Справедливость и бабочки

Сентябрь выдаётся на удивление тёплым. Приветливое солнце выходит откуда-то из-за горизонта - далёкой загадочной галактики - и колесница греческого бога начинает своё путешествие по небосклону дня. Гладь Чёрного озера разлилась чернильным неподвижным пятном природного зеркала. Запретный лес величествен и безмолвен в лучах зари. Давно Хогвартс не был так приветлив к своим гостям. Военное лихолетье ушло сегодня в глубины затопленных подземелий, чтобы не смущать людей своим присутствием. Все уже и так порядком устали от уродливых шрамов, оставленных Тёмным Лордом на память. До сих пор неотремонтированное крыло, бардак во внутренних двориках, проблемы с вездесущими пикси напоминали о разрухе, что принесла с собой война. Старые пыльные коридоры, пустые кабинеты, новые преподаватели - всё это вызывало бесконечную тоску по тому, что уже не вернётся. Этим утром замок крепко спал. Директор Макгонагалл тяжко вздыхала во сне, ворочаясь с одной стороны кровати на другую. Профессоры спали глубоко и умиротворённо. Распределяющая шляпа, задвинутая на целый год на самую высокую полку, похрапывала. Портреты на стенах сопели с закрытыми глазами. В факультетских спальнях было тихо и мирно. Ученики, скрывающиеся за тяжёлыми бархатными шторами, видели десятый сон, пока лучи солнца, один за одним, проникали сквозь мутноватые стёкла окон, освещая тумбочки с всякой всячиной, чемоданы с учебниками и деревянные балки кроватей. Даже совяльня и та притихла - беспокойные животные дремали на своих жёрдочках. Куда-то подевались все приведения, Пивз. Лишь домовые эльфы потихоньку возились на кухне, как бы боясь спугнуть то спокойствие, что царило в школе. Но лишь одному человеку в это утро плохо спалось. Метаясь на скомканной простыне за задвинутым пологом штор и куполом Силенцио, он отчаянно скулил во сне. И, сказать по правде, этот сон преследовал его довольно давно. Этот человек не мог объяснить, почему ему снится именно этот эпизод его жизни. Он лежал в больничном крыле Хогвартса. В тот день привычный аромат трав и зелий забивался отвратительным металлическим запахом собственной крови. Кто-то что-то говорил, но шум в ушах просто не давал расслышать ничего из сказанного. Чьи-то сильные мозолистые руки расстегнули его рубашку и запах крови пропал. Неужели рана так быстро затянулась? Кожа горела и каждый её нерв болезненно остро ощущал любые прикосновения. Кажется, его укрыли прохладным одеялом лазарета. Голова просто раскалывалась. Тысячи мыслей, скрытых окклюменцией, сейчас взрывались фейерверком до черноты в глазах. Неужели я умру вот так? Место на груди, в которое попало проклятье, намазали чем-то очень жгучим, наверняка противным. Новая вспышка боли заставила невольно издать задушенный стон. Как раненое животное, честное слово. Но после мази дышать стало чуть легче. Тело человека, охваченное жаром, обессиленно распласталось на лазаретной койке. Он провалился в беспокойное небытие, разбавленное накатывающими волнами спазмов по всему телу. Внезапно в это небытие вторглись. Холодная рука, прикоснувшись ко лбу, словно ошпарила раненого. Мягко проведя по волосам, рука возвращалась на горячий лоб, будто жалея человека. И он стал стремиться всем своим существом к этой руке. Она давала спасительную прохладу. Ему казалось, что эти восхитительно нежные пальцы заберут всю его боль с собой, освобождая его от долгой мучительной пытки. Человек что-то пытался вымолвить, спросить хозяина руки, кто он таков. Но ему не отвечали. Должно быть, всё это лихорадочный бред. Никто не мог сидеть здесь и гладить его по голове, как это делала мама в далёком детстве. Никто к нему не придёт. Скорее всего, на него наложили какие-то охлаждающие чары, только и всего. Разочарованно буркнув напоследок, человек окончательно провалился в сон. Точнее проснулся. Давно, в тот день, он действительно уснул. Но так как сейчас ему снился лишь сон, то человек проснулся. Сентябрьское солнечное утро приветливо заглядывало через зелёную штору, здороваясь с человеком. Тёплый лучик прошёлся вдоль постельного белья, серой пижамы и наконец-то остановился на его лице. Человек сощурился после сна и протёр прозрачно голубые глаза. На часах значилось шесть утра. Ну, и что ему прикажете делать в такую рань? Наваждение сна окончательно спало, стоило ему как следует проморгаться. Фантомная боль ушла, но вместе с ней ушла и заботливая рука. На душе стало как-то тоскливо. Лежать в кровати и пялиться в белый потолок казалось очень глупым занятием. Поэтому он просто аккуратно, чтобы не наступить на скрипящую половицу, встал на босые ноги, откинув тёплый плед куда-то в сторону. - Драко? Ты куда так рано собрался? Чёрт, неужели разбудил? А ведь он хотел, чтобы ему задавали как можно меньше вопросов. Вздохнув с некой досадой, Драко повернул голову в сторону соседней кровати. Теодор, с взъерошенной со сна копной густых кудрей, смотрел на него расфокусированным взглядом. Его синяя пижама неряшливо закаталась по самые подмышки, невольно оголяя беззащитный живот. Тео всегда сбрасывал одеяло во сне. Вот и сейчас оно лежало неприкаянным пятном между их кроватями. - Спи, дурачок. Я пойду повторю Трансфигурацию. Тео недовольно сморщился, но возражать не стал. Лишь перевернулся на бок, кинув напоследок что-то нечленораздельное. Всё-таки, мимо этого парня невозможно проскачить незамеченным. В последние годы его сон стал слишком чуток. Теодор Нотт будто всё время ждал потенциальной опасности, не пропуская мимо ушей ни один шорох или неровный вздох. Драко пересёк спальню мальчиков, направляясь в общую гостиную факультета. Он прихватил учебник по Трансфигурации ради приличия. На самом деле, домашнее задание было давно сделано, но надо же было ему как-то отмазаться? Общая гостиная Слизерина выглядела совсем чужой. После затопления подземелий и назначения на пост директора Макгонаггал, весь их факультет переехал в другое крыло, ранее не использующееся. Теперь они жили в тёплых и сухих комнатах, а солнечный свет гостил у слизеринцев постоянно. Мрачные чёрные камни сменились на приятный песочный кирпич. Воздух был свеж и лёгок. Всё это было очень ново для старших курсов, но довольно приятно. Всё лучше, чем жить в затхлом подвале. Драко уселся на широкий длинный подоконник, усыпанный подушками, и подтянул колени к животу. За окном виднелся один из внутренних дворов замка, а чуть левее и подальше можно было увидеть полуразрушенное поле для Квиддича. Ещё зелёная листва деревьев и травы отливала золотом солнца. Ясное, насыщенно голубое небо резко контрастировало с чернеющими далёкими холмами и лесами. Красиво. Почти до слёз. Любя это место всем сердцем, Драко было трудно сдержать горький комок обиды и досады. Как