Перелетные птицы

«В мире нам ничего не страшно, когда мы вдвоём».

Agust D «Dear my friend»

—И ты все это время молчал! — возмущается Джиен. —Нет разницы, когда бы именно я рассказал. Завтра я уезжаю в Пусан, насчёт меня договорились и уже ждут, — он гладит по голове Юрим и встает на ноги, — спокойной ночи. Я пойду к себе, завтра рано вставать. —Юнги! — кричит женщина вслед, но парень скрывается в своей комнате. Юнги ложится в разобранную постель и горящим взглядом упирается в потолок, расстроенный ссорой с матерью. Если бы не двухдневное отсутствие, он и вовсе не стал бы ничего говорить ей. Глупо было ждать от Джиен поддержки в таком деле. В сердцах женщина успела высказаться, что не для того оттолкнула отца, чтобы Юнги ещё больше гробил своё здоровье на черновой работе теперь и в море. Пребывая в полном душевном раздрае, он хватает телефон с комода и долго смотрит на экран, не решаясь написать Чимину. Интересно, что он сейчас делает? Юнги думает, что юноше сейчас, наверное, в разы лучше, чем ему, и даже радуется своим мыслям. И чтобы успокоиться и подзарядиться чужим, но уже таким важным ему самочувствием, пишет и отправляет сообщение. Руки нервно сжимают телефон, и с досадой понимает, что Чимин и не подумает ответить. Он уже хотел положить мобильный обратно, как вдруг ему поступает входящий звонок. Не верит своим глазам, увидев имя, которым грезит все последнее время. Юнги услышит перед сном тот самый голос, что даже в своей привычной язвительности остается по-прежнему прекрасным. Когда Чимин просит приехать, он не раздумывает ни одной лишней секунды. Хватая со стула одежду, с гулко бьющимся сердцем, не может не думать о слепом отчаянии, сквозившем в чужой просьбе. Юнги заказывает такси в приложении и увидев, что до юноши ехать больше двух часов, почти стонет в голос. Автоматический диспетчер выдаёт информацию о подаче машины в течение пятнадцати минут. Поняв, что не сможет его со спокойной душой дожидаться дома, выскакивает в коридор, едва не сбивая с ног Джиен. —Боже! Куда ты так несёшься? — дергается испуганная женщина. —Прости, пожалуйста. Я не хотел напугать. Я выйду ненадолго, — и надевая кроссовки, поспешно выходит из квартиры. Юнги не готов сейчас отвечать на вопросы. В конце концов, как объяснить матери, что он сломя голову мчится по первому зову к парню, который ему нравится? Меньше знает – крепче спит. Между ними всегда существовал такой принцип, особенно, во времена его бурных отрывов в ночных клубах. Юнги успевает весь известись, пока ждёт такси, и впервые жалеет, что больше не водит собственный автомобиль. Руки снова дрожат от потребности закурить, потому что Чимин не отвечает на звонок. И в первый, и в последний раз, бездушный голос оператора отравляет липким страхом неизвестности. Более-менее переводит дух только когда машина подъезжает, и начинает отправку по указанному адресу. Что же случилось с заучкой, почему он был в таком состоянии, и нет возможности оказаться рядом так быстро, как бы того хотелось. Не дай Бог его кто-то обижает сейчас. Юнги чувствует, как внутри разгорается настоящий пожар от злости и беспокойства. —Извините, — нервно обращается к водителю, — можете ехать немного быстрее? —Как ты себе это представляешь, парень? — недовольно зыркает на него мужчина сорока лет, — тебе повезло, что к нужному адресу есть дорога без пробок. Юнги отворачивается, понимая чужое возмущение, но у него холодеют конечности от мысли, что ехать ещё очень долго. —Только дождись, — взволнованно шепчет себе под нос, устремляя невидящий взгляд сквозь пространство за окном.

***

Чимин слышит аромат знакомых духов чуть раньше, чем лёгкие шаги за спиной. Ненавязчивый цветочный парфюм Роны не дарит ему даже толику привычного спокойствия и внутреннего баланса. Теперь Чимину стало недостаточно одной ее, эта мысль приходит как гром среди ясного неба. Выходит, он позвонил Юнги не потому, что тот написал первым, просто Чимин действительно хотел видеть его сейчас больше, чем кого бы то ни было. Страшно, ведь вся жизнь Чимина держится лишь на одном постоянстве, а сейчас его штормит от собственных эмоций и мыслей. В самых безумных догадках и предположить не мог, что именно Юнги станет тем, кто постепенно заполнит собой его микромир, что даже присутствие родного человека уже не успокаивает натянутые до предела нервы. Уже дважды за вечер его пугают перемены, потому что Чимин не планировал настолько привязываться к кому-либо. Даже воздух тяжелеет, наполняясь странным осознанием, как в этом мире все изменчиво, а мнимая стабильность пугающе эфемерна. Чужое присутствие отвлекают от новых открытий, к которым ещё даже не знает, как отнестись. Рона деликатно прочищает горло, думая, что сын не замечает ее. Ему не нужно смотреть на мать, он и без того знает, что на родном лице вновь отражается ожидаемая вина. Просто какой-то замкнутый круг. —Чимина… —Мам, пожалуйста, — перебивает ее сын, страшно устав от этого нескончаемого вечера, что только пополняется новыми размышлениями. Приятными и… нет? — поговорим завтра, хорошо? Рона медленно кивает, и набрасывает на плечи сына принесенное с собой тёплое пальто: —Хочешь отдохнуть? Отвезти тебя в твою комнату? —Нет, я жду кое-кого, — Чимин массирует ноющие виски, стремясь избавиться от душивших сомнений, — поэтому иди в дом, на улице прохладно. Ты простудишься. Парень