Обрести Единство: Ветер Перемен

Часы бессознательности для меня прошли как один миг. Я закрыла глаза на моменте, когда противник впечатал меня лапой в песок, и тут же открыла их, увидев не песок арены карадора и ревущую толпу, а небольшую камеру с каменными стенами, освещаемыми единственным факелом, деревянной кроватью, подстилкой для сидения и единственным выходом, который закрывала толстая металлическая решётка. Судя по бурому оттенку, она была сделана из бронзы. — Проклятье! Ох… — выругалась я, но тут же почувствовала неприятный укол в боку. Вспомнив, что мне этот чёрно-красный засранец всё-таки сломал ребро, я тут же легла на кровать обратно, схватившись за бок. Дрожащая ладонь таки нащупала там наложенную шину, и я немного успокоилась — похоже, меня не собираются убивать пока, иначе бы не стали помогать и залечивать раны. Затем я аккуратно пощупала свою морду. Челюсть была на месте и не болела, но я обнаружила несколько отсутствующих зубов спереди. Нет, клыки были на месте, но моя улыбка теперь не будет «Голливудской» в течение долгого времени. У дракх’кхана зубы отрастают со временем обратно, но это процесс небыстрый, поэтому придётся теперь или не улыбаться вовсе, или ловить на себе неоднозначные, а порой и насмешливые взгляды. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что я испытала следом… гнев, ярость вперемешку с разочарованием в себе, отчаяние. Я всё ещё остаюсь рабыней на попечительстве у госпожи! Она специально выставила против меня соперника, будто зная, что я не смогу одержать вверх. Этот дракх’кхан не был похож ни на одного из тех, с кем мне доводилось драться. Ни грубый насильник Хаар, ни могучий и прямолинейный Орт’Фанг, ни мой названный братец Хор’Гарат. Этот пользовался хитростью и постоянно выводил меня из себя. Грязный, подлый противник! — Я… не могу… но что? — вслух спросила я себя, вспомнив, что я хотела сообщить ему перед тем, как он меня заставил потерять сознание. Кажется, я хотела сказать, что не могу проиграть. Я была решительно настроена драться до самой смерти, даже если Клепсидра скажет не убивать. Я была готова взгрызться прямо в глотку и залить арену его густой чёрной кровью! Я не пожалела бы ничего ради победы! Надо будет — отдам вообще все зубы, заставлю себя потерять руку или ногу, но свободу верну! Но в то же время, я не могла… не могла поверить, что проиграла. И ведь и в самом деле. Свобода была от меня всё так же далека, как и прежде. И сколько рогов я ещё здесь проведу? Неужели так и умру, не дождавшись светлого будущего? Эрдорат, Эррида, Орт’Фанг… я никогда уже не увижу их. Одна ошибка отняла у меня всё! В отчаянии я закрыла свою морду и принялась плакать, уже не сдерживая своих эмоций. Все равно их никто не видел, и я не могла их уже прятать в себе. Мысли крутились одна за другой, и все они обращались к прошлому, когда всё было хорошо, никто не угрожал моей свободе, жизнь была вне риска, а перспективы казались многообещающими. И в процессе этого я не заметила, как чьи-то когтистые лапы начали шаркать по каменистому полу, а вскоре чей-то высокий силуэт показался из-за решётки. — Я же говорил тебе… поддайся. Мы бы просто чуть-чуть подрались и разошлись. Зачем доводить всё до крайности? — знакомый рычащий голос отвлёк меня от мыслей. Голос я узнала сразу: тот самый наглый дракх’кхан, с которым только что сражалась. Я до боли сжала лапы в кулаки и, утерев слёзы, с лёгким хрустом шеи повернула голову в сторону выхода. — Чего тебе? Пришёл поиздеваться, верно?! — грубо рявкнула я ему, видя фигуру чёрно-алого дракх’кхана, что стояла у входа, прислонившись спиной к одной из стен. Тот промолчал, лишь сверля меня взглядом своих золотистых глаз. Его руны тускло блестели в полумраке помещения, где мы находились, но я прекрасно видела его благодаря отличному зрению. На вид он выглядел несколько потрёпано после схватки, а раны на его шее, руках и морде всё ещё заживали, но