можно было желать разрушить столь чудное место? За все эти семь неспокойных лет, Хогвартс стал для него вторым домом. Но, к сожалению, в этот дом пришла беда. И впустил её сам Драко. До сих пор ему было непонятно, отчего Выручай-комната так легко помогала ему и открыла свои двери. Он ведь действовал отнюдь не из благих побуждений. Хотя, так ли важно это сейчас? Сделанного не воротишь. Дурацкая маггловская поговорка слишком точна. Магглы, как оказалось, вообще не дураки. Но это он понял, кажется, слишком поздно. Парень вздыхает, невольно проводя рукой по непослушным волосам. Он перестал их укладывать, как когда-то, подражая отцу. Непослушные платиновые пряди завивались от влаги и спадали раздражающей чёлкой на лицо. Но лучше так, чем вернутся к довольно комичной укладке на его первом курсе. И почему ему казалось тогда, что этот ужас выглядит круто? Драко усмехается. Но тень улыбки быстро сползает с его лица и он невольно возвращается к причине своего пробуждения. Сказать по правде, он любил и ненавидел этот сон одновременно. С одной стороны, это было неприятным воспоминанием об огромном шраме на его груди. Он представлял собой бледное пятно заросшей кожи и множество ответвляющихся от этого самого пятна кривых полос шрамов поменьше. Будто огромная корневая система растения, он разросся на всю грудную клетку, намертво вцепившись в худое тело. А с другой стороны, была в этом сне единственная отрада – призрачная рука неизвестного. Драко долго думал, откапывал из-под завалов мыслей это расплывчатое воспоминание и пришёл к выводу, что это всё же были не чары. Кто-то гладил его по голове, пока он мучился от Сектумсемпры. И он не знает кто. Вряд-ли это был профессор Снейп. Его руки были грубоватыми, а ладони большими и тёплыми. Рука из воспоминаний, наоборот, была слишком крупкой и холодной. И очень мягкой. Но это не была его мама. Нарцисса не посещала школу в тот год и была очень удивлена, когда сын пришёл к ней с таким вопросом. Это совершенно точно не могла быть Пэнси, ведь у неё на шестом курсе были длиннющие чёрные ногти, которые бы неизбежно касались кожи и запутывались в волосах. Это был кто-то другой. Но вот кто? Слишком уж мало у него информации на этот счёт. Ну, да и какая разница? Если это была какая-нибудь девочка, то сейчас она совершенно точно не посмотрит в его сторону. Даже если та со Слизерина. А Драко был уверен, что это именно девичья рука. Такие миниатюрные ладошки просто не могли принадлежать парню. Так Драко и просидел у окна всё утро до подъёма. В арочный вход в гостиную просунулась разомлевшая после ночи физиономия Блейза. Улыбаясь и пребывая в благостном настроении, он бессовестным голосом сообщил: - Если ты ещё не чистил зубы, то спешу тебя поздравить – ванную занял Тео. Жди пока он уложит свои вихры. - Да я не спешу никуда, у меня сегодня нет первого занятия. Блейз недовольно цокает. - Везёт. А вот у нас с ним сегодня история магии у Бинса… Последнее время он зверствует. Пишем проверочные почти каждый урок. Или это прелести последнего курса? А, неважно. Громко зевнув и не удосужившись прикрыть рот рукой, Блейз исчезает в тени коридора. Видимо, пошёл отдирать Тео от зеркала. Драко в последний раз кидает взгляд на пейзаж за окном, а потом резко встаёт с нагретого места, собираясь отправиться в комнату. Как и следовало ожидать, в глазах темнеет, а яркая вспышка боли ударяет в лоб. Драко приходится схватиться за выступ стены, чтобы не рухнуть на пол. В то же время, из горла вырывается непрошенный хрип, перерастающий в кашель. Парень успевает прикрыть рот ладонью, прежде чем кто-то услышит его задушенные всхлипы. Откашлявшись, он отводит руку от рта. То, что он видит на ней, выбивает его из равновесия окончательно, поэтому ноги подкашиваются и он с глухим стуком припадает коленями на ворс ковра. На его бледной, испещрённой мелкими ожогами руке отчётливо выделяются мелкие брызги мутной красной жидкости. Слабый металлический запах и привкус на языке нескромно намекают на происхождение алых клякс. Кровь. Он, Драко Малфой, неплохой волшебник с большим запасом природной магии кашляет кровью? Он моментально вытирает капли о внутреннюю сторону пижамной рубашки, чтобы ни одна живая душа не увидела это. Да и неживая тоже. Пускай Кровавый Барон и предпочёл проводить большую часть времени в подземельях, всё же он чувствовал ответственность за свой факультет и мог неожиданно заглянуть сюда. Драко вскакивает и бегом ретируется в спальню. Там, в общем-то, он не спешит очистить свою одежду. Драко ждёт, когда Тео, Блейз и двое других мальчиков с курса помладше шумной толпой наконец-то отправятся на завтрак. И только после этого, он залезает на кровать, отгораживает себя от остального мира пологом и наконец, в спешке и сильно нервничая, он еле как снимает многострадальную рубашку. Вывернув её наизнанку, Драко несколько минут тупо смотрит на едва заметные разводы на ткани. Это однозначно кровь. И ему точно не предвиделось. На языке до сих пор оставался странный привкус. Да, в последнее время у него часто першило и болело в горле, но он не особо обращал внимания на такие мелочи. Обычно, подобные вещи довольно быстро проходят. Но то, что он видел перед собой, вызывало много вопросов. Даже слишком. Не мог же он заболеть туберкулёзом, в самом деле. Он волшебник, а волшебники такой страстью не болеют, слава Мерлину. Но всё же… Если это не маггловское заболевание, значит дело гораздо хуже. Но к кому ему обратиться? Вряд-ли мадам Помфри знает ответ, работая всю жизнь в школьном больничном крыле. Она и на Сектумсемпру руками разводила. Если бы не профессор Снейп тогда… Драко уже был бы мёртв. Мёртв… От проклятья мёртв… И тут его осеняет. Точно, проклятье. Как он мог забыть! Это случилось за несколько месяцев до победы Ордена Феникса в последней битве. Вся семья Малфой уже давно была в немилости Тёмного Лорда. Драко смутно вспоминал, что же тогда ему поручил Рэдлл, но он точно помнил, что не справился. Придя с поникшей головой на доклад к шибанутой лысой голове, Драко как обычно получил несколько Круциатусов, сбивших его с ног. Тогда, в полузабытьи, он будто из-под толщи воды слушал крики Тёмного Лорда. Тот проклинал Драко, всю его семью и его потомков. Кароче говоря, стандартная пытка за проваленную работу. Но внезапно Волан-де-Морт затих и мерзко шипя захихикал. «Я знаю, что послужит тебе хорошим уроком, сынок. В будущем, ты лишишься всей любви, когда-либо предназначенной тебе. И сам умрёшь в любовных муках. Тогда, на пороге смерти, ты вспомнишь меня. И то, что ничего хорошего в любви нет. Она принесёт тебе лишь страдания и мучительную, растянутую надолго смерть. Прими мой подарок, Драко» А дальше всё было как в тумане. Тёмный Лорд кинул какую-то