Справедливость и бабочки

Несколько дней Драко исправно ходит на все занятия, не пропуская ни одной пары. Слизнорт вежливо интересуется его самочувствием на Зельеварении. Старый чёрт. Как декан он непременно должен заботиться о здоровье всех своих студентов, но детей Пожирателей всё равно побаивается лишний раз трогать. Как низко. Насколько можно быть трусливым, если человек, прекрасно зная о том, что Тёмный Лорд пал, продолжает обходить их стороной, будто они заразились драконьей оспой в тяжёлой форме? Профессор Снейп себе никогда не позволял дискриминировать учеников по их родителям. Впрочем, он сам был Пожирателем. Надо полагать, совесть его мучила. Кстати, причины декана, по которым он был на тёмной стороне, для Драко были неизвестны. Мотивы слишком туманны для его понимания. Стоит ли начинать копать с этого конца? Попросить что ли встречи с отцом… Уж он-то точно знал Снейпа гораздо лучше. Ещё один пункт в плане на этот год. Чудно, будет чем себя занять. Малфой на это проявление участия у Слизнорта только вежливо отнекивается. Старикашке необязательно знать о его делах. На удивление, кашель и правда перестаёт давать о себе знать. Иногда горло будто режет осколками стёкол, но это абсолютные мелочи, так ведь? Ему и не такие боли приходилось терпеть. Когда ты служишь Тёмному Лорду, у тебя нет никакой гарантии на безопасность и сохранность здоровья. Ты каждый день живёшь в страхе боли и мучений. Круциатус, от которого всё еще непроизвольно сжимались пальцы, многочисленные порезы и шрамы, так и не сводившиеся никаким заклинанием, сколько целители в Мунго не бились. Отвращение к еде в редкие вспышки воспоминаний всех тех ужасов пыток, проводившихся в родном доме. С этим было сложно жить. Почти невозможно. Единственным спасением оставалась окклюменция и полное лишение себя любых негативных воспоминаний, прорывавшихся сквозь бетонную стену в голове с приходом ночи. Купол Силенцио над кроватью был не для борьбы с храпом. Мерцающее поле надёжно отгораживало любые крики, невольно вырывавшиеся во сне. Кашель, по сравнению со всем этим, был просто ничем. Пустотой. Незаметной деталью, задвинутой куда-то подальше. Сегодня на Зельеварении Слизнорт выдал им рецепт Крововосстанавливающего. Это зелье было одним из самых полезных на войне и просто необходимо в целительстве. Считается, что «Превосходно» на итоговых экзаменах в таком сложном предмете необходимо либо гербологам, либо зельеварам, либо колдомедикам. Поэтому медицинские зелья варились на седьмом курсе. Сам Малфой не очень понимал, кем будет. После окончания его слушания в Визенгамоте в июне, к парню подошёл хмурый высокий дядька в чёрной мантии. Представившись начальником Отдела Тайн, он незамедлительно предложил Драко приходить к ним на работу после окончания школы. Парень смешался и не знал, что ответить. Ну, кто в здравом уме захочет себе в подчинённые бывшего Пожирателя? - Меня не волнует, кем ты был. Но неоценимые знания об изнанке всех этих тёмных полудурков и отличная успеваемость по всем необходимым предметам для невыразимца очень привлекают. Я не хочу тебя обижать, парень. Ты сам довольно умён и отлично понимаешь, что никто кроме меня не ждёт тебя на работе с распростертыми объятиями. Так что решайся, Малфой. У нас интересно. У Драко не нашлось никаких контраргументов. Стоящий перед ним викинг, только без рыжей гривы, а с иссиня-чёрными зачёсанными назад волосами, прекрасно осознавал, о чём толкует. И раз ему, аутсайдеру и неудачнику Малфою, предложили вакансию, имел ли он право отказывать? Всё же слизеринские неуёмные амбиции и выгода предложения сделали своё дело. Парень согласился и обещался после сдачи ЖАБА прилететь на крыльях в Министерство и подать прошение о приёме на работу. Только один вопрос его волновал. - Извините, а Вы не могли бы представиться? Викинг ухмыльнулся и сузил тёмные глаза. В свете ламп они, казалось, отливали демоническим фиолетовым сиянием. - Я – Брэн. А фамилию мою тебе пока знать необязательно. Вот придёшь в отдел, тогда мы с тобой мило побеседуем за чашечкой крови тёмного мага из нашего подвала. Такой расклад устраивает? - Более чем, сэр. - Тогда ступай. И не болтай лишний раз обо мне. - Да, сэр. Брэн прыснул. - Ишь как разнервничался, засэркал на все лады. И чему Вас в этой школе учат… Малфой в тот день вежливо откланялся и сбежал, как последний трус. Этот Брэн наводил на него какое-то жуткое оцепенение. Будто подчиняя голосом, потенциальный начальник наводил на человека наваждение. Мурашки по коже. Драко был уверен, что этот дядя сам отлично разбирался в тёмной магии. Да и имечко у него тоже говорящее. Это же с кельтского оно переводится, как «ворон»? Подходит ему ужасно. Но парня вполне устраивало такое начальство. Поэтому он усердно посещал все нужные дисциплины и готовился к ЖАБА как ненормальный. А уж зачем ему Зельеварение, ЗОТИ, Руны, Гербология, Трансфигурация и, что самое удивительное, Маггловедение он не представлял. Что-то в этом коктейльчике смущало, но лишние вопросы были бы вряд ли уместны. Парень чувствовал, что с Брэном лучше говорить по делу, а любопытство стоило задвинуть себе в задницу, уж пусть мама и учитель манер простят ему это некультурное слово. Вообще, если говорить о манерах, то Драко каждый раз с негодованием подмечал, как студенты нередко не выбирали выражений. Вот взять ту же Грейнджер. Пожалуй, ей было