знает, что мама страшно удивлена, и едва сдерживается от вопросов. А ещё он уверен, что ему полностью доверяют, и поэтому не станут сейчас устраивать допрос с пристрастием. Прекрасно понимая потребность Чимина остаться одному, Рона целует его в макушку. —Хорошо, дорогой. Я вернусь в дом, чтобы проводить оставшихся гостей, — мягко говорит женщина, — дай знать, если тебе что-то понадобится. Чимин соглашается и ласково гладит ее по руке. После ухода мамы, музыка в доме затихает. Чимин решает ещё раз позвонить Юнги, но вздрагивает, когда ночь неожиданно громко режет шум двигателя автомобиля кого-то из гостей. Телефон неловко выскальзывает из пальцев и плашмя приземляется на асфальт экраном вниз. —Черт, — от всей души выругивается юноша. Уходить так глубоко в свои мысли, чтобы не услышать голоса людей, вышедших на улицу как минимум на него не похоже. Подбирая мобильный с предсказуемо разбитым дисплеем, Чимин со все возрастающей злостью думает, что это прекрасное и логичное завершение ещё одного отвратительного дня. Он пытается вернуть телефон к жизни, но ничего не выходит. Ещё пару раз встряхнув его и очистив от пыли, сдаётся, и просто откладывает в сторону. Расстроенный тем, что не выйдет позвонить Юнги, Чимин остаётся ждать его, решив не возвращаться в дом. Юноша собирался было объяснить ему, что все не так ужасно, как тому могло показаться. Зачем он позвал его? Практически на ночь глядя и на другой конец Сеула, фактически за его черту… Волна стыда накрывает его, когда вспоминает, что Юнги и так выглядит вечно не выспавшимся. Темные круги почти не сходят под глазами с необычным, таким чудесным разрезом. Чимин вспоминает чужие откровения о физическом труде, и уважение к одногруппнику только растёт. Следующий час Чимин провожает гостей взглядом. Он сидит в стороне, в тени подъездной дорожки, чтобы не пропустить из виду приезд Юнги. Хенмин порывался найти сына перед отъездом, но Рона не позволила, и тот пообещал приехать завтра. Наконец, он замечает тёмный автомобиль с горящей желтой шашкой на крыше. Он мечтает зарыть голову в песок, если это как-то поможет исчезнуть и стереть неловкость за свой порыв и эгоистичную просьбу. Когда Юнги торопливо выскакивает из автомобиля, Чимин выезжает из тени, чтобы яркий свет фонаря позволял увидеть его. Парень озирается по сторонам, и лишь когда его беспокойный взгляд выхватывает знакомый силуэт из темноты, быстро сокращает расстояние между ними. Чимин едва не отшатывается назад от неожиданности, когда Юнги опускается перед ним на колени, и разглядывает его тело. Поняв, что Чимин цел и невредим, парень вновь осматривается по сторонам. Не обнаружив вокруг никакой угрозы, наконец, заглядывает в оторопевшие от чужого странного поведения глаза. —Что случилось? Я успел? — фразы звучат рвано, а у Чимина встает ком в горле. Чимин молча кивает, наблюдая за одногруппником. Он еще не видел Юнги таким… испуганным? —Черт, — от души вырывается у него, — это был, охренеть, какой долгий путь, заучка. Я, конечно, знал, что ты далеко, но не предполагал, что это почти на другой планете. Я рад, что ты в порядке. —Я же предупреждал, что далеко живу, — растерянно отзывается Чимин. —А я звонил, — и юноша с удивлением слышит обвиняющие нотки в голосе. Выглядит немного виноватым, показывая Юнги разбитый экран своего телефона, а тело напротив будто бы, наконец, оставляет напряжение, и он понимающе кивает. Чимин едва сдерживается, чтобы не сказать, какой Юнги, на самом деле, хороший. Его однокурсник примчался к нему без лишних вопросов, явно беспокоится, и даже немного зол? Юноша будто заново учится дышать, потому что в грудь давит нечто настолько сильное, что вышибает дух. Новое чувство заставляет терять самообладание не то от нежности, не то от благодарности за чужое не безразличие. Юноша пытается вспомнить, чем же заслужил такое тёплое отношение к себе, но не находит ответа. У него дрожат губы от переполняющей внутри признательности. Когда Юнги выпрямляется, Чимин пытается взять себя в руки: —Прости, я не должен был просить тебя приехать. Я и представить себе не мог, что ты станешь так переживать. Просто ты позвонил в непростую минуту. Спасибо, что несмотря на время и расстояние — ты здесь. Ты просто не слышал себя тогда. Юнги старается скрыть неуместную панику, чтобы не озадачить юношу ещё больше. С Чимином ведь все в порядке, значит можно выдохнуть и не волновать его лишний раз своим каким-то необъяснимо маниакальным страхом. Но от него не укрывается, как чужие глаза подозрительно блестят, а точенный подбородок мелко дрожит. Мин протягивает руку, осторожно касаясь плеча, пока душа всем своим естеством тянется обнять его всего. —Все в порядке. Я приехал, потому что хотел этого, — и тут же спохватывается, и продолжает уже с привычным нахальством. Нельзя, чтобы Чимин вновь отшатнулся от его напора, — если я чего-то не хочу, меня ничем не поднять с кровати, так что… Рассказывай. Чимин опускает голову, коротко улыбнувшись чужой милой попытке скрыть себя настоящего. Юнги этим только каждый раз доказывает, что он не плохой человек. Юноша собирается с духом, чтобы его голос не срывался: —Давай уйдём отсюда? Прогуляемся здесь неподалёку. Юнги, видя, что Чимин не совсем в порядке, кивает, и пока они медленно бредут вниз по дороге, с наслаждением вдыхает в себя свежий воздух. В этой части черты города