выглядел он вполне себе бодро. Однако его глаза были хитро прищурены. — В следующий раз предложу облизать меня прямо на песке… — вякнул он неожиданно, и его речь задела меня за живое. Он точно поиздеваться пришёл, и я бы прямо сейчас вырвала ему язык за его пафосные речи. Ярость, гнев и горечь поражения вновь вспыхнули во мне, и я, прижав гребень и оскалившись, вскочила с постели. Несмотря на боль в груди, я прильнула к клетке и с силой схватилась за неё лапами, пожирая взглядом собеседника. — Слушай сюда, кецер бескрылый! — рыкнула я на него дрожащим от эмоций и слёз голосом. — Слушай и запоминай! Если бы я сейчас могла — я бы накинулась на тебя и выцарапала твои глаза, вырвала бы нижнюю челюсть и запихнула в твою глотку, пока ты не захлебнёшься в собственной крови! А затем вырвала бы твои крылья и запихнула уже в другое место, которое у тебя под хвостом! Ты лишил меня свободы, надежды, шанса, а теперь ещё издеваешься надо мной! Я на миг остановилась, понимая, что слишком поддалась гневу и наговорила лишнего. Однако я уже решила, что лучше дам себе выплеснуть пар, и будь что будет уже. Если он после этого убьёт меня — то пусть лучше сделает это, а не мучает. — Клепсидра обещала! Она дала испытание мне! Понимаешь? Моя победа — свобода! Я не могла сдаться, поступить по другому, отступить! Смерть или свобода, тебе это незнакомо, подстилка Клепсидры?! Тяжело вздохнув от нахлынувшей на меня боли, я медленно сползла на пол, хватаясь за бедро. Из глаз всё ещё текли слёзы, и они вновь наполнились отчаянием и бессилием, пока на меня внимательно смотрел мой собеседник. Однако на последних словах что-то поменялось в его лукавом выражении морды. Он внезапно отступил от клетки на пару шагов и недовольно рыкнул. Но тут же вернул самообладание и покачал мне своим пёстрым красным гребнем. — Видела бы ты сейчас себя. Из тебя до сих пор течёт кровь, слёзы, слюни. И у тебя ещё хватает сил мне такое говорить… — чемпион покачал крыльями и плотно прижал их к себе. — Клепсидра? Обещала? Ну надо же быть такой доверчивой… — наконец, тише обычного произнёс он, глядя на меня. Эти слова неприятным холодком ударили по моему сердцу. Я пыталась захватиться за шанс, как спасительную соломинку, но мне всё больше казалось, что он таки прав. Да, госпоже не стоит верить. — Клепсидра обещала, что выпустит меня, если я смогу победить чемпиона. Я поражена, что этим самым чемпионом оказался такой же дракх’кхан, что и я… мы же сородичи, должны понимать друг друга. Ты хоть знаешь, что я потеряла с этим боем? — уже не так громко и эмоционально произнесла я, всхлипывая и качая прутья решётки, за которые всё ещё держалась. Чёрно-алый ящер молчал, словно размышляя. Он несколько напряжённых секунд смотрел на меня, немного нависая над моей фигурой, а затем ответил: — Нет. Не выпустила бы. Я слишком хорошо знаю свою госпожу. Я такой же пленник, как и ты, — и он с этими словами показал мне кольцо на лапе, на котором был выгравирован такой же символ, что и у меня. В пылу боя я видела это кольцо, но не обратила на него внимание. Я вслхипнула вновь, утирая слёзы. Мысли смешались в один большой клубок, но я ничего не отвечала ему. — Можешь называть меня трусом, подстилкой Клепсидры, безвольным. Как угодно. Но отсюда выхода нет. Из карадора, из этого образа жизни. Убежать от воли госпожи невозможно. Она тебя лишит одной клетки и заключит в иную, — с этими словами он постучал когтями по прутьям, намекая. — Золотую клетку. Хотя я бы предпочёл жить лучше тех, кто сражается на потеху карадора. Выбор есть, хоть и небольшой. Он замолк, и помещение погрузилось в тишину, прерываемое лишь моими всхлипываниями, треском факела и неровным дыханием собеседника. Картина начала постепенно складываться в единое целое. Значит, Клепсидра и не планировала меня отпускать, а хотела лишь развлечься. Она заранее спланировала этот бой, чтобы я проиграла и потеряла надежду вырваться. Чокнутая, поехвавшая