длинную тираду на неизвестном языке и грудную клетку во второй раз за всю недолгую жизнь Драко обожгло тёмным заклятием. И Малфой потерял сознание. После Драко и думать забыл обо всей этой билиберде. Он не был уверен, что это туманное будущее, напророченное Лордом, у него вообще будет. Парень считал, что в финальной битве он точно поймает шальное проклятие и умрёт. Но этого не произошло. А теперь получается, что заклятье проявило себя? Серьёзно, Волан-де Морт считал, что долбаный туберкулёз будет отличным наказанием? Да и в добавок, отпугнёт любовь? Сейчас, Драко сам по себе отпугивает всех вокруг. И есть ли смысл перечислять весь список причин, почему так происходит? Ну, если это проклятье, то можно найти и контрзаклинание. Но вот с чего начать? В мэноре об этом можно поискать пару книжек. Да и в Хогвартсе достаточно литературы. Но нужно действовать аккуратно. Никто не должен узнать о том, что с ним происходит. Новую волну слухов и шепотков он просто не вынесет. Да и к взрослым не к кому обратиться. Заставлять нервничать родителей он точно не мог. Вот был бы тут Снейп… А, неважно. И тут шальная мысль пронеслась у него в голове. А зачем вообще что-то искать? Может, так и умереть? Драко не видел никакого будущего после школы. А если оно и было, то довольно печальное и тёмное. Он и без проклятья никогда в жизни не найдёт себе жену. И ребёнка не заведёт. Нет, нужно гнать такие мысли. У него всё ещё есть друзья и семья. Они точно не обрадуются его смерти. Хоть в чём-то Драко был уверен. Они не обрадуются. И спасибо не скажут. Что случиться с родителями, даже представить страшно. Он найдёт ответ. И чем скорее, тем лучше. Быстрым движением палочки Малфой очищает пижаму и натягивает её обратно. Глупо получится, если в комнату кто-то заглянет и увидит его – полуголого и на грани маленькой истерики. Он тут же вспоминает про учебник, так легко забытый в гостиной. Вряд-ли он кому-нибудь понадобиться. Драко сходит за ним позже. А пока необходимо привести себя в более вменяемый вид. Наскоро почистив зубы и откопав чистую белую рубашку, Драко собирается на завтрак. Первая пара уже началась, поэтому ему следовало сходить в Большой Зал и чего-нибудь поесть. Драко натягивает школьные брюки, которые в начале года неожиданно оказались ему велики в талии. Ему пришлось сходить к мадам Малкин, чтобы та ушила школьную форму. Слизеринский жилет тоже был слегка мешковат. Конечно, можно было бы купить и что-то новенькое. Но он не стал. В причинах своих поступков копаться совершенно не хотелось. Да и нужно ли ему это? Прихватив свои тетради по Трансфигурации, палочку и одинокий учебник, который остался лежать в точно таком же положении, в каком Драко его и оставил, парень поспешил покинуть стены факультета. В замке было неожиданно тихо. В пустых коридорах раздавались гулкие одинокие шаги кожаных туфель. В лучиках солнца кружили мелкие частички пыли. За закрытыми дверьми кабинетов были слышны голоса преподавателей и редкие детские крики. Люди на картинах были заняты своими, наверняка очень важными делами. В Большом Зале почти никого не было, за исключением старшекурсников, у которых также, как и у Драко, присутствовали окна в расписании. За столом Слизерина была небольшая группка нынешних семикурсников, а в стороне, почти на краю лавки сидела одинокая фигура Дафны Гринграсс. Девушка неторопливо пережёвывала овсянку, не обращая ни на кого внимания. К ней-то Драко и подсел. - Доброе утро, Дафна. Ты сегодня тоже выспалась? Гринграсс даже не подняла на него свои немигающие глаза. Они были огромными, совершенно чёрными. При желании, в этой пустоте можно было разглядеть собственное отражение. Выражение лица у неё было абсолютно незаинтересованное. Почему-то только наполовину расчёсанные светлые кудри спадали ей прямо на нос. Дафна только кивнула, продолжив при этом методично пережёвывать овсянку. - Понятно. Ты на Руны или Нумерологию? Она вновь промолчала, показав левой свободной рукой два пальца, приблизив их почти вплотную к глазам самого Драко. - Понятно, значит Нумерология. Больше они ничего не обсуждали, если этот недоязык жестов можно было назвать общением. Драко давно привык к тому, что Дафна вообще не охотница до разговоров. Как и до всего остального, впрочем. Ну, какая есть. Зато ей можно было доверить свою самую страшную тайну и знать, что уж она точно никому ничего не расскажет. Малфой не очень понимал, почему Дафна учиться в таком месте, как Хогвартс. Наверное, таких людей нужно помещать в особые условия. Но, кажется, самой девушке было комфортно и так. А Драко не имел привычки указывать другим, как им жить. По крайней мере, сейчас уж точно. Доев свою глазунью и залпом осушив стакан тыквенного сока, он встаёт из-за стола и собирается уходить. - Хорошего дня, Дафна. Увидимся вечером в гостиной. Парень уже собирается уходить, как Гринграсс неожиданно выдаёт: - Драко – лжец. Он не выспался. Она имела странную привычку говорить о человеке в третьем лице, а ещё в самые неподходящие моменты заставать людей врасплох. Что она только что и сделала. Драко от неожиданности роняет все свои конспекты и книгу и тут же наклоняется подобрать всё с пола. Как и ожидалось, Дафна едва ли спешит помочь ему. Она остаётся на своём месте, надкусывая кусочек яблочной шарлотки, точно также, с каким-то особым усердием жуя. - Извини, что обманул. Ты же знаешь, мне частенько приходиться это делать. Совсем забываю, что на тебе моя ложь никогда не работает. Он нервно улыбается. Ему почему-то всегда было совестно обманывать Дафну. Тем более, когда этот обман всегда раскрывался. Дафна с минуту смотрит перед собой с таким же безразличием, как и до этого. И лишь по слегка сведённым бровям и поджатым губам можно понять, что девушка раздражена. - Драко идёт на урок. Удачи ему на занятиях. И так, будто бы между ними решительно ничего не произошло, Дафна утыкается в свою тарелку. Драко знал, что больше из подруги и слова не вытянет, ведь та проговорила с ним чуть ли не лимитный недельный запас своих слов. Поэтому он покидает Большой Зал, направляясь во внутренний дворик рядом с кабинетом Трансфигурации. В маленькой круглой беседке ни единой души. Листья шепчущего плюща обвили её со всех сторон и теперь в этом месте всегда можно уловить едва заметный шёпот растения, растворяющийся в порывах ветра, изредка долетающего досюда. Спокойно. Именно то, что нужно для настроя на учебный день. Драко пережидает здесь остаток первой пары, пока не слышит знакомый перелив колокольчиков, возвещающий о перемене. Сквозь поток учащихся, что заполонили сейчас двор, он пробирается к кабинету. Неизменный кабинет Трансфигурации встречает Малфоя привычным запахом воска от свечей и едва заметной кошачьей шерстью