простительно. Да и вообще, иногда все свои чувства не описать простым «я поражён». Но бесконтрольная бескультурщина, льющаяся отовсюду так и резала слух. Можете считать Малфоя занудой и чопорным засранцем, но его нервировали грязные словечки из уст других. Конечно вслух он никогда об этом не скажет – воспитание не позволит. Но терпеть изо дня в день подобные речи было сложно. Да и не хотелось, если честно. Он отрывается от размышлений и переключает своё внимание на более насущные проблемы. Крововостанавливающее в его котле забурлило после нагревания. Теперь нужно было аккуратно помешивать зелье и добавлять каждые две минуты сушёную ромашку. Чем Драко и занялся, в общем-то. Сухие лепестки исчезали в бордовой жидкости с тихим шипением. Мелкие пузырьки кружили на поверхности в каком-то своём диком танце, непостижимом для понимания простых людей. Кровь дракона пахла иначе, чем у обычных магических существ. В классе витал запах мокрой земли, будто по кабинету прошёлся летний дождик. Нет, всё же Зельеварение Драко любил. И эту страсть к варке настоек привил именно бывший декан. Когда ты воочию, будучи впечатлительным одиннадцатилетним мальчишкой, наблюдаешь за гениальным зельеваром и его порхающими над котлом бледными тонкими пальцами, то невольно очаровываешься. Ты забываешь всё на свете и центром твоего маленького детского мирка становится только этот котёл, пальцы и мерцающее зелье. Сейчас Малфой вспоминает об этом с лёгкой улыбкой на лице. Его первый курс был так давно, словно в другой жизни. Эти воспоминания он бережно хранил и защищал, как своё, пожалуй, единственное богатство. То, что действительно принадлежало только ему и никому больше. Переведя взгляд на настенные часы, Драко невольно оглядывает кабинет. Слизнорт что-то увлечённо читает, совсем забыв про помощь ученикам. Или он так уверен в их успехе, или он настоящий круглый дурак. И как его студенты добивались результатов? Надо полагать, из кожи вон лезли и самостоятельно учились, пока Гораций бессовестно читал на уроках. Гермиона заколола свои волосы для удобства и склонилась над котлом. Ей это никак не помогло – кудри всё равно лезли во все стороны. Выглядело это уморительно. Сочетание гнезда на голове и слишком сосредоточенное лицо делали своё дело, веселя невольного зрителя, коим стал Малфой. Надо будет подойти к ней после занятий и попытаться извиниться. Это ничего не изменит, но и не помешает. Ловить возможность было одним из основных принципов слизеринцев. А Драко не просто так определили на этот факультет, кто бы что не говорил. Эрни Макмиллан вытирал пот со лба рукавом мантии и что-то шептал себе под нос. Парень в этом году засиживался допоздна в библиотеке, а его самого можно было увидеть с горой книжек в коридорах Хогвартса. Интересно, куда же он собрался на работу, раз не вылезает из учёбы? Тут же, каким-то невероятным образом, присутствовал Невилл Лонгботтом, так интересовавший Драко. Все пятикурсники были в полнейшем недоумении, когда забывчивый и неуклюжий Невилл, еле как работавший на уроках Снейпа, неожиданно для всех сдал Зельеварение на СОВ с оценкой «Превосходно». Сам парень тоже не верил в собственный успех, но придя на шестом курсе на занятие к Слизнорту, Малфой обнаружил в дальнем конце кабинета гриффиндорца. Тот, казалось, был не в своей тарелке, но держался как мог. Конечно, для будущего гения Гербологии, коим его считала Спраут, Невиллу дисциплина варки зелий была необходима. Но вот каким Мерлином он сдал экзамены… Драко не мог даже предположить. Положенные две минуты истекают и Малфой вновь добавляет ромашку в отвар. Проделав эти не слишком сложные движения несколько раз, он наконец-то замечает едва заметное сияние, проступавшее сквозь мутную жидкость. Предыдущие ингредиенты вошли в реакцию с кровью и теперь, под действием нагревания и усиления нужного эффекта сухими лепестками, зелье будто светилось изнутри. Кажется, у Драко получилось. Это было приятной наградой за приложенные усилия. Ему ведь нравилось учиться. До шестого курса учёба была его настоящей страстью. Каждый раз, когда Грейнджер, Теодор или кто-то с Рейвенкло обгонял его в баллах по успеваемости, он был готов завыть. Возможно, это было скорее связано с тем, что отец мог его поругать за то, что Драко не первый по учёбе, как подобает наследнику Малфоев. Но самому парню это тоже не слишком нравилось. Он же так старался, засиживался допоздна за древними фолиантами и тяжёлыми талмудами, отрабатывал заклинания, а в каждую свободную минуту мысленно повторял рецепты зелий. Но всё равно кто-то был лучше его. Умнее. Талантливее. Способнее. Он знал, что не дурак, но каждый раз, с тоской смотря на статистику успеваемости, ругал себя за недостаточные старания. А на шестом курсе учёба была в тягость. Его мало беспокоили оценки и баллы. У Драко были другие проблемы, с которыми нужно было что-то делать. Казалось, все уроки лишь отнимали его время, ставшее слишком драгоценным. Частенько Малфой врал о плохом самочувствии и сбегал в Выручай-комнату, пытаясь починить шкаф. А если он и присутствовал на занятиях, то решительно не мог сосредоточиться хоть на чём-то. Мысли уносили его к родному дому, где мама постоянно находилась под прицелом Тёмного Лорда, не имея никакой защиты и поддержки. Его мысли витали вокруг Дамблдора и убийства, на которое невозможно было решиться. Это была