Обрести Единство: Ветер Перемен

Меднокрылый Хор’Гарат глянул на меня с некоторым удивлением, будто увидел призрака. Хо даже не поднял взгляд, будто ожидая чего-то. Сделал вид, что подкладывает что-то в костёр, но я прекрасно заметила, как он украдкой глянул на меня. — Атакама! Жива! Но… — Хор’Гарат вскочил, хотел было положить обе ладони мне на плечи и хлопнуть, но заметив мои раны, повременил с этим, а затем и вовсе опустил их, как и гребень на шее. — Атакама победила? Свобода…? — уже более неуверенно спросил он. Я же просто тяжело вздохнула и промолчала. И эта тяжёлая пауза всё сказала за себя. Не хотелось в очередной раз напоминать себе и им, что меня прокатили мордой о песок. — Чемпион карадора непобедим. Не с вашими навыками, — раздался хрипловатый голос ветерана. Он поднял свой единственный глаз на нас и тихо взвыл, словно от грусти. — За все циклы никто не смог одолеть Эллинора. С тех пор, как я его обучил владению оружия и тактике, он стал осиливать одного противника за другим. А потом на него обратила внимание сама госпожа! — тихо шмыгнув носом, добавил черношёрстный хэл’кур. Огонь весело плясал в отражении его единственного глаза, а морда приобретала в свете костра багрово-рыжие оттенки, делая его более зловещим. Однако голос его почему-то дрожал. Я сначала сурово глянула на старого гладиатора, но затем вздохнула. — Хо… ты… обучал его, но при этом нам никогда не рассказывал, да? Ты даже нам не поведал, что он — наш сородич! — подметила я, несколько возмущённая его скрытностью. И всё это время старый гладиатор скрывал от нас это… мог бы хоть полноценно рассказать про него! Это что — так сложно? — Ата… кама, — заметив моё напряжение, хэл’кур невольно отодвинулся от костра и поднял обе руки на уровень груди, рисуя в воздухе две горизонтальные линии перед собой, — я… мне тяжело про него вспоминать. Не заставляйте меня это делать! Хо перестал рисовать линии пальцами и опустил руки, А я с тяжёлым взглядом на него глянула. Тем не менее, я понимающе сложила гребень. — Что значит тяжело? У тебя с ним какие-то тяжёлые взаимоотношения? Госпожа запретила говорить? — Решила я уточнить более спокойным голосом. Хо несколько успокоился, увидев, что я не собираюсь его допытывать, и подсел обратно к костру, когда я опустилась рядом с огнём. — Кру! Шх а мэ’соп! — заговорил он сначала на своём языке, но затем пояснил для нас, — Во имя звезды Зэры! Я всё расскажу, только… дайте собраться с мыслями. И в этот момент он внезапно поднёс ладонь к лицу и вытер выступившую слезинку. Что-то его явно тревожило. Хор’Гарат непонимающе переглянулся со мной, а я лишь пожала крыльями, зажмурившись на миг от боли в тех ранах, которые мне оставил Эллинор, и шумно выдохнула. — Да будет так. Говори, что считаешь нужным, — уже спокойно пояснила я и встретилась своим взглядом с Хо. Одноглазый ветеран плакал и вздрагивал, хотя и пытался изо всех сил не показывать этого. — Элли… Дракх’кхан, которого бросили сюда… — тут хэл’кур начал загибать свои пальцы, что-то считая, — где-то семнадцать циклов тому назад. У вас это называется «семнадцать рогов». Он был слабым и беззащитным, гораздо меньше вас. Кажется, ещё был детёнышем. Зубы не отросли до конца… «Семнадцать рогов назад… это примерно мой возраст сейчас. Как интересно, совпадает с моментом, когда Эрдарион утащил моё яйцо из клана Эуркарназ,» — вспоминая, как представился Эллинор, точнее, откуда он, сделала выводы я, но решила не перебивать Хо, который еле связывал слова друг с другом. — Ко мне пришёл тот хэл’кур, который вечно сопровождает сейчас Клепсидру. Каэларис Рурх. Он сказал мне… взять Эллинора и научить его сражаться. Но… я не думал, что он окажется таким… таким… Он не договорил, закрыв морду обоими лапами. Я не шевелилась, предположив, что он хотел сказать «таким сильным», но почему Хо плакал? В этот момент мне стало его немного жаль, и потому я подобралась к нему поближе и неожиданно для хэл’кура обняла его. В прошлый раз он не позволил мне это сделать, но сейчас он лишь вопросительно рыкнул, подняв заплаканную морду. — Атакама! — сразу возразил поражённый Хор’Гарат, ни разу не видя от меня такого