на голову правительница с пассивными жителями, которые даже не пытаются ничего сделать ради свободы! Клепсидра ничем не отличается от вороватых и лживых политиков, от диктаторов, которым хватает сил лишь держать всех в ежовых рукавицах и выпускать своих псов на несогласных. Подарить ложную и призрачную надежду — довольно распространённый приём, которым эта носатая нагло пользуется. — Даже если бы ты победила, не думаю, что в твоей жизни многое бы поменялось. Идти некуда, — вздохнув, заключил собеседник, усаживаясь по другую сторону от решётки в позе лотоса. Теперь наши морды находились примерно на одном уровне. И мне теперь стало стыдно, что я предстаю перед ним в таком виде: заплаканном, грязном, покрытым пылью и кровью, но ничего с этим поделать не могла. Слишком велико было во мне отчаяние. — Я… догадывалась. Но надеялась на лучшее. Дракх’кхану свойственно надеяться, даже если это лишь призрак надежды, — заявила я дрожащим голосом, опуская крылья и оборачивая хвост вокруг своих коленок. Лапами я отпустила прутья решётки и хрипло вздохнула, забыв, что каждый такой вдох даётся мне с трудом. В результате я поморщилась, вновь схватившись за место, где мне сломали ребро. Мой сородич вновь промолчал. Ответил не сразу. — Не надейся. Самое лучшее, чего ты можешь добиться — стать телохранителем госпожи Лованд. Верно, я живу куда лучше, чем боевые пленники на арене. Меня хорошо кормят, я освобождён от работ. Делаю то, что только госпожа карадора мне скажет. Меня почти не наказывают даже. Кхех, — он усмехнулся, демонстрируя мне ряд своих зубов. Пара из них отсутствовала, но на их месте уже росли новые. Видимо, потерял их ещё до меня. Что ж, хоть за потерянные зубы я могу не переживать: несколько когтей, и на их месте вырастут уже новые. Жаль, что у людей такого не было, и коренные зубы невозможно было обновить подобным образом, просто подождав. — Атакама, — внезапно обратился ко мне по имени дракх’кхан, и его морда слегка приблизилась к прутьям клетки. В голове мелькнула мысль попробовать его схватить за неё и наказать за всё, но гнев на это существо постепенно сходил на нет, и потому я никак не отреагировала на этот жест. Лишь приподняла гребень, показывая готовность слушать. — Ты из Дар’Ша? У нас очень давно не было никого оттуда. Я даже стал забывать, как выглядят такие, как я, — спросил он у меня, заставив чешуйчатые брови приподняться в некотором удивлении. Он так быстро и легко перевёл тему, словно мы говорили только что о том, какое кофе предпочитаем по утрам. — А ты? — прищурившись, спросила я у него. Очевидно, он знал, откуда я, поэтому отвечать на его вопрос не стала. — Из Дар’Ша, — несколько раз подвигав гребнем, утвердительно ответил он и, наконец, попытался искренне улыбнуться, — Эллинор из клана Эуркарназ. Только про меня уже все давно забыли там. Как там поживают сородичи? Эуркарназ? Так это, получается, мы родом из одного места? Невероятно! Но хоть я и происходила оттуда, но воспитала меня совершенно иная община дракх’кханов. — Атакама из клана Рокхана… — немного подумав, представилась я в ответ, отведя взгляд в сторону. Я по привычке назвала своё имя, хоть он и знал его уже. Вопрос только откуда: или Клепсидра сообщила, или он прочитал у меня в мыслях. Мне хотелось сначала добавить «бывшего клана», но вспомнив, что его могла подослать ко мне Клепсидра, чтобы выведать информацию, решила промолчать. Вдруг это и в самом деле хитрый план носатой госпожи? Я не умела читать мысли, как делал это покойный Эрдарион, поэтому была осторожна в своих высказываниях. — Атакама из клана… Рокхана. Я уже почти забыл названия. Спасибо, что напоминаешь, — Эллинор неловко пожал крыльями и продолжил, — но я здесь не для поболтать о нашем бое. Всё ещё хочешь вцепиться мне в глотку или как? Я мрачно глянула на чёрно-алого, шумно выдохнув воздух из ноздрей. — Зависит от того, зачем ты пришёл сюда, — выдавила я ядовито. — Клепсидра