на поверхности мягкого учительского кресла. Старенькие, но крепкие парты разрисованы волшебными чернилами и заляпаны какими-то цветными разводами. Меловая доска исписана формулами и символами. Словом, кабинет теперь уже директора Макгонагалл некоим образом не изменился. И это то немногое, что оставалось неизменным. То немногое, что позволяло забыть о всех проблемах и о том, что с ними всеми произошло. Минерва Макгонагалл, вступив на пост директора школы, не перестала преподавать. Теперь профессор вела занятия только у старших курсов, имея опыт совершенного преобразования чего угодно во что угодно. Для младших и средних курсов преподавала новая профессор – некая подруга Макгонагалл, приехавшая сюда по просьбе директора прямиком из Дании. У Драко постоянно вылетала из головы фамилия профессора, поэтому он всегда лишь ограничивался быстрым «Здравствуйте!» и тотчас поспешно ретировался, боясь ляпнуть чего-то не того. В классе, помимо него сидели все восьмикурсники со всех факультетов понемногу – ребята, такие же, как и он сам, не имевшие возможности отучиться положенный седьмой курс из-за войны. Все они, сидели здесь. Кое у кого было немало шрамов на лице и руках. У многих под глазами залегли совсем недетские синяки. У многих был этот отстранённый, слегка рассеянный взгляд. И всё же, в школьной форме, расположившись на уже не очень удобных маленьких партах, они ещё отдалённо напоминали обычных подростков. Тех, кого не затронули военные годы. Тех, кто не видел всех этих рек крови. Они были похожи на обычных детей. Драко сидел поодаль ото всех остальных. Вряд-ли кому-то будет по душе, если он будет маячить своей почти прозрачной фигурой перед глазами. Даже сокурсники держались от него на расстоянии, что уж говорить об остальных. Наверное, учиться с бывшим Пожирателем Смерти сомнительное удовольствие. - Эй, тут свободно? Уже сломавшийся, но всё ещё по-детски звонкий голос какого-то парня вытягивает Драко из собственных мыслей. Сфокусировав взгляд на фигуре, стоявшей сейчас рядом с его партой, он видит перед собой красный галстук Гриффиндора. Подняв глаза выше, Драко узнаёт в возмужавших чертах лица Дина Томаса. Лучший друг Финнигана, всегда орущий от восторга больше всех, когда Симус взрывал очередной котёл в классе Зельеварения. Вопрос звучит невраждебно. Даже как-то приветливо. Да и гриффиндорец улыбается, глядя на него. Что же ему ответить? - Э-э, конечно свободно. Неужели ему сейчас придётся уйти с нагретого места? А ведь он только расслабился. - Не против, если я сяду? Просто Парвати сегодня нездоровиться, я решил сесть поближе, пока её нет. - Я не против. Садись. - Спасибки. Томас невозмутимо вываливает на свою половину парты учебник и пергаменты и усаживается рядом с Драко. Малфою кажется, что он спит. Гриффиндорец добровольно сел рядом с ним, да ещё и с премилой улыбкой на лице? Что-то из разряда невозможный чудес. Знаете, по типу вечной молодости. Драко привык ожидать подвоха от жизни. Вот и сейчас он сидел весь в высшей степени напряжённости, лихорадочно соображая, чтобы это всё значило. - Да расслабься ты. На магическую дуэль вызывать не буду. Ну, если конечно дашь списать со своей тетради, если вдруг я отвлекусь и не буду поспевать за профессором. Драко кривовато улыбается. Мерлина ради, это наверное похоже на один из тех неумелых оскалов, что иногда пытается выдать из себя Дафна в попытке показать эмоции, как все обычные люди. Малфой однажды видел, как она сидит, держа небольшое зеркальце в руках, и старается придать губам правильное выражение. Бедная, так напрягала лицо, что в конечном итоге у неё заболели щёки. Но он сам ведь не Дафна. И не глыба льда. Уж улыбнуться он в состоянии. - Конечно можешь подглядывать, мне не трудно. - Вот спасибо! Ты меня очень выручишь. Реплика Томаса растворяется в школьном звонке на урок. Класс ту же затихает, а на учительском столе, заваленным пергаментами и тетрадями, возникает серая кошка с тёмными пятнами на глазах, точно совпадающими с контуром очков профессора Макгонагалл. Любительница эффектных появлений эта женщина. Дин подмигивает Драко и отворачивается, вперив сосредоточенный взгляд на профессора, уже успевшую спрыгнуть со стола и в полёте ставшую человеком. На ней как обычно была надета остроконечная изумрудная шляпа и бархатная мантия того же цвета. По одежде она больше подходила Слизерину, но это мало кого волновало на самом деле. - Итак, всем доброе утро. Сегодня, хочу вам всем напомнить, мы выполняем практическое задание по той формуле, что я объясняла на прошлом уроке. Все присутствующие здесь знают, о какой формуле идёт речь? Нестройный хор голосов утвердительно заотвечал. - Отлично, тогда давайте запишем название работы и пункты, что вы должны будете потом раскрыть в своём эссе. И все полтора часа Трансфигурации пролетели незаметно. Томас вовсю не успевал записывать и делал много клякс на столе и в своём пергаменте. Ребята тихо бурчали и сокрушались, если что-то не получалось. Профессор следила за тем, чтобы никто случайно не трансфигурировал свою конечность. А Драко с особой сосредоточенностью выводил палочкой точные движения, стараясь всё сделать на совесть. Впрочем, к концу урока у большинства из них получилось очистить кровь паука и превратить её в прозрачный стакан. У некоторых стакан был или слегка мутноват, или кривоват, но в целом с задачей все справились. - Молодые люди, сдайте пожалуйста все ваши работы мне на стол. Можете быть свободны. Драко закончил запись вывода своего практического задания и направился с листком к столу профессора. Дин попрощался с ним и сказал, что был бы не против, если бы Парвати полежала в Больничном крыле ещё немного. - Знаешь, она очень умная, но такая зануда. Голова иногда пухнет от её лекций. Драко на эту характеристику сестры Патил лишь несмело улыбнулся. Перед ним на стол профессору положил свой труд Тэрри Бут с Рейвенкло. Малфой наблюдал перед собой копну пшеничных волос, пахнущих какими-то цветами, всего несколько секунд. А потом и Бут ушёл, оставив Драко в опустевшем кабинете наедине с директором. Он уже собирался попрощаться с профессором и отправиться на ЗОТИ, как она неожиданно окликнула Драко. - Мистер Малфой, у Вас всё в порядке? И к чему этот вопрос? Нет, гриффиндорцы точно его доведут до ручки своей подозрительной лояльностью к нему. - Да, профессор. Почему Вы спрашиваете? Директор бросает на него какой-то странный взгляд из-под своих круглых очков. Драко мог бы его идентифицировать, как сочувствующий или опекающий. Но это не очень вязалось с тем, кому этот взгляд принадлежал. И он вновь напрягся, уже в какой раз за этот день. - Это моя работа, мистер Малфой, - беспокоиться обо всех своих студентах. А уж поверьте, я