тишина кажется благословенной. Хочется закрыть глаза и остановиться, чтобы отдаться блаженному умиротворению целиком. Одногруппник окидывает взглядом двухэтажный коттедж Чимина, высокие окна которого гостеприимно горят теплым желтым свечением. —У тебя красивый дом, — замечает Юнги, но ему ничего не отвечают. Воздух становится все холоднее, казалось с каждым шагом температура опускается на градус ниже. Юнги одет тепло, но все же неосознанно ёжится, когда холод неприятно лижет открытые участки его шеи. Чимин по-прежнему молчит, а Юнги пожав плечами просто идёт рядом. Это было так естественно, будто они каждый день прогуливались за городом в компании друг друга. Чем дальше парни отходят от дома, тем выше растительность вдоль узкой тропинки, куда они сворачивают с главной дороги. Спустя какое-то время Юнги понимает причину неприятной прохлады, ещё и в ноздри бьет резкий запах речной рыбы и водорослей. Они подходят к каменистому открытому берегу, как только высокая трава расступается в стороны. Ночью тёмная гладь реки выглядит немного жутковато. Однако такое впечатление быстро сглаживают играющие на поверхности блики полумесяца и звёзд, что излучают особенно яркое сияние весной. Ближе к ночи звуки, характерные для обитателей воды только усиливаются. Со всех сторон громко распевают сверчки, и слышится тихий плеск едва заметных волн, издаваемый насекомыми живущими на ее глади. —Это мое любимое место, — подаёт голос Чимин. Он собирается с духом какое-то время, а Юнги боится вздохнуть, чтобы не дай Бог не помешать и не испортить момент, — когда я был маленький, отец часто привозил меня сюда и мы вместе рыбачили. Наверное, это мои самые ценные воспоминания о нем. Юнги медленно опускается на кованую железную скамью, потому что напряжённые ноги отказываются держать его при упоминании об отце. Пусть и о чужом. Теперь он понимает, что разговор будет сложным и болезненным. В конце концов, именно поэтому он и здесь. Губы и голос юноши слегка дрожат, потому что невероятно сложно выставлять свою слабость напоказ. —Это были лучшие летние дни в моей жизни. Он своими руками смастерил мне небольшую удочку, и это особенно ценно, ведь с его возможностями он мог просто заказать ее для меня. Отец всегда собственноручно собирал новое оборудование и тренажеры для занятий, всегда долго тестировал их, чтобы убедиться в безопасности. Своими поступками он только доказывал, как много я значу для него. Не могу забыть его счастливую улыбку, и как он радовался моим первым успехам. Неважно каким, поводом для его радости могли стать даже пойманные мной мелкие рыбки. Помню, с каким нетерпением ждал его и все время мучил маму вопросами, когда же папа приедет домой, — его мягкий голос звучит странно глухо, пока он слой за слоем снимает с души коросты застарелой боли, — с каждым днём он приезжал все реже, и с каждым разом едва находил слова, чтобы объяснить своё отсутствие. —Наверное, он много работал? Командировки… — Юнги хорошо знакомы долгие разъезды отца по стране и заграницу. —Командировки, — медленно и горько повторяет Чимин, — он уезжал в другой дом неподалёку, где жили его родители, и ещё жена. Его. Юнги перестаёт понимать что-либо. Он пытается собрать в голове пазл, но получается нечто странное. Картина никак не вяжется с его представлениями о жизни Чимина. —Подожди… то есть… твоя мама… — Юнги понимает, что не вправе произнести эти слова вслух. —Он бросил мою мать во время беременности, — монотонно продолжает Чимин, крепко сжимая свои кулаки на коленях, — предложил помощь по содержанию и со спокойной душой женился на другой женщине. Юнги потрясенно выдыхает, а Чимин продолжает говорить. —Мои родители познакомились в университете, и наверное, любили друг друга. Ну, или же просто думали, что это так. С тех пор, как отец оставил маму, они не смогли остаться даже друзьями. Сейчас она удалённо работает по специальности, и иногда выезжает на работу, когда там необходимо ее непосредственное присутствие. Но этот дом и мое содержание полностью лежат на отце. Это его инициатива. Теперь Чимин неосознанно гладит свои роскошные Audemars Piguet. —… После моего рождения он вновь объявился и предложил помощь. Как только мама согласилась принять ее, не было ни дня, чтобы Каны не напоминали о себе. Каждый раз видя, как она устаёт от них, хочу ей сказать, «давай уедем отсюда, куда угодно, только подальше», но сдерживаюсь. Профилактическое лечение и реабилитации стоят бешеных денег, я не могу взвалить на ее плечи и это. Иногда я… ненавижу себя и свою слабость. Люди вокруг меня несчастны, они будто в капкане из которого не выбраться. Отец винит мать, чтобы заглушить свою вину, а бабушки… тебе лучше не знать. Чимин прерывается, и находит в себе смелость взглянуть на Юнги. В который раз не встретив чужой жалости, юноша чувствует, как его понемногу отпускает напряжение и боль. Теперь со всей ясностью понимает, почему Юнги может стать необходимостью. Ничьё другое присутствие не дает это бесценное чувство «нормальности». Будто Чимин такой же как и все, и даже лучше. —Я слишком увлёкся, да? — виновато спрашивает Чимин, — прости, я просто не мог остановиться. Ты первый, кому я об этом рассказываю. —Я хочу выслушать тебя, поэтому пожалуйста, продолжай, — мягко молвит Юнги, все так же твердо встречая его взгляд, — что было дальше? —Дальше у отца родилась