Сердце оглушительно грохочет в ушах. Он знает, что такое бывало раньше и ещё повторится не раз, но это все равно тяжело принимать. —Как он? — сам удивляется, что ещё в состоянии спрашивать или в принципе, говорить, — он не поранился? —Сейчас ему лучше, заснул несколько часов назад. Чимин был не один, когда все началось. Прости, Юнги, мне нужно идти. Вдруг он проснётся, и ему что-то понадобится. —Госпожа, — он жмурит глаза, чтобы прийти в себя и осмелиться попросить, — можно мне приехать сегодня? —Даже не знаю, — удивленно мнётся женщина, явно не ожидавшая подобной просьбы, — я не уверена, что он захочет показываться кому-то на глаза в такой момент. —Обещаю, я не доставлю беспокойства. Мне только… один короткий разговор, мне нужно просто увидеть… Юнги осекается, поздно понимая, что из-за страшной тревоги и волнения не контролирует то, что говорит. Он будто не дышал все то время, пока слушал женщину. Его голос срывается и поведение подозрительно похоже на истерику. Да что с ним такое, блять? Что за неуместная паника? Даже когда он остался один на один с проблемами в семье, ещё никогда не вёл себя подобным образом. Чувства рвутся наружу не спрашивая, готов ли Юнги их обнажить. Он бьет ладонью стену, злясь на себя и уже готовясь к неприятным вопросам или неоднозначной реакции. Однако, госпожа Пак молчит несколько секунд прежде, чем сказать: —Хорошо. Я отправлю за тобой водителя Янга, и он заберёт тебя после занятий. —Я могу приехать прямо сейчас. Просто возьму такси, — возражает парень, глядя на наручные часы и не веря до конца в столь неожиданное согласие. Сковавшее тело напряжение медленно отпускает, и в голове уже выстраивается маршрут за город. Нужно не забыть предупредить Джиен, что сегодня задержится и не появится к ужину. —Юнги, — твердо зовет Рона, и уже чуть мягче продолжает, — для такого срочного появления нет никакой необходимости. Ты спокойно закончишь свои занятия и приедешь с Янгом. Чимин в порядке, я говорю правду, не волнуйся так. И, спасибо тебе за искреннее беспокойство и желание помочь. Полагаю, твое присутствие и впрямь поможет ему быстрее прийти в себя. Юнги не знает, что ответить и, Рона, будто понимая это, сама отсоединяется.

***

(Здесь вечер прошедшей пятницы и далее выходные) Чимин мысленно умиляется попыткам матери подобраться с разных сторон, чтобы побольше расспросить о Юнги. Маленькая семья устраивается в гостиной, где вокруг снуют нанятые временные работники и убирают посуду со столов. Рона утомленно разминает себе мышцы шеи и плеч, потому что полностью расслабиться этим вечером получается только сейчас. Она не ушла спать, как рассчитывал Чимин, а спокойно дожидалась Чимина внизу. Он отвечает односложно, потому что и сам теряется в некоторых вопросах, касающихся общения с Юнги. Внутри сейчас так непривычно тепло, будто тысячи солнечных нитей плетут узоры в душе, освещая сиянием каждый ее тёмный уголок. Там больше не пусто, а значимость одиночества все больше уходит на задний план. Искать в ее безопасной тишине спасения и покоя больше не хочется. Его смущают мысли о Юнги, но они же и наполняют его плохо сложившийся вечер новой атмосферой. Теперь ему не хочется стирать сегодняшний день из памяти, ибо у одного необычного человека получилось вложить в него кардинально другой смысл. —Юнги производит очень хорошее впечатление, — мягко гладя сына по волосам, задумчиво говорит Рона, — пусть я и мало знаю его, но мне кажется, он очень серьезно относится к жизни. В голове невольно всплывают фрагменты первой встречи в аудитории. Он правда пытается спрятать улыбку, поджимая губы, но смешинки в глазах все равно выдают. —На самом деле, у нас не сразу сложилось общение. Сначала мы… — он хотел сказать «поспорили», однако, тот первый диалог между ними даже и спором-то назвать нельзя, — насчёт серьёзности… иногда я думаю, что печальнее этого человека никого нет на свете. А иногда теряю уверенность, что до конца понимаю его, но ты права – он хороший человек. Лучше, чем хочет казаться. Если Рона и удивляется такой характеристике, то не подает вида. Хорошо, что Чимин анализирует Юнги, это означает, что как человек новый друг ему действительно интересен. —Это такое счастье, когда можешь говорить о своей семье с такой любовью, как он. Нет ничего лучше, если близкие живут в согласии или хотя бы все для этого делают, — говорит Рона и тут же опускает глаза. Невыносимо стыдно перед сыном, что у неё все настолько сложно с людьми, что связанны с Чимином кровными узами. У женщины давно нет сил и желания жить в мире с теми, кто никогда не пытался ее понять. При таком количестве живых родственников чувствовать острое одиночество как-то странно и неправильно. У Роны с Чимином друг у друга есть только они сами. Эта очевидная и неприятная правда больше не расстраивает, как раньше. И пусть им бывает сложно, Чимин все же считает, что если у человека есть любящая мама, значит, у него есть весь мир. Чимин молчит, пока внутри медленно и неумолимо просыпаются старые сожаления о жизни молодой женщины, что сложилась не самым лучшим образом. Он переплетает их пальцы вместе и ободряюще сжимает в своей руке материнскую кисть. Ловит напротив печальный все понимающий взгляд. —Я очень хочу, чтобы Ами выросла счастливой, чтобы не видела этих ссор, — после короткой паузы произносит Чимин. Будь она его кровной сестрой, он бы ни за что не отпустил девочку в семейство, где та вынуждена сейчас жить. Чимин оборачивается на лестницу, — она здесь? —Да, — кивает женщина, — я не позволила твоему отцу потревожить ее сон. —И Суджи даже не потребовала забрать ее домой? — недоверчиво щурится юноша. Рона медленно качает головой, но вслух не озвучит, что даже если бы она уложила девочку спать на улице, старшей Кан было бы на это наплевать. Чимин сжимает челюсть и тяжело выдыхает, прекрасно считывая эмоции в родных глазах. Он знает, что сестру никто не обижает, но неприкрытое безразличие взрослых в сторону ребёнка заставляет его чувствовать злость. Ами не игрушка, с которой можно наиграться и забыть, потеряв интерес, а живой человек с добрым и чистым сердцем.