жеста до этого. Я раньше, максимум, только касалась сородичей, а полноценно обнимала лишь Эрриду, собственную мать, — Атакама собирается его есть? Я в очередной раз поразилась тому, как порой обычный жест может быть воспринят сородичами, но отрицательно рыкнула в ответ. Хо хотел было что-то сказать, но промолчал, а я аккуратно зарыла когти в его шерсть на груди. Сама себе я призналась, что делать это было непривычно, однако почему-то мне на душе стало приятнее от такого символического жеста поддержки. Возможно, если бы Эллинор меня так обнял перед тем, как уйти, было бы легче. — Атакама… Хор… — всхлипывая, произнёс хэл’кур, вытирая вновь выступившие слёзы, — возможно, для вас, дракх’кханов, это странно. Но… я люблю Эллинора! Любил его, но… но мне запретили! Хор’Гарат сразу отпрянул в удивлении. А мои глаза округлились, хотя я не переставала обнимать гноллоподобного. Вот оно что! Оказывается, он в отношениях с гладиатором, и не просто в отношениях, а даже в таких, которые осуждаются в нормальном обществе. Любопытно. Я не была гомофобкой, но и никогда не задумывалась над такими существами — просто есть они и всё. На моей памяти это первый случай за новую жизнь, когда я вижу такую экзотическую пару. А говорят, что это всё влияние пропаганды и сбой в психике. А тут вот оно что… даже без всех этих современных вещей находятся подобные существа, идущие вразрез с традиционными порядками. — Что? Любовь? Между хэл’куром и дракх’кханом? Хо шутит?! — наконец, отойдя от признания, начал почти издевательским тоном говорить меднокрылый, искренне не понимая, как два существа одного пола и разных видов могут быть в отношениях. — Тут ни детей не получить, ни какого-то родства! Невозможно! — продолжал он, однако я перебила меднокрылого резким рыком, заставляя того замолчать. Уж я, в отличие от дракх’кханов, вполне могла понять эту любовь, хоть она и являлась для меня не совсем привычной. — Значит, отношения с Эллинором, так? Но вас… разделили, я права? — осторожно спросила я, медленно отпуская Хо и убирая лапы от него. Тот глянул на меня, продолжая плакать, и всхлипнул громче. — Я обучал его сражаться… на копьях, мечах, со щитом, даже необычные оружия использовать. Потом он просто предложил мне стать больше, чем охотником и учеником. Он захотел мне показать, что значит быть любимым. И мы… мы стали делать это. То, что вы называете размножением, но без детёнышей. Продолжая заниматься обучением днём, а этим — ночью. Хо продолжал всхлипывать, а мои чешуйчатые брови невольно поползли вверх. Гомосексуалы в пустыне Кхарва! Даггонат побери, меня победил не просто дракх’кхан, а «голубой» дракх’кхан! При следующей нашей встрече с Эллинором мне будет чем уколоть этого любителя заходить в задние ворота. Внезапно мне с этих мыслей стало смешно, и я прикрыла пасть лапой, чтобы не рассмеяться. Не тот момент был для подобной реакции. Но затем всё же осмелилась спросить: — И… вас не осуждали за это? Что вы против природы любили друг друга? Обычно, такое не одобряется, — стараясь не думать о том, как эти двое кувыркались там у себя на лежанках по ночам, решила уточнить я, а заодно и посмотреть, как на подобное смотрят в этом мире. Раньше я не интересовалась подобной темой вообще. В Дар’Ша я ни разу не замечала, чтобы дракх’кханы создавали отношения не с противоположным полом. Даже мне насильно пытался навязать близость с последующим зачатием детей один охотник, но к счастью, он не смог осуществить своё тёмное дело: я оказалась сильнее. После такого случая я перестала о таком думать вообще, поэтому не смогла выяснить, как у дракх’кханов с подобным обстоят дела. А оказалось, вот оно что! Любители прочищать дымоход есть даже среди моих сородичей. — Почему должны? Это естественно для хэл’куров, — Хо выглядел явно ошарашенным моим вопросом, — когда самка отбирает достойного самца, остальные ей становятся не нужны. И мы, чтобы сбросить напряжение и держаться ближе к сородичам, иногда можем пойти на такое, если рядом мало самок. Дракх’кханы слишком думают о выживании в суровом Дар’Ша, но для нас это часть культуры. Не знаю, возможно ли такое у самок, и я не видел