медленная, растянутая на год, мучительная пытка в ожидании неизвестно чего. Так что слушать преподавателей не хотелось. А иногда и не получалось, если за весь день парень не съедал хотя бы кусочек чего-то посущественнее, чем яблоко или тыквенный сок. Больше ничего ему в горло не лезло. А сидеть над унитазом и избавляться от очередного приёма пищи в присутствии Миртл было слишком унизительно, ему хватило всего пары раз. В год оккупации школы Пожирателями, ни о какой учёбе и речи не шло. На уроках зверствовали Кэрроу, пытаясь учить детей тёмным проклятиям. По коридорам ходили самодовольные Крэбб и Гойл, ставшие старостами только потому, что были в родстве с Алекто и Амикусом. Старосты из них были никакие, зато избиватели и садисты - отменные. Драко они не трогали, но вот бедные младшекурсники и Армия Дамблдора стали основными мишенями для издевательств со стороны этих громил. Малфою доставались лишь насмешки и тычки в спину. Вот что делают Тёмные искусства с такими, подобными его бывшим друзьям. Хогвартс превратился в минное поле, по которому нужно было ходить осторожно и тихо, чем Драко и занимался. А сейчас всё возвращалось в привычный ритм. И Малфой старался вновь полюбить учёбу. Она здорово отвлекала от кошмаров, воспоминаний и душевных метаний, коими парень не был обделён. Может, для кого он и выглядит безразличным ко всему, но на самом деле, Драко о многом беспокоился и переживал. И за экзамены, и за оставшуюся в одиночестве разрушенного поместья маму, и за отца, находящегося в самом безрадостном месте мира. Парню было о чём волноваться. Ему было, что терять. Хотя, казалось бы, что у него осталось? Только школа и семья. Друзья, может быть, но будут ли они поддерживать с ним связь после школы? Выдержит ли их дружба новый этап в жизни каждого из них? Надеяться конечно хорошо, но не слишком здраво. Он друзьями дорожил. Но каждый раз сомневался, имеет ли шанс на дружбу. Пока Драко размышлял над всеми этими тонкими материями, урок подходил к концу. Слизнорт вспомнил о том, что он всё-таки преподаватель и начал неторопливый обход по классу, проверяя содержимое котлов каждого из присутствующих. Удовлетворительно хмыкая и говоря стандартный набор характеристик Крововосстанавливающего, он дошёл и до котла Малфоя. С интересом уставившись на бардовую светящуюся жидкость, профессор удивлённо вскинул брови и посмотрел на Драко расширившимися глазами. - Мистер Малфой, это поразительно! За свою долгую жизнь я видел такую идеальную консистенцию только у нескольких моих учеников. В том числе, у профессора Снейпа! Гораций хлопнул в ладоши, призывая класс посмотреть на него. - Молодые люди, обратите внимание на зелье мистера Малфоя. Оно светится изнутри. Это говорит об идеальном приготовлении. В Мунго бы отдали немало галлеонов за один флакон. Пожалуй, мне стоит начислить десять очков Слизерину за сегодняшнее занятие. Все свободны! Декан вновь поворачивается к Драко. Парень стоит с обалдевшим лицом и хватает ртом воздух, будто рыба на суше. Малфой, конечно, считал, что сделал всё правильно, но чтобы настолько? Вот видел бы это сейчас профессор Снейп… - Юноша, позволите мне забрать немного зелья в свои запасы? Остальное можем отдать в Больничное крыло мадам Помфри. Оно ей точно пригодится. Все слова застревают в горле и Драко просто кивает. Он обязательно наберёт себе баночку на случай, если проклятие вновь даст о себе знать, но что делать с остатками он не представляет. Мысль о том, что можно было бы продать Мунго его варево, запоздало проскакивает в голове, но менять решение слишком поздно. Слизнорт уже распределяет зелье по маленьким хрустальным флаконам, смотря на них также, как драконы смотрят на своё золото. Малфой махнул рукой на это дело и стал собирать вещи. И только сейчас заметил, что на него кто-то неприкрыто пялится. Подняв голову, он встречается взглядом с Грейнджер, которая видимо решила убить его невербально с помощью своих карих, больше похожих на тягучую карамель, глаз. Она уверенно пересекла кабинет и подошла к нему вплотную, заставив парня отпрянуть на несколько шагов и упереться талией в край стола. Казалось, остальные этого не замечали. Все студенты приводили в порядок свои рабочие места и потихоньку покидали кабинет. Только Лонгботтом сочувствующе посмотрел в их сторону и поспешно ретировался за дверь. Драко давал сто десять процентов из ста, что тот направится в теплицы Спраут на большом перерыве. Парень возвращает своё внимание на воинственную гриффиндорку. Слизнорт, как назло, скрылся в своей подсобке. Решил спрятать зелье Драко получше? - Ты что-то хотела, Грейнджер? Золотая девочка, кажется, теряется на минуту, но потом немного дерзко поднимает подбородок и вперяется в него следующей серией своего тяжёлого взгляда. - Как ты это сделал? О чём она толкует? - Прости, может я чего-то не понимаю. Потрудись объяснить, что конкретно тебя интересует? Он скрещивает руки на груди, становясь в оборонительную позу. Может он и чувствовал вину за то, что Грейнджер пытали в его доме у него на глазах, но вызывающий вид этой девчонки начинал его порядком раздражать. Должны же у неё быть хоть какие-то принципы и манеры? Вот так накидываться на него, он никому не позволит. Особенно едва знакомой ему девушке. У Драко до сих пор начинает чесаться нос, когда эта гриффиндорка появляется неподалёку. Сама она заливается краской и отводит