1984. Не сдавай меня, товарищ.

— думать о подобном? Я это должен был тебе говорить. Как ты посмел допустить хоть одну поганую мысль о таком..? Разгневанный, в какой то степени даже злой взгляд обрушился тут же на Адама ледяным потоком. Они оба знали, что возможно теперь это один из последних совместных разговоров, а может и есть самый последний. Эта мысль, как ловкая крыса забралась в глубины разума Генри, начиная сжирать и грызть его изнутри, одновременно пугая и заставляя подумать о мерах. Оставшаяся бумага, в его руках тут же превратилась в клочья. Фабер чувствовал, что не в силах сдерживать поток всех этих эмоций, что душили его, не отпуская ни на минуту. Он был готов подозревать в предательстве всех своих соседей, знакомых, родных, всех, кто приходил на ум в данную минуту, да даже собственную мать, будь она сейчас рядом! Но точно не Адама. Потому что он был ближе всех, с кем тот когда то жил, общался, проводил время. В нем он видел свои интересы, свою жизнь, свое веселье..в нём..И сейчас.. Сейчас он так быстро и низко падал в глазах, что тот уже давно не желал попросту в это поверить. Среди бешеной бури эмоций, одна единственная мысль о том, что они могли попасться под поле зрения телеэкрана, наконец то о себе напомнила. Бросив все испорченные бумаги, захватив с собой лишь в блокнот в одной руке, другой Генри резко, и так будто бы специально сильно схватил того за запястье, быстрым шагом направляясь в ванную комнату. Единственное место, где не было этого чертова телеэкрана. Где их не смогли бы увидеть или подслушать, так было безопаснее. Мужчина быстро захлопнул за собой дверь, вновь оставшись лишь наедине со своим родным преступником, но теперь намного ближе. Стены маленькой ванной комнаты так и сдавливали со всех четырех сторон, но тот, не отводя пристального взгляда, продолжил говорить: — ты знаешь, что случается с предателями. Они исчезают навсегда, пропадают навечно из этой жизни. Рано или поздно и они найдут тебя, тогда будет уже поздно.. Ты же понимаешь это, понимаешь..! — он кричал, но продолжал листать чужой блокнот. Страница за страницей, ему больше не хотелось что либо читать. Он попросту уже не мог. Единственное, что хотелось с этим сделать - это просто уничтожить, превратить в пепел. — скажи мне.. Просто скажи, как давно? Как давно и почему..? Кто ещë стоит за всем этим..? Его голос начинал дрожать. Доводилось ли кому когда то ранее видеть его, строгого и всегда серьезного полицейского в подобном состоянии? Вряд ли. Ведь скрывать страх, тревогу, печаль, все до единого было частью его собственной манеры, даже частью его работы, той самой, к которой Адам так давным давно уже привык. Но сейчас, освободившись от оков, его натура показывала себя с более новых сторон. Тусклый свет лампы начинал моргать, Фабер не отводил взгляда. Друг так пристально и внимательно глядел, что тот более не мог сдерживать этот тяжелый взгляд зелëных глаз. Рука касается плеча, немного сжимая его. Он стоит настолько близко, смотрит в душу, сверлит взглядом, молит о молчании, а он вынужден всё это был терпеть. Что ещё скрыто? Как давно скрыто? Что еще таит в своем мозгу этот чертов предатель? Что? Он был готов кричать, рушить все кругом, лишь бы узнать. Узнать, не для того, чтобы после погубить, а узнать для того, чтобы сберечь. Ведь все знают, все давно знают, какова судьба подобных "смельчаков". Адам просто наверняка не нашел другого выхода себя замучить и уйти из жизни, решив принять все это? Какая глупость..нет, даже тупость. Полный идиот. И это вполне могло послужить небольшим поводом для того, чтобы начинать обижаться на него. Но нужно ли это было Фаберу? Вряд ли. — Я..– растерянность и страх переполняют душу Адама, и голос звенит – теперь он явно волновался. Но кое кто не давал упасть в это с головой, не давал упасть, погрузиться полностью. Генри продолжал смотреть так же зло. Чувствуя всем своим телом, что готов разорвать это тело на куски. Он видел, как тот был разочарован. Слышал, как был напуган. — Так ведь уже нашли..чего теперь? - не смотря на всю ситуацию, Адам не упустил возможность как следует съязвить. И ведь точно не случайно! – "чтоб тебе провалиться, придержал бы лучше язык за зубами, " - мелькнула мысль в голове. — Или ты, верный пес государства, не побежишь сдавать меня? Тот склонил голову на бок, прищурился, осторожно убрав руку с плеча, попытался казаться таким смелым, что не врезать кажется просто невозможно. Но вместо этого Генри задавал вопросы одного и того же характера, продолжал и продолжал их задавать, желая знать ответ на каждый. Такие прямые, от которых увернуться попросту нельзя. Молчание – это лишь укрепило веру в Адама, как провокатора, в него, как зачинщика, как главного террориста. Но он всё так же молчал, не в силах из себя выдавить хотя бы звук, и громко сглатывал – это происходит само собой. Ответов не последовало. Какого черта? Ему было ещё повезло, что терпение Генри имело свою силу, что он ещё ждал, требовал, слушал. А ведь у него, как у "добросовестного" работника полиции помыслов было полное право не дать даже и рта раскрыть этому гадкому предателю.