*

Суббота для юноши тянется бесконечно долго. Чимин много занимается, читает, дурачится с сестрой и… думает. Раз за разом прокручивает ночной разговор, воскрешая в памяти участливый взгляд и чужие слова поддержки. Юнги предлагает ему безусловную поддержку и этому поступку нет цены. Пусть и дальше язвит, говорит всякую ерунду, Чимин больше не обманется этим показным поведением. Ему так хотелось вчера, чтобы они задержались у реки подольше. Эта небывалая лёгкость на сердце только заслуга Юнги. Ему и сейчас хочется его присутствия рядом, слушать мысли и, снова чувствовать себя нормальным. Нет, не так. Особенным. И пусть немного страшно от осознания, что теперь кто-то видит и знает о его слабостях. Невидимые барьеры все равно мешают до конца поверить в то, что Юнги никогда не посмеётся над ним. Только в глубине души теплится понимание, что этот человек никогда так не поступит. Всю прошедшую ночь он больше не мучается сомнениями, боясь поверить в лучшее, напротив, решает отпустить ситуацию. В конце концов, что-то подсказывает ему, что Юнги искренен в своих словах, а Чимину общение с парнем нравится. Очень нравится. Воскресное утро начинается с раннего пробуждения и ослепительного солнца за окном. Чимин часто забывает задёрнуть ночью шторы и теперь яркий свет разгоняет всю оставшуюся дрему. В принципе, он не устал за минувший день, просто вчера ночью ждал сообщения или звонка от Юнги. Юноша сам не понимает почему. Его взгляд то и дело был прикован к мобильному, который он сразу заказал после поломки старого. Юнги не обещал звонить или писать, видимо, он очень занят работой, вот только сердце все равно взволнованно бьется в ожидании. Чимин называет себя глупым и старается отвлечься, чтобы не сходить с ума и не стыдиться своих мыслей. Он снова занимается и немного говорит с сестрой, которая увлеченно рассказывает о своей школе и подругах. Чимин чувствует себя немного страннo, неприятная вялость и сонливость наваливаются к одиннадцати часам. Наверное, он все-таки не выспался. После обеда приезжает Хенмин. Отец собирался приехать в субботу, но Ами решила остаться у Паков вплоть до последнего выходного дня. Естественно, Кан не был против. Обстановка в доме Роны и Чимина благоприятно влияет на дочь. Рона сидит на диване в гостиной и нехотя отрывается от рабочего ноутбука. Сухо кивает вошедшему мужчине и возвращает все внимание обратно на экран. Ее мимолётный взгляд успевает отметить, что Хенмин выглядит как всегда прекрасно. Даже седые волосы на висках, которые он принципиально не окрашивает, придают ему некий шарм зрелой привлекательности. Раньше она часто гадала, любил ли этот человек кого-нибудь по-настоящему? Кроме самого себя, матери и детей, конечно. —Добрый день, — вежливо здоровается Кан, — ты даже в выходные работаешь? —Это один из немногих минусов удаленной работы, — безразлично жмет плечами Рона, — ты рано. —Я хотел поговорить с тобой о новом знакомом Чимина, — он присаживается рядом, и на всякий случай бросает взгляд на основание лестницы, чтобы предотвратить недавний неприятный случай с разговором об универе. Рона удивленно вскидывает брови: —Так… и что? —Ты видела его? —Ни за что не поверю, что Янг тебе ничего не рассказал, — раздраженно отвечает женщина, — не ходи вокруг да около. Что именно ты хочешь обсудить? —Ты как всегда настроена агрессивно, — закатывает глаза Хенмин. —И снова вся проблема во мне? — усмехается Рона, и предупреждающе понижает голос, — даже не вздумай говорить мне что-то дурное об этом парне. —Я не собирался этого делать. Просто хотел услышать о твоих впечатлениях о нем, — не реагирует на чужое недовольство мужчина, — не каждый день у нашего сына появляется приятель. —Как друг он полностью устраивает Чимина, и это все, что я должна знать. Женщина не очень довольна собой. Последние события оказываются слишком выматывающими, и ее нервы почти на пределе. Она даже уже и не вспомнит, с каких пор они с Хенмином не могут обсудить что-то спокойно и без взаимных упреков. Мужчина, в свою очередь, наверняка думает о том же самом и утомленно трёт переносицу: —Хорошо, я тебя услышал. Рона никак не реагирует, вновь возвращаясь к работе, на которой уже сложнее сконцентрироваться. —Мы так и не поговорили с Чимином о прошедшем вечере, — немного виновато говорит Кан, — он очень злится? Рона со вздохом закрывает ноутбук, перестав надеяться настроиться на нужный лад. —Ты удивишься, но мы тоже не говорили об этом, — Рона невольно вспоминает спокойного и умиротворённого Чимина после отъезда Юнги, — я так поняла, ты