действительно переживаю за всех. Рада, что Вы начали общаться с кем-то кроме своего факультета. Полагаю, мистер Томас сам напросился к Вам в соседи по парте? - Да, профессор. Директор беззлобно усмехается. - Замечательно. Он может стать Вам неплохим другом. Будете шоколадушку? Внезапность последнего вопроса застаёт Драко врасплох. Они же только что говорили про Дина, при чём тут шоколадушка? Может ли быть такое, что вместе с постом директора, передаётся и некая непостоянность в выборе темы разговора? Пока Драко думал над всякими, на самом-то деле, глупыми вещами, профессор уже отлеветировала конфету ему прямо в руки. - Хорошего дня, мистер Малфой. Она улыбнулась ему на прощанье и тут же растворилась в воздухе, оставив его и кабинет в полном одиночестве. Драко сжимал упаковку со сладким, тупо уставившись на кресло, в котором секунду назад сидела профессор. Нет, всё-таки он решительно никогда не поймёт гриффиндорцев. Он сложил шоколадушку в карман свитера и в спешке покинул класс. Заскочив в свою комнату за учебником и знатно поплутав по замку, Драко наконец подходит к кабинету ЗОТИ. В потоке восьмикурсников, толпящихся около двери, он замечает Блейза и тут же направляется к нему. - Как Трансфигурация? Малфой неопределённо пожимает плечами. - Директор угостила меня шоколадушкой. Он вынимает из кармана сине-золотую обёртку с конфетой внутри и протягивает её Забини. - Ничего себе! Кажется, ты скоро станешь её любимчиком. Блейз пихает хмурого Драко в плечо. - Да шучу я, зачем сразу такую кислую мину строить? - И ничего я не строю… Драко облакачивается на стену спиной, лениво проходясь взглядом по студентам. Здесь, как ни странно, было большинство из Отряда Дамблдора. Они успешно сдали СОВ на пятом курсе, так что Малфой был не особенно удивлён их количеству. В центре толпы конечно же стоял Гарри Поттер и его друзья. Они что-то бурно обсуждали на счёт сегодняшнего занятия. Поттер, видимо каким-то своим шестым чувством, заметил, что Драко на него смотрит. Национальный Герой нелепо улыбнулся и кивнул ему. Малфой кивнул в ответ. Они мало где пересекались на уроках, так что Драко редко видел гриффиндорца и всю его шумную компанию. Но если им случалось встретиться, то они просто обменивались молчаливыми приветствиями. Им обоим было как-то неловко заводить разговор, после событий окончания войны. Благодаря Поттеру и его показаниям, Драко и его маму не посадили в Азкабан, да и вообще, дали шанс на нормальную жизнь. Да и отца в конечном счёте не приговорили к Поцелую дементора. Лишь дали заключение в тюрьме на восемь лет. Это можно было считать подарком свыше для семьи Малфой. И Драко совсем не хочется вспоминать, как он позорно пустил слезу перед Поттером, когда захотел поблагодарить того за помощь на суде. Звенит звонок и дверь кабинета распахивается. Студенты спешат в класс и Драко с Блейзом тоже отрываются от стены, следуя за их группой. Кабинет ЗОТИ вызывает у Драко смешанные чувства. За столько лет постоянной смены преподавателей, это помещение каждый раз изменялось под характер своего владельца. Для Малфоя, пожалуй, самым уютным был кабинет профессора Люпина. Высокий потолок, за который был подвешен скелет дракона, огромные французские окна, через которые сюда проникал полуденный мягкий свет, запах пергамента и шоколада, необычная вращающаяся сфера, отливающая золотом на свету и резной шкаф с боггартом под лестницей. Вот каким он запомнил этот кабинет. Драко был бы не прочь, если бы профессор Люпин преподавал у них всегда. К сожалению, многое в этом мире от тебя не зависит. Например, смерть. Малфою оставалось лишь сжимать челюсти до боли от обиды и вины. Он не убивал Римуса Люпина. Но почему-то беспощадно себя в этом винил. Как-то паршиво получается. Сейчас бы шоколада… - Итак, студенты. Я попрошу оставить Ваши вещи на скамейке в том углу. Сегодня у нас практика, о которой мы договорились на прошлом уроке. Голос профессора Бриндлмор вырывает Драко из его размышлений. Роуз Бриндлмор была новым преподавателем ЗОТИ и все надеялись, что уж она не уйдёт в конце года из школы. Она пыталась казаться строгой, но на деле вела себя с ними мягко, даже по-матерински нежно. Высокая, с каштановыми волосами, всегда завязанными в низкий пучок, узкими карими глазами и в строгой бардовой мантии профессор нравилась всем курсам без исключения. Она была среднего возраста и, как ходили слухи, замужем. При ней кабинет выглядел почти также уютно, как и при Люпине. Только сферы и скелета не было. И шоколадом не пахло. Малфой оставляет свой учебник и окидывает взглядом кабинет. Сегодня здесь отсутствовали парты и стулья из светлого дерева. На учительском столе было несколько успокаивающих и тонизирующих зелий. И, Мерлин Всемогущий, неужели Драко видит там вазочку с леденцами? Кажется, профессор Бриндлмор становится вторым лучшим преподавателем ЗОТИ в его личном рейтинге. Но восторг от наличия сладкого тут же спадает на нет, когда Малфой понимает, чем они будут сегодня заниматься. На прошлом занятии, кто-то высказал идею о повторении заклинания Редикулус. И Драко был с этим полностью согласен, как и остальные ребята их курса. За последний год с ними много чего случилось и никто точно не знал, какой у него теперь главный страх. Поэтому они уговорили профессора провести повторную практику с боггартом. Договорившись с больничным крылом о нескольких бутылочках зелий для нервов и непредвиденных падений в обморок, они с уверенностью пришли на сегодняшнюю пару. Но Драко всё равно было не по себе. Все они выстроились в небольшую очередь и профессор Бриндлмор отлеветировала уже хорошо знакомый всем шкаф с боггартом внутри. - Итак, я надеюсь, что в моём инструктаже Вы не нуждаетесь. Пожалуйста, приступайте. Если что-то пойдёт не так, я помогу Вам. Не переживайте, если не получиться в этот раз. Снижать оценки и баллы я никому не буду, ведь мы проводим занятия по Вашей же инициативе. Святая женщина, подумал про себя Малфой. Ну, почему из-за какого-то придурка с комплексом Бога они всё обучение страдали от преподавателей ЗОТИ? Парень немного завидовал первокурсникам, которым посчастливилось поступить в Хогвартс только сейчас. Первым со своим страхом пошёл бороться, естественно, Поттер. На удивление, его главным страхом так и остался дементор. Драко был озадачен. С этим парнем постоянно творилось Мерлин возьми что, но он так и не изменился. Нет, всё же Поттер удивительный человек. Поттер с лёгкостью справился с заданием, но по его позеленевшему лицу было видно, что встретиться со своим страхом ещё раз он не захочет. Дальше пошёл Уизли, но вот вместо паука, вылезшего тогда, на третьем курсе, вокруг него кружили фигуры его семьи, кричащие о том, что им грозит опасность. Рыжий тоже смог