Время всё решит

      Чифую вжимается в стену. Дыхание обжигающее, щекотящее кожу, когда они слегка отстраняются, но всё ещё продолжают касаться губами. Глаза Чифую закрыты, он дышит с перебоями через раз, цепляясь за шею Баджи, за мягкие пряди волос, играясь с ними, путая и оттягивая порой. Он открывает глаза: очень близко напротив плещется тёплый прищуренный взгляд в тёмно-карих зрачках. Баджи что-то говорит, но Чифую его не слышит, ощущает только на своих губах лёгкие касания чужих. Сердце бьётся оглушающе, Чифую сглатывает и моргает:       — Что ты сказал?       Кровь по венам струится, запястья и низ живота скручивает от зудящего возбуждения, хочется сделать уже хоть что-нибудь. В голову Чифую приходит одна мысль, так что он даже на секунду выпадает. Облизывает пересохшие губы и осторожно кивает сам себе. Волосы Баджи щёкотят его лицо, когда они так близко, жар тела убивает. Кейске с шумом выдыхает:       — Когда твоя мама вернётся? — и поглаживает шею осторожным движением большого пальца, когда прямо под его рукой судрожно бьётся жилка пульса. Чифую почему-то хочется, чтобы он сжал ладонь на его горле, но ничего не говорит. Только прикрывает глаза, так что ресницы чуть щекотят кожу:       — Через два часа вроде, она не сказала точно, — он замолкает, ждёт немного, впитывая это густое, клубящееся молчание между ними, прежде чем снова потянуться за чужими губами, вбирая их. Горячий язык щекотливо облизывает полоску зубов. Чифую тянет Кейске за ворот футболки в свою комнату и по пути они чуть не падают, запнувшись о стоявшие у входа ботинки. Возможно, это была не самая лучшая идея — цеплятся за Баджи поцелуями, стоило только ему пересечь порог квартиры.       Они всё же добираются до его комнаты, и сердце Чифую колет лёгким испугом и волнением, когда он подталкивает Баджи к кровати, заставляя опуститься на неё, а сам остаётся стоять у чужих разведённых ног. Кейске с непониманием поднимает на него взгляд, ловя руку и нежно сжимая в своей.       Чифую потряхивает от всей этой ситуации, когда он в нерешительности закусывает нижнюю губу, склоняясь, глубоко целуя Баджи и негромко выдохнув:       — Я хочу кое-что попробовать, — и он в последний раз ловит чужие мягкие губы, прежде чем медленно опуститься на колени и робко взглянуть на Баджи. У Кейске перехватывает дыхание от этого зрелища. Чифую осторожно расплетает их пальцы, смущённо положив ладонь на правое бедро Баджи и чуть сжав, пока тот давится вздохом. Опять хрипло шепчет: — Можно я?..       Кейске судорожно кивает, ощущая себя странно и волнительно. Он напуган сейчас не меньше Чифую. Волнение это покалывает кончики пальцев и разум, член поджимается от касания к бедру.       Вообще, на этом этапе отношений для них в новинку было почти всё: он медленно познавали свои тела, смущаясь и дрожа от гормонов, и дальше простой дрочки дело пока не заходило. По большей части это было просто ленивое лежание на кровати, которое могло перейти во что-то более страстное, а могло и нет.       Чифую где-то у его ног выдыхает, заправив отросшую обесцвеченную прядь за ухо, ещё раз бросает взгляд на Баджи и тянет за край его джинсов, расстёгивая молнию. Баджи слишком туго соображает, застыв и впав будто в какой-то транс, поэтому Чифую неловко подаёт голос:       — Встань, дай хоть штаны с тебя снять, — и скомкано усмехается. Баджи сначала при звуке его голоса вздрагивает, а потом старается понять смысл слов, который как нарочно ускользает от него. Наконец он приходит в себя окончательно и в смятении едва кивает, так что будь Чифую менее внимателен, то точно бы не заметил этот жест. Вместе они освобождают Баджи от белья, и Кейске вдруг смеётся от всей абсурдности ситуации. Чифую не удерживается и тоже прыскает в кулак, отвлёкаясь от своего стресса, вызванного первым опытом.       — Не откуси только, — Баджи игриво пригрожает ему пальцем, больше сам пытаясь снять лёгкий стресс и напряжение, засевшие где-то в желудке. Чифую снова улыбается, щурясь: боже, он всегда смотрит на Кейске по меньшей мере как на светило.       — Всё, молчи, сейчас весь настрой собъёшь, я передумаю и уйду. Сам потом разбирайся со своей проблемой, — Чифую скашивает взгляд на полувстваший член Кейске перед своим лицом. Баджи не удерживается:       — Да, ладно, проблема пока ещё не настолько критичная, конечно, если ты не... — он давится словами, когда ощущает, как Чифую приблизися, выдохнув на чувствительную кожу стояка. Баджи тут же затыкается, с шумом вздохнув и пальцами вцепившись в простыни, сминая. Смотрит на Чифую, который ухмыльнувшийся такой его реакции, поднимает на него взгляд, посмотрев прямо глубоко в глаза и высунув язык, проходится им по головке широким движением. Совсем как котёнок. Кейске зажмуривается, неразборчиво промычав и тут же ощущая как это движение чужого языка повторяется, выбивая опору из под ног. Язык Мацуно: горячий, влажный и слегка шершавым, он обжигает головку члена, щекоча и убивая в Баджи всё сознательное, бесстыдно скрадывая его разум. Бёдра Кейске напрягаются, ему отчего-то очень хочется сжать ноги, поймав голову Чифую меж коленей, но он уверен, что тому это явно не придётся по душе. Чифую слишком своевольный и одновременно такой податливый с Баджи, что не поймёшь, какое следующее действие вызовет в нём бурный протест, а которое почти кошачье мурчание.       Мацуно ещё раз лижет и останавливается, отчего Баджи хочется завыть. Почему он остановился? Кейске приоткрывает глаза, вновь встречаясь с чужим шальным взглядом.       — Я всё делаю правильно? — спрашивает Чифую, и губы его предательски расплываются в тонкой улыбке. Дразнит, чертёнок. Как будто он может прямо сейчас сделать что-то неправильно, будто бы он может такими своими действиями сделать Баджи неприятно. Он сглатывает:       — Да, — а потом добавляет как-то слегка жалко и даже умоляюще, голос его срывается в конце: — Продолжай, пожалуйста.       Мацуно, добившись своего, снова приближается, и Баджи остаётся надеется, что он больше не надумает дразнить его. В Чифую меж тем мелькает нерешительность, когда он облизывает губы, осторожно приоткрыв рот и обхватив губами кончик члена Кейске. Сам Баджи напрягается, когда чувствует, как зубы Чифую зацепили чувствительную плоть, однако тот быстро убирает их, вдохнув. Мацуно обхватывает основание члена, придерживая и придвигаясь ближе, а после тыкается кончиком языка в щель на головке, скользяще пройдясь по ней, и вновь поднимает чуть помутневший взгляд на Баджи, на этот раз серьёзно пытаясь убедиться, что всё делает правильно. Кейске, задыхаясь, кивает. Была у Чифую эта чёртова неуверенность в сомнительные моменты, когда он постоянно будто ждал одобрение на каждое своё действие и подтверждение в верном шаге. И сейчас эта черта вновь дала о себе знать. Баджи стонуще бормочет невнятные ругательства, когда чужой язык вновь тревожит его щель, прежде чем скользнуть дальше. Если Чифую будет так каждый раз поднимать на него этот свой взгляд и смотреть, чуть приостанавливаясь и ожидая похвалы и одобрения, то, боже... Баджи, блять, честное слово сдохнет.       Он нащупывает где-то рядом подушку и подносит её к лицу, уткнувшись. Надо срочно куда-то деть руки, иначе Кейске не уверен, что не вцепится грубой хваткой Чифую в волосы до его жалобных поскуливаний и не толкнётся в рот. Бёдра подрагивают, и удержать их на месте сейчас действительно стоит многих усилий.       Чифую соскальзывает одной рукой на мошонку Кейске, осторожно растирая и сжимая яйца, добиваясь от Баджи новых задушенных звуков в подушку. Он даже кажется отчётливо стонет при особо сильном движение. Вторая же рука Мацуно до сих пор покоится на чужом бедре, и он слегка мнёт его, пытаясь успокоить напряжение, пока Кейске то и дело дёргает коленкой. Эти движения ситуацию нисколько не улучшают, теперь Чифую не может видеть чужое лицо, но он надеется, что Баджи обязательно как-нибудь обозначит, если Мацуно сделает что-то не так (или причинит ему боль, не дай бог).       