дочь, и я… возненавидел ее. Просто от всей души, — Чимин низко опускает голову в глубоком раскаянии, — я думал, что Соен и Ами мешают нашей семье жить вместе счастливо. Будучи ребёнком я постоянно грыз себя этой мыслью, пока бабушка со стороны мамы не рассказала мне всю правду об отношениях родителей. Сейчас я рад тому, что мои розовые очки на глазах разбились ещё тогда, пусть и стёклами внутрь… я не жалею, что обо всем узнал. Вот только… я так и не смог разлюбить отца, он по-прежнему остаётся мне дорог. Несмотря на его недостатки и то, как он обошёлся с мамой, я все равно люблю его, и Ами лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Чимин делает паузу, а Юнги гонит неуместные мысли о собственном родителе. Значит, у них обоих с отцами все катастрофически сложно. —После рождения Ами, Каны как с цепи сорвались. Стали ещё активнее участвовать в моей жизни, потому что уже просчитались однажды, поставив не на того человека. Им нужен в будущем наследник, а Соен больше не может иметь детей. Я – Пак, а должен был носить фамилию Кан. Официально признан отцом, а по факту, перед Богом и людьми я незаконнорождённый ребёнок из семьи чеболей. Однажды кто-то из родственников отца сказал, что мне нужно благодарить судьбу за то, что в этой семье я родился парнем. Юнги не знает, что сказать. Он только недавно принял, что юноше непросто живётся с недугом, а теперь ещё и узнает о душевных терзаниях, корни которых идут из самого детства. Его захлёстывает злость на все окружение Чимина. —Как ты справился с такой правдой, когда узнал? — шёпотом спрашивает Юнги. Чимин устремляет взгляд на поверхность уже всё менее спокойной водной глади. —Я не помню точно, — жмёт плечами юноша, — и даже рад, что не помню всех подробностей. Я был подростком, у которого должны были бушевать гормоны, и от меня все ждали истерик и скандалов. Однако, мне удалось всех удивить. Я только сильнее замкнулся в себе и приступы стали проявляться чаще обычного. Моей обиды на отца хватило ровно на месяц. Ненавидеть… очень утомительно. А ещё это разрушает изнутри. Пока я считал, что отпустил ситуацию и смирился, моя нервная система решила иначе. Откаты назад только усилились. Я будто застыл на месте. Юнги расстроенно прикрывает веки. —Выходит, что раньше приступы были реже? — тихо интересуется он, старательно игнорируя скребущую сердце тоску. —Да. Какое-то время Юнги обдумывает сказанное Чимином. —А сейчас? Со временем совсем нет никаких сдвигов в лучшую сторону? —Пока массаж и другие процедуры улучшают общее состояние мышц, проклятые приступы набирают силу и усиливаются… Мое лечение похоже на мёртвую петлю. Как бы ни старался, всегда возвращаюсь на исходную. Как бы не убеждал самого себя, что моя болезнь не самое страшное, что всё могло бы быть гораздо хуже, вспоминаю тех, кто все же смог встать на ноги. Я устал от вопросов к самому себе, но все равно продолжаю их задавать, и главный из них — почему я не могу, как другие? Юнги не замечает, с какой силой давит на железные подлокотники лавочки. Ему почти физически больно, и с трудом получается изобразить вымученную улыбку. —Ты молодец, Чимин, — сдавленно говорит он, — несмотря на то, что лечение стоит на одной точке, ты все равно не сдаёшься. Задавать себе вопросы важно, думая о чужих хороших примерах ты укрепляешься в мыслях и даже злишься, что мог бы так же. Не стыдись своей злости, направь ее в нужное русло и преврати в оружие. Она здорово помогает достигать своих целей. Поэтому никогда не вини себя за свои отрицательные эмоции, ты человек, а не машина. Все мы рождены настоящими, а не совершенными и идеальными. Чимин нерешительно смотрит в темные глаза, осмысливая его слова. —У тебя столько достоинств, но ты не можешь видеть их, пока тонешь в своём, как ты сам думаешь, огромном, все перечёркивающем недостатке. Твои ноги — это часть тебя, а не инородное тело, мешающее тебе жить. Юнги встает и медленно подходит к юноше, вновь присаживаясь у его ног. —Начни со своих мыслей, — указательным пальцем бережно касается чужого виска, наблюдая за широко открывшимися глазами. За нереально красивыми, растерянными глазами, — помни, ошибаться – не страшно, бояться – не стыдно. Может, тебе легче будет попробовать отбросить мешающий тебе страх, если я буду рядом? Мне не сложно быть рядом, рассказывай обо всех обидах, опасениях, я буду рад выслушать тебя. Кажется, Чимин даже не дышит. А Юнги отчаянно борется с желанием коснуться пальцами чужих губ, что так маняще приоткрыты сейчас. В мыслях он плавно и нежно ведёт по их контуру, и повторяет этот путь уже собственными губами. В реале – его рука застывает в воздухе. Хочется зарыться носом в густые волосы, и безостановочно вдыхать в себя его аромат. Заполнить его запахом все свои мысли и рецепторы, чтобы воспроизводить в памяти, пока не будет видеть его в ближайшие двое суток. Хочется шептать в эти идеальные маленькие уши, что он потрясающий, что для Юнги он – совершенство, без единого изъяна. Страхи Чимина небезосновательны, и Юнги страшно тоже. Что если он вдруг ошибается? Возможно, что одна только возвращённая надежда не в силах исправить такую сложную ситуацию со здоровьем, но всё же разрушающие мысли и страхи Чимину необходимо преодолеть. Это поможет ему смотреть на мир по-другому и, наконец, полюбить себя. Поняв, что Чимин уже начинает паниковать от подобной