прогнать боггарта, но вот ему было действительно худо. Грейнджер заботливо засунула своему парню в рот целую конфету и тот благодарно что-то промычал. Сама она не очень-то спешила на встречу к шкафу. Грейнджер переминалась и сжимала руки, но всё же, тряхнув головой, направилась в середину класса. Профессор открыла дверцы и отошла от шкафа. Золотая девочка нацелила палочку слегка дрожащими руками перед собой. И тут произошло просто самое хреновое, что могло случиться. Из темноты мебели выскользнула до боли знакомая фигура. Драко пришлось проморгаться, чтобы убедиться в том, что он не бредит. К сожалению, ему не показалось. В кабинете, напротив Гермионы, хихикая и кривляясь, стояла, к счастью уже покойная, тётка самого Драко. Беллатриса Лейстрейндж, чтоб её разорвало на том свете. - Не смотри. Беспокойный голос Блейза прозвучал где-то слева, будто из-под толщи воды. Драко облизнул засохшие губы. - Нет, я должен. И он смотрел. Грейнджер застыла каменным изваянием, как тогда, на втором курсе. С её лица вмиг сошла вся краска, а карие глаза расширились от ужаса. Какое-то время, она, казалось, не дышала. Беллатриса ничего не делала, лишь хихикала и ходила вокруг гриффиндорки. Но, кажется, Грейнджер уже была готова отправиться на тот свет и присоединиться к Миртл в её туалете. В какой-то момент Драко показалось, что та не сможет произнести заклинание. Но он ошибся. Это же героиня войны, как иначе. Золотая девочка тряхнула головой, тихо чертыхнулась. Драко показалось, что она сказала что-то вроде: «Ебись оно всё гиппогрифом». И наконец, чётко и громко произнесла Редикулус, превратив его тётку в марионетку кукольного театра. Виновато покосившись на Драко, она села на скамейку. Поттер вручил ей зелье, а Уизли приобнял за плечи. Малфой покачал головой, давая понять, что с ним всё в порядке. И он не врал. Такую сумасшедшую даже он боялся. И даже кровное родство не улучшало ситуацию. Дальше все студенты подходили по очереди и отрабатывали защиту от боггарта. У кого-то страхи остались неизменны, кто-то видел что-то новое. В основном это были какие-то последние события войны или случаи в семье. Впрочем, большинству удавалось загнать свой страх обратно в шкаф. И тут очередь дошла до Драко. Неуверенно ступая в центр кабинета, он уже примерно представлял себе, во что превратиться его боггарт. Его он видел почти каждую ночь. И не было сомнений, что это будет именно он. Профессор дожидается, когда он кивнёт ей, давая понять, что он готов, и открывает дверцу. Драко становится в оборонительную позу, выставляя палочку перед собой. Первое время ничего не происходит. Малфой стоит, в ожидании нервно переводя взгляд по кабинету. Но он появляется. Самый страшный его кошмар, тянувшийся на протяжении года. Года, когда Драко жил в постоянном страхе и одиночестве. Предыдущий директор Хогвартса, Альбус Дамблдор собственной персоной стоял напротив него, глядя своими серыми, почти искрящимися изнутри глазами из-под стёкол очков-полумесяцев. Он смотрел на него по-доброму, улыбаясь самой своей милой улыбкой. Драко застыл. Глупо уставившись испуганными глазами на лицо директора, он сжимал в руках палочку. И не мог вымолвить ни слова. Но тут начался настоящий кошмар. Дамблдор заговорил. - Драко, ты ведь не убийца… О нет, только не это. Когда директор говорил в его кошмарах, Малфою становилось только хуже. - Позволь мне помочь тебе… Минуты растягиваются на долгие часы. Возможно на годы. Уже поздно, директор. Драко уже ничего не поможет. Вы уже не поможете. Вы же умерли. И это простое в своей прямоте умозаключение заставляет Драко действовать. Он покрепче вцепляется в палочку и наконец размыкает губы, проговаривая простое заклинание. Дамблдор превращается в огромную плюшевую игрушку медведя и исчезает за дверцами шкафа. Малфой шумно выдыхает. И понимает, что его глаза уже давно заплыли слезами. Нервно проведя по ним и смахнув с ресниц пальцами солёную влагу, Драко на подкосившихся от напряжения ногах доходит до стола с зельями, залпом выпивает маленькую бутылочку и не глядя ни на кого садиться на скамейку. Кожей ощущая пристальное внимание к своей персоне, он съёживается, стараясь втянуть плечи. До конца занятия он не поднимает взгляда от пола, но чувствует, как рядом сидящий Блейз сочувственно похлопывает его по спине. - Что ж, все большие молодцы. Урок закончен. Мистер Финниган, Вы не могли бы довести Вашего сокурсника до больничного крыла? Мистер Лонгботтом, советую Вам сегодня не посещать занятия. Думается мне, мадам Помфри скажет тоже самое. Бледный измученный Невилл сидел на скамье и ни на кого не реагировал. Его боггартом так и остался профессор Снейп. Но теперь, вместо холодного и надменного декана Слизерина, ругающего неуклюжесть гриффиндорца, из шкафа выплыла довольно печальная фигура профессора. Она ничего не говорила, но та боль и усталость, что читалась в чёрных глазах, уже пугала. Сам Драко никогда не видел, чтобы профессор выглядел вот так. Ну, с таким выражением лица, будто он вот-вот заплачет. И ему было решительно не понятно, почему боггарт Лонгботтома выглядел столь странным образом. Финниган коротко кивнул профессору и аккуратно похлопал Невилла по плечу. Тот вздрогнул и поднял абсолютно несчастные глаза на сокурсника. Тот что-то ему живо зашептал, нервно косясь по сторонам. Лонгботтом кивнул, еле как поднялся на шатающихся ногах и последовал за Симусом, придерживающим его за локоть. Да уж, новая загадка для Драко. Головоломки он любил с детства, но не слишком ли их много нарисовывалось в этом году? - Мистер Малфой, Вы не хотели бы тоже посетить лазарет? Мне не нравятся Ваши белые губы. Драко понимает, что обращаются к нему. И тут за всё занятие, он всё же решается поднять голову. Все на него смотрят. Кто-то с сочувствием, кто-то с призрением. Отдельные лица сложно понять. Вот вроде и жалость в глазах, но губы так кривятся, будто съели что-то до невозможности кислое. Пожалуй, только профессор и смотрела на него с большим беспокойством и участливостью. И Драко не знает, что ему ответить. За него всё решает Блейз. - Я отведу его к мадам Помфри, профессор, не волнуйтесь. Бриндлмор кивает и переключает внимание на других учеников. Видимо, они кажутся более вменяемыми и готовыми к разговору, чем Драко. Сумбурно собрав вещи и направившись на выход, Блейз дожидается Малфоя. Тот неуверенно в последний раз кидает взгляд на шкаф с боггартом и тряхнув головой спешит поравняться с другом. - Выглядишь неважно, парень. Драко горько усмехается и кривит губы. - А как я по-твоему должен выглядеть от встречи с бородатым дядькой, от убийства которого зависела моя жизнь и жизнь моей семьи? Блейз качает головой. - Твоя правда. Ничего, Помфри тебя залечит по самые уши. Драко