такого. Хэл’курихи занимают более высокое положение среди нас и они имеют больше прав, чем самцы. Возможно, тоже заводят отношения и среди своих. Интересные всё же нравы. Я и не ожидала, что здесь на подобное смотрят так легко. В Древней Греции, помнилось, тоже практиковалось нечто подобное, но я решила больше не продолжать эту тему. Любопытство я утолила и определила для себя, что осуждать здесь подобное бессмысленно. — А потом что произошло? Клепсидре не понравилось что-то? — вернулась я к обсуждению насущей темы, пока костёр негромко потрескивал рядом с нами. Хо вновь вытер ладонью слёзы, что выступали у него из глаз, включая даже там, где у него он отсутствовав, и продолжил уже чуть более спокойно. — Клепсидра Лованд захотела себе дракх’кхана! Она поэтому его и забрала с собой. Чтобы он и я больше не думали друг о друге. Я Эллинора знаю с его ранних рогов. Он же меня и лишил глаза во время тренировки, но я на него не злюсь. Он хороший и добрый дракх’кхан, хоть и кажется не таким. Помогал много и обучал других пленников. Научил меня общаться на языке дракх’кханов, — Хо плавно опустил ладони на уровень колен и обнял их, глядя на меня и Хор’Гарата. Теперь мы знали всю правду про него и Эллинора. А я могла уже составить общую картину. И она уже была не такой однозначной и простой, как я думала изначально. — То есть Эллинор сейчас… — я решила не говорить, что он «любовник» этой носатой, чтобы не сыпать соль на рану, а потому перешла сразу к делу, — у неё во дворце, да? Что ж, он сам мне сказал, что живёт лучше нас, пленников. Но он просил тебе передать, Хо. Передать, что он всё ещё помнит тебя. Я думаю, что знаю, о чём речь. Хэл’кур несколько секунд смотрел на нас, опустив руки, но затем его нижняя челюсть задрожала и он снова закрыл морду лапами. Без лишних слов он встал и быстрым шагом отправился спать в казарму. Хор’Гарат хотел было встать и последовать за ним, но я взяла его за руку и протяжно рыкнула, предупреждая, чтобы не преследовал одноглазого ветерана. — Дай ему побыть одному, — сказала я тихо. Хор’Гарат послушал меня, но вопросительно обернулся. — А зачем хэл’кур ушёл посреди разговора? Его это обидело, задело? — меднокрылый как-то внимательно посмотрел на меня, словно подозревал в чём-то. Я сначала тяжело вздохнула, всё ещё держа его за руку, но затем плавно отпустила сородича и попыталась объяснить: — У тебя есть кто-то? Тот, кто тебе очень нравится, дорог и кого ты ценишь? Упоминание о нём не вызывает у тебя никаких эмоций? Хор навострил гребень. Задумался так, и причём довольно крепко. Затем неожиданно оскалился и выдал: — Есть! Каз! Охотник. Хор’Гарат ценит Каза как крепкого воина, учителя и друга! Но Хор’Гарат не понимает, как можно плакать от такого? Плакать — это не про дракх’кхана! — он гордо ударил себя в грудь кулаком, усмехнувшись. Я же в ответ лишь улыбнулась ему, заодно невольно показав ему свою «обновлённую» улыбку, лишённую нескольких зубов. Видел бы он меня пару часов назад, когда я рыдала перед Эллинором… да и раньше я проявляла некоторую сентиментальность. Хор’Гарат не мог на это не обратить внимание, и он насторожился, а затем фыркнул громко. — Атакама сильно ранена! Это сделал он — чемпион карадора? Хочешь, Хор’Гарат его побьёт за тебя? — предложил сразу он, кладя мне лапу на плечо, хлопая по нему. Его лапа была тяжёлой и эти хлопки болезненно отдались мне в грудь, а я тут же закашлялась, харкая кровью из пасти. — Уже… не нужно. Спасибо, — я перехватила его лапу и аккуратно убрала её с плеча, медленно поднимаясь на ноги, — Ты его все равно не победишь. Это наш сородич и такой же пленник, как и мы. Но он здесь не живёт, он… — я сделала небольшую паузу и глянула куда-то в сторону ограды, которая отделяла нас от улиц города. — Он невольник госпожи Клепсидры и не появляется здесь. А теперь я пойду спать. Я очень устала. Не забудь затушить костёр. Я, шатаясь и держась за стены, медленно побрела в сторону своей лежанки под внимательный взгляд меднокрылого братца, который пребывал в каких-то своих размышлениях после всего сказанного и увиденного. Что ж, задуматься ему было о чём. Но пусть выводы сделает сам.

