Когда любовь бессильна

Эшара его не любила. Больше нет. Меж ними лёг меч её брата. Меч, который никогда больше не возьмут руки Эртура. Который никогда не будет перекинут им за спину, наточен им, согрет в его руках. Которым он никогда боле не рассечёт воздух и не разрежет плоть врага. Не воспользуется. Никогда. Рассвет обретёт нового хозяина. Возможно, им станет сын Вориана или Аллирии. Или даже Дейн из Горного Приюта. Но Эртуру отныне он принадлежать больше не будет. Потому что Эртур мёртв. Эддард… Лорд Старк его убил. А Эшара… Нет, больше она его не любила. Убийц братьев невозможно любить. Нельзя. Каким бы честным ни был поединок. Каким бы тяжёлым ни был взгляд. Лорд Старк не высказывал сожалений, не извинялся перед ней — видимо, понимал, что не имеет на то права. Лишь молчал. И Рассвет лежал между ними, поблёскивая серебристым светов среди сумрачно-хмурого чертога. И Эшара молчала. Септа Мора, наставлявшая её быть вежливой и учтивой, не сказывала о том, как вести себя, когда человек, которому ты отдала сердце, приносит тебе меч покойного брата. Она вообще ни разу не сказывала ничего полезного. Если бы хоть разочек с её уст прозвучали мудрые слова, Эшара бы начала к ним прислушиваться. Глядишь, и не влюбилась бы в северянина, которого знала от силы три дня. И не было бы сейчас так мучительно смотреть на него. И слова бы для него нашлись, жестокие, резкие, пропитанные ядом, холодные. А не только звонкое молчание, в котором хотелось лишь кричать. Она бы бросилась на него с кулаками. Глаза бы попыталась ему выцарапать. Стражу бы позвала, велела бы им зарезать его тут, на этом самом месте. За Эртура. О, она бы не стала его щадить, не пожалела бы ни на миг. Ни его, ни его друга, ни ребёнка с кормилицей, которых он привёз. Он ведь Эртура не пожалел. Даже ради неё не пожалел. А ведь признавался ей в любви. Как мало значат такие заверения. Нет, стоило слушать септу Мору с её увещеваниями в благоразумности и скромности! Тогда её сердцу было б легче. Оно было бы заключено в суровый доспех, а потому могло стать жестоким. Но не стало. На языке даже не находилось привычных острот. Эшара порывалась было что-то сказать, но слов не находила. Всё то время, что она не видела его, но знала о его браке, ей было, что ему сказать. Она думала, как будет упрекать его, а потом прерывала эти мысли, понимая, что он перед ней ни в чём не повинен. Он не клялся, что сделает её своей женой, не обещал любви до гроба. Да она не взяла бы с него таких обещаний. Он не забрал её невинность, хотя она и не боялась бы с ней расстаться. Только несколько поцелуев, столь нежных, но столь страстных одновременно. А она-то прежде считала, что у северян вместо сердец в груди глыбы льда. Он не был ничем ей обязан. Да, он говорил ей о любви, но о любви забывают, когда приближается смерть. Видимо, и он забыл, раз меч Эртура оказался у него. Эшара наклонилась, коснулась пальцами холодной белой стали. Меч в сером свете занимающегося утра казался ненастоящим, слишком светлым, словно замёрзшее молоко. Ей всё ещё не верилось, что перед ней лежит Рассвет, а напротив стоит человек, оборвавший жизнь её брата. Возможно, ей просто не хотелось верить в это. Как было бы чудесно, если б можно было закрыть глаза, зажмурить их крепко-крепко, и проснуться в теплоте кровати не сегодняшним днём. Чтобы увиденное оказалось лишь кошмаром. Не явью. Столько страшных сновидений она уже пережила за эти несколько лет войны. Столько раз видела в них и смерть Эртура, и смерть Вориана, и смерть Элии, и смерть… и смерть Неда. Столько раз просыпалась с криком на губах, разрывающим