глаза. Ему удалось пристыдить саму героиню войны? Парню есть чем гордиться. - Я имела ввиду… Как ты сварил идеальное зелье? Я следовала чётким указаниям, но Слизнорт едва ли был впечатлён. Так дело в его успехе на уроке. Мерлин её разорви, зачем так пугать людей? Драко заметно расслабляется и выдыхает с облегчением. - Я не знаю. Я не часто придерживаюсь инструкции. Понимаешь, это всё интуитивно, так быстро не объяснить. Этому его тоже научил профессор Снейп. Ты всегда должен искать то, что улучшит изначально задуманный результат. Школьная программа не предполагает каких-то невиданных успехов, но даёт тебе основу, которую ты интерпретируешь в силу своих знаний. Это почти как рисование или танцы. Если практиковаться достаточно много, то можно добиться почти такого же эффекта, как если бы ты родился гением в какой-то области. А ещё всегда нужно вкладывать душу и эмоции в то, что ты делаешь. Режешь ли ты корни мандрагоры, пересаживаешь ли дьявольские силки, отрабатываешь заклинание – всё в этом мире требует твоих чувств. С сухим расчётом в любимом деле далеко не уедешь. Грейнджер смотрит на него какое-то время, а потом, видимо проведя в своей голове небольшой консилиум, выдаёт: - У тебя не найдётся времени на этой неделе? Если ты не против поделиться своими секретами, то можем встретиться где-нибудь. Малфой размышляет несколько минут. С одной стороны, наверное это было какой-то дикостью, что сама Гермиона Грейнджер, которую он откровенно принижал в последние годы, сама предложила ему встречу. Слишком уж всё удачно складывалось в последнее время. И Помфри настойку дала из своих побуждений, и Золотая девочка соизволила с ним поболтать. Эти мелочи едва ли нуждались в удаче. Драко боялся, что на более трудные задачи его личного жизненного запаса Феликс Фелицис попросту не хватит. Нехорошее предчувствие скорых неудач засосало под ложечкой. От подступающей тошноты из горла вновь прорвались хрипы. Судорожно пошарив в кармане брюк, он еле как успел достать платок и прикрыть рот рукой. Откашлявшись, он так же быстро спрятал тот обратно. И он сдаётся. Если Грейнджер и правда не против, до для него будет отличный шанс поболтать с ней с глазу на глаз и принести извинения. - Как насчёт балкона на четвёртом этаже рядом с моим общежитием? Там никогда никого нет, так что нам не помешают. А насчёт даты… Ты свободна в четверг вечером? Грейнджер кивает. - Тогда встретимся около семи после ужина. Она уже собирается уходить, но Малфою нужно кое-что уточнить. Ну, знаете, позаботиться о своей безопасности. - А твои друзья не будут против наших посиделок? Особенно Уизли. Всё же я сомневаюсь, что хоть какому-то парню понравится, что его девушка мило беседует вечером с каким-то левым волшебником. Она фыркает и закатывает глаза. И где только научилась? - Если Рон понимает, как важна для меня учёба, то не будет лезть. Впрочем, мне же необязательно говорить, с кем я буду учиться? И хитро улыбнувшись напоследок, Грейнджер уходит, прихватив свои вещи. Драко обескураженно смотрит ей вслед. Нет, всё же откуда у неё эти задатки настоящей слизеринки? И главное, почему Малфой пропустил момент, когда Золотая девочка стала такой стервозной? Видимо, в последние два года ему действительно было не до школьных стычек. Он наконец приводит своё место в порядок, а Слизнорт появляется из-за двери подсобки. В руках у него целая коробка маленьких сосудов с зельем Драко. - Мистер Малфой, не могли бы Вы отнести свои труды в Больничное крыло? - Конечно, профессор. Парень забирает у декана Крововостанавливающее, вежливо прощается и спешит уйти. По дороге он вынимает несколько флаконов и прячет их себе в карман мантии. Мадам Помфри же не знает сколько именно зелья ей принесут? А Драко оно может пригодиться. Если проклятье будет развиваться как болезнь, то потеря крови будет неизбежна. И неизвестно, сколько ему понадобиться времени на поиск ответов. Лекаршу он находит на её рабочем месте. Женщина, в своей привычной мантии цвета красного кирпича, выгоревшего на солнце, и фартуке с множеством карманов, палочкой переливала настойку по маленьким сосудам. В мутной жидкости Драко сразу распознал то самое зелье от нервишек. И зачем столько много флаконов? Неужели в Хогвартсе так много студентов с неустойчивой психикой? Хотя, чему тут удивляться? За целый год войны они повидали многое. - Мадам, я принёс Крововостанавливающее. От профессора Слизнорта. Помфри отвлекается от своих дел и кивком головы показывает на свой стол, заваленный бинтами, пузырьками с лекарствами и медицинскими карточками учеников. Мол, поставь свою поклажу куда-нибудь сюда. Драко осторожно отодвигает несколько пробирок, освобождая место под коробку. - А, Гораций. Он отправил мне Патронус об этом. Вы большой молодец, мистер Малфой. Хотите связать свою жизнь со знахарством? - Нет, мадам. Я хотел работать в Министерстве… Он чуть не добавляет «как папа». Отец ведь теперь там не работает. Он в Азкабане, отбывает свои пятнадцать лет. Драко не стоило об этом забывать. Его папа не побывает на его выпускном, не увидит его, только-только вступающего на должность. Не увидит, как Драко будет становится всё старше и опытнее. Он ничего не увидит, будучи отрезанным от остального мира. И осознание того, что Люциус пропустит пятнадцать лет своей жизни, не будет причастен к жизни сына, не сможет порадоваться вместе с ним или