***

В течение нескольких световых циклов меня вообще не трогали. Пока одни гладиаторы сражались, а другие занимались тасканием камней и строительством стены, я просто лежала и восстанавливала силы. Ветеран Хо приходил ко мне, приносил похлёбку с овощами и занимался перевязкой моих ран, но мы почти не общались с тех пор. Лишь перекидывались парой слов о здоровье и состоянии. Один раз он даже принёс мне кружку с тем самым чаем, которым нас ранее угощала Клепсидра. — Подарок от госпожи. Выпей. Он успокоит твои раны и снимет боль, — кратко пояснил он. Я, вспоминая то лёгкое состояние безмятежности, которое охватило меня тогда, с удовольствием взяла кружку и начала медленно её пить, словно это лекарство какое-то. — С чего бы такая щедрость от неё? — поинтересовалась я, качая гребнем и делая короткие глотки живительного напитка. — Мне сказали, что это только для тебя и Хор’Гарата. Больше не знаю ничего, — чёрный хэл’кур хлопнул себя по лбу, выражая жестом непонимание. И затем глянул на мою грудь, где был наложен свежий бандаж, спросив: — Как твоё ребро? — Болит… восстановление занимает от двух-трёх когтей. Не меньше, — сказала я тихо, всё ещё ощущая боль там. Да, она стала куда меньше, но о том, чтобы полноценно ходить и сражаться, пока не могло идти и речи. Переломы для меня, похоже, скоро станут нормой жизни. Раньше я пыталась лечить дракх’кханов своего племени, ставила им шины, перевязывала раны и помогала снять отёки. Я на глазок определила, что даже тяжёлые травмы у нас восстанавливаются быстрее, чем у людей, однако это были мои первые переломы за жизнь, если не брать в расчёт тот бой с Орт’Фангом, где он откусил мне лапу. Но в этом плане нам повезло, и перелом — это ещё не приговор, только больно очень. — Набирайся сил, Атакама. Я слышал, что скоро тебе предстоит тренироваться с Эллинором. Он… очень специфично обучает, — хмуро заявил Хо, на что я лишь просто прижала гребень и улеглась обратно на своё спальное место. — Специфично… да, догадываюсь. Спасибо, — вспоминая его шуточки и пошлые намёки, усмехнулась я. Не люблю таких наглецов, но кто спрашивал моего мнения? А пока я об этом Эллиноре была неоднозначного мнения. Вроде бы хороший дракх’кхан, но слишком наглый и приставучий. Посмотрим, каким он покажет себя в деле.

***

Отдыхать — не работать. Я быстро шла на поправку и дни сменялись один за другим. Ещё через несколько циклов света я уже могла полноценно ходить, не испытывая сильной боли. А затем и вовсе сняла шину, испытывая лишь лёгкую остаточную боль в груди. Глядя на то, как я иду на поправку, надзиратели, слушая приказы госпожи, позвали меня за собой и отправили на арену. Сегодня никаких гладиаторских игр не было, а значит, это была первая долгожданная тренировка с Эллинором. Как и ожидалось, чёрно-красный дракх’кхан уже ждал меня. перед ним в песке лежало несколько видов оружия: от хлыстов до мечей, и он, увидев меня, тут же радостно улыбнулся, раскрыв крылья. — Атакама! Долго же ты лежала! Неужели ты наконец-то готова? — он наклонился к своим задним лапам и взял оттуда полуторный деревянный меч, которым несколько раз взмахнул и затем перехватил обеими лапами. Я остановилась перед ним в паре шагов и сложила лапы на груди, осматривая пустые трибуны и балкон, с которого Клепсидра и её прихлебатели любили наблюдать за ходом сражения. Сегодня за нами никто не следил, и мы могли спокойно всё обсудить, ничего не боясь. — Ну привет, «голубок». Ты же меня так избил, что я лежала и восстанавливалась полтора когтя, — усмехнувшись, подколола я его. Элли, как и ожидалось, не совсем понял шутку про «голубка». — А разве не тебя надо называть «голубком»? Твоя чешуя цвета воды, а я чёрный с золотыми рунами. Острый на язык и сладкий на вкус. Попробуй и узнаешь, — и он задорно встопорщил свой алый гребень, гордый весь такой. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. — И откуда ты таких речей нахватался? Где традиционное «Эллинор хочет взять Атакама сейчас на песке», которое я слышала семнадцать рогов подряд от сородичей? — подметила я несостыковку, наклоняясь к оружию, пытаясь выбрать подходящее, — Мы сегодня будем тренироваться или как? — Это скучно, Атакама. У нас при дворце есть очень хорошие говоруны, которые умеют красиво говорить. Они же мне и показали, что некоторые выражения не обязательно понимать в прямом смысле. Мне их манера речи и пришлась по вкусу, — он указал пальцем на меня и покачал им, облизнувшись. — А взять тебя прямо на песке? Ты такие вещи не предлагай. Я ведь могу и не отказаться, — добавил он и осмотрелся вокруг, отмечая, что за ними никто не наблюдал. Я насторожилась в свою очередь, берясь за древко копья и вставая в защитную позу. Пусть только попробует коснуться меня, если он не шутит! Мигом повторит судьбу Хаара! — Прошлый, кто хотел меня так взять, остался без зубов и уважения. Имей в виду. Я дерусь насмерть, — рыкнула я предупреждающе, взглядом целясь в сторону дракх’кхана. Тот лишь невинно развёл лапами и вздохнул. — Ну раз не хочешь немного удовольствия получить, то мне ничего не остаётся, кроме как предложить заняться болью и тренировкой. — и он взялся за меч двумя руками, вставая в боевую стойку. Я же некоторое время молчала, следя за ним, и лишь затем начала медленно сближаться с ним, по кругу обходя его и постепенно сокращая дистанцию. — Ты уверена, что хочешь копьём поразить меня? Я могу легко сократить дистанцию и сделать твои выпады бесполезными, — Элли отметил, не сводя с меня взгляд и точно так же начал обходить меня сбоку. Вдруг он сорвался вперёд, и я попыталась сделать резкий выпад копьём в его сторону, пытаясь держать его на дистанции. Но Эллинор тут же мечом отбил моё оружие и сделал мне подсечку, вырывая копьё из моих рук и отбрасывая его в сторону. — Усё. Готова. Можно брать новенькую, — он нагло шлёпнул меня хвостом по бедру, но на этом и ограничился, отпрыгивая назад, — Не хочешь попробовать другое оружие? Каким ты, обычно, дерёшься? Я недовольно насупилась, поднимаясь с песка и глядя на предложенный им выбор. Здесь были и дубинки, и такие же деревянные мечи, и трезубцы. — Я ах’хан. Охотник. Наше оружие — лук и копья. Но полноценной боевой подготовки у нас не было, — пояснила я, припав на одно колено и выбирая из всего оружия похожую на оглоблю дубинку. Я перехватила её двумя лапами, занеся за плечо, и вновь обратила взор своих золотистых глаз к дракх’кхану. — У нас луком не дерутся. А копья подходят лишь совсем новичкам: их владение освоить проще всего. Ты ещё не защищаешь нижнюю часть тела. Ошибка, — покачал он головой, перехватывая меч одной рукой и вновь сближаясь со мной. На этот раз медленно. Мне теперь не приходилось думать о том, чтобы сохранять дистанцию, но заметив, что мой живот и бёдра открыты, я встала боком к нему, согнув колени и всё так же держа дубинку двумя руками. Эллинор остановился. Он оценивающе глянул на мою стойку и замер, после чего мой взгляд встретился с его. Между нами повисла напряжённая пауза, прерываемая лишь его дыханием. А затем, как мне показалось, он тихо произнёс: — Сделаю ложный выпад в сторону левой ноги, но ударю в открывшуюся шею. Я удивлённо приподняла чешуйчатые брови, не понимая, почему он это сказал. Кажется, я даже не заметила, что он пошевелил пастью, но я почему-то решила прислушаться к его неожиданной подсказке. Все равно терять нечего, даже если он меня пытается запутать. И когда он занёс меч, чтобы нанести удар мне по ноге, я наоборот — подняла дубинку, защищаясь, и затем деревянный клинок в последний момент изменил траекторию, целясь мне в шею. И этот удар я благополучно отбила, так как была заранее готова. Эллинор, видя мой неожиданный успех, удивлённо моргнул и покачал гребнем, а затем сделал два шага назад, с явным недоумением щурясь. — Немногие могут отбить этот удар с первого раза, — отметил он, опуская деревянный меч. Я же тихо усмехнулась. — Ты сам мне признался, что нанесёшь удар в шею, но сделаешь ложный выпад по ноге. Недоумение сменилось лёгким подозрением и он тихо фыркнул, не зная, что ответить на это. Лишь через пару секунд он хлопнул себя по лбу: — Ах да… дурацкая привычка комментировать свои же действия. Больше не повторится. Продолжим, — он задорно усмехнулся и вновь перехватил рукоять меча одной рукой, вставая в стойку фехтовальщика. Я сразу подметила, что несмотря на то, что мой учитель любит понтоваться и говорить, знания ближнего боя у него отменные. — Боевая подготовка включает в себя много аспектов… начнём со стойки. Она должна быть такой, чтобы закрывала жизненно-важные части тела, уменьшала зону поражения и давала тебе