Время всё решит

      Чифую в голову зачастую приходили «гениальные», как он сам считал, идеи. Гениальными, на самом деле их, назвать было сложно, но всё-таки было в них что-то такое, дурацко-цепляющее.       Баджи никогда не противился этим идеям.       Даже если они звучали, как полный бред, как начало очередного апакалипсиса (обычно так звучали идеи самого Баджи), он всегда соглашался, потому что в конце концов знал точно — будет весело. Возможно кто-то из них сломает ногу, они чуть не утопнут в ближайшем пруду, пытаясь покормить уток, или попадуться на глаза охраннику, пробираясь в школу посреди ночи, чтобы Чифую смог стащить свой тест с учительского стола и исправить («Баджи-сан, я всю неделю говорил матери, что готовился, а сам с тобой зависал. Она меня просто убъёт!»). Ну, убьёт это конечно громкое сказано, но Чифую любил громкие слова.       Баджи почти не удивился, когда лёжа на кровати в четыре утра во время летних каникул получил сообщение от Чифую, которое всплыло поверх змейки на его старенькой нокиа (чёрт, Баджи почти дошёл до конца).       Чифую (4:03): Спишь?       Баджи со вздохом выключил змейку, переходя в переписку.       Баджи (4:04): Нет       Чифую (4:04): Выйди       Чифую (4:05): У меня есть идея       По истине, краткость — сестра таланта, как всё загадочно и непонятно. Баджи решил не угадывать, что опять пришло в голову его заму, и со стоном выползает из кровати, морщась от ярких рассветных лучей солнца, режущих глаза сквозь неплотно закрытые шторы.       Он на голый торс натянул кофту и потёр лицо, зевая. Собрал волосы в неряшливый хвост, слишком сонный, чтобы действительно заморачиваться над этим. Схватил телефон с кровати, натянул спортивные шорты, попавшиеся первые под руку, и тихо выскользнул из комнаты, чтобы не разбудить мать. Если он её разбудит, то мало не покажется, и Чифую точно его там не дождётся, хоть целые сутки будет на лестничном пролёте торчать...       Кейске максимально тихо открыл дверь, шугаясь каждого скрипа и звука, прежде чем с облегчением выскользнуть в подъезд и закрыть её. Он тихо спустился на пролёт ниже, наблюдая сгорбленную спину Чифую, сидящего на последней ступеньке. Он что-то печатал в телефоне, не замечая Баджи.       Кейске хмыкнул, когда через секунду получил сообщение.       Чифую (4:10): Ну ты где       — Блять, ты вообще умеешь ждать? — негромко спросил он, подходя ближе, и Чифую вздрогнул, резко оборачиваясь и всем своим видом напоминая вспугнутого кота. Баджи усмехнулся, усаживаясь рядом на ступеньку. — Так что ты там хотел?       Чифую улыбнулся, убрав телефон в карман. Не то, чтобы они давно не виделись, буквально вчера вечером, но при каждой встречи у Баджи отчего-то поднималось настроение. Они сидели, чуть касаясь плечами, между ними почти нет пространства и расстояния, случайное касание руками, и Чифую в легком смущении убрал ладонь на своё колено, жмурясь: солнце било сквозь небольшое окно подъезда прямо ему в лицо, яркой полосой приходясь на глаза, волосы и мягкие черты.       — Короче, я вычитал в манге одну вещь и хочу попробовать, правда или нет, — выдал он с довольным видом.       Гениальная идея? Ужасно. Но Кейске согласен.       — Выкладывай, что делать.       — Баджи-сан, — Чифую повернулся к нему полностью и Кейске напротив скопировал его позу, устраиваясь поудобнее. Между ними полметра мягкого клубящегося солнечного рассвета, утренней тишины подъезда и тепла смешивающегося дыхания. — Посмотри мне в глаза.       