сказала мне обучить тебя сражаться. Зачем — не говорила. Просто довожу до сведения. Так что лучше нам в скором времени забыть об обидах. Надеюсь, ты понимаешь, что я не со зла такой, — он невинно поднял сжатые в кулаки лапы и потряс ими в воздухе, показывая мирные намерения, а гребень был покорно прижат к голове. Я вздохнула и утёрла остатки слёз с морды. — Понятно. Обучи меня тогда, — безразлично заявила я, не зная, радоваться ли мне или наоборот — печалиться. Но я пока даже не знала, радоваться ли мне перспективе общения с неожиданным сородичем или ждать очередных домоганий от него. Эллинор же… внезапно мне улыбнулся вновь, и причём снова сделал это искренне. А видеть его в таком виде была непривычно, чем он неслабо так удивил. Кажется, он был рад просто поговорить с сородичем, что я почувствовала и так. — Не сейчас. Когда поправишься. До этого… пара когтей, если повезёт… — он перестал улыбаться и показал мне на грудь, где наложена шина, которая была прижата бинтами и тканями. Я же проследила взглядом за тем, куда Эллинор показывал и недовольно рыкнула. — Ты же мне и нанёс рану, — укоризненно прищурила я глаза, но затем, подумав, всё же смягчилась в морде. Думаю, это не его вина, раз он такой же раб, что и я. Делает то, что ему сказали, не более того. Тот решил никак не комментировать это и не извиняться. Вместо этого он с явным интересом уставился на мою морду. — Атакама. Можно твою ладонь сюда? — внезапно спросил чёрно-алый и протянул мне раскрытую лапу, ожидая. Я, помедлив миг, всё же просунула через решётку ему конечность, и он, взявшись за неё, втянул носом воздух, поднеся её к своему носу. Я вовремя вспомнила про запахи, и потому не сопротивлялась, пока он это делал. Дракх’кхан несколько поморщился, когда он вдыхал запах моего тела, несколько раз задумчиво подвигал шейным гребнем и отпустил ладонь, усмехнувшись. — Рокхана, говоришь? Ну и разит от тебя, — мрачно отшутился он, — ты бы хоть вылизывалась для приличия… надо будет тебя сводить к воде и привести в порядок. Я с возмущением фыркнула. Вылизываться, говоришь? Конечно, у дракх’кханов от природы весьма длинный язык, что будто намекало на такую возможность — я, к примеру, вполне могла, не наклоняя морды, высунуть его до уровня груди, но опускаться до того, чтобы умываться, подобно животным… это уже перебор. — Это такой тонкий намёк? Сообщать дракх’кханке о запахах не очень прилично, — обиженно насупившись, рыкнула я в ответ, убирая лапу. Конечно, я понимала, что с личной гигиеной здесь проблемы, но пусть этот Эллинор хотя бы войдёт в положение. Это же пустыня, а на много миль вокруг ни одного источника воды, кроме оазиса. Здесь даже питьевую воду предлагают лишь три раза в день. А на местный источник воды нас ни разу не водили — приходилось как-то обтираться влажной тканью, напоминающую полотенце. И это была вся наша гигиена. — Что значит прилично? Что хочу, то и говорю, — вновь усмехнулся Эллинор, кладя обе ладони себе на колени. После чего, наконец, спросил по делу. — Ты пахнешь почти как я - примесь кислого и чего-то металлического. Ты точно из клана Рокхана? Не Эуркарназ? — Хорошо, ты всё правильно понимаешь. Моё яйцо было украдено из клана Эуркарназ и передано в клан Рокхана, где я воспитывалась. Кто это сделал и зачем — уже неважно. Этого дракх’кхана нет в живых. — я печально вздохнула и посмотрела вниз. Эрдарион… что бы он мне сказал и о чём подумал, если бы увидел меня сейчас? В клетке и морально сломленную. Эллинор никак не стал комментировать сказанное, а я решила перевести тему в другое русло. — А тебя пускают, получается, туда? К воде. — махнула я неопределённо головой за спину, намекая на дворец Клепсидры, богатый район и то, что он в себе содержал. Эллинор чуть обнажил клыки в ответ, пытаясь улыбнуться. — Скажу больше. Я живу рядом с Клепсидрой. Хорошо кормят, поят, я часто моюсь и выхожу на арену карадора лишь тогда, когда просят, а