равновесие. Подогни колени, слегка покачивайся назад-вперёд, держи оружие в одной руке. Вторую держи свободной, чтобы подловить противника на ошибке и наказать его за это, — объяснял мне Эллинор. Я без лишних вопросов последовала его советам, медленно раскачиваясь на одном месте. — Никогда не разворачивай морду боком к противнику и следи за его телом всегда. Любой удар, любое действие начинается с корпуса и задних лап. Когда ты заметишь движение тела, ты поймёшь: пора, — чёрно-алый внимательно на меня посмотрел и затем сделал один выпад в мою сторону, качнувшись вперёд и тут же отклонившись назад. Я рефлекторно дёрнулась защищать торс, но этого не потребовалось: его атака все равно не достала до меня, ибо дракх’кхан стоял далеко. — И ещё… умей оценивать расстояние. Сразу не получится понять, но со временем ты определишь. И да: ты дылда неуклюжая. Руки длинные, дальше поражать сможешь, но движения ужасные, будто тебя поразила зэр’о, — он внезапно усмехнулся, опуская клинок. Я возмущённо фыркнула. Нет, я же не виновата, что он на целую голову ниже меня. — Дылда? Ах ты «арокх» разжиревший! — подколола я Эллинора в ответ, ибо слово «свинья» для него, очевидно, незнакомо. Но затем я его спросила, услышав странное словечко из его уст: — А что такое зэр’о? Элли посмотрел на меня так, будто увидел во мне круглую дуру, но он лишь пожал крыльями и воткнул деревянный меч в песок. — Это такая болезнь, которую можно подхватить в пустыне Кхавра. Лечения от неё нет, поэтому единственный способ не мучиться — смерть. Хэл’куры сжигают тела павших и родственников, чтобы они не заразились зэр’о и не обратились в зэр’куров — проклятых Зэрой существ, которых ведёт проклятье. Они покрываются кристальными наростами и ходят по пустыне с целью заразить таких, как мы. Как только жертва заражена — всё. Дальше только смерть. Я сделала небольшую паузу, пытаясь осознать уровень опасности. В пустыне Кхавра, оказывается, всё довольно серьёзно. Загадочная зэр’о, поражающая тело и плоть, неизлечима, будто рак какой-то. Получается, если я вдруг заболею чем-то таким, то всё… Я тяжело вздохнула, принимая слова Эллинора серьёзно. После чего коротко спросила: — И как заболевают этим? — Через контакты с теми, кто переносит зэр’о. Поэтому от них просто избавляемся, и они потом долгими циклами шатаются по пескам в поисках жертвы. Их не жалко — они уже давно мертвы, поэтому избегай их или убивай. Сделаешь Кхавра милость, — усмехнулся дракх’кхан, замечая валяющееся на песке копьё. Лёгким движением хвоста он подкинул оружие в воздух и перехватил его лапой, несколько раз крутанув древком и уставившись на меня. Это несколько успокоило меня. Хорошо, что по воздуху не передаётся. Тогда достаточно просто избегать больных и не касаться их. А то подобные болезни, от которых единственное лекарство — сжигание тела, очень напрягали. Я сразу вспомнила, что опасалась заболеть раком или коронавирусом именно по этой причине — от них банально не было полноценного лечения, а последствия потом преследуют до конца жизни… Вдруг мне в горло что-то очень больно тыкнулось, пока я размышляла, так что там аж пластина хрустнула. Закашлявшись и схватившись за повреждённое место, я гневно уставилась на Эллинора, который воспользовался паузой и ударил меня тупым концом копья. Мой взгляд выражал настоящую обиду с немым вопросом «ты охренел?». — Не расслабляйся. Я же тебя пригласил не для бесед. Противник может заполнить твои перепонки шумом, отвлечь тебя. Но не забывай, где ты находишься и кто перед тобой, — сурово заявил дракх’кхан, опираясь одной рукой о копьё, которое воткнул в песок, а вторую положив на бедро. С невозмутимым взглядом он следил, как я откашливаюсь и пытаюсь восстановить дыхание. В горле всё болело у меня, будто я проглотила камень, и он теперь давил на стенки. — Ты… Ты меня… убить хочешь, да? — грозно зарычала я, скалясь на него из-за столь подлого приёма. Я сжала дубинку в руках и сделала шаг к нему, готовясь атаковать. Затем второй, третий, взмах… Элли без труда отклонился назад, поменяв положение ног на песке. Затем так же легко уклонился от второй атаки. А когда я занесла оружие для нанесения третьего, он больно ударил меня древком копья по запястью. — Открылась. Слишком долго замахиваешься. Когда сражаешься один на один, лучше