посоветовать что-нибудь, ложится на сердце очередным тяжёлым камнем. Как бы ему хотелось, чтобы папа был здесь, рядом. Чтобы он всегда был позади и прикрывал его. Но сейчас это роскошь, которую увы не могли себе позволить Малфои, как бы дико это не звучало. - Тогда удачи! Вы очень упорны и трудолюбивы, как и вся Ваша семья. Буду ждать новости о Ваших успехах. Малфой замирает. Как в этой женщине умещалось столько доброты и ласки? Её радушия хватало на всех без исключения, даже на таких, как он. А ведь он убийца – человек, идеология которого шла наперекор всем её принципам и долгу. Руки мадам Помфри исцеляли и давали жизнь. Его грубые ладони, покрытые мелкими нитями ожогов, несли лишь смерть и ужас. Драко будто бы был отравлен изнутри, заражал всё вокруг одним своим присутствием, одним прикосновением. Мадам видимо заметила его замешательство и сочувственно улыбнулась. - Мистер Малфой, я ведь целительница. Я принесла магическую клятву перед тем, как начала работать. Мой долг – лечить всех без исключения. Волшебник ли, маггл или магическое существо – я обязана отречься от любых своих предрассудков и стереотипов и выполнять свою работу. Я вижу не Ваши деяния, а лишь то, что Вы нуждаетесь в моей помощи. Знаете, я бы очень хотела, чтобы не только целители имели такой подход к жизни. Возможно, тогда бы у нас не было ни Гриндевальдов, не Томов Реддлов. Но это лишь моё виденье мира, а история не имеет сослагательного наклонения. Поэтому, мне остаётся лишь лечить тех, кому это необходимо. Быть может, этим я смогу хоть как-то помочь этому миру. Вам так не кажется, мистер Малфой? Было в её словах что-то такое, от чего Драко стало мучительно горько и вместе с тем – легко. Волшебница, стоящая напротив него, была права. Он сам думал о подобных вещах, но никто так точно не смог передать его мысли и сказать это вслух. Однажды профессор Снейп сказал ему: «Опаснейший подводный камень для правосудия – это предубеждение.» Кто бы мог подумать, что профессор и мадам так сильно схожи в своих взглядах на жизнь? - Я с Вами согласен. Знаете, один человек уже говорил мне что-то подобное. Колдомедсестра с интересом выгнула бровь. - Не поделитесь, с кем Вам довелось говорить на эту тему? Думаю, мне бы хотелось познакомиться с этим человеком. Малфой шумно сглатывает, заставляя кашель отпустить свою железную хватку с его горла. - К сожалению, это невозможно, мадам. Этого человека уже нет в живых. Но если Вам интересно… Это был профессор Снейп. Женщина понимающе кивает и обходит стол, становясь прямо напротив Драко. Она аккуратно похлопывает его по плечу и говорит: - Я сожалею, мистер Малфой. После того, как Гарри раскрыл правду о Северусе, я долго себе не находила места. Но знаете… Я до сих пор не верю в то, что Снейп так легко умер. Подумать только, шпион и гениальный зельевар, а догадаться о подставе Лорда и придумать противоядие он не удосужился. Не вяжется как-то. Я не общалась с ним близко, поэтому не мне судить. Быть может, он и не хотел выжить… А ведь и правда. Почему Драко никогда не мыслил в подобном ключе? Он просто принял как данность слова Поттера о смерти профессора, а потом и новость о том, что тело не было найдено. Тогда его недорасследование принимает совершенно иной смысл. Он попытается не просто понять профессора, но и найти. Конечно, Драко был уверен в его смерти до сегодняшнего дня. Но никто ему не помешает думать о Снейпе, как о живом, но просто потерявшемся человеке. Возможно, такой подход изменит результат. Или даже улучшит. - Спасибо, мадам. Я, пожалуй, пойду. Она согласно кивнула и отстранилась от него. А потом, будто что-то вспомнила, спохватилась и окликнула его. - Мистер Малфой, если Вам не трудно, не могли бы Вы отнести эти семена профессору Спраут? Мне прислали несколько любопытных образцов мои племянники из Южной Америки, всё время забываю отдать их Помоне. - Конечно, мадам. Помфри благодарно улыбнулась ему и вручила небольшой контейнер с семенами внутри. Драко попрощался с лекаршей и отправился в теплицы декана Хаффлпаффа. Он ощущал себя каким-то доставщиком или эльфом, но никогда не отказывал учителям. Преподаватели, да и ученики старались в этом году как можно реже звать маленьких помощников с просьбой «пойди-отнеси». После того, как большая часть замка пострадала, а в боях умер не один эльф, с этими магическими существами стало сложно. Во-первых, разрушение самого замка нанесло большой урон здоровью и магии домовиков. Все они были связаны с Хогвартсом магическим контрактом. И если школе причинялся вред, то все эльфы сразу же чувствовали на своей шкуре каждую поломку. А тут целое крыло и подземелья вышли из строя. Конечно им пришлось несладко. Кто-то занят на кухне, кто-то пытается восстановить Хогвартс и делает капитальный ремонт, а кто-то зализывает раны. Теперь по коридорам можно было нередко встретить учеников, бегающих по поручениям преподавателей. И всё же, насколько волшебники иногда беспомощны. И они всё ещё считают, что эльфы – низшие создания? Да драккл его разорви, как же сильно они все ошибаются! Впрочем, Драко всё равно нужно посетить парники барсуков. Там всегда ошивался Лонгботтом, а он то и был нужен Малфою. Только вот, с какой бы стороны подступиться к этому гриффиндорцу? Он вполне мог послать слизеринца куда подальше. И здесь опять был этот большущий камень преткновения – Беллатриса. Ну, вот кто её просил