не каждые несколько циклов света. Зэра улыбнулась сегодня тебе: в этот раз попросили стать хорошим дракх’кханом и быть с тобой… понежнее, — он издал ехидный смешок, а я насупилась. Его манера речи резко отличалась от типичной в Дар’Ша, хоть он использовал тот же набор слов и звуков, что и мои сородичи, общаясь со мной на том же языке. Мне даже на миг показалось, что я разговариваю не с дракх’кханом, а с наглым и не самым культурным человеком. — Кхм. Улыбнулась. Как же… — саркастично отшутилась я и закатила глаза, решив теперь пояснить про предыдущий вопрос, — Да. Как я и говорила, моё яйцо забрали из клана Эуркарназ после того, как там… произошли не самые приятные события. И я долгое время про это не догадывалась даже. Повезло найти только мать. Про отца я спросить не успела и, наверное, уже и не смогу. Я грустно опустила голову, прижав к себе гребень и свернув хвост вокруг себя. При воспоминании о матери на глазах снова навернулись слёзы, но я их тут же смахнула, проморгавшись. Однако Элли это заметил сразу и прокомментировал. — Настолько привязана к своему клану? Интересно, — Эллинор задумчиво так подпёр подбородок лапой, — я своих родителей и вовсе не знаю. Всё, что известно — моё яйцо просто принесли с гор, и меня воспитали там. В клане Эуркарназ. Оно ещё было таким странным. Покрытым рунами. Прямо как я, хах! Эллинор протянул к решётке свои руки, и показал на свои руны, которые горели на его теле. Они больше всего напоминали славянские, но были более хаотичными и грубыми. Словно какой-то незатейливый ремесленник вырезал их на теле ящера сквозь чешую. А ещё они светились золотистым светом. Удивительно. Я же протянула ладонь и аккуратно коснулась пальцами запястья Эллинора, изучая ближайшую руну в виде зигзага. — Можно? — я подняла взгляд на Эллинора. Получив его одобрительный рык, я коснулась когтем его руны и провела по ней, убедившись, что они ощущаются скорее как люминисцентная краска, чем горящие шрамы на теле. — Занятная внешность. Они тебе что-то дают? Способности, особенности? — поинтересовалась я, убирая ладонь. Эллинор же потёр сначала свою руну, проходящую через правый глаз и фыркнул, опустив чешуйчатые брови. — Если и дают, то только особенную внешность. А так — их не смыть, не выцарапать когтями даже. Они просто есть и всё. А тебе они нравятся? — он вытянул шею и склонил голову набок, словно намереваясь мне продемонстрировать её гибкость. Я же это восприняла, как попытку подкатить ко мне. Вот ещё чего! — Нет. Не задавай таких вопросов больше, — предупредила я строгим тоном дракх’кхана, и тот вроде успокоился. Даже перестал мне демонстрировать свои кривоватые зубы в попытке улыбнуться. Видимо, у меня будут такими же скоро, учитывая, что на месте выбитых вырастут новые, и не факт, что они будут такими же прямыми. Неожиданно Эллинор встал одним резким рывком и куда-то удалился, даже не попрощавшись, но стоило мне его окликнуть, как он внезапно вернулся с каким-то льняным свёртком в руках и протянул мне его через решётку. — Тебе нужны силы, поэтому перекуси. Только не говори никому, что я это украл со стола у того костлявого хэл’кура, что вечно ходит вокруг Клепсидры, — прокомментировал он мне и несколько раз качнул гребнем. Я же спешно развернула свёрток и увидела свежий жареный шматок мяса. — Эллинор? Это… — дальше я не стала ничего говорить и просто вгрызлась в этот аппетитный кусок зубами, почти мгновенно его поедая и проглатывая. Он был удивительно вкусным и острым, что было настоящей музыкой для моего желудка после типичной безвкусной пищи в гладиаторской школе. Жаль только, что мало. — Да. Да. Слава Эллинору — чемпиону карадора и вестнику Хардэри. Поблагодаришь как-нибудь потом. А мне пора. А то смотрящие хватятся. Да укроет тебя Рокхагар звёздным покровом, Атакама, — он сделал мне короткий кивок и затем спешно начал удаляться по коридору в темноту, захватив с собой обратно кусок ткани. Я же