грудь, и надеждой, что всё лишь сон. Явь оказалась кошмарнее её снов. Сталь отдавала мёртвым холодом. И, проведя по лезвию, Эшара отняла руку. Несколько капель крови заскользило по её пальцам, но боли она не почувствовала. Боли от пореза не почувствовала. Только удивлённо взглянула на руку. Нед… Лорд Старк двинулся было к ней, но застыл, так и не сделав шаг. Они встретились взглядами. В его глазах читалось беспокойство. В её… Она и сама не знала, что чувствовала, чтобы понимать, что видно в её лице. Она покачала головой, показывая, что помощь ей не нужна. Она отвернулась. От него, от меча. Казалось, если не смотреть на них, ничего будто и не случилось. Еще меньше часа назад она стояла в этом зале, ожидая, когда он войдёт. И не знала, что ему скажет. Спросит ли, зачем он приехал, проделав столь долгий путь. Бросится ли к нему на шею, обнимет, уткнётся лицом в его грудь, забыв обо всём. Ведь сердце её об этом забыло и билось так быстро и радостно, словно бы он не был женат и приехал за ней. Когда она узнала о его прибытии, на эти минуты ей стало всё равно. Пусть женат! Пусть вернётся на Север к своей жене! Пусть. Потом, это будет потом. А сейчас он приехал к ней, преодолев земли Простора и Красные Горы. Поговорить ли с ней, обнять ли её — неважно. Она была рада ему. Она была счастлива ему. Ведь ещё час назад она его любила. Ещё час назад, когда небо освещали лишь звёзды. Теперь же из синего оно становилось розовато-серым, и звёзды становились лишь белыми точками, затухающими под светом восходящего солнца. И Эшаре сейчас было положено его ненавидеть. Не любить. Больше не любить. Она отошла к окну, повернувшись к нему спиной. И долго стояла так, пока пробуждалось утро. Но этого пробуждения она не видела. Перед глазами сиял серебристым блеском Рассвет. Смеялся Эртур, ловко начищая его белой тряпицей. Он был так горд, когда отец передал ему меч. Так горд, что стал этого достоин. Он тогда ещё не был королевским гвардейцем. Стал им через только год. Эшара прикрыла веки. Всё равно не видела ничего вокруг из-за воспоминаний, от которых с трудом удавалось спасаться эти дни — бесконечно долгие дни после смерти Элии. Она была такой болезненной, когда Эшара видела её в последний раз. Ей всегда нездоровилось на пиру, поэтому она мало танцевала, только пила терпкую настойку, от запаха которой Эшару едва не рвало. Мейстер Пицель говорил, что от неё принцессе должно стать легче. Элии не становилось. И в Харренхолле, холодном, промозглом и шипящем ветрами, ей сделалось только хуже. Она так и не оправилась. Но Эшара к своему стыду тогда думала не об этом. Она смотрела в серые глаза Неда Старка, который укрывал её плечи своим плащом. Он совсем не умел танцевать, но единственный заметил, что она озябла и губы её слегка посинели от холода. Сейчас он стоял за её спиной. Более хмурый, суровый, уставший и несчастный. Так близко к ней он не был с того самого турнира в Харренхолле. Можно было подойти к нему и, прижавшись к нему, положить голову на его плечо. Так мало близких людей осталось у неё, чтобы его отталкивать, чтобы его потерять. Она молилась за него, и за Элию, и за Эртура, даже за его серебряного принца, будь он не ладен. Но только Нед вернулся к ней живым. Только его Боги оставили на этом свете. Эшара развернулась. Белой вспышкой блеснул Рассвет, когда она подняла взгляд на… на лорда Старка. Он всё еще смотрел на неё и не торопил с ответом. Ни с каким из возможных ответов. Не должно сестре любить убийцу брата. Эшара ещё любила, но этому чувству осталось совсем недолго. — Благодарю, что вернули Рассвет, лорд Старк.