пытать родителей Невилла до полного помутнения разума? Хоть бы подумала о своём племяннике, Мерлина ради. За этими размышлениями Драко и не заметил, как оказался внутри стеклянного сооружения с белыми деревянными балками. Слегка спёртый воздух разбавлялся ветерком, залетающим сюда через приоткрытые окна на крыше. Все стены здесь были обвиты какими-то растениями, бесконечные столы с горшками, садовые инструменты и подвешенные вёдра с свисающими из них цветами заполонили пространство теплиц. Невозможные запахи от бутонов забивали нос и заставляли голову кружиться. Драко нравилось и здесь. Ему, вообще, нравился каждый уголок школы. На гербологии он всегда вспоминал копошащуюся в саду маму, которая, наплевав на все устои, самостоятельно высаживала цветы, засучив рукава длиной мантии и надев самый милый фартук с вышитыми на нём ягодками. Миссис Малфой очень нравилось ухаживать за клумбами и сколько отец не бился, так и не смог её оторвать от этого «грязного» занятия. Конечно, ей помогали эльфы, но такой счастливой и раскрасневшейся после физического труда, она была только после посещения своего сада. А Драко частенько возился в клумбах вместе с ней, запоминая названия и значение цветов. Папа был явно против, но ничего не говорил. Он видел, что сыну интересно и не препятствовал его увлечениям. Однажды даже подарил набор инструментов тёмно-зелёного цвета для ухода за растениями. И Драко был абсолютно счастлив. Он продвигался вглубь теплиц, ища профессора Спраут среди всего этого царства фей и друидов. Но её нигде не было, а Драко уже подходил к последнему пролёту, соединяющему теплицы между собой. И тут послышались приглушённые голоса. Двое людей о чём-то договаривались с очень серьёзным тоном. Когда Малфой приблизился ко входу, то увидел фигуру Лонгботтома, держащего в руках лопату. Напротив него стояла девушка, кажущаяся такой миниатюрной по сравнению с Невиллом. И это была Астория! Подумать только, гриффиндорец и слизеринка! И что они здесь делают такого? Малфой был в ступоре и так оставался на месте. Эти двое его не замечали, склонившись над каким-то кустом. И Драко решил немного подслушать. Да, приватные беседы нельзя слушать – некрасиво. Но если здесь что-то происходит, то он обязан будет выяснить всё. Вдруг, они здесь ссорятся? Драко решил вмешаться, если эта парочка начнёт колошматить друг друга. Ну, не милые же беседы у них тут, в самом деле? - Так, ещё раз. Ты тянешь за листья, а я аккуратно поддеваю корни. И не смей смеяться! Иначе придётся возиться до самого вечера. А у Лонгботтома замашки лидера! Не зря он руководил Армией Дамблдора на седьмом курсе. Родители авроры всё же оставили ему своё наследие. Значит, они тут что-то выкапывают. Но почему у них такой странный дуэт? Как они вообще пересеклись? Дафна едва ли даст ответ на этот вопрос. Она не замечала ничего, что творилось у неё под носом, если ей это было неинтересно. Неприятное чувство, подбирающееся к горлу, вновь дало о себе знать. Слегка мазнув по глотке, оно тут же исчезло. - Как скажешь. Начнём? Видеть Асторию в грязной мантии для работы в огороде странно. Она всегда была одета с иголочки и едва ли Драко когда-нибудь видел её лицо, измазанное в земле. И вот они преступают к своей работе. Лонгботтом с самой своей серьёзной миной опускает лопату в землю. Гринграсс подтягивает огромные листья. И когда Невилл уже готов выкопать корни, Астория резко выпускает листья из рук и начинает хохотать, как ненормальная. И что её так рассмешило? Нет, она не просто хохочет, она заваливается спиной на землю и её волосы неизбежно пачкаются в грязи, пока она продолжает держаться за живот, всхлипывая и вытирая слёзы смеха. И что с ней такого? Лонгботтом обречённо вздыхает и откидывает лопату, но взглянув на Асторию, тоже начинает негромко посмеиваться. - Стори, ты невыносима! Ладно, драккл с ней, с гаргализимой, но ты ведь испачкаешься! Он подходит к ней и протягивает руку, помогая подняться с земли. И когда они успели так сблизиться, что она уже стала для него Стори? Дело принимало нешуточный размах. А что касается гаргализимы… Он знал об этом «весёлом» кустике. Как только волшебник докасается до листочков, то тут же начинает смеяться, как потерпевший. И перчатки не помогут, а только заставят маленькие реснички на поверхности листа ещё больше щекотать, наплевав на защиту. И с помощью магии её никак не выкопаешь. Иногда волшебная палочка не в силах помочь тебе. Поэтому, остаётся только сжать зубы и терпеть щекотку, если тебе так необходимо пересадить это растение, чем эти двое и занимались. Видимо, Астория не отличалась выдержкой к щекотке. - Прости, Нев. Давай ты попросишь кого-то другого. Я не могу терпеть, это очень щекотно. Она отряхивает мантию, а Лонгботтом очищает палочкой её длинные волосы. Тут до Драко доходит, что будет странно, если они заметят его застывшую фигуру. Поэтому он резко отмирает и подходит к ним. Они оба удивлённо смотрят на него, явно не ожидая увидеть постороннего в теплицах. Прокашлявшись, Драко всё же начинает говорить: - Мадам Помфри просила передать профессору Спраут контейнер с семенами. Полагаю, я могу оставить его у Вас? Вы же передадите? Невилл перестаёт напряжённо пялиться на него и принимает в руки семена, кивая. - Конечно, без проблем. Астория переминается с ноги на ногу, не зная, что ей сказать. Драко тоже молчит, стараясь не