И Баджи поднял взгляд, сосредоточившись на глазах Чифую. Его простреливает странное чувство, сжавшее грудь. Всё внутри скрутилось, натянулось тонкой нитью, когда глубокие ясные глаза Чифую уставились прямо в его в ответ. Чёрный зрачок чуть подрагивал, прежде чем расшириться, скрадывая голубую радужку, на солнечном свету кажущуюся почти прозрачной. Баджи впервые за всё время их знакомства разглядел тёмные крапинки и зеленоватую кайму. Нестерпимое желание соскользнуть взглядом в сторону разрывало его с первых секунд, но Чифую ведь не того просил...       Кейске не понимал, откуда возникли эти бурлящие, царапающие изнутри ощущения, будто кто-то запер в его грудной клетке буйного кота, откуда появилась та обжигающая нервы неловкость. Но он не отводил взгляда.       В поле зрения зацепляются ресницы Чифую, светлые-светлые на свету, отчего-то подрагивающие, иногда мягко опускающиеся на кожу, когда Чифую моргал, и в эти мгновения Баджи переводил дыхание — казалось будто он и вовсе не дышал всё это время.       Пушистая обесцвеченная чёлка Чифую чуть лезла ему на глаза, скрывая их звонкую голубизну, мягко переплетающуюся с зелёной каймой. Волосы казались удивительно мягкими, несмотря на то, что Баджи знал, что из-за постоянного обесцвечивания они были сухими. Непреодолимо тянуло зарыться в них пальцами, как он делал уже много раз шутливо, оттянуть у корней до почти детских жалобных поскуливаний Чифую...       Всё внутри Баджи перевернулось, и он сглотнул, вновь фокусируя взгляд.       — Ну и что же ты хотел проверить? — спросил он отчего-то негромко и чуть придвинувшись к Чифую. Нарушать повисшую тянущую живот и лёгкие тишину не хотелось, хотя ранее это никогда не смущало их обоих. Баджи до сих пор помнил, что как-то раз примерно в то же время они начали вспоминать тупые истории и ржать как припадочные, так что разбудили ворчливую женщину на четвёртом этаже, которая метлой выгоняла их из подъезда, называя наркоманами.       — Баджи-сан, — негромко с лёгким придыханием произнёс Чифую, и взгляд Баджи уловил мягкое движение его искусанных губ. Голубые глаза чуть игриво сощурились, когда Чифую выдохнул: — Говорят, что если определённое время смотреть человеку в глаза, то захочется либо поцеловать его, либо убить... — он тонко улыбнулся. — Стоит ли мне прямо сейчас как можно быстрее запереться в своей квартире?       Баджи почувствовал себя странно. Лёгкое головокружение ослабило его разум, он задохнулся, только сейчас замечая, как близко они склонились друг к другу. Кейске впервые обнаружил на носу Чифую едва заметные веснушки. Что-то в груди его встрепенулось, а сердце быстро застучало по рёбрам. Он облизнул пересохшие губы. Всё это было очень странным.       — Можешь попробовать, — прошептал он, не думая, но слова уже сорвались с языка, когда Баджи придвинулся совсем близко, поймав чужие мягкие губы в поцелуе, сминая. Холодные руки Чифую тут же вцепились в его плечи, поднялись выше, зарываясь пальцами в тёмные волосы и стаскивая резинку, позволяя им рассыпаться по плечам, задевая скулы. Кейске зажмурился, ощущая чужое дыхание на своих губах, нежно скользящие движения, какие-то несвойственно осторожные и даже робкие, будто Чифую боялся спугнуть его. Когда Баджи аккуратно уместил ладонь на чужой шее, ощущение того, как кадык Чифую дёрнулся при сглатывании и пульс прямо под его пальцем забился часто-загнанно, разрушало его.       При следующем вдохе лёгкие Баджи наполнились чем-то истерично-нежным и воздушным, он перестал жмуриться, взглядываясь в чужое расслабленное лицо (обычно Чифую часто хмурился).       Господи, какие же красивые у него были глаза...