отреагировала на это весьма нервно. Между нами только начал таять лёд, а он уже уходит. — Подожди… а когда меня выпустят? — внезапно спросила я, постучав по решётке. Внезапно накатившее чувство одиночества спровоцировало страх во мне, и я едва удержалась, чтобы не дёрнуться и не схватиться за решётку, чтобы выломать её. Но сейчас мне сил не хватит для этого. — А? Выпустят? Думаю, скоро. Вернёшься к остальным. А там тебя заберут. И ещё… — Эллинор неожиданно остановился и обернулся ко мне, — передавай Хо, что я всё ещё помню его. Только осторожно, без подробностей, усекла? Дракх’кхан, не дожидаясь моего ответа, исчез, оставив меня в смешанных впечатлениях о нём. Я же осталась пока наедине со своими мыслями, пытаясь составить своё мнение о новом знакомом. С одной стороны — я всё ещё была зла на него и негодовала, но с другой… он будто бы пытался извиниться передо мной, загладить свою вину. Даже стащил для меня мясо и был ко мне относительно добродушен. Но лез ко мне, как на одной интернет-картине, которую я очень смутно помнила. Знала лишь, что она начиналась с «девочка-сосочка. Почему одна? Сейчас будет два!». Я ощущала неловко, слушая его почти откровенные подкаты к моей личности. Видимо, он очень изголодался не только в плане общения по сородичам, но и по противоположному полу. Эллинор мог стать и хорошим другом со временем, если он не будет переходить личную границу и пытаться повторить «подвиг» Хаара. Надо было только дождаться, пока меня отведут к гладиаторам, где смогу спокойно отлежаться и восстановиться. Оставалось надеяться, что меня не будут держать здесь долго. А то стены камеры уже начинали давить со всех сторон, только распаляя растущее чувство одиночества в моей душе. Глянув на единственный горящий факел, прикованный к стене рядом со мной, я несколько секунд смотрела на танцующие языки огня и затем, протянув к нему обе ладони, сжала горящую головёшку, туша свет. Хоть жар и проник сквозь чешуйчатую шкуру, но это было не так больно, как могло быть. В конце концов, я уже на практике убедилась, что могу без малейшего вреда сунуть руку в кипяток и подержать её там несколько секунд. Термостойкость дракх’кханов у меня хоть и была в урезанном виде, но всё ещё присутствовала и выручала от нестерпимой жары пустыни Кхавра и палящих лучей солнца. Оказавшись в полной темноте, я решила на оставшееся время прилечь и просто спать, восстанавливая силы. Однако долго мой отдых не продлился: и буквально через пару часов за мной зашли уже хэл’куры. Судя по их бронзовым доспехам и оружию в руках, это были наджиратели. Они открыли мою камеру и жестом пригласили пройти с ними. Я, скорчившись от боли, проследовала, и сопровождающие, заметив моё состояние, тут же окружили меня, а один из них переложил мою ладонь на собственное плечо, что-то рыкнув на своём языке. Кажется, он предлагал опору. Это меня удивило снова в положительном ключе. — Спасибо, — как можно дружелюбнее рыкнула я надзирателю в броне, взявшись за его наплечник. Гнолл что-то рыкнул в ответ, но в более нейтральном тоне, и медленно двинулся по коридору, пока остальные трое охранников держали факелы и вели нас по лестнице наверх. Как выяснилось, меня держали в камере прямо под ареной, но снаружи уже стояла ночь, и потому она пустовала. Разве что следы моей борьбы с Эллинором всё ещё виднелись на ней. По всей видимости, я пролежала в «карцере» не так долго, что радовало. Значит, я отрубилась лишь на несколько часов. По коридорам меня отвели в крыло, где отдыхали гладиаторы, и там надзиратели меня оставили уже одну. Тренировочная площадка была пустой, и практически все хэл’куры отдыхали на своих кроватях. Но перед входом в казарму я заметила двух существ, которые сидели перед костром и что-то негромко обсуждали на языке дракх’кханов. Очевидно, это были мой братец и Хо, единственный из гладиаторов, который понимал наш язык. И, похоже, время серьёзных разговоров с ним настало.