смотреть ей в глаза. Давай же, это твой шанс! Если он сам предложит свою помощь с щекочущим растением, у него будет причина поговорить с Лонгботтом. Поэтому он осторожно начинает говорить, послав свою трусость куда подальше: - Я вижу, у Вас тут гаргализима. Если хотите, то я могу помочь. У нас такие росли на вилле во Франции и дед долго не мог от них избавиться. Лонгботтом и Гринграсс удивлённо смотрят на него. И что он такого сказал? Просто предложил помощь. И совсем неважно, что он делал это редко. Тем более помогать гриффиндорцу было большой странностью, но мало ли, чем он руководствовался? Первым заговаривает Невилл. - Ну, вообще, ты как раз кстати. Но… Ты уверен, что хочешь помочь? Уверен ли он? Конечно, драккл его разорви! Если бы сомневался, то даже предлагать бы не стал. Драко уже давно перестал переоценивать свои возможности и лезть на рожон. Слишком часто ему это выходило боком. Он лишь кивает Лонгботтому, ожидая, что же тот ему ответит. Примет ли он помощь бывшего Пожирателя? Живы ли в его памяти картины ужасов, что окружали их последний год? Хватит ли у него милосердия? Почему-то Малфою казалось, что Невилл согласится. Раз уж он общается с младшей Гринграсс, то у Драко есть все шансы. Гриффиндорец над чем-то раздумывает, закусив губу. Астория скучающе рассматривает собственный маникюр. Молчание, по внутренним часам Драко, растягивается на несколько часов. - Хорошо, тогда надень рабочую мантию. Не думаю, что ты хотел бы запачкаться. Слава Мерлину! И чего он там в своей голове так долго копался? Невилл подаёт ему слегка грязноватую мантию учеников и рукой подзывает к кустику. Астория направляется к пролёту и, видимо, собирается покинуть теплицы. Молча кивнув Драко на прощанье, она бросает короткое: - До встречи, Нев. И её чёрные кудри окончательно исчезают из поля зрения парней. Лонгботтом только кивает и вновь берётся за лопату. - Тогда тяни по моей команде, ладно? Малфой кивает и присаживается на корточки. Драко сосредотачивается на ощущениях в руках, в любой момент готовый подавлять действие щекотки. Этому его научил домовой эльф деда. Нужно мысленно создать барьер между своими руками и остальным телом. Представить, будто это и не твои руки. Это было похоже на окклюменцию, но в этом случае ты отделяешь не мысли, а ощущения. Притупить своё осязание крайне трудно, но если достаточно долго концентрироваться, то можно на какое-то время научиться отделять боль и другие чувства. Кстати, Драко тренировался именно на гаргализиме. Надо было видеть, как он первое время безуспешно хохотал над кустами, тем самым заставляя деда сомневаться в своей адекватности. Зато щекочущая травка была полностью вырвана из французского сада. - Тяни! Лонгботтом поддевает корни и Малфой хватается за широкие зелёные листы. В это же время реснички активно стараются защекотать парня до смерти. Но раздражение сходит на нет и Драко без труда вырывает растение из земли. Оно пытается вернуться на своё место с помощью магии, но под напором рук Драко не выдерживает и полностью выходит из лунки. Драко перехватывает гаргализиму за корни и победно выдыхает. Лонгботтом поражённо пялится на него. - Ты даже не засмеялся! Просто поразительно. Драко ехидно улыбается. - Всё дело в окклюменции. Лонгботтом понимающе кивает и забирает растение из рук Драко. Аккуратно опустив кустик в горшок с насыпанной землёй, он убирает лопату к остальным инструментам и снимает свою мантию. Малфой аккуратно привстаёт, стараясь не делать слишком резких движений. Ему не хотелось, чтобы в глазах снова темнело. Он тоже скидывает рабочую форму и вытирает рукавом школьной мантии несколько капелек пота со лба. Тащить упирающееся растение это вам не балду на уроке Бинса гонять. - Хочешь чаю? Раз уж ты помог мне, с меня угощение. Драко кивает. Отлично, сейчас он этого чаёвника заболтает. Парни выходят из последней теплицы и направляются к рабочему месту самой Спраут. Лонгботтом по-хозяйски достаёт из перекошенного мятного шкафчика миниатюрный набор для чаепития и банку с засушенными листочками. Простым Агуаменти он наполняет фарфоровый чайничек и накладывает на него согревающие чары. А после, с особой осторожностью, разливает душистый напиток по их кружкам. Всё это время Драко как завороженный сидит на деревянной табуретке и наблюдает за действиями Невилла. Гриффиндорец левитирует с верхней полки шкафа тарелку с овсяным печеньем и придвигает её ближе к Малфою. - Спасибо. Лонгботтом неловко проводит рукой по волосам и тоже садится на табуретку. - Да ладно. Это я должен тебя благодарить. Стори, конечно, не раз меня выручала, но с ней я бы провозился гораздо дольше. Малфой молча отпивает из кружки. - И давно вы с ней дружите? Лонгботтом сначала тушуется, но всё же начинает сбивчиво говорить. - Мы начали общаться в прошлом году. Она пряталась от Кэрроу в пустом кабинете, а я случайно проходил мимо. Вот значит как. Интересно, между ними что-то есть? За последний год Невилл возмужал и стал гораздо брутальнее большинства юношей их курса. Надо думать, девчонки на него теперь вешаются. - Не знаю, общаетесь ли вы с ней, но Стори такая замечательная! И главное, очень рассудительна и умна. В ней нет этой горячности, как у Джинни. Стори сначала подумает, а потом уже решится на риск. Наверное, поэтому мы с ней нашли общий язык. Лонгботтом так вдохновенно о ней рассказывает. Вообще, его было приятно