близости, Юнги медленно встает на ноги, сжимая зудящую от множества желаний ладонь в кулак. Его раздирает на части, начиная от желания поддержать и стереть с глаз печаль, заканчивая порывом приласкать. Так вот какое оно – влечение к человеку, который тебе по-настоящему небезразличен. Теперь становится дурно от мысли, ведь позволь он себе большее, вряд ли бы был в состоянии держать себя в руках. Он буквально заставляет расслабиться напряжённые мышцы, чтобы остановить перед глазами бесконечный ряд кадров возможного продолжения. —Так вот, — голос звучит вязко и тягуче, — если ты будешь забывать о том, что я сказал сейчас, мне не сложно будет повторять тебе об этом каждый день. Только позволь быть рядом. —Зачем тебе это? — тихим шёпотом спрашивает сильно смущённый юноша, — ты сразу согласился приехать, даже ни о чем не спросив. —Я почувствовал, что на тот момент не должен был ни о чем спрашивать, — перебивает его Юнги, — знаю, что странно звучит, но это так. Это потом, когда уже оказался на улице в ожидании такси, не выдержал и позвонил. Слишком… переживал. —Ты странный, Мин Юнги, — заворожённо глядя на него, тихо говорит Чимин, — и я только теперь понимаю, что мне это очень нравится. Спасибо за то, что не такой, как все. Чимин не сводит с него сияющих глаз, гадая, всех ли так тонко чувствует этот человек? Юнги умеет заставить почувствовать себя единственным и самым важным человеком в мире. И пока он размышляет, Юнги уносится в свои мысли. Уже бы привыкнуть к чужой благодарности, но это нереально сложно. Особенно, когда смотрят так, будто ты восьмое неизведанное чудо света. Особенно, когда легко согревается от тёплого прошибающего внутренности чувства. По жилам разливается чистое удовольствие, расщепляя горечь и напряжение от непростого разговора. Юнги безумно рад, что здесь и сейчас находится рядом. Чимин устал молчать и самостоятельно перемалывать в себе свою боль. Юнги по-мальчишески открыто улыбается чужим словам, не подозревая до этих пор, как сильно нуждается в них. —Я знаю, что я довольно хорош собой, и в целом, крутой парень, да ещё и гениальный студент впридачу, — самодовольно кивает Юнги, — но меня ещё ни разу не благодарили за странность. Вывод: я прекрасен во всем. —Вывод напрашивается совсем другой, — ворчит Чимин, а сам уже не прячет яркую улыбку, — ты… —А вот сейчас советую вспомнить, как ты только что говорил мне «спасибо». —Хорошо, сегодня можешь воспользоваться моей признательностью, — великодушно отзывается юноша, застегивая на себе пальто. Это служит неким знаком Юнги, не хватало, чтобы Чимин простудился. Парень неохотно предлагает вернуться назад, и с приятным удивлением замечает, что юноша задумывается, будто не хочет заканчивать их встречу. Он бегло смотрит на часы и все же кивает. Обратно парни идут уже с иным настроением. Теперь воздух не просто так же чист, он пьянит новой атмосферой, будоражит новизной, так и обещая нечто прекрасное. Чимин радуется весне, ибо зима будто замораживает время и нет ничего, кроме ледяного стылого холода. Так и в его жизни, сутки сменяли друг друга, а он все больше скучал, не надеясь, что будет когда-то лучше. Вот и сейчас внутри все цветёт, будто он дождался того, чего ждал все те безликие дни. —И так ещё один факт о тебе: ты любишь рыбалку. Туда, куда я еду работать, есть море, — откровенничает Юнги, шагая намеренно медленно. Никому не будет хуже, если он украдёт побольше времени с Чимином. —О… ясно. Круто, наверное, — без особого энтузиазма отзывается юноша, а Юнги удивленно косится на него. —Не любишь море? —Не то чтобы, — кривит губы, — не знаю, как это объяснить. Просто однажды испытал разочарование, обманувшись в своих же ожиданиях. Когда-то я считал, что нет ничего прекраснее… но стоило увидеть его своими глазами, понял, как ошибался. Люди, вообще, горазды надумывать себе больше, просто обожают идеализировать что-либо. Неважно, человека или свои мечты. Юнги снова хмурится: —Да брось, оно невероятно, — парень внезапно останавливается, — хочу изменить твоё мнение о нем. —Что? — вновь смеётся Чимин, — извини, но мои воспоминания ты не изменишь. А у Юнги уже зреет план в голове. Жаль, что пока он не совсем осуществим, но от своей задумки не откажется. Чем ближе они к дому, тем яснее Чимин видит одинокую фигуру Роны, что ждёт его у дороги. —Мама?… — тихо выдыхает он, а Юнги невольно напрягается. Женщина ёжится от ощутимой прохлады и терпеливо ждёт, впившись полным любопытства взглядом в Юнги. Чимин чувствует чужое нетерпение на интуитивном уровне, ещё бы, наконец-то у ее сына есть реальный друг. Одногруппник, тоже заметив неподвижную женщину, нервно поправляет и без того идеально сидящую на нем одежду, будто ему важно, какое впечатление произведёт на постороннего человека. Это очень… мило. Не дожидаясь, пока их представят друг другу, Юнги кланяется в уважительном поклоне. —Здравствуйте, госпожа. —Здравствуй, — она доброжелательно улыбается и смотрит уже на сына, сразу замечая в спокойном лице его улучшившееся настроение. —Это Юнги, мой одногруппник, — поясняет он. —Я рад познакомиться с Вами, госпожа Пак. —Ты живёшь неподалёку? Как славно. Давайте войдём в дом и поужинаем вместе? —Он приехал из города, мам. Рона округляет глаза: —О, ты проделал такой путь… Завтра у вас нет занятий, оставайся переночевать, — с воодушевлением предлагает женщина, — потом