здесь не только из-за Ами. Вряд ли Чимин готов об этом говорить. Они синхронно вскидывают голову наверх, откуда слышится негромкий хлопок и движение грузной механической конструкции вниз. —Дети, — озвучивает Рона, — наверное, услышали, что ты подъехал. Двери тяжело разъезжаются и, Чимин, на манер матери, просто кивает в ответ на приветственную улыбку отца. Он рассеянно поправляет на себе огромную домашнюю футболку, и держит в руках мобильный. Коляска медленно подъезжает и останавливается рядом с Хенмином. Юноша смотрит как будто сквозь мужчины, витая где-то глубоко в своих мыслях. Рона уходит приготовить кофе и бросает на Кана короткий предупреждающий взгляд. —Ами скоро спустится, — говорит Чимин, когда они остаются одни, — как твои дела? —Все хорошо, а как ты себя чувствуешь? — мужчина мягко похлопывает сына по плечу. —Уже намного лучше, — делает акцент на первом слове юноша, однако, лицо его продолжает оставаться безмятежным. Кан убирает руку и трёт влажные ладони друг о друга. Всегда прямой и пронизывающий взгляд не способствует нормальному течению обмена вежливости. Чимин не отвечает на улыбку, пусть и остаётся неизменно вежлив. —Чимин, тогда на вечере я не должен был себя так вести, — вздыхает мужчина. Чимин согласно кивает, никак не помогая и не поддерживая. —Скажи что-нибудь, — просит мужчина, — сильно злишься? —Нет, — честно говорит парень, — но искал твоей поддержки. Ему не хочется поднимать эту тему, но раз отец считает, что это необходимо, то скажет правду. —… Ты всегда занимаешь сторону своей семьи и при этом говоришь, что я – твоя семья тоже. Тебе не нужно защищать меня, я на это почти никогда не рассчитывал. Думал только, что ты, не занимая ничью сторону, поможешь, если не разрешить, то хотя бы прекратить начавшийся конфликт. —Ты абсолютно прав во всем, что говоришь. В тот вечер я выпил лишнего, знаю, это меня никак не оправдывает, но меня разозлили слова госпожи Пак, — раскаивается отец, — ты же знаешь, какие у нас с ней отношения. —В этом виновата только она? — резонный вопрос вылетает прежде, чем Чимин успевает подумать. Однако, внутри нет сожаления или привычного опостылевшего чувства вины, — я знаю, что бабушка Пак не подарок, но когда-то ты обидел ее дочь. То, что она не может тебе этого простить – только ее дело. Никто, включая тебя и меня никогда не поймёт, каково это пережить. Позавчера, вместо того, чтобы занять позицию взрослого человека, ты вновь… Чимин резко замолкает, понимая, что не выдержит и наговорит много лишнего. Он уже сказал. —Я не идеальный отец, я знаю… —Ты идеальный сын. Кан морщится от чужой желчи, которую даже больше не скрывают. —Я стараюсь, Чимин, — не выдержав, с обидой говорит отец, — я стараюсь, как могу, чтобы ты и Ами не чувствовали себя ущемлёнными в чём-то. Чимин с поразительной ясностью понимает, что Хенмин действительно считает, что его дети чувствуют себя полноценно счастливыми. Чужая безысходная честность просто выбивает всю почву из-под ног. Разочарование грозится прорваться наружу, и он с усилием проглатывает ее горький ком, вставший поперёк горла. Его отец из тех людей, кто никогда не вырастет и не вырвется из-под контроля своей властной матери. Тот, кто всегда искренне будет считать, что все делает правильно и сам принимает решения. Чимин тяжело выдыхает, успокаивая самого себя и понимая одно – бесполезно. Что бы он ни сказал, Хенмин примет это, но никогда не изменится. Он просто такой, какой есть. —Давай закроем эту тему, — просит Чимин, понимая, что отец никогда не будет готов говорить об этом. Он игнорирует чужое расстроенное лицо и фокусирует все своё внимание на телефоне. Вновь пытается сосредоточиться на мыслях о Юнги, и это легко получается. Острая нехватка этого человека рядом ощущается странной сладкой пыткой, ведь он точно знает, что уже завтра они увидятся. Так неловко и одновременно приятно представлять себе их встречу после последних событий. Его уносит в недавний вечер и в скорое будущее одновременно, сам не замечает, как разглаживается его лицо в этот момент. Кан с интересом наблюдает, как сын неосознанно постукивает пальцем по корпусу телефона, пока взгляд направлен в пустое пространство между ними. Впервые видит у сына такой интерес к мобильному, который Чимин обычно никогда не берет с собой, когда находится в доме. —Ты ждёшь звонка? — не удерживается от вопроса мужчина. Чимин немного теряется. —Да. Должен позвонить одногруппник по поводу совместной работы над проектом, — торопливо отвечает он. —Этого одногруппника зовут Мин Юнги? — осторожно