небольшой, но точный удар, чем долгий замах с риском получить в ответ, — улыбнулся чёрно-алый и отпрыгнул в сторону, вновь вставая в стойку. Какой же он всё-таки вёрткий! Даже не позволяет себя достать. Я же просто опустила оружие, внезапно кое-что осознав. — А те разы, когда у меня получалось на арене тебя достать… это ты специально подставлялся и открывался, да? — с некоторым подозрением спросила я его, успокаиваясь. Боль в горле медленно, но всё же проходила, а с ним и боевой запал. — Ну да. Хэл’куры жаждят зрелища. И любят, когда соперники идут на равных… если это не пленник, которого надо казнить, — Эллинор убрал руку с копья и потёр своё запястье. Приглядевшись, я увидела, что у него там от моих зубов образовалось несколько шрамов. — Продолжим… Теперь проверим, как ты защищаешься от атак, — и с этими словами дракх’кхан начал сближаться. Он решил атаковать исключительно древком копья, а я отбивалась от его выпадов. Первые его атаки были медленными, но следующие становились всё быстрее и хитрее. Пока, наконец, он не поразил меня в голень, заставив с тихим шипением присесть на песок. Удовлетворившись моими успехами, Эллинор усмехнулся и опустил копьё, а затем и вовсе воткнул его в песок. — Всё. Пока хватит. Есть будешь? — неожиданно предложил он. Я, вспоминая тот кусок мяса в виде стейка, который мне принес в прошлый раз, в нетерпении сглотнула. Мой собеседник и наставник в одной морде не стал дожидаться ответа, а сразу направился к небольшой кожаной сумке, что лежала у самой стены, открыл её и извлёк четыре свёртка, от которых вкусно пахло жареным мясом. — Мясо у нас тут довольно редкое блюдо, но благодаря щедрости госпожи, я его получаю каждый цикл света, — с этими словами Эллинор протянул мне два свёртка, которые я тут же развернула и начала с аппетитом уплетать их содержимое, будто целый месяц не видела еды. — Обычный рацион хэл’кура — каша из крупы, травяной чай, немного овощей или фруктов. Охотиться в пустыне Кхавра рискованно из-за зэр’о. Да и не на кого почти. Большая часть зверей здесь — кристаллические твари, и мяса в них маловато, — пояснял мне Эллинор, прожёвывая свой кусок стейка, попутно облизывая пальцы от жира. — Так что цени то, что Клепсидра к нам благосклонна. Она может легко сменить милость на гнев, и тогда висеть нам всем на стене, — заключил он со всей серьёзностью, на что я тяжело вздохнула и с укором взглянула на Эллинора. Даже он, похоже, был подвержен рабскому одурманиванию и считал, что надо просто смириться и жить ради Клепсидры. Хорошо, что у меня тогда был набит рот мясом, иначе бы высказала всё, что думаю про его пораженчество. А сказать мне было что. Но благо Элли, заметив мой взгляд, несколько раз хлопнул крыльями по своим бокам и заявил: — Во имя Зэры… вижу, ты не очень довольна произошедшим. Госпожа тебя обманула, подставила, заставила что-то выполнять. Я тоже был таким, когда меня только схватили семнадцать рогов назад. Тоже рвался бежать. Даже один раз почти сделал это. Но меня снова схватили и наказали. Три когтя без еды и воды, а потом ещё и заставила делать неприятные действия перед ней, — дракх’кхан показал мне свои когтистые лапы, — и поверь, после этого ты сделаешь что угодно, лишь бы тебе дали немного поесть… Клепсидра умеет принуждать. Я дожевала сытный кусок мяса и с большим удовольствием его проглотила, но ничего не говорила. Мой взгляд несколько смягчился. Я понимала его. Но между нами повисло неловкое молчание, прерываемое лишь чавканьем наших ртов, пока мы доедали обед. — Я думала, что она тебя наоборот — чаще поощряет, — наконец, прожевав последний кусок, я облизнулась и озвучила своё предположение. — Она награждает за верность и карает за непослушание. Лучше выполнять все её поручения, даже самые странные и мелкие. Цени то, что она тебе даёт. Если мне сказали обучить тебя, значит Клепсидра заинтересована в том, чтобы обеспечить тебе новую роль у себя под боком. А иначе будешь выполнять только самую тяжёлую и грязную работу, — с суровым видом заключил Элли. Услышав такое, я аж передёрнулась от неприязни. Даже представлять подобное не хотелось. — Отвратительно… почему же вы её не скинете тогда, если признаёте, что она мерзкая носатая тварь? Она одна, вас много… — спросила я дракх’кхана осторожно. Элли несколько секунд