водитель Янг отвезёт тебя домой. Юнги ещё ни разу так ничего не хотел, как остаться подольше с Чимином. Однако, ему скоро нужно будет собираться в четырёхчасовую дорогу в Пусан. —Благодарю Вас, — мягко отвечает парень, — но меня ждут важные дела, которые нельзя отложить. И не стоит беспокоиться, я вызову себе такси. —Хорошо, — с пониманием кивает Рона, — но нам повезло, что господин Янг сегодня ночует в доме. Поэтому даже не возражай, такси сюда дожидаться в такой час проблематично, тебя отвезёт водитель. Симпатия к другу сына у Роны растёт с каждой новой минутой, пока они медленно продолжают путь к дому. Юнги немного рассказывает о своей матери и младшей сестре. Фамилия парня ни о чем не говорит женщине, чему он был несказанно рад. И пусть ему нечего было стыдиться, гордиться поводов он тоже не находит. —Приезжай к нам почаще, конечно, когда у тебя будет время, — говорит ему Рона на прощание, увидев, что Янг уже выезжает из гаража. —Постараюсь, госпожа, — когда Рона уходит, тактично оставив их наедине, Юнги слегка наклоняется к юноше, — у твоей мамы очень красивая улыбка, теперь я понимаю, чья она у тебя. Спокойной ночи, заучка. Чимин не успевает опомниться, как одногруппник ловко садится в салон и машет ему на прощание. —Ты точно хочешь умереть, — выдыхает он, ошарашенный чужой наглостью, и все равно улыбается. Юнги не отрывает взгляда от Чимина, пока его фигура совсем не исчезает из поля видимости. Повернувшись прямо, встречает направленный на него непроницаемый взгляд Янга в зеркале заднего вида. —Мне жаль, что Вам пришлось выезжать куда-то так поздно, — искренне говорит он мужчине. —Все в порядке, это моя работа, — ровно отзывается водитель, — я работаю на отца Чимина, но приставлен к его сыну не только как водитель, я ещё и охранник. Парень кивает, примерно понимая, к чему ведёт Янг. —Я понял. —Вы первый человек, кто так тянется к нему, и эта настойчивость немного беспокоит господина Кана, — все так же спокойно озвучивает мужчина, цепко следя за чужой реакцией. —В каком смысле беспокоит? — скрипит зубами Юнги, — я не причиню ему вреда, а вот господин Кан прекрасно справился с... Юнги проглатывает слова, не желая и не имея права обсуждать с посторонним боль Чимина. —… Не мешайте нашему общению, потому что это бесполезно, — зло заканчивает парень. С этими словами он отворачивается к окну и остаток пути пытается подремать. Естественно, у него ничего не выходит. Отец Чимина беспокоится? Серьезно? Юнги не берётся за разбор и осуждение чужих ошибок, но Кан нанёс детские травмы сыну, к тому же ещё и продолжает винить во всем мать своего ребёнка. Забота у этого человека весьма своеобразная.

***

Юнги не чувствует себя уставшим. На удивление, голова остаётся ясной, только тело немного ломит. Но оно давно привыкло к нагрузкам и отсутствию должного режима сна, поэтому он попросту не обращает на это внимания. Возможно, он обязан более-менее хорошему самочувствию короткому, но глубокому сну во время поездки на пути в Пусан. За молодым человеком приезжают практически сразу, после того как он едва успевает принять дома душ и переодеться. Мини-автобус с парнями и мужчинами направляется прямиком в Южный порт, где находится стоянка промысловых судов. Портовый город и морская столица республики встречает многочисленными огнями и лёгким попутным ветром, что считается хорошим знаком. Этим утром, как и в другие дни, сюда стекаются многочисленные рыбаки из всей округи. Старики, мужчины и молодые парни торопятся приступить к работе, и Юнги едва успевают объяснить его обязанности. Все происходит на ходу, и пусть это его первый опыт, парень не подкачает. Умение работать в коллективе давно выработался в нем ещё со времен подработки на строительных объектах. Рыболовецкие судна выступают в открытое море ещё практически ночью. Часы едва переваливают за четыре утра, когда Юнги и около десяти человек выходят на свой первый заплыв. На всех стандартных судах натянуты гирлянды из огромных и мощных киловаттных ламп, которые освещают и разгоняет тьму вокруг во время нахождения в море. Юнги едва не сворачивает шею, завороженный видом, ибо судов вокруг было огромное количество, и зрелище это, в целом, было потрясающее. Шум неспокойных волн и пронзительных криков чаек очень быстро становятся привычны для слуха, а воздух наполненный запахами соли и водорослей поначалу казавшимся экзотическим, теперь ощущается практически пресным и обычным. Чтобы быть услышанным сквозь шум постоянно работающего мотора, главный рыбак громко кричит команде натягивать заброшенные сети назад, и парни действует слаженно и быстро. Солнце едва успевает подняться с горизонта, когда парень вновь отправляется на очередной заплыв. Юнги уже сбился со счета, в который раз именно. Крупнейший торговый рынок будто пасть огромного чудовища. Он поглощает бесчисленные дары моря, чтобы местные жители могли проводить аукционы и продавать оставшуюся от него живую продукцию практически за бесценок. Примерно к полудню, у компании где трудится парень заканчиваются квоты, и команду отправляют на заслуженный отдых. Им положено бесплатное питание и что-то вроде общежития, где размещались по три человека на комнату. Юнги едва ли мог сполна насладиться свежеприготовленными осьминогами и кальмарами. Наспех поев и приняв душ, он ложится спать и практически сразу отключается.