интересуется мужчина. —Откуда ты знаешь? — удивляется Чимин, и через несколько секунд мрачнеет, — Янг… —Он работает на меня, естественно, я просил рассказывать о том, что происходит в жизни моего сына, — ничуть не смущаясь, поясняет отец. —Я и не должен был удивляться, ты прав, — Чимин сразу прячет телефон в карман, будто уличённый в чём-то постыдном. —Я правда рад, что у тебя появляются друзья. Чимин ничего не отвечает. Отчего-то с отцом говорить о Юнги не хочется. Он упирается взглядом в гладкую поверхность стола, но от следующих слов отца недоверчиво хмурится. —Чимин, ты же понимаешь какой семье принадлежишь? — немного смущенно кашляет Кан, когда Чимин поднимает на него свои ясные глаза, — я ничего не хочу сказать плохого, но ты ещё недостаточно опытен. Ещё совсем юный, чтобы распознать тех людей, что по-настоящему искренны в отношении тебя. Чимин чувствует, что его накрывает глухой вакуум. Он напрягает слух, будто не доверяя тому, что слышит. —Что? Что ты хочешь этим сказать? — молодой человек даже садится поудобнее, в глубине души надеясь ошибиться в своих предположениях о разговоре, который ему уже заранее не нравится. —Пожалуйста, только не думай, что я хочу оговорить его, — оправдывается Хенмин, — но согласись, это странно, когда один парень чересчур настойчиво тянется к другому… это подозрительно похоже на то, что тобой хотят воспользоваться. Чимин прикрывает горящие веки, предпочтя сейчас навсегда оглохнуть. —… Я выяснил о нем кое-что. Юнги в ссоре с отцом, тот никак не помогает семье жить так же роскошно, как и раньше. Неужели ты не понимаешь, что он, возможно, собирается тянуть из тебя деньги? Особенно, когда заметил, как ты живёшь. Меня сразу насторожило, что у него нет друзей даже среди… Он обрывает себя на полуслове, с опозданием сообразив, что несёт, а Чимин умирает изнутри в буквальном смысле этого слова. Мозг будто вот-вот взорвется, и юноша мечтает потерять от осколочных память. —Среди нормальных людей, ты хотел сказать? — одними губами спрашивает он. —Нет, нет! Чимин, ты же знаешь, что именно я имел в виду, — увидев реакцию сына спешит пояснить мужчина, — он живет непонятно где, не нужен отцу. Юнги ведь привык к другой жизни, а сейчас вынужден работать на износ. Естественно, ему непросто и он хочет облегчить жизнь за счёт кого-то. Ты пойми, когда человек все время жил на широкую ногу, ему потом не просто смириться с другой реальностью. Чимин не может поверить, что слышит это от своего отца. Он смотрит на непоколебимого мужчину, который полностью уверен в своих словах, и правда пытается понять родительские чувства и переживания, но не может. Отказывается принимать их от того, кто однажды так ошибся в своих расчётах, безоговорочно поверив домыслам своей матери. —Ты хоть понимаешь, что говоришь и о моей маме тоже? — Чимин ненавидит себя за слабость, но влага все равно упрямо собирается в уголках глаз, — ты так же поверил словам своей матери и теперь вынужден жить, как сейчас. Обвешенный глупой виной, которую не ленишься выплёскивать на всех вокруг. Хенмин меняется в лице, и вся уверенность в своей правоте испаряется без следа. А Чимин чувствует себя все хуже и старается успеть сказать то, что так горит и рвёт ему легкие, пока он в состоянии это сделать. —… Как ты можешь обвинять человека, которого совсем не знаешь? Хотя… — его будто озаряет верной мыслью, — ты бросил даже ту, кто по-настоящему тобой дорожил, поэтому я зря удивляюсь, правда? И почему, почему со мной не могут общаться только из-за того, что, я, возможно, кому-то нравлюсь как личность? Юноша чувствует, как хорошо знакомые вспышки света перед глазами становятся все сильнее и ярче, откуда-то со стороны слишком громко и монотонно стучат стрелки часов, затапливая сознание странно-привычным забытьем. Он уже знает, что все это значит, и не удивляется появившемуся резкому запаху гари в носу и мерзкому приторному вкусу, оседающем на языке. Мужчина с ужасом видит, как застывает лицо сына и стекленеет взгляд. Его тело каменеет от резких сокращений мышц, и Чимин падает безвольной куклой вперёд, пока его глаза закатившись, плотно закрываются. С трудом успев поймать его за плечи, Кан укладывает парня на бок и фиксирует его голову себе на колени. —Нет-нет, Чимин… — вздувшиеся вены на сыновьей шее и судороги всегда пугают его одинаково сильно, пусть и видит все это не впервые. Леденящий душу страх окатывает его с ног до головы. Он в панике смотрит на свой жакет, брошенный на кресле и понимает, что не дотянется до него сам, — Рона! Быстро звони доктору Хану!