фыркает, молчаливо соглашаясь с тем, что школьная колдомедсестра действительно иногда перебарщивала с лечением. Про себя он думает, что неплохо бы было попросить у неё что-нибудь от кашля. Проклятие это конечно не остановит, но хотя бы задержит на какое-то время, запас которого ему был неизвестен. Дойдя до лазарета, Блейз прощается с Драко, обещая заскочить к нему после занятий, если того всё-таки оставят на отдых на больничной койке, забирает учебники у друга и убегает на свою следующую пару. Малфой несмело заходит под арочный вход в лазарет и озирается по сторонам в поисках мадам. Больничное крыло как всегда пахнет травами и зельями, а у коек светятся разноцветные сигнальные и медицинские чары, оставленные для просмотра состояния больного. Впрочем, больных здесь почти нет. Близняшка Патил спит, сдвинув брови домиком. Вся она покрыта испариной и выглядит действительно нездорово. Лонгботтом сидит на прогнувшемся матрасе и пьёт по маленькому глоточку какое-то противное зелье. Драко сделал вывод о том, что оно противное по лицу парня. Он каждый раз зажмуривался перед тем, как отпить. Здесь ещё было несколько ребят с курсов помладше. У кого были травмы от Квиддича, кто-то страдал от неправильно произнесённого заклинания. Впрочем, как и всегда. Тихий шёпот отражался от высокого сводчатого потолка и звучал на порядок громче, чем следовало. Мадам Помфри сидела в самом конце зала, что-то записывая в пергамент. Драко решительно направился к столу колдомедсестры. Та, услышав приближение человека, оторвалась от своих записей и слегка приподняла брови, встретившись с ним глазами. - Мистер Малфой? Полагаю, Вы тоже идёте с ЗОТИ? Она говорила успокаивающе мягко. Сильный голос вырывался из полной груди свободно и легко, заставляя тебя чувствовать себя лучше уже только от разговора с мадам. Приветливо улыбаясь, она заставляла Драко считать себя не таким уж и подлецом. Считать, будто он для неё так и остался капризным маленьким мальчиком, боявшимся боли с удивительной силой. Его всегда нужно было подбадривающе похлопать по спинке и дать какую-то сладость, чтобы разобраться с последствиями истерики. Мадам Помфри так и делала. Но ведь сейчас он уже далеко не маленький. И всё же, такое отношение было приятным. - Да, мадам. Помфри кивает каким-то своим мыслям и начинает копаться у себя на полках, стоящих сзади неё. - Пойди приляг на коечку, сейчас мы с тобой полечимся. Драко послушно направляется к свободной кровати, снимает обувь и опускается на одеяло. Сняв свитер и повесив его на спинку рядом стоящего стула, парень позволяет себе опустить тяжёлую голову на подушку. Ему приходится ждать несколько минут, пока колдомедсестра не приходит с небольшими склянками чего-то мутноватого и синего по цвету. Малфой приподнимается, садясь в более удобную позу для принятия лекарств. - Так, значит выпей-ка вот это. Тебе нужно понизить напряжение в твоей голове. От пережитого стресса с нервишками у тебя теперь непорядок. А вот это поможет тебе немного поспать. Организм измучился, ему нужен отдых. Драко залпом осушает обе склянки. Именно зелье от стресса пил Невилл. Оно действительно ужасно отвратительное на вкус. Малфою не стоило так горячиться. - Молодец. А теперь прими удобную позу и хорошенько отоспись. Я отправлю профессору Слизнорту весточку, что на уроках ты сегодня присутствовать не будешь, так что не волнуйся. Да он и не волновался. И вообще, что эта такая за штука – волнение? Ни о чём подобном он и не слышал. Он сейчас, между прочим, будет спать, какое здесь волнение?.. Мерлин Всемогущий, кажется, лекарства начали действовать… Драко благодарит мадам Помфри и натягивает одеяло по самые уши. Сквозь слипающиеся глаза он видит, как колдомедсестра покрывает его сетью диагностических чар и, удовлетворённо хмыкнув, уходит обратно на своё место. До уха долетает чей-то тихий тонкий голосок и Малфой окончательно проваливается в глубокое небытие. Сны он не видит. Ни плохие, ни хорошие. Пробудившись от тяжёлого и вынужденного сна, Драко с трудом открывает глаза. В крыле стало на порядок темнее. Через двадцать минут здесь можно будет зажигать свечи. Шепотки прекратились. На соседней кровати сидел задумчивый Блейз, перебирая страницы в раскрытой книге, лежащей у него на коленях. Разобрать, был ли это учебник или художественная литература Малфой не мог – перед глазами всё плыло и смешивалось в расплывчатое пятно. Он невольно закашлял – хоть бы крови не было – и привлёк внимание друга. Забини оторвался от чтения, обеспокоенно заглядывая ему в глаза. - Ты как? Я тут около получаса торчу. Ты не на что не реагировал. Я подумал, что Помфри тебя перелечила. Драко хмурится. - Всё со мной нормально. На виски давит, но я думаю это побочка ото сна. Забини расслабляется и облегчённо кивает. - Тогда ладно. Я пойду позову мадам. Блейз отходит на минутку и возвращается уже вместе с колдомедсестрой. - Ну, сейчас проверим твоё состояние. Встань пожалуйста, присядь. Драко послушно усаживается на край кровати. Мадам Помфри обновляет чары и внимательно всматривается в разноцветные огоньки и символы, оплетающие тело парня со всех сторон. Иногда она хмурится и качает головой, где-то торжествующе улыбается. Закончив осмотр, она снимает заклинание и оно распадается в воздухе на множество маленьких огоньков. Так красиво. Всё же, было в целителях что-то по-особенному завораживающее. - Что могу сказать. От боггарта ты оклемался. Но меня беспокоит твоё питание и горло. Кушай получше, ты весишь меньше, чем положено. Я дам тебе немного Укрепляющего зелья. Будь добр, выпей его за ужином. Она поворачивается к Блейзу. - А Вы, мистер Забини, проследите за другом. Блейз смущённо кивает. - И ещё. Я сейчас дам тебе настойку от кашля. Принимай по нескольким глоточкам перед сном. С твоим иммунитетом он так быстро не пройдёт. Если будут жалобы, прибегай ко мне. Ясно? Малфой сглатывает. Вот он тупица! Как же можно было так неосторожно дать Помфри осмотреть его? Военные годы его ничему не научили? Слава Мерлину, она не нашла следов проклятья. Пусть лучше думает, что у него просто кашель. Так будет лучше для всех. С другой стороны, так даже удобнее. И не пришлось просить лекарство, она сама предложила. А значит, он не вызовет лишних подозрений. - Хорошо, мадам Помфри. Колдомедсестра радушно улыбается ему и уходит за настойкой. - Драко, ты же понимаешь, что я заставлю тебя сегодня съесть всё, что будет на нашем столе? Забини смотрит решительно. В такие моменты он не шутил. Если Блейз знал, что кто-то из его друзей болел, то тут же начинал носиться над несчастным, как курица-наседка. Такая вот у него была убийственная забота. Впрочем, Драко не возражал. Поведение друга давало надежду, что он ещё кому-то нужен. Что