*

В двенадцать часов ночи парня будят шум волн и приглушённые голоса двух его соседей. Он оставляет попытки поспать ещё как минимум час, и нехотя встает с узкой кровати. Кивнув двум парням, он идёт в столовую, чтобы перекусить и отправиться на берег. Сегодня утром у него не было возможности насладиться видом моря, и Юнги решает потратить оставшееся время на прогулку. Ночью, несмотря на великое множество огней в округе, море выглядит устрашающим и таинственным. Он успешно проспал закат, но силы действительно оставили его. Работа не проста, но не сложнее, чем на стройке. Какое-то время парень бредёт вдоль берега и все это время думает о Чимине. На самом деле, он думал о юноше даже во время работы. Сегодня не было времени позвонить или написать, а сейчас уже поздно. Юнги ничего не знает о чужом режиме и жалеет об этом. А ещё, он скучает по нему. Очень быстро привык видеть каждый день, и теперь, находясь вдали, его мощным магнитом тянет обратно в Сеул. Неторопливо шагая по мелкому песку неомываемому волнами, садится на него и достаёт мобильный из кармана шорт. В поисковике забивает запрос: ДЦП. Он внимательно читает многочисленные статьи и исследования, смотрит на большое количество фотографий, временами прерываясь, чтобы перевести дух и стереть застилающие глаза слезы. Знает, что грешно, но благодарит жизнь и судьбу за то, что удалось миновать Чимину в этом неизлечимом недуге. Не хочет себе даже представлять, как столь прекрасные глаза были бы не способны увидеть свет, а его ум, порабощенный ядом болезни не был бы таким ясным, как сейчас. Юнги чувствует боль в троекратном размере, потому что уже знает другого Чимина: умного, ответственного, не отступающего и идущего к своей цели. О его привлекательности и говорить не стоит, прошлым вечером его выдержка подверглась настоящему испытанию. Нельзя пока даже пальцем коснуться, иначе испугает, потеряв все то малое, с трудом накопленное, доверие. Чимин прекрасен в своём одиночестве, но когда решится и впустит в свою жизнь больше солнца, будет просто ослепителен. Другой вопрос, как сделать так, чтобы юноша позволил Юнги показать его глазам себя другого? Он так увлёкся темой, которой опасался и всячески избегал изучать, что вздрагивает, когда команду вновь громко созывают готовиться к заплыву. Даже на вторые сутки энтузиазм Юнги не исчезает, а сам он уверенно выполняет свои обязанности. И пусть от запахов морепродуктов и местного рынка уже порядком подустал, в целом, остаётся доволен работой. Вечером он уже будет дома, и решает после окончания рабочих часов пройтись по рынку Чагальчхи, такому любимому всеми туристами, чтобы выбрать и купить свежих морепродуктов домой. Он озвучивает это своему начальнику, мужчине сорока лет. Господин Ха с одобрением хлопает его по плечу, хвалит за расторопность и ловкость и говорит, что тот может бесплатно выбрать себе любых морских тварей из их контейнеров. То же, он позволяет и другим работникам. Снова отработав квоту, Юнги немного задерживается у бескрайнего берега, глядя на вечно неспящий порт и трудяг, честно и тяжело зарабатывающих себе на жизнь. Неподалёку от него работает группа разновозрастных женщин, ловко чинящих рыболовные сети. Тут и там снуют рыбаки, помогающие рабочим грузить огромные контейнеры с уловом в грузовики, остальные медленно разбредаются в разные стороны. Юнги уже отворачивается, чтобы отправиться за двухдневным расчётом, как его глаза цепляются за пожилую женщину. Она находится достаточно далеко от парня, в части берега, где так же могут гулять туристы и наслаждаться морским воздухом. Видимо, она неловко перевернула сумку на колёсиках, и теперь медленно собирает ее содержимое обратно. Юнги не задумываясь торопится к ней на помощь, и оказавшись на месте, присаживается на колени. Парень поднимает с песка рассыпавшиеся сувениры, которые, видимо, продает бабушка. Теперь он видит точно, что не ошибся. Серебрянные нити волос выбиваются из под широкополой соломенной шляпы, а лицо покрыто глубокими морщинами. На открытом дружелюбном лице выделяются добрые глаза, и сейчас в них застывает боль и досада. —Позвольте помочь, госпожа, — вежливо просит Юнги, и смотрит хмуря брови на стонущую от боли в коленях старушку. —Спасибо, сынок, — благодарно улыбается она, и тяжело присаживается на свой крошечный раскладной стул позади неё, — мои кости уже давно не те. Не вовремя прострелило поясницу и выронила все вещи. Юнги собирает серьги из ракушек, ловцы снов, колье и браслеты. Красивые и простые изделия ручной работы весьма искусно изготовлены, нигде не торчит леска, а цветные камешки и раковины без единой трещинки или грубых краев. Один из браслетов особенно привлекает его внимание. Мелкие аккуратные ракушки плотно нанизанные на тонкую леску, гармонично сочетаются с бежевыми прозрачными бусинами. По центру Юнги замечает, пусть и с неровными необработанными краями, но совершенно точно натуральную жемчужину золотистого оттенка. Джиен обожает жемчужные украшения, когда-то у неё их было очень много, и парень вполне разбирается в подлинности камней. Заметив интерес парня к браслету, пожилая женщина поясняет: —Жемчуг речной, поэтому мои изделия стоят недорого. Мой сын сейчас живет в Сеуле, и больше некому находить мне морские камни. Сейчас я покупаю их у одной женщины, чья дочь раньше коллекционировала жемчуг. Этот цвет, что у тебя в руках, означает богатство, a этот белый – значит мудрость. Это скорее, амулеты, чем украшения. —Вы сами сделали эти вещи? — восхищённо спрашивает Юнги. —Да, мне это несложно, — машет рукой, и мило улыбается, — да и туристы охотно их покупают. Юнги кивает чужим словам, и тут же видит ещё один браслет. По диаметру чуть меньше остальных, предназначенный явно для тонкого запястья. Мозг подкидывает воспоминания о часах, опоясывающих изящную руку. Жемчужина на этот раз была самого нежного персикового оттенка, и парень ласково гладит ее пальцем. Юнги, сам того не замечая, слишком завороженно смотрит на украшение, и старушка одобрительно хлопает его по плечу. —Этот означает – здоровье. Носи его не снимая, и он даст тебе много сил. Парень запускает руку в карман, чтобы выудить оттуда мелочь, но его останавливают. —Не нужно, сынок. Это моя маленькая благодарность. К тому же, здоровье не купишь ни за какие деньги мира. Юнги долго благодарит бабушку, пока продолжает помогать собирать оставшийся товар. Наверное, это настоящее безумие. Зачем Чимину эта безделушка? Он носит на своей руке несколько миллионов, и этот сувенир вызовет у него искреннее недоумение. И Чимин будет прав, потому что достоин носить на своих изящных красивых руках золото только самой высочайшей пробы. Живо представив себе усмешку на полных губах, ему становится не по себе. Расстроившись из-за собственных мыслей, он прощается и уходит за расчётом. Пора домой.