***

Юнги нетерпеливо толкает дверцу, не дожидаясь, пока водитель полностью остановит автомобиль. Его торопливые шаги гулко отдаются по идеально ровному тротуару, разрывая вечернюю тишину. Он почти бежит до дверей, которые сразу же распахиваются перед ним. Рона напоминает тень, когда растягивает губы в вежливой безрадостной улыбке и показывает на второй этаж, объясняя расположение комнаты сына. Затем виновато спохватывается и предлагает сама его провести до места. —Я найду, — заверяет женщину парень и вбегает вверх по лестнице, ничего не замечая вокруг. Ему необходимо совладать со своими эмоциями без свидетелей прежде, чем он войдёт к юноше. С трудом уняв дрожь в руках, переводит дух. Если честно, он плохо помнит разъяснения, пока стоит сразу перед несколькими дверьми. Он толкается в первую и понимает, что это похоже на гостевую спальную комнату. Вторая оказывается тем, что нужно. Его ищущий взгляд сразу находит Чимина в ворохе одеял. В небольшой комнате стоит устойчивый сладковатый запах, видимо, от лекарственных средств, что перекрывает ему все дыхательные пути. Он бесшумно прикрывает за собой дверь и неотрывно смотрит на профиль человека, по которому так истосковалась душа за последние дни. Чимин застывшим взглядом смотрит в окно с распахнутыми ставнями, всем своим видом источая глубокое одиночество. Юнги думал, что его сердце наполнится спокойствием, когда убедится, что Чимин в порядке, но этот упрямый орган начинает болеть только сильнее. Оно распирает рёбра и вот-вот взорвется от переизбытка чувств к тому, к кому он так спешил, забыв обо всем на свете. Юнги делает несмелые шаги, и вплотную подходит к изножью кровати. Чимин, наконец, замечает неожиданного посетителя и с трудом пытается приподняться выше, чтобы присесть. —Подожди, — Юнги бросается вперёд и поправляет подушки за его спиной. Жар чужой кожи почти опаляет, и приторный аромат бьет в ноздри ещё крепче, вновь поднимая хаос в голове. Он так близко, что голова кружится уже не из-за беспокойства. Когда Чимин утомленно опирается на уже мягкую спинку кровати, откидывая голову назад, парень видит слишком много. Понимает, как неуместно сейчас отмечать чужую красоту, но не может иначе, жадно цепляясь за каждую деталь, от которой по-прежнему дух захватывает. С едва заметными темными кругами под глазами, чистой кожей и ключицами, об которые можно порезаться, он невыразимо прекрасен. Чимин словно изящная статуэтка на этих белых простынях, причиняет боль одним отчаянным вызовом в глазах. Он пытается храбро смотреть в ответ, пока все кричит о его уязвимости. Нездоровая бледность лица обрамляется темными, немного слипшимися локонами волос. Впервые Юнги видит его не безупречно ухоженным и аккуратным, но в груди окончательно что-то надламывается, признавая, что такой Чимин желанен им ничуть не меньше. Его тянет к нему даже больше обычного, а бороться с желанием приласкать сейчас тяжелее, как никогда прежде. Юноша какое-то время пытливо изучает взволнованное лицо Юнги, прежде чем с тем же вызовом спросить: —Выгляжу мерзко, да? Похоже, Чимин неправильно истолковывает чужой изучающий взгляд, а Юнги качает головой. Каждый новый день без присутствия этого человека ощущается прожитым зря. Чимин же даже не подозревая об этом, снова говорит какую-то несусветную чушь, с которой парень никогда не сможет согласиться. —А поверишь, если скажу обратное? — тихо спрашивает Юнги. Чимин безразлично отворачивается к окну, давая понять, что думает о его ответе. —Это отвратительное зрелище, — вновь подает голос юноша, — когда я был младше, то из интереса загуглил, как все это выглядит со стороны. Теперь не могу избавиться от мысли, что просто ужасен в эти моменты. Странно, да? Глупо думать о таких вещах, пока у меня есть проблемы посерьёзнее. —Я ни разу не видел, как это происходит, но сомневаюсь, что близкие люди в этот момент оценивают твой внешний вид, — все так же вполголоса отвечает Юнги, — и это глупо только для тех людей, кто ничего в этом не понимает. Я очень хочу, но у меня вряд ли получится понять и сотую долю того, что ты чувствуешь. Чимин возвращает на парня нечитаемый взгляд. Нежность и тревога в этих глазах всегда будут сбивать его с толку. —Ты снова здесь, и я ведь даже не просил тебя приезжать… —Хочешь, чтобы я свалил? — деловито интересуется парень, и так знакомо и нахально улыбается, — думаешь, получится выгнать? —Зато могу попросить об этом других, — вскидывает бровь юноша, немного оживляясь. —Это ты можешь, — картинно кривит лицо, а в горле комом застревает: «я скучал», — но не хочешь. Чимин не отвечает, и тогда Юнги оглянувшись вокруг, бросает рюкзак на пол. Затем находит стул позади себя и садится. Теперь обоняние постепенно начинает распознавать знакомый запах старых и новых книг. Их так много, будто они находятся в мини-библиотеке и это приятно успокаивает до сих пор звенящие нервы. —Я именно такой и представлял твою комнату, — говорит он, рассматривая многочисленные томики о птицах, — мне нравится. Тишина становится невыносимой, а Юнги продолжает