Он скользит дальше, поддев языком крайнюю плоть и ощущая солоноватый вкус во рту от предъэякулятура. Во время дрочки он уже убедился, что это одно из самых чувствительных мест, поэтому потёр языком ещё раз и ещё, так и не беря член даже наполовину. Челюсть уже поднывала, и Чифую убирает руку с бедра Баджи, потирая теперь свои напряжённые мышцы скул в попытке расслабить. Кейске прошибает разрядом удовольствия, и он в голос стонет, звук этот подушка приглушает лишь наполовину, и Мацуно замирает, прислушиваясь. О боже... Это настоящая пыткой для Баджи и проявление выдержки. Можно ему какое-нибудь сладкое утешение в конце хотя бы в виде конфетки за то, что он до сих пор истерично комкает пальцами края подушки с силой, а не чужие волосы. Ну, пожалуйста?..       Чифую полностью соскальзывает с члена Баджи, чуть задержавшись на кончике, и отстраняется на пару мгновений, приводя дыхание в норму и потирая челюсть. Кейске скулит от потери и тянется к стояку, но Чифую несильно шлёпает его по руке. Нечестно.       Мацуно наконец продолжает эту сладостную пытку (собственную попытку, которая нещадно убивает Баджи), и берёт чужой член в рот доходя почти до половины. Замерев и осторожно прислушиваясь к собственным ощущениям. Вроде не рвало, хотя, надо признать, он, действительно, приберёг себя и не взял полностью. Поэтому пока Чифую просто осторожно двигает головой, возобновив поглаживание чужих яиц. Потом ещё раз и ещё. Баджи уже отчетливо вздыхает и постанывает глухо в подушку и от всех этих звуков Чифую ёрзает на полу: собственный стояк заметно напряжён, и теперь штаны приятно натирают. Ему слишком нравится иметь такую власть над Баджи. Но это невыносимо.       Он ощущает, как предъэякулятор активнее начинает наполнять ему рот, смешиваясь со слюной, и Мацуно бездумно пытается сглотнуть, чтобы слюна не стекала с уголка губ. Баджи как-то совершенно мученически ахает, крупно вздрогнув, и Чифую ощущает, как тот всем телом снова напрягся, мышцы бёдер каменные. Он хочет отстраниться и спросить, нормально ли всё, но задыхается, замерев от неожиданности, когда чувствует чужую ладонь в своих волосах. Мацуно застывает, поднимая смущенный и недоумевающий взгляд на Кейске, чуть щурясь.       — Вернись, — Баджи убрает подушку от лица, откинув её куда-то в бок, и наконец-то стало возможно разглядеть его лицо: раскрасневшиеся щёки, складочка меж бровей от режущего нервы удовольствия, скопившаяся влага в уголках глаз и приоткрытые искусанные губы, с которых то и дело скрывались вздохи и поскуливания, перемежающиеся ругательствами, от которых у Чифую между ног становится зудяще тесно. Кейске откидывает мешающуюся прядь волос, и сам испугавшись того, как резко вцепился в чужие осветленные волосы, ослабляет хватку до минимума, зарываясь уже нежными массажирующими движениями меж прядей. Совладает с голосом: — Можешь сделать так ещё раз? — он звучит непривычно робко и просяще. Но Мацуно нравится.       До Чифую не сразу доходит, что вызвало такую бурную реакцию Кейске, прежде чем он вспоминает о том, что секундами ранее сглотнул. Точно.       И он сглатывает на это раз сильнее.       Баджи не выдерживает и вновь вцепляется в чужие волосы до боли, чуть не подавшись бёдрами в горячий влажный жар чужого рта, но в последний момент какими-то остатками воли сдержавшись. У Чифую наворачиваются слёзы на глазах от того, как Кейске сжимает его волосы, и это заставляет сбиться с темпа, замереть. Для самого Кейске просто невыносимо ощущать бездействие в этот момент. Он лишь воет, взяв себя в руки. Боже, да не сложнее того раза, как он со сломанной рукой дошёл до дома. Вот прям легкотня.... Баджи вообще не уверен теперь в этом утверждении.       Кейске делает глубокий вдох и пытается успокоиться (что сложно с учётом того, что его член горит, всё внизу живота скручивает, связывает, сладко ноет в животной погоне за удовольствием). Он ослабляет хватку на чужих волосах, извиняющимися поглаживаниями стараясь успокоить и расслабить Чифую. Тот сначала как кот, тянется к руке, чуть не выпустив член изо рта, но опомнившись, прикрывает глаза с чуть сложным выражением лица, делает глубокий вдох через нос, когда Баджи утирает у него под глазами капельки слёз, желая спросить, всё ли в порядке, но Чифую одним плавным движением опускается на член между ног Баджи.       