***

Юнги доволен проделанной работой и его итогом в виде круглой суммы. Жалея, что не может приезжать чаще, отсчитывает часть для семьи Ен, и другую решает отдать матери. На душе, наконец-то, спокойно. Теперь не нужно переживать об учёбе, и на работе его так же ждут на следующих выходных. Он гладит рукой внешний карман рюкзака, где лежит браслет, и думает о собственной глупости. С одной стороны, ему хочется увидеть реакцию юноши на подобный подарок, а с другой – страшится увидеть пренебрежение. Словно, Чимин посмеётся не над какой-то безделушкой, а над его сердцем. Над его искренним порывом, ведь всё дело не в вещи, а в том, какое значение он вкладывает в нее. Внутри все взволнованно сжимается, а вдруг… Вдруг ему понравится? Хорошо понимая, почему так боится быть непонятым, он решает пока отложить подарок для более подходящего момента. Джиен охает, глядя на покрасневшую местами кожу сына, и осторожно наносит на его плечи и шею успокаивающий крем. —Если бы ты рассказал мне заранее, — убивается мать, — я бы купила тебе защитный крем. Посмотри на свою кожу! Ты же знаешь, что она легко обгорает. —Да все в порядке, — он старается не морщиться от неприятных ощущений и подмигивает сестре, — я купил его накануне, просто забыл взять с собой. Жаль, что я никогда не загораю. Как думаешь, Юрим, я был бы ещё большим красавчиком с ровным и темным загаром? —О чем ты? — деланно возмущается девочка, принимая игру, — ты и сейчас ничего. —И все? Только ничего? — разочарованно вздыхает брат, — похоже, я и впрямь зря не позаботился о коже. Женщина смотрит на своих детей, обменивающихся забавными фразами, и в который раз понимает, что ее маленькая семья будет счастлива только в этом составе. Сын и дочь вновь беззаботны, по-крайней мере, не выглядят больше вымотанными и угрюмыми, как в те дни, когда домой наведывался бывший муж. Если Юнги ходил мрачнее тучи, то Юрим пребывала в напряжении, полностью принимая сторону брата. Матери ничего другого не остаётся, как поддержать и любить своих детей. Несмотря на то, что до сих пор считает работу в открытом море настоящим безумием. —Ты будешь ездить в Пусан в выходные дни? — и когда Юнги кивает, вздыхает, уже полностью сдаваясь, — хорошо, но рюкзак тебе буду собирать я. Нельзя, чтобы ты снова что-то забыл в следующий раз. Не пренебрегай своим здоровьем, дорогой. Джиен не видит, но чувствует, что на лице сына расцветает счастливая улыбка, и у неё тоже отлегает от сердца. Женщина наклоняется к Юнги и мягко целует его в затылок. —О, — вдруг восторженно восклицает Юрим, — какой чудесный! Парень поворачивает голову к сестре, и застывает. Малышка, по просьбе матери освобождает рюкзак Юнги, чтобы постирать и вывести отчетливый запах рыбы. В руках у девочки тот самый браслет, предназначавшийся Чимину. Отчего-то Юнги накрывает паника, и он даже на какое-то время теряет дар речи. Где-то на задворках сознания вдруг смутно понимает, что даже не подумал о подарке для сестры, пока был затоплен с головой в мыслях о другом человеке. —Что это? Это для Юрим? — удивляется женщина, а парень подскакивает с места. —Нет… это… — он окончательно теряется, пока сестра не начинает хитро улыбаться. —Ты только посмотри, мама, — сестрёнка озорно сверкает глазами, — Юнги ещё никогда так не смущался! Он точно купил его для какой-то девушки! Мама внимательно следит за странной растерянностью обычно невозмутимого сына. Юнги ловит ее взгляд и, не выдержав, отворачивается. Тем временем девочка сама подходит к брату и вкладывает украшение ему в ладонь. —Держи. Хорошо, что я проверила этот карман, иначе бы мы испортили твой подарок. Было бы очень обидно. Юрим подхватывает в руки пустой рюкзак, и что-то напевая себе под нос, уходит в ванную комнату. Юнги сжимает в руках браслет и, словно пытаясь защитить его от чужих глаз, убирает в карман. —У тебя появилась девушка? — осторожно интересуется Джиен, и Юнги ждал этого вопроса. —Нет, — на этот раз говорить правду намного легче. Но тут слепым быть не нужно – Джиен не верит ему. Она медленно кивает, теряясь в догадках, почему же сын так странно реагирует на простые вопросы. Что с того, если у Юнги действительно кто-то есть?