с невозмутимым видом изучать чужую комнату, в которой даже и не мечтал побывать. —Вчера я почувствовал себя неважно задолго до приезда отца, — вдруг произносит Чимин, — во время приступа я ничего не помню, но проснувшись вчера ночью и придя в себя, стало ясно, что мама винит во всем его. —А он ни при чем? — не удерживается от вопроса Юнги. Чимин смотрит будто сквозь него долгим задумчивым взглядом, перебирая в памяти чужие слова. —Наверное, он просто ускорил процесс. Я услышал очень неприятные вещи, — он морщит хорошенький нос и неожиданно зло выплёвывает, — впечатлительный, блять. Юнги не скрывает удивления: —Вот как? —… Когда я перестану ждать от него слишком многого? — ничего не замечая, продолжает Чимин, — он рос в другом мире, у него иные принципы и нормы… Да плевать. —Хочешь рассказать об этом? — мягко спрашивает Юнги, и когда натыкается на очередное молчание, с мрачным видом делает вывод, — я понял. Кан Хенмин давно вызывает у парня много вопросов. Например, как можно быть таким инфантильным кретином в его-то годы? Юнги заочно записывает его в ряды своих недругов, но никогда не скажет об этом Чимину. Юноша знает обо всех недостатках своего отца, но предпочитает смотреть на них сквозь пальцы. Возможно, это и мудрое решение, ведь Кан никогда не исчезнет из его жизни, но идёт ли это Чимину на пользу? Когда уже эти взрослые «дети» давшие жизнь другим, поймут наконец, что нанося детские травмы своему ребёнку, их малыш не перестает любить своих родителей. Он перестает любить себя… Юнги с нескрываемой печалью смотрит на живой пример своих размышлений. Затем пододвигает стул поближе к Чимину и подпирая щеку рукой, поудобнее устраивается рядом. —Когда мне исполнилось восемь лет, весной, я и моя семья поехали погостить к родителям мамы, — его голос становится ниже, и Чимин заинтересованно подается вперёд, погружаясь в чужой рассказ, — мои дедушка с бабушкой жили в маленькой провинции, и, как и все жители были простыми фермерами. Пока родители помогали по хозяйству старшим, я целыми днями пропадал на улице с соседскими мальчишками. В тот вечер я возвращался домой с первыми сумерками, и внимательно осматривал небо, чтобы поймать момент появления первых звёзд. Отчего-то я считал это архиважным. На деле же довольно быстро о них забыл. Моим вниманием завладели красивые чёрные птицы над головой, что издавали пронзительные звуки в своём рваном и стремительном полёте. Я никогда не видел их раньше и завороженно смотрел на их острые хвосты и ловкие движения. Позже, бабушка сказала мне, что они зовутся ласточками. Тогда я решил, что это слишком ласковое имя этим птицам не подходит. Я надеялся услышать что-то более мужественное, «вихрь» там или «тень». Второе название нравилось больше, потому что из-за резкого и быстрого полёта их тени едва поспевали за ними. Губ Юнги касается теплая улыбка, и Чимин впервые задерживает на них взгляд. Чимин с интересом замечает совершенные линии мягких изгибов, и только на розовой коже контрастно выделяется темная корочка маленькой ранки. Чимин улыбается тоже, живо представив себе восьмилетнего сорванца с румяными щеками и бойким нравом, увлеченно фантазирующего о различных вещах в окружающей его повседневности. —… Тогда я как и все верил в супер-героев и в разные мультяшные превращения. В конце концов, Бэтмен ведь является летучей мышью, и это до сих пор выглядит круто… — снова сверкает смущенной улыбкой Юнги, — когда я стал больше присматриваться к ласточкам, понял, наконец, почему люди считают их символом крепкой семьи, любви и верности. Бабушка считала благословением то, что они свили гнезда под крышей нашего дома. Птицы весной прилетают дать потомство, и я застал как раз эту самую позднюю пору. У одной пары я заметил совсем взрослых птенцов. По своим размерам они почти не уступали взрослым особям, и это удивило меня. Оказывается, даже после того, как потомство научится летать, их родители все равно присматривают за ними ещё долгое время. Даже будучи ребёнком, я понял, что семья для них – все. Люди дали им такое прекрасное значение не просто так. Голос Юнги дарит невероятное умиротворение и покой. Чимину уютно и тепло, ибо его увлечение наконец-то с удовольствием разделяют, и о птицах говорят так трогательно нежно. —Я долго думал, какую же птицу ты мне напоминаешь, — парень переводит на юношу обжигающе прямой взгляд, — ты – ласточка, Чимин. Прекрасная птица, у которой ранимое и любящее сердце. Чимин не успевает принять информацию, растерянно моргая. —… Так вот, твои птенцы давно взрослые люди, — убеждённо продолжает Юнги, — отпусти их и перестань обрастать переживаниями. Они сами ответственны за свои поступки и поведение. В том, что они не могут повзрослеть или отпустить прошлое, нет ни капли твоей вины. Твое появление на свет никакая нахрен не ошибка. Чимин почти не дышит, намертво вцепившись пальцами в колени и сжимая на них одеяло. То, что говорит Юнги проникает в каждую клетку и своей сутью поднимают в душе настоящую бурю чувств. Он не уверен, что готов сейчас слышать или