Кейске начинает дышать чаще, жмурясь. Чёрт возьми, Чифую своими выходками когда-нибудь точно доведёт его до истерики или нервного срыва...       Его рука скользит почти неосознанно с макушки на затылок, проходясь по бритым тёмным волоскам. Он просто оставляет ладонь там, не давя, и умирает от ощущения того, как Мацуно плавно двигает головой под его пальцами, и Кейске от греха подальше опускает руку ниже, на выпирающие косточки позвонков, кажется готовые вот-вот порвать кожу как нежную ткань. Чифую, забывшись, чуть царапает зубами его член, и Баджи шипит от сумасшедшей смеси лёгкой, мгновенной боли и тут же последовавшего за ней сжимающего жара горла.       Он прикрывает глаза, запрокидывая голову назад, чуть приоткрывает сухие и обкусанные губы от горячего дыхания, которые болезненно налиты кровью. Пах скручивает, сжимает в болезненном уже удовольствии, когда Кейске почти истерично прикусывает кулак (возможно до крови), и другой рукой ненавязчивым давлением заставляет Чифую насадиться почти до конца. Тот давится. А Баджи умирает: ноги его немеют от разливающейся по всему телу кипящей, обжигающей крови, чувствительные запястья щекотит, его всего перекручивает, он хвататет ртом воздух и всё-таки прокусывает кожу на руке со стонущими придушенными вздохами и ругательствами, когда кончает. Посторгазменные нотки разваливают мышцы в блаженном расслаблении, прогуливаются по всему телу ласкающим, обволакивающим удовольствием, зактывая в свой кокон приятной усталости, успокаивая ритм бешено бьющегося сердца, усмиряя дыхание.       Мацуно соскальзывает с члена, так что становиться прохладно после его рта. Он показательно плюётся и откашливается, пока Баджи падает спиной на простыни, закрывая глаза и закидывая руки за голову. Лениво приоткрывает один глаз, когда чувствует, как рядом продавливается матрас под чужим весом, и Чифую перегибается, нависая над ним. Наиграно натягивает гримасу мученика со слезящимися самыми любимыми на свете голубыми глазами:       — Мог бы хотя бы предупредить, на вкус херня какая-то.       Но Баджи не обмануть. По крайней мере у Чифую это не получится точно.       Он ловит чужое лицо в ладони, резко притягивая и больно целуя. Кусая губу, чуть стукаясь лбом от неожиданности, так что Мацуно весь от этого поцелуя дёргается, выворачивается, шипит, словно недовольный кот. Но стоит Кейске зализать ранки, облизать чужой рот, ощущая на языке свой вкус, как Чифую всё же поддаётся его безмолвным ласкам, уговорам и расслабляется, даёт вылизать свой рот.       Баджи переворачивает их, упирается коленом куда-то между чужих ног и отстраняется на миллиметры, скользя и массируя чужой пах, прислушиваясь, впитывая реакцию. Чифую выдыхает слишком громко для скрадывающей все звуки тишины комнаты и отворачивается, утыкаясь лицом в простыни, цепляясь за них, за руку Кейске полуотчаянно, жмурясь. С губ его то и дело срываются эти мягкие вздохи, слишком возбуждающие, робкие, неловкие одновременно. Он всё стесняется, всё пытается их задушить в горле, когда Баджи сильнее давит коленом на упругость в чужом паху массирующими движениями. Он кусает Мацуно за шею, проглядывающие из-под свитера ключицы, чуть посасывает кожу, когда Чифую переворачивается на бок, сжимает колени, прячась от усиливающейся интенсивности движений и кажется почти что мучаясь от нарастающего возбуждения. Кажется кончать он сегодня точно не планировал.       Ну, ничего.       Кейске укладывается тоже на бок прижимаясь грудью к чужой спине, притягивая бёдра Чифую за выпирающие тазобедренные косточки ближе. Запускает руку в чужие штаны, сжимая разгорячённый член и тут же ловит надломленный стон Мацуно, заставляя неудобно повернуть голову. Буквально слизывает с губ чужое удовольствие.       Сегодня Баджи немного нарушит его планы...