слушать. Он же тоже из чистокровной семьи и обучен манерам. Драко чувствовал, что более воспитанного гриффиндорца чем Невилл просто нет. Но всё же ему было кое-что любопытно узнать. - А тебя не смущает, что она слизеринка? Лонгботтом только смеётся на его заявление. И чего это он? - Я ждал, что ты это спросишь. Нет, меня ничего не смущает. С пятого курса я имею удовольствие общаться с слизеринцами и уже давно перестал судить людей по факультету. Драко заинтересованно выгибает бровь. - И с кем ты успел ещё подружиться? Да ещё и на пятом курсе. Лонгботтом перестаёт улыбаться, а на его лице вновь появляется это скорбное выражение. Он поджимает губы и утыкается взглядом в свою кружку. Там, на самом дне, плавали маленькие чаинки, вырисовывая причудливые невидимые узоры. - Ты не поверишь… Но, в общем-то, с профессором Снейпом. В начале курса Спраут посоветовала ходить к нему на дополнительные по Зельеварению. Ты же знаешь, я хочу стать гербологом, а для этого «Превосходно» по варке зелий мне было необходимо. Я целый год привыкал и трясся, но в конечном счёте, не пожалел об этих занятиях. А на шестом курсе я уже просто так наведывался к вашему декану. И, что самое абсурдное, он меня не прогонял! Даже чаем угощал. Иногда кофе. И мы просто беседовали. - И что вы обсуждали? - Да всякое. В основном, мою жизнь и какие-то школьные новости. Могли спорить о зельях или растениях. Я увидел профессора совсем с другой стороны и понял, что Слизерин неплохой факультет. А ведь это чистая правда! Ваш Нотт просто гений во всех школьных дисциплинах, ему, наверное, только наша Гермиона может нос утереть. Стори умница, да и по её рассказам, Дафна тоже хорошая. В общем, не считаю я вас козлами, не могу. А вот это совсем не то, что Драко ожидал услышать. И почему он не знал об этих дополнительных и то, что декан общается с Лонгботтом? На самом деле, рассказ Невилла больше походил на какую-то очень затяжную шутку или больную фантазию. Но Малфой не видел причин, по которым парень напротив него мог лгать ему. Но теперь стало понятно, почему Невилл сдал СОВ на высший балл. - Почему я тебя ни разу не видел в наших подземельях? Да и вообще, никто не видел. - Кровавый барон. Он каждый раз маячил у меня перед глазами, пока я не догадался о том, что он распугивает всех ваших, чтобы я спокойно мог пройти. С прошлого года он даже стал со мной здороваться. Поразительно… Этот призрак даже с Драко никогда не говорил. Чем же Невилл заслужил такое уважение у барона? - А вы поддерживали общение в прошлом году? Профессор же был Пожирателем. Разве ты не должен был ненавидеть его? Лонгботтом пожимает плечами. - Я знал, что он шпион. Когда Снейп убил Дамблдора… Он закусывает губу. - Тогда я и правда считал его предателем. Но стоило мне вернуться в школу, то я сразу понял, на чьей стороне профессор. Он же буквально спасал нас из лап Кэрроу! Тащил на отработки, на которых мы тупо потрошили лягушек или отдирали котлы от золы. По сравнению с тем, что делала мне Алекто, это было Раем. Действительно, сестрица Кэрроу неоднократно стреляла в Лонгботтома Круциатусом или ещё чем похуже. -А потом дошло даже до того, что он назначил отработку Джинни в больничном крыле. Мадам Помфри незаметно сунула ей несколько лекарств, чтобы мы могли обработать раны от пыток. И тогда я убедился, что директор на нашей стороне. Удивительно, как этот парень быстро раскусил Снейпа. Сообразительности Невилла можно было только позавидовать. - Я тогда просто обезумел от своей догадки и тут же пошёл добиваться отработки. Когда Снейп затащил меня в свою лабораторию, чтобы я снова вспарывал животы лягушкам, я накинулся на него со своим предположением. Тогда я играл с огнём, но оно того стоило. И после этого, директор стал передавать нам через Стори кое-какие лекарства или новости о деятельности Ордена. Я ему так благодарен… Но, к сожалению, уже не смогу ему об этом сказать. Невилл окончательно скисает. Его поникшие плечи заставляют сердце Драко сжиматься. Интересно, зачем он ему всё это рассказал? Может быть, считал, что Малфой имеет право знать о своём декане? Тогда, Драко рискнёт и тоже кое-чем поделиться с Лонгботтомом. Если тот согласится, то можно будет искать правду о профессоре вместе. - Невилл, а что если ты сможешь ему об этом сказать? Гриффиндорец непонимающе на него смотрит. - Я просто… Я недавно разговаривал с мадам Помфри. Она не верит, что профессор мог так просто умереть. Я тоже над этим долго размышлял. Я хочу попробовать докопаться до истины. Или хотя бы найти тело профессора. Не верится мне, что оно исчезло само по себе. Невилл молчит. Долго напряжённо всматривается в глаза Драко, будто ища ответы на все вопросы. А потом, пробубнив что-то себе под нос, решительно кивает. - Если ты так считаешь, то я тебе помогу. Не знаю, буду ли я полезен, но обещаю сделать всё возможное. Драко выдыхает. Отлично, он теперь не один будет разгребать все эти тайны. Возможно, он посвятит в это друзей, но пока что будет действовать в паре с Невиллом. Работать детективом вместе с гриффиндорцем было крайне абсурдным занятием, но Малфой уже давно перестал обращать внимание на такие мелочи. Драко уверенно протягивает руку Невиллу. Тот протягивает в ответ. Их рукопожатие длиться не больше нескольких секунд, за которые Драко понимает кое-что важное. У него есть будущее. Он не один. Он добьётся справедливости.