как-то осмысливать очевидные вещи, ибо, всё всегда было на поверхности, и юноша не решался тревожить это осиное гнездо. Юнги же безжалостно ворошит его и заставляет взглянуть на проблему под правильным углом. Прямо и без обходных путей, как умеет только он. Чимин не успевает ответить, невольно дёргаясь от касания. Не потому что он не привык к прикосновениям посторонних людей, а из-за заострившихся ощущений. Массажи и физиотерапия заставили тело быстро привыкнуть к тактильному контакту с незнакомцами, но это не то же самое, ощущения абсолютно другие. Юнги осторожно кладет теплую ладонь поверх маленькой кисти и Чимин чувствует его приятную тяжесть. Бледный указательный палец почти невесомо, будто на пробу, гладит сетку вен на тонкой коже. Юноша как заворожённый смотрит, как его конечность полностью скрывается под большой рукой. Кожу сладко покалывает, и Боже, хорошо, что на нем лонгслив с рукавами, иначе бы Юнги точно заметил многочисленные мурашки на открытых участках тела. Немного мозолистые, совсем слегка шершавые пальцы, но как же приятны эти нехитрые поглаживания. Все мысли вылетают напрочь, тело и остатки разума полностью концентрируются на темных бархатных глазах и незатейливой ласке. Чимин готов поклясться, что взгляд напротив полон искренней нежности вперемешку с грустью. Почему-то хочется надеяться, что парень ни на кого так больше не смотрит. Сейчас было бы правильным и вполне нормальным отнять руку и спросить, мол, «что ты делаешь?», но юноша продолжает молчаливо наслаждаться чужой близостью. Совсем недавно ему казалось, что просто увидеть Юнги будет вполне достаточно, а теперь он медленно, но верно плавится в новых ощущениях. Чимин старается как может контролировать эмоции, но щеки все равно заливает лёгким румянцем. Память так некстати подбрасывает воспоминания о жаре сильных ладоней на своих бёдрах, когда Юнги нёс его на руках. Чимин тщательно скрывает острое разочарование, когда парень сам убирает руку и выпрямившись, хватает с пола рюкзак, начиная в нем что-то искать. Юноша прижимает другой рукой свою ладошку к груди, чувствуя на ней неприятный холод и пустоту. Через несколько секунд уже внимает чужим словам. —У меня кое-что есть для тебя, — взволнованно говорит Юнги, прочищая горло. Такой серьёзный и напряженный, и это немного настораживает, — вещь, наверное, немного странная, но у неё хорошее значение. В первые секунды Чимин не сразу понимает, что это действительно предназначается ему. Чимин с любопытством разглядывает браслет, кажущимся трогательно хрупким в чужих руках. Красивый, с бусинами-кристаллами пастельных тонов, светлыми морскими раковинами и жемчугом самого нежного цвета по центру. Он не может оторвать взгляд от этого чуда, и даже не смеет взять в руки. Мощная волна безотчетного стыда и смущения накрывает с головой, когда, наконец, понимает происходящее. Безумно красиво, и почему вдруг именно для него? Этот человек мчится к нему по одному только зову и без, потому что хочет этого, всячески старается поддержать. Теперь дарит подарок, что просто разбивает ему сердце своей простой и неброской красотой. Юнги напряженно следит за чужими эмоциями и малейшими изменениями на лице, с каждой секундой мрачнея все больше. Теперь его черёд неправильно считывать чужую реакцию. —Конечно, тебе не нужно его носить, — ему неловко, и оттого фразы звучат слегка грубовато, — достаточно просто положить в сумку, чтобы… Не то чтобы я верю в его магические свойства, но подумал, что он не помешает. Только сейчас Юнги понимает, как наивна его вера в эту штуку с ничем не подкреплённым значением. Амулет слабо мерцает тонкими гранями камней, а Юнги все держит ладонь раскрытой, будто предлагает на алтаре своё беззащитное сердце и все надеется на... А собственно, на что? Пока внутри что-то с треском осыпается, образуя во рту горькую оскомину, он медленно сжимает ладонь, пряча браслет и решая убрать злосчастную вещь с глаз долой. И не только браслет, а что-то более ценное, но такое же абсолютно ненужное. —… Я понял, — фальшиво улыбается, все ещё жалея, что решился на это безумие. Всего мгновение назад Чимин выглядел таким близким и открытым, что немедленно зародило внутри глупую надежду, — извини, мне не стоило. Края и грани амулета от чрезмерного давления руки впиваются в кожу, и эти смешные отметины ничто по сравнению с тем, как сильно он только что облажался. «Наверное, посчитал подарок слишком женственным», — с досадой думает парень, собираясь бросить его в карман. Юнги молча ожидает, что его попросят уйти, но изумленно застывает, не двигаясь, стоит Чимину порывисто вцепиться в его сильное запястье. Карие глубины безмолвно просят остановиться. Удостоверившись, что Юнги его понял, тут же разжимает пальцы и со стальной решимостью на лице снимает золотые часы со своей руки, небрежно откладывая их в сторону. Затем молча тянет к парню ладонь. Юнги с трудом понимает, что сейчас происходит и будто во сне отдаёт сувенир обратно. Он с неверием наблюдает, как Чимин, хмуря брови, старательно пытается зафиксировать