стоял, смотря на меня, а потом неожиданно рассмеялся. — Думаешь, ты первая, кто хочет её убить? Можешь попробовать, но у тебя ничего не получится. У неё отличные рефлексы и она будто чувствует, когда ты хочешь нанести ей вред. А ещё она может вызывать какие-то вспышки на своём теле, которые больно жгутся. Все, кто пытался её убить, висят на стене или лежат костями где-то в пустыне. Больше желающих на неё покуситься нет. Мне будет жаль сородича, особенно с такой невинной голубой мордочкой, — чёрно-алый несколько раз подвигал гребнем и провёл лапами по своей груди, будто пытаясь соблазнить меня своими движениями или привлечь внимание. — И сколько она у вас уже правит? Мне говорили, что при ней рождаются, живут и умирают. Неужели нельзя дождаться её смерти по естественным причинам? — сделав вид, что не понимаю кокетства Эллинора, спросила я. — Ах да… это тоже бессмысленно. Хэл’куры живут примерно пятьдесят рогов, если им повезёт. А вот Клепсидра… — тут голос дракх’кхана стал куда тише, будто он боялся, что нас подслушают. Он медленно приблизился ко мне и положил лапу на плечо, усмехнувшись, немного приподняв голову, чтобы встретиться с моим взглядом своим. — Она живёт гораздо дольше нас. Отец Каэлариса Рурх — Дирака, родился и жил при ней. Потом госпоже что-то не понравилось, и он теперь висит на стене где-то у ворот города, а вместо него теперь Каэларис. Я в это особо не лез, но думаю, намёк понятен. Некоторые говорят, что она однажды отправилась к источнику жизни Ка’Ло, что находится далеко в пустыне, и выпила оттуда, но это единственное существо на нашей памяти, которому удалось сделать невозможное. Остальные сгинули, пытаясь получить бессмертие. Может, она как раз и заслужила вечную жизнь, раз смогла преодолеть такое испытание, — Эллинор прекратил улыбаться и убрал лапу с моего плеча. А затем начал собирать оружие и различные приспособления, собираясь уходить. Я же молча смотрела на него, плотно опустив гребень. Я не знала, что и сказать ему. — Выбрось это из головы и просто служи, Атакама. Служи и будешь жить достойно. Да, ты пленник. И я пленник. Все мы пленники. В этом нет ничего позорного. Лучше так, что сгинуть в пустыне или умереть от зэр’о, — видя, что я приуныла, Элли попытался улыбнуться мне, но это не развеселило меня. Видя моё настроение, он нахмурился и затем прижал к шее гребень. — Тренировка окончена. Когда настанет новый цикл, тебя позовут снова. Возвращайся к остальным, — коротко отрезал Эллинор, оскалившись на секунду, и, закончив сбор, взял весь инвентарь в лапы и направился в сторону выхода с арены, оставив меня наедине со своими мыслями. Похоже, всё. Он и сам устал от этого разговора. А я всё ещё пребывала в лёгком шоке. Не может быть… Эллинор, тот, кто казался мне самым адекватным и активным собеседником, демонстрировал абсолютную лояльность госпоже Клепсидре. Я видела, что ему не очень приятно обсуждать нашу хозяйку, но у кого, как не у него, мне выведывать информацию? Я не стала сходу возвращаться к Хор’Гарату и остальным гладиаторам, а просто уселась на голый песок и взялась за голову, пребывая в тяжелых размышлениях. Эллинор не являлся рабом с самого вылупления. Его так же, как и меня, принудили. И причём более жестокими методами. Голодом, измором. А потом его наградили. Вот так и купилась лояльность чемпиона карадора — методом кнута и пряника. А слухи о её бессмертии и непобедимости только подкрепляли её легитимность. Не уверена была, насколько они правдивы, но самые худшие опасения подтвердились: эта длинноносая «акула» владела одновременно и предвидением, и звёздным покровом. Это даже страшнее, чем сражаться с Орт’Фангом, Эрридой и Эрдарионом. Такую не победить даже с самой лучшей боевой подготовкой. Это и объясняло то, почему её никто не устранил. Нет, я уже не плакала: все свои слёзы отчаяния я пролила ещё тогда, когда общалась с Эллинором в первый раз. Но этот разговор с дракх’кханом что-то надломил во мне, после чего мне и в самом деле захотелось опустить крылья окончательно и сдаться. Монолит власти в карадоре казался нерушимым и вечным. Впервые за всё время моего плена и рабства мне захотелось оставить всё как есть. И впервые я видела вместо Эллинора будущую версию себя. Сломленную, потерявшую надежду и готовую исполнить любую прихоть госпожи.