не всем плевать на него. - Договорились. Малфой ухмыляется. Он пропустил обед и сам был не прочь поесть от души. Мадам Помфри приносит склянки с лекарствами и отправляет мальчиков восвояси. Драко собирается и они вместе с Блейзом направляются в Большой Зал. Там уже летают горящие свечи, за столом ужинают преподаватели, призраки факультетов виднеются где-то над потолком, превратившимся в звёздное небо не так давно. Громкие голоса учащихся сливаются в один громкий шум, больно ударяющий по голове Драко. Он недовольно сводит брови и сжимает глаза. Привыкнув к гвалту студентов, друзья направляются к столу своего факультета. Здесь уже сидит их маленькая группка восьмикурсников, слегка отдалившихся от основной массы слизеринцев. Даже среди своих, детей Пожирателей принимали враждебно. Никаких открытых конфликтов не было, но холодность и плохо скрываемое отвращение уже выводили из себя. Рядом с восьмикурсниками присаживались и курсы помладше. Эти бедные дети тоже имели несчастье быть сыновьями и дочерями террористов. Они неосознанно жались к ним, к старшим, поближе, в надежде на молчаливую помощь и поддержку. Разве мог он, Драко, сам испытывающий на себе тяжесть всех обвинений, оттолкнуть хоть какого-нибудь малыша? Сама мысль об этом заставляла чувствовать себя самым последним ничтожеством. Они с Блейзом присаживаются на краю скамьи – места, которые им всегда оставлял Тео. Рядом с Ноттом доедала свой салат Пэнси, лениво ковыряясь вилкой в тарелке. Здесь же медленно жевала картошку Дафна. Гринграссы придерживались нейтралитета во время войны и некоим образом не поддерживали Тёмного Лорда. Но Даф продолжала дружить с ними, если это можно было назвать дружбой в обычной её трактовке. Не замечая ничего вокруг, она не обращала внимания на осуждающие взгляды и шепотки. Её мало волновали люди и их отношение к ней самой. Общение со школьными аутсайдерами её вполне устраивало. А упрямости этой девчонке было не занимать. Опять же, Драко думал, что в этом есть некие особенности её самой. Он не был хорош в целительстве и едва ли понимал, что у подруги за болезнь. Но, пока Дафне самой было удобно, Малфой и не лез. Гойл в этом году не вернулся. Оно и понятно. После смерти Крэбба он будто потерял часть своей души. На похоронах пустого гроба на него было жалко смотреть. Изначально Драко вообще не хотел идти на это сомнительное мероприятие, но это было бы слишком некрасиво с его стороны. Тем более, до шестого курса они оба были его если не друзьями, то хорошими приятелями. Возможно, со стороны и казалось, будто бы они его личная охрана. Но всё же иногда с ними было действительно весело. Вот и вся их маленькая компания. Младшая Гринграсс едва ли общалась с ними, предпочитая общество своих сокурсников. Да и на удивление на ужине её не было. Драко прошёлся по головам семикурсников, но не обнаружил чёрные кудри Астории. Он всегда неосознанно выискивал её в толпе. Они были знакомы только через Дафну, перекидываясь парой дежурных фраз на светских вечерах или в гостиной Слизерина, но почему-то Малфой считал, что уж интересоваться семьёй лучшей подруги обязан. - Ты как, Драко? Тео отрывается от своего вишнёвого пирожка, мыча нечленораздельный из-за полного рта вопрос. - Пойдёт. Жуй, а то подавишься. Кудрявый недовольно поджимает губы. - Ну, вот и беспокойся о нём. Всё, Драко, я решил. Мы расстаёмся. Малфой фыркает. - Мы с тобой не встречаемся, хватит мечтать. - Ты так жесток со мной! Нотт разочарованно вздыхает и заливается смехом. Сидящая рядом девочка с четвёртого курса хихикает с их перепалки, боязливо косясь в их сторону. Пару дней назад Драко нашёл эту малышку в классе Нумерологии – зарёванную и растрёпанную. Её папу приговорили к Азкабану. Неловко похлопав ту по спине, парень отвёл её в больничное крыло. С тех пор она ему застенчиво улыбалась и даже делилась всякими сладостями. Нет, Драко не обкрадывал ребёнка. Ему действительно было приятно получать сахарные перья от застенчивой девочки, не перестающей его благодарить за помощь. Весь приём пищи Блейз старательно запихивает в Малфоя еду эльфов и следит за тем, чтобы он выпил все микстуры Помфри. Пэнси рассказывает про пропущенную Драко пару по Зельеварению и жалуется на Слизнорта. Все они были не в восторге от их декана, но особого выбора им никто и не давал. Тео вставляет свои пять копеек про сложное заклинание у Флитфика, которым он загрузил сегодня Нотта. А Дафна как обычно молчит, отстранённо рассматривая содержимое собственной тарелки. Этой же компанией они возвращаются в гостиную Слизерина, где устраиваются на мягкие диванчики. Проведя весь вечер за домашним заданием и переписыванием конспекта по Зельеварению, Драко отправляется в спальню. Здесь уже давно стало тихо. Размеренное сопение соседей и серебристая дорожка света луны неизбежно клонила в сон. Малфой даже удивился тому, что его дневной марафон закрытых глаз никак не препятствовал желанию забраться в кровать и пролежать там вечность. Натянув пижаму, максимально бесшумно сходив в душ и выпив настойку Помфри, Драко наконец-то оказался в постели. Перебирав сегодняшние события, парень наметил примерный план его действий на этот год. Во-первых, он обязательно должен разобраться с проклятием. Раз диагностические чары не обнаружили ничего сверхъестественного, значит нужно искать решение в самых тонких материях Тёмного искусства. Запрещённые секции в Малфой-мэноре и библиотеке Хога должны помочь. Стоит покопаться и в завалах свитков на их вилле во Франции. Нужно было для начала вспомнить, что же там говорил Тёмный Лорд. Есть смысл попытаться вновь открыть Выручай-комнату и окунуться в Омут памяти. Интересно, что с ней стало после пожара? Есть ли шанс, что она восстановилась? На крайний случай, придётся как-то просить у Макгонагалл. Главное – придумать причину для пользования директорским Омутом. Ещё было бы неплохо разобраться с Лонгботтомом. Что-то он знает про профессора Снейпа. Боггарт Невилла не давал ему покоя. Вроде бы ничего необычного в этом не было, но чутьё подсказывало Драко – здесь нечисто. Но вот что конкретно? С одной стороны, это было, грубо говоря, не его дело. Но Малфою хотелось понять этого непостижимого человека, отдать дань уважения профессору. С этим нужно было что-то делать. Ещё нужно было бы извиниться перед Грейнджер за жестокость тётки. Это было больше для собственного успокоения, но грубым Драко быть тоже не хотелось. Напоследок, если это могло быть возможным, Малфою хотелось всё же отыскать владельца руки с шестого курса. Ему хотелось бы взглянуть в глаза тому человеку, кто помог ему пережить этот ад. Пока что, это были единственные вещи, что так его беспокоили. За размышлениями Драко и не заметил, как медленно отключился.