замок. —Застегнёшь? — приглушенно просит его заучка, пока от одной этой картины по внутренностям растекается теплая и сладкая нега. Возможно, счастье. Дрожащие пальцы с трудом справляются с крошечной застежкой, и пусть не сразу, у Юнги получается. —Но ты не обязан, правда… —Мне нравится, — прерывает его юноша, — я серьезно. Просто растерялся. Ещё никогда мне не дарили ничего подобного, и ты последний человек, от кого я мог этого ожидать. Спасибо. Изящные пальцы с благоговением касаются маленьких элементов вещицы, а Юнги думает, что сейчас оглохнет от оглушительного сердцебиения в ушах. Не может быть. Как это возможно? Слишком прекрасно, чтобы быть явью. Это ему хочется благодарить за то, что Чимин так тепло принял его порыв идущий от чистого сердца. —Почему ты не надел амулет на правую руку? — Юнги немного виновато кивает на часы. Чимин перестает любоваться браслетом и жмет плечами: —Это подарок отца. Я носил его на левой руке не потому что так принято. Мне было важно, что вся левая сторона тела гораздо ближе к сердцу. Только и всего. Только и всего? А ведь сейчас там находится амулет Юнги. Он не может остановить безумный поток мыслей, что буквально кричит из-за всех углов, что для Чимина он что-то значит. Он не чужой и не посторонний больше. Юнги не отрываясь смотрит на персиковую кожу, которую красиво оттеняют светлые детали подарка. Слова «идеально» здесь будет недостаточно. Чимин распрямляет на ногах одеяло и выглядит теперь намного лучше. Юнги радуется, что теперь он прежний, и будто бы даже немного мягче и ближе обычного. Их отношения незримо меняются, и не важно, сколько понадобится времени для того, чтобы признаться в своих чувствах. Чем больше ему доверяет Чимин, тем осторожнее ему придётся быть. Магия момента прерывается негромким стуком в дверь, и в комнату заглядывает Рона: —Юнги, уверена, что ты голоден. Чимин тоже практически ничего не ел сегодня. Я жду вас в столовой внизу. Юнги вопросительно смотрит на Чимина, действительно почувствовав голод. —Если до сих пор чувствуешь слабость, я могу поднять вам ужин наверх, — охотно предлагает женщина. —Не стоит. Мы сейчас спустимся, — заверяет юноша. —Жду вас внизу. Дверь аккуратно прикрывается, а Чимин тянет коляску на себя, изгибаясь в пояснице и готовясь пересесть. В следующий момент все происходит настолько быстро, что никто не успевает возмутиться. Юнги подхватывает Чимина за под мышки и мгновенно усаживает на средство передвижения. Какой же он лёгкий… —Коляска другая, — подмечает Юнги, отойдя на пару шагов, и не обращая внимания на гневные взгляды Чимина, который не просил никакой помощи. —Механическая, — со вздохом проглатывает ядовитые слова, — мне нужно тренировать и руки тоже. Они принимают на себя весь мой вес. Парень рассеянно кивает и медленно выходит в коридор вслед за Чимином. Юнги, все ещё занятый своими мыслями, присвистывает от неожиданности, когда перед ними вырастает лифт. —В двухэтажном доме? — поражается он. —Да, — улыбается чужому удивлению Чимин, — в доме есть нулевой этаж и это создаёт дополнительную устойчивость сложной конструкции. Плюс этот дом проектировался специально под мои нужды. Конечно, он не такой, как в многоэтажных домах, здесь максимально допустимый вес сто пятьдесят килограмм. Они спускаются вниз, пока механизм, угрожающе скрипя, не раскрывает им двери в гостиную на первом этаже. Теперь Юнги позволяет себе нормально оглядеться, с интересом осматривая высокие резные потолки. —Да это похоже на настоящие фрески… — Юнги хотел было добавить, что в его прежнем доме было нечто подобное, но замолкает, когда нога обо что-то сильно и довольно болезненно бьется. Он едва удерживает равновесие, схватившись за спинку дивана, и от души выругивается, — твою ж мать… Что это? Парень со злостью смотрит на странные продолговатые металлические штуки, которыми огромная гостиная напичкана почти на каждом шагу. Они установлены даже на низких выступах и самых плоских ступенях. Он резко оборачивается на высокую и широкую лестницу, и понимает, наконец, в чем дело. Что ж, да ему повезло случайно не свернуть себе шею, когда ничего не замечая вокруг, несся к Чимину. Пандусы. Самых разных размеров и повсюду. Он окидывает нечитаемым взглядом всю территорию вокруг и его глаза все больше темнеют. Чимин наблюдает за ним со стороны, так и не сумев понять, почему чужое настроение так стремительно портится. Он подъезжает ближе и извиняющимся тоном произносит: —Прости, я должен был предупредить. Думал, что ты уже видел их, когда приехал. Сильно ушибся? —Нет, — качает головой Юнги, который успевает забыть о жгучей боли в ноге почти сразу же. Он пытается улыбнуться и замечает, что Чимин расслабляется, — все нормально. Давай, показывай, где у вас здесь столовая. Пока молча продолжает шагать за юношей, Юнги ещё несколько раз оборачивается назад, озабоченно рассматривая железные приспособления, напоминающие аттракцион. Он злится на себя, не понимая своё